Страница 2 из 3
Фелискатус направил священный сосуд прямо ей в руки. Вслед за главным жрецом доринфийцы опустились на колени перед ледяным троном. Тутрапан взяла кружаль и поднесла к губам его витое горлышко с маленьким отверстием.
– Пусть боль покинет вас! – произнесла она и сделала глоток.
На глазах доринфийцев выступили слёзы и полетели к священному сосуду. Богиня словно высасывала из них с помощью артефакта все беды и печали. Хельга не поклонялась Тутрапан и ничего не ощутила, но она заметила, как прозрачный сосуд наполнился чем-то белым, словно в воду налили молоко. Это было облачко, пожелавшее, чтобы богиня вместе со слезами людей выпила и его!
– Неужели никто ничего не замечает? – заволновалась предводительница бандитов, и нехорошее предчувствие сдавило её грудь.
Хельга бросилась к арке сквозь толпу, распихивая людей локтями, и закричала что есть мочи:
– В сосуде облако!
Но было слишком поздно, богиня Тутрапан замерла, выпуская из рук артефакт. В тот же миг её будто встряхнула чья-то гигантская рука и подбросила вверх. Нечеловеческий крик оглушил людей, застывших от ужаса, когда кружаль разбился, упав на мраморную поверхность площади. Тело богини начало рассыпаться миллионами пузырьков, а она продолжала кричать, выбрасывая вперёд вместо рук скопления пены, похожие то на тонкие щупальца осьминога, то на клешни краба. Казалось, что богиня пытается вырваться от кого-то, хотя существа, пленившего её, не было видно.
Доринфийцы замерли от ужаса, наблюдая за происходящим. Крики стихли, и скопление пены, которым стала богиня Тутрапан, сжалось в плотный сгусток и обросло прозрачными чешуйками, словно панцирем. Чешуйки зашелестели, из-под них начал пробиваться свет. Он становился ярче, поглощая панцирь, и вскоре вспышка ослепила людей. А когда они вновь смогли видеть и взглянули туда, где находилась их любимая богиня, то обнаружили опустевший ледяной трон.
Над толпой пронёсся рокот, послышались крики, детский плач. Раньше других пришёл в себя начальник королевской охраны господин Лазартан.
– Всем стоять! – крикнул он и дал знак высокой магье. – Любой, кто хоть шелохнётся, будет объявлен врагом Доринфии!
Кантра произнесла заклинание, и площадь окружила каменная стена, отрезающая путь к бегству.
– Фелискатус найдёт тех, кто пришёл сюда с дурными намерениями, – продолжил господин Лазартан, – и мы поймём, что случилось.
Придворный колдун, стоявший до этого подле принца Доринфии, спрыгнул с возвышения в центр площади и направил на людей холодный взгляд. По толпе прошёл гул, но никто не посмел сдвинуться с места, повинуясь приказу Лазартана. Принц поднял руку и махнул, позволяя пантероиду приступать. Воздев руки с острыми, как у кошки, когтями вверх, Фелискатус прикрыл глаза и стал беззвучно шевелить губами. Воздух вокруг стал плотнее, пронизанный магической силой заклинания. Люди затаили дыхание, силясь расслышать слова. Наконец пантероид что-то выкрикнул хриплым гортанным голосом и уставился на толпу. Туман рассеялся, и люди увидели, что его кошачьи глаза с узким зрачком светятся оранжевым огнём.
– Что происходит? – спросила Хельга у стоявшего рядом мужчины в синем плаще. Судя по вышитым на ткани морским звёздам, он был жителем Доринфии и, скорее всего, понимал происходящее лучше неё.
– Придворный колдун касается наших душ, – шепнул тот в ответ.
– Чего?! – она вытаращилась на мужчину и опасливо коснулась груди, точно желая защититься от непрошенного вторжения.
– Он видит мысли, – объяснил тот. – Намерения. Если кто-то задумал погубить богиню, колдун почувствует.
– Каким это образом?
– С помощью магии! Песочная ты голова! – мужчина выругался и отвернулся.
– Эрдрагос табуло дрогис, – прошептал пантероид и вытянул ладони вперёд. Он искал того, кто задумал погубить богиню, того, чьи мысли пропитало зло и ненависть.
Хельга закрыла глаза и постаралась ни о чём не думать, но это оказалось напрасным трудом. Не прошло и минуты, как пантероид зло оскалился и замер, уставившись на кого-то в толпе.
– Ты! – крикнул он и, взмахнув рукой, выдернул кого-то из верхних рядов. – Ты ненавидишь богиню!
Рухнувший перед колдуном мужчина поднялся, и Хельга едва сдержала изумлённый возглас – в центре площади стоял Талас.
Глава 3. Вилингрон
Волна, накрывшая город, схватилась льдом, и Доринфол оказался под ледяным куполом. Дрожа от страха, люди попрятались в домах. Их пугала необъяснимость происходящего и неизвестность того, что случится дальше. Холод и темнота заполнили улицы, где недавно слышался детский смех и царило ощущение праздника. Принц выслушал своих главных советников и принял решение – не ждать, когда купол исчезнет так же, как и появился. Лёд не таял, несмотря на жаркое солнце, и люди ждали спасения. Наследник престола понимал: люди скоро запаникуют. Они догадывались: если не выбраться из-под купола, то вскоре всех ждёт смерть.
Маги попытались растопить лёд, однако сила божественного вмешательства была несравнима с магией. Господин Лазартан долго не решался расстрелять лёд пушками, опасаясь, что он обрушится на жилища людей. Но принц отдал приказ. Если купол обвалится, доринфийцы отстроят город заново, а жить в ледяной клетке они не смогут.
Жители Доринфии не знали зимы, поэтому в их жилищах не было печей. И сейчас каждый спасался от холода как мог. Покинув площадь, Хельга вернулась на постоялый двор и собрала вокруг себя несколько масляных ламп в надежде отогреться.
Оставаться в Доринфии она не собиралась, ведь если в ближайшее время ничего не изменится, жители просто умрут от холода или замёрзнут в собственных постелях. Наверняка вскоре начнутся вооружённые столкновения, люди станут драться за еду, дрова, тёплые вещи. Если, конечно, раньше все не задохнутся. Надолго ли хватит воздуха? Хельга не знала точно, но понимала: смерть доринфийцев – вопрос времени.
Погружённая в мрачные мысли, она попросила принести жаркое из кролика, бутылку вина и некоторое время сидела на кровати, тупо пялясь на стену. Ей нужно было решить, что делать дальше, но, как назло, ничего не приходило в голову. Из размышлений её выдернул странный звук капающей воды. Она огляделась и увидела, что с потолка, в щели между досками сочится влага и, собравшись в крупные капли, падает на пол. Лужи под ногами с каждым мгновением становились всё больше. Паника сдавила грудь Хельги. Она никогда не любила воду и избегала путешествий по рекам, так что ощутить себя точно в каюте тонущего корабля совершенно не желала. Недолго думая, она рванула на себя дверь и замерла, раскрыв рот от изумления. Весь коридор заполняла вода, словно там разверзлась морская пучина, но, на удивление, нарушая все законы, она не хлынула в комнату, а стояла перед ней, как зеркало.
Из глубины этого водяного зеркала вырвалось акулье рыло.
– Уйдёшь, когда мы позволим! – прорычала зубастая пасть, и вокруг неё появилось множество глаз, все они уставились на Хельгу, точно жаждали её сожрать.
Никогда раньше она не видела ничего похожего, и желудок сжался от первобытного страха, но Хельга не позволила чувствам взять верх и ответила в тон:
– А ты ещё что за урод? Тебе чего надо?
– Тебя, Хельга! Нам нужна ты! – ответило чудище и оскалилось. Голос у него был скрипучий и мерзкий, под стать внешнему виду.
– Ммм, меня, значит? – она старалась не пускать панику в сердце, но всё же отступила на пару шагов. – Ну, раз так, то прошу мне тут не хамить и клыками своими не клацать! А ну говори, кто ты такой?
– Хочешь казаться смелой, воительница смертных паразитов? – продолжала зубастая пасть. – Ты ещё жива только потому, что твоя никчёмная жизнь нам нужна и мы собираемся наполнить её смыслом!
Хельга хотела возмутиться, но едва открыла рот, как огромный мокрый плавник, возникший из воды, ударил её по лицу. От пощёчины у предводительницы бандитов потемнело в глазах.
– Не смей нас перебивать, смертная! Слушай и запоминай: ты должна заставить свою дочь вернуть богиню Тутрапан! Воплощение живого света похитило нашу повелительницу вод!
– Вы напрасно обвиняете Ялиоль! – воскликнула Хельга в изумлении.
– Никто кроме неё не способен совершить такое! И тебе лучше поторопиться, иначе по вине твоей дочери погибнет целый город!
– Мне нет дела до жителей Доринфии. Спасайте их сами!
Вместо ответа вторая пощёчина обожгла лицо Хельги.
– Моя несчастная дочь не виновата в исчезновении вашей богини!
– Мы всё сказали! И не пытайся от нас спрятаться, смертная воительница…
Стена воды с шумом рухнула на Хельгу. Дети богини Тутрапан исчезли, а предводительнице бандитов не пришлось унимать ярость – ледяная вода сыграла свою отрезвляющую роль.
Вода залила всё в комнате и теперь хлюпала под ногами, и даже масляные лампы, которыми Хельга согревалась, были безнадёжно испорчены. К её радости, походная сума, лежавшая на кровати, осталась нетронутой. Переодевшись в сухое, Хельга отправилась наружу, решив отыскать Таласа, где бы он ни был.
***
По пути Хельга спросила у хозяйки постоялого двора, где держат преступников, пойманных в городе, и та ответила, что осуждённых запирали в подвалах королевского дворца, а для тех, кто только ждал приговора, есть лишь одно место – старая сторожевая башня.
Полноценной тюрьмы в городе не было, здесь даже на двери никто не вешал замков, а случайно забытую вещь можно было найти на прежнем месте. По слухам, что долетали до Хельги, в Доринфии люди не совершали преступлений, потому что скрыть своё участие в нём было невозможно. И всё благодаря богине Тутрапан. Каждому из трёх городов она передала особый дар, позволяющий восстанавливать события прошлого. Хельга не поняла, как он устроен, и надеялась никогда этого не узнать.
Хельга легко нашла неухоженное строение с зарешёченными окнами и узкими винтовыми лестницами, ведущими под самую крышу. К радости Хельги, башню почти не охраняли. У главного входа она заметила лишь одного стражника, облачённого в синюю королевскую форму. Он не выглядел таким уж опасным, и Хельга наверняка одолела бы его в честном бою, но не стала рисковать и отправилась вдоль кованого забора вокруг строения. Ледяной купол, закрывший небо и сделавший из солнечного дня сумрачный вечер, сейчас оказался ей на руку. Увидев второй вход, она усмехнулась: никакой охраны – только тяжёлый замок! Скрытая полумраком и никем не замеченная, Хельга перемахнула забор и бросилась к двери.
– И почему я не научилась пользоваться отмычками? – проворчала она, уставившись на замок.
Это всегда делали опытные наёмники с более ловкими пальцами. Но на сожаления не было времени. Хельга дёрнула как следует и сорвала замок с проржавевших петель, а после вошла в башню. Она прикрыла за собой дверь и задумалась: где тут могут держать Таласа?
«Придётся обследовать каждый этаж и заглянуть во все камеры!» – решила она.
На третьем этаже ей повстречался стражник. Он попытался вытащить меч, но Хельга заломила руку ему за спину и зашипела в ухо:
– Где сегодняшний пленник? Чужак с седой бородой, которого взяли на площади? – Стражник молчал, и тогда она стукнула его в бок кулаком. – Если не скажешь, я тебе шею сверну!
– Он наверху, под крышей, – испуганно пробормотал тот.
Недолго думая, Хельга вырубила стражника одним ударом и закинула в нишу на винтовой лестнице, а сама направилась к Таласу.
Наверху была лишь одна камера, закрытая деревянной дверью с крохотной решёткой по центру. Заглянув внутрь, Хельга увидела комнатку без мебели, с низко нависающими балками потолочного перекрытия. Тусклый свет лился из единственного зарешёченного окошка, под которым, прямо на соломе, сваленной кучей, восседал Талас. Казалось, он спит, глаза закрыты, дыхание ровное, мирное. Но стоило позвать его, как он открыл глаза и уставился на Хельгу пристальным взглядом.
– Ты?! – он поднялся и подошёл ближе к решётке. – Зачем пожаловала?
Теперь, когда он приблизился, она заметила, как сильно потрепали его одежду – та висела рваными лохмотьями, а на лице виднелся свежий синяк.
– Посмотреть на то, каким жалким ты стал, – произнесла она со злорадством. – Теперь-то хоть раскаиваешься в том, что натворил?
– В чём мне раскаиваться?
– Ты погубил богиню в её священный праздник. Неужели этого мало?!
– Ты тоже думаешь, что я имею какое-то отношение к уничтожению богини? – гневно взглянул на неё Талас.
– Уничтожение?! Разве не ты сделал эту ловушку для Тутрапан?
– Я не создавал ловушек! Её уничтожили.
– Богиню… кто-то… убил? – слова звучали неправдоподобно, и Хельга с трудом выговорила страшную фразу.
– Её нельзя убить, она бессмертна! Это существо можно только уничтожить!
– Не вижу разницы, – задумалась Хельга. – Значит, не ты погубил богиню и обрёк людей на гибель?
– Нет! – оборвал её Талас. – Я хотел, чтобы доринфийцы прозрели и отреклись от существа, которое сами и создали. Которое…
– Ты бредишь! – оборвала его Хельга. – Я здесь не затем, чтобы выслушивать лепет выжившего из ума старца.
– Тогда зачем? – седые брови Таласа сошлись над переносицей, и гневный взгляд впился в неё. – Что тебе от меня нужно, женщина?
– У меня были гости, – ответила она и едва сдержала нервную улыбку. – Довольно странные…
Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы унять не вовремя вернувшуюся дрожь. Воспоминания о жуткой зубастой твари были не из приятных.
– Говори дальше, не темни, что за гости? – Он махнул рукой. – Или убирайся!
– Я не знаю, как их назвать: чудища, разумные морские гады, хранители богини. Я была на постоялом дворе, увидела, что откуда-то капает вода, открыла дверь комнаты, а там словно море разлилось, и это существо… Страшилище, которых поискать. Что-то вроде огромной рыбы с кучей глаз и говорит человеческим голосом
– Это дети богини Тутрапан, – Талас явно заинтересовался, подался вперёд, взялся руками за прутья решётки. – И что они сказали?
– Что наша дочь виновата в том, что случилось на площади, – ответила Хельга. – И я пришла сюда, чтобы ты помог мне разубедить их.
– Пока я ничего не могу, – он обвёл жестом камеру. – Но как только меня отсюда выпустят, мы поговорим с тобой снова. А теперь уходи, ко мне с минуты на минуту должен явиться королевский дознаватель. Я жду его с нетерпением, он человек мудрый и поймёт, что я невиновен.
– И кто же тогда сделал всё это?
– Я надеюсь, он мне и скажет, – Талас отошёл от двери, показывая, что не намерен продолжать беседу.
Хельге ничего не оставалось, как уйти и отправиться слоняться по городу.
***
От былого веселья не осталось и следа. На недавно нарядно украшенных улицах холодный ветер гонял обрывки бумажных фигурок морских обитателей, брошенных убегающей толпой. Серый свет, едва пробивающийся сквозь плотный купол, погрузил город в полумрак и глухую, тревожную тишину. Хельга шла по пустой улице, оглядываясь по сторонам, всматриваясь в занавешенные окна домов, в дрожащие на ледяном ветру листья деревьев, зябко ёжилась от холода. Она не знала, куда идёт, просто брела вперёд, пока не услышала голоса где-то впереди и прибавила шагу. Дорога вывела её туда, где всё начиналось, – на главную площадь с амфитеатром и обрывом. В центре площади, где ещё недавно жрецы разливали воду и ждали появления богини, горело несколько костров. Вокруг них жались напуганные горожане, закутанные в несколько слоёв одежды и от этого напомнившие Хельге бездомных. Сильно пахло гарью и водорослями. Подойдя ближе к одному из костров, Хельга услышала обрывки разговоров и поняла: горожане ждут принца Мшантиса и того, что он им скажет.
Хельга встала рядом с костром и стала ждать. Она устала и мечтала вернуться на постоялый двор, но надеялась, что принц скажет что-то по делу, потому оставалась на площади. Наконец послышался стук копыт о мостовую и показалась позолоченная карета. Она остановилась. Вооружённые стражники, ехавшие впереди неё, спешились, рассыпались по площади, оттеснили толпу, и только тогда принц вышел наружу.
Хельга впилась в него внимательным взглядом, не упуская ничего: ни осунувшегося лица, ни испуганного взгляда, ни добротного костюма из шерсти и тяжёлого плаща, в которые он переоделся. Мшантис в компании Кантры и Фелискатуса остановился на верхней ступени амфитеатра, поглядел на толпу и прокашлялся. Люди затаили дыхание, ожидая слов принца.
– Жители Доринфии! – выкрикнул он, и голос разнёсся над площадью. – Настали трудные времена. Все мы стали свидетелями случившейся трагедии и испытываем одинаковую боль и страх перед будущим. – Он сделал паузу. Обвёл людей в толпе взглядом, не задерживаясь ни на ком, и продолжил: – Никто из нас не мог себе представить, что где-то существует зло, способное совершить то, что мы видели! Наша богиня исчезла, и каждый стоящий тут хочет знать, кто отнял её у нас!
Волна одобрительных возгласов пробежала по рядам людей.
– В Доринфии никто не сможет скрыть своего преступления, – продолжил наследник престола, – так было и так будет!
Толпа расступилась, пропуская карету, запряжённую парой лошадей. Экипаж подъехал к амфитеатру, прошло едва ли больше пяти секунд, прежде чем открылась дверь, но людям, охваченным общим волнением, показалось, что прошла вечность. Хельга тоже нервничала, ожидая появления дознавателя, она не меньше, чем другие, хотела знать правду.
Из кареты вышел человек с лысой головой и невероятно большим животом, выступающим сквозь складки длинного плаща, доходящего ему до колен. Он выглядел несуразно, поддерживая тяжёлый живот, и, широко шагая на длинных тонких ногах, направился в центр площади.
– Приступим, – сказал дознаватель и распахнул плащ.
На месте его округлого живота оказался аквариум, прикреплённый ремнями к торсу. Хельга стояла далеко и не смогла разглядеть того, кто обитал внутри, но он был крупным. Стремительно темнело, видно, за пределами купола садилось солнце, здесь же почти мгновенно наступила ночь, и теперь Хельга заметила, что существо в аквариуме светился зелёными огоньками.
– Открой нам истину, Вилингрон, и дай ответы на мучительные вопросы, – сказал дознаватель, обращаясь к тому, кто плескался в искусственном водоёме у него на животе.
Вилингрон зацепился передними лапками за край аквариума и высунул из воды округлую голову. Теперь Хельга смогла разглядеть его. Существо походило на тритона размером с кота, у него не было задних лап, и гибкое тело переходило в длинный хвост, а на темечке оно имело нечто вроде шипа. Дитя богини Тутрапан окинуло людей чёрными щёлочками глаз и, внезапно расширив их, издало резкую трель, заставившую всех вздрогнуть.
– Ну же, Вилингрон, покажи нам, что здесь произошло на самом деле, – вновь обратился к существу дознаватель, – и открой нам лицо истинного преступника!
Светящееся подобие тритона окунулось в аквариум, а затем резко выпрыгнуло и оказалось на голове дознавателя. Существо обвило хвостом шею человека, а лапками, цепляясь то за нос, то за лоб, подтянуло своё тело к нему на лысую макушку. Заняв удобное положение, Вилингрон гордо вытянулся и вновь издал пронзительную трель. Внезапно шип на его темени начал расти и, достигнув длины футов девять, засиял и раскрылся веером. Сквозь тонкую перепонку веера была видна арка и то место, где стоял ледяной трон. Люди увидели богиню Тутрапан, подносящую кружаль к своим губам.
– Это видели все, – сказал принц. – Покажи то, чего никто не заметил.
От головы светящегося тритона по вееру разошлось сияние, и перед глазами людей предстал артефакт, увеличенный во много раз, будто его разглядывали под увеличительным стеклом. Вилингрон указал на то, что тогда заметила только Хельга. Странное белое вещество в кружале вызвало мгновенный шквал возгласов. Доринфийцы указывали на изображение священного сосуда и задавали друг другу одни и те же вопросы, которые громко озвучил принц. Он спросил Вилингрона:
– Как это попало в кружаль? Покажи нам!
Дитя богини Тутрапан сложило веер и, шепнув что-то на ухо держателю аквариума, погрузилось под воду.
– Вилингрон говорит, что ответ мы получим в храме.
По велению маленького существа поток людей направился в святилище, где утром побывала Хельга. Рыжая воительница, расталкивая других, пробилась в первые ряды, успевшие войти в храм богини Тутрапан, остальные доринфийцы вынуждены были дожидаться на улице возле бассейна, кишащего злобными тварями.
В главном зале Вилингрон вновь забрался на лысую голову дознавателя и раскрыл свой огромный веер, показывающий события прошлого. Тонкая мерцающая перепонка, сквозь которую просматривалось место, где спиной к артефакту стояли жрецы, засияла, и люди увидели облако, кружащее над священным сосудом. Оно пыталось приблизиться к сверкающему кружалю, но возникающее вокруг него мерцание воздуха не позволяло этого. Невидимая защита не дала бы и Хельге прикоснуться к артефакту, а значит, её план похищения был изначально обречён на провал. Но Вилингрон, продолжая воспроизводить сцены прошлого, показал, как священный сосуд оказался незащищённым. К стоящему на ледяном возвышении кружалю подошла девушка с белоснежными волосами и протянула к нему ладони, в которых полыхало ядовито-зелёное пламя. В сердце Хельги словно кто-то вонзил иглу, когда она узнала свою дочь! Но одновременно с этим она испытала облегчение. Если она видит Ялиоль в привычном виде, значит, та нашла способ вернуться в своё тело и выбраться из долины эллолианов. Но как?! Как это возможно?!
– Это же та самая бантолианка! – вырвалось из толпы.
– Это бывшая невеста нашего принца! – в один голос заявили доринфийцы.
– Да, это она, – с презрением бросил Фелискатус и взглянул на принца.
Лицо Мшантиса Крустозуса закаменело, и жестом он приказал продолжить дознание. От головы Вилингрона по вееру вновь пробежала волна сияния, и собравшиеся в храме увидели, как Ялиоль, обходя вокруг артефакта, чуть опустила ладони и огонь начал стекать вниз, окружая ледяной постамент. В какой-то момент зелёное пламя взметнулось вверх, разрушая невидимую защиту. Затем веер Вилингрона начал демонстрировать то, в чём Хельга сама принимала участие. Облако не смогло сразу пролиться дождём в кружаль, потому что появились жрецы, которых вскоре усыпила предводительница бандитов. События, случившиеся после, яркими картинками запечатлелись в памяти рыжей воительницы. Она и так помнила всё, что случилось после, и не хотела снова видеть собственную неудачу, потому попятилась и скрылась в толпе.
***
Хельга не без труда выбралась из святилища и, оказавшись на улице, постаралась найти уединённое место.
– Дети богини Тутрапан не ошиблись! – воскликнула она, не в силах сдержать эмоций. – Она вернулась, моя дочь жива и где-то в городе!
Она испуганно огляделась по сторонам, точно ждала увидеть Ялиоль, но, конечно, никого не увидела.
– Но как она смогла? – шептала Хельга себе под нос, всё дальше отходя от храма. – И почему не пришла ко мне?
Она собственными глазами видела Ялиоль и в то же время отказывалась верить, что та виновна в исчезновении богини.
«Она же стала бестелесным духом! – рассуждала Хельга. – Когда она успела обрести тело? Может, это всё-таки не она? Но Ялиоль узнала не только я… А если это и она, то почему совершила такое? Зачем? Нет, это невозможно!»
Она застонала и обхватила голову руками. От тягостных раздумий ныло в затылке. Она не могла найти объяснения тому, что увидела сейчас: Ялиоль жива, но она совершила страшное зло. Разве могла её добрая, справедливая дочь пойти на такое преступление? Может, она и не знала её с рождения, но успела понять: Ялиоль не способна творить зло.
В своей жизни она повидала множество отъявленных негодяев, бездушных и беспринципных, и поэтому не могла ошибаться насчёт дочери. Должно быть какое-то объяснение произошедшему, объяснение, которое не позволит очернить невиновную.
«Нет, она не могла последовать примеру матери!» – отгоняла ненавистную мысль Хельга.
Но как же она оказалась тут? Как превратилась в жемчужного монстра и вступила в схватку с кучкой бандитов? При этом как она не заметила свою мать? Или предпочла не замечать её? Мысли переплелись в тяжёлый комок в голове Хельги и ноющей болью заставляли искать путь избавления от них.
«О, если бы существовал артефакт, дающий ответ на любой вопрос!» – мысленно воскликнула рыжая воительница и влилась в толпу людей, разбредающихся в разные стороны от храма богини Тутрапан.
Доринфийцы с горечью вспоминали события прошедшего дня, люди на улицах останавливались, чтобы обсудить увиденное. Проходя мимо, Хельга слышала оскорбления в адрес Ялиоль. Ей припомнили всё: и то, что она бросила принца, и её вздорный нрав, и разрушение Нимфизалии. О ней говорили как о самом чудовищном существе, когда-либо жившем на земле.
Хельге было больно слышать всё это, но она продолжала прислушиваться к разговорам, чтобы узнать больше. За годы, проведённые в банде, она усвоила: если хочешь что-то узнать, иди к людям и слушай сплетни. Чаще всего где-то среди них обнаружишь истину. Так она и поступила.
Группа встревоженных женщин, одетых в серые платья и похожих на полевых мышек, шептались о чём-то, прижавшись к стене дома. До слуха Хельги донеслось знакомое имя «Талас», она остановилась поблизости и навострила уши. Тут она и узнала, что Таласа полностью оправдали и выпустили из башни, а префект города принёс ему извинения за случившееся. Хмыкнув, Хельга пошла дальше. Новость была интересная, но она искала других новостей.
Чуть дальше воинственно настроенные мужчины кричали о том, что нужно бежать из города, пока не поздно. Она замедлила шаг, чтобы узнать, как именно они собираются это сделать.
– Надо брать кирки, лопаты, собрать всех мужиков и рыть ближе к границе! – сказал один из мужчин, и остальные одобрительно загудели, как потревоженный улей. – Я не собираюсь погибать тут, пока власти бездействуют!
– Да! Верно! Дело говоришь! – донеслось в ответ.
Хельга удовлетворённо покивала, она и сама думала об этом, но не смогла бы осуществить в одиночку. Нужно было следовать за этими мужчинами, может, у них получится осуществить свой план.
Подслушав, где будут рыть, Хельга сбегала на постоялый двор, схватила суму с вещами и направилась к границе купола. Здесь уже столпились люди, в основном крепкие мужчины, вооружённые лопатами, кирками и садовыми инструментами. Масляные светильники, расставленные вокруг, освещали пространство пляшущим красноватым светом. Мужики уже начали копать землю, и вокруг них росли горы щебня и песка. Было и несколько женщин, но они стояли поодаль, не влезая в мужские дела. Некоторое время Хельга глядела на то, как неумело работают некоторые юнцы, и не выдержала.
– Эй, ты, – крикнула она, подойдя к краю ямы. – Ты что вообще творишь? Если так копать, то земля осядет и тебя же под ней и похоронят, болван!
Тот, к кому она обращалась, оглянулся, и в свете масляного светильника Хельга разглядела его лицо: прыщавый парнишка с едва начинавшими расти усами.
– А ты вообще кто такая? Иди отсюда, мамаша! – огрызнулся он. – Вари похлёбку да за детьми приглядывай, а в мужскую работу нос не суй!
– Похлёбку варить?! – гневно выкрикнула Хельга. На неё стали оборачиваться другие мужчины. – Жёваный ты хвост, да ты ещё не родился, когда я в шахте руду добывала!
Бросив суму, она спрыгнула в яму, отобрала у растерянного парня лопату и стала копать сама.
– Вот как надо! – приговаривала она, ловко отшвыривая комья земли вперемешку с корнями. – Смотри и учись, личинка трайса!
Мужчины, увидев, как ловко она орудует лопатой, одобрительно заулюлюкали и вскоре присоединились к ней. Прыщавому пареньку дали другую лопату, и он стал копать рядом.
Работали споро – людей собралось несколько сотен. Кто-то рыл землю, кто-то носил деревянные подпорки, которые удерживали тоннель от обрушения. Хельга потеряла счёт времени, но к тому моменту, когда первые лучи солнца окрасили ледяной купол золотом, откуда-то из глубины тоннеля послышался радостный крик.
– Получилось, идите все сюда! Тащите больше подпорок. Помогайте, у меня получилось!
На зов бросились люди, в тёмную дыру поволокли обломки досок, палки. Хельга протиснулась в узкий коридор, расталкивая всех плечами, и увидела впереди спасительный свет. Лаз вывел их наружу, за пределы купола, а значит, все спасены. Она была среди тех, кто расширял тоннель, и потому первой вышла наружу, в летний день, звенящий трелями птиц и пронизанный ярким солнечным светом.
Она оглянулась на гладкий ледяной купол, сковавший Доринфол, и перевела взгляд на людей, выбирающихся на эту сторону, слушая радостный смех и одобрительные возгласы, а потом подхватила суму и пошла прочь.
Глава 4. Новая Бантолия
Тёплый ночной воздух приятно обдувал лицо. Ноги будто сами несли вперёд, выбирая путь. Хельга взобралась на вершину горы, за которой виднелись окрестности Лонжинона и чуть дальше изгиб реки Вилейки. Оглянувшись, она с высоты посмотрела на покинутый город. Ледяной купол загадочно блестел в лунном свете, сквозь него просматривались огоньки, крыши домов и вершины башен. Клетка, сотворённая руками божества, станет бедой для местных жителей и чудом для тех, кто будет приходить или приезжать сюда, чтобы собственными глазами увидеть волшебство!
Хельгу не покидало странное ощущение, возникшее перед тем, как она спустилась в лаз. Ей показалось, что кто-то рядом с ней проделал тот же путь, а затем пошёл следом. Кто мог преследовать её, держась на расстоянии и оставаясь незамеченным?
Она смогла бы постоять за себя, не испугавшись и дюжины нападающих, но её с непреодолимой силой клонило в сон, а во сне, как известно, мы беззащитны. Возможно, так подействовало тепло, встретившее Хельгу за границей ледяного купола, и теперь ей предстояла борьба с собственным желанием свернуться калачиком где-нибудь под вековым деревом и закрыть глаза. Ей удалось чуток вздремнуть, но не на земле, а в повозке, которая нагнала её по пути из Доринфола. Люди узнали про выкопанный лаз и начали покидать город. Шумное семейство доринфийцев подвезло её до Лонжинона, а оттуда и до границы с Бантолией было рукой подать.
Вновь оказавшись на ногах, Хельга к вечеру добралась до Либилина – маленького городка на востоке Бантолии. Периодически хлеща себя по лицу, она отыскала постоялый двор. Не торгуясь в цене за комнату, она буквально рухнула на кровать.
Хельгу разбудил ночной кошмар, ей приснилось, будто бы дети богини Тутрапан поймали её и, выпив из неё всю воду, превратили в мумию. Со сдавленным криком Хельга проснулась. Яркие лучи утреннего солнца пробирались в комнату сквозь незашторенное окно, пятнами ложились на деревянный пол и грубое одеяло, которым она укрывалась. При взгляде на комнату, купающуюся в игривом свете, в её сердце всколыхнулась почти детская радость, чувство, что всё в мире правильно и нет повода для волнений, но стоило подняться и оглядеться вокруг, как оно растворилось, точно и не было. Её вещи – сумка и плащ, – которые она бросила на стул вчера ночью, исчезли. Хельга кинулась их искать, но безуспешно.
Отчаявшись найти вещи в комнате, Хельга спустилась вниз, клокоча от гнева. Хозяин постоялого двора, щербатый мужик с лихо закрученными усами и глазами отъявленного плута, нашёлся на заднем дворе. Хельга схватила его за грудки и, хорошенько тряхнув, сказала:
– Ты совсем страх потерял, папаша?!
– Эй, мать, ты чего? – он попытался вырваться, но Хельга держала крепко. – Клопы, что ли, покусали? Так ты не серчай, я скидку сделаю.
– Какие, к фиренам, клопы? – рыкнула она. – Где мои вещи, скотина? Ты обокрал меня, пока я спала!
– Чего?! – он всё же смог отцепить её пальцы от рубахи и отступил на пару шагов. – Ты в своём уме?
– И не прикидывайся, что удивлён!
Пару долгих секунд он глядел на неё с недоверием, а потом спросил уже спокойным тоном:
– Обокрали? Ты не шутишь?
– Какие уж тут шутки, – Хельга сплела руки на груди. – Говори, где мои вещи!
– А ты дверь на ночь запирала? – он запустил грязную руку в седые волосы и задумчиво поскрёб голову.
– А то! – Она видела, что хозяин растерян и, скорее всего, не виновен в краже. Гнев постепенно утихал, уступая место жгучей досаде. Хельга солгала, она не помнила, запирала ли дверь на ночь. Она вообще мало что помнила из вчерашней ночи, так что, может, и правда оставила вход открытым.
– Да, дела… – хозяин тяжело вздохнул. – Значит, и до меня добралось, а я уж надеялся, что обойдёт.
– Кто добрался? Назови имя, и я сама с ними разберусь.
– Имя, – он усмехнулся. – Если бы у этого было имя, всем нам стало бы проще.
– Чего этого?
– Хаоса, что охватил Бантолию.
– Что за бред? Я была в Бантолии не так давно, и это процветающая страна.
– Именно что была, – хозяин сплюнул сквозь щель в зубах. – Теперь Бантолия не самое лучшее место на Алории. Ты, наверное, очень удивишься.
– Но что случилось? Разве был неурожай или мор какой?
– Свобода, задери её спеклан, – отозвался он и махнул рукой. – Боюсь, не видать тебе своих вещей, уж не обессудь.
– Ну, это мы ещё посмотрим, – Хельга всучила хозяину ключ от комнаты и пошла прочь с постоялого двора.
Топая вдоль по улице, Хельга сердито сжимала кулаки. Было очень жалко украденного. В суме, кроме сменных штанов и рубахи, лежала часть её барыша, того, что они с бандой выручили в последнем нападении. Хельга намеревалась продать всё на ближайшем рынке в Доринфии, но из-за случившегося так и не успела, а теперь драгоценности пропали. Да и тёплого плаща из добротной шерсти ей явно будет недоставать сырыми вечерами. Одно хорошо: деньги остались при ней, она носила их в потайном кармане, пришитом к брюкам. Ей не придётся голодать или ночевать на улице.
Хозяин постоялого двора оказался прав, и Хельга вскоре почувствовала, что Бантолия изменилась. Все люди, что встречались ей по дороге, смотрели волком, и, казалось, хотели наброситься, но, заметив нож на бедре Хельги и её зелёные перчатки с когтями, заткнутые за пояс, пугливо отводили глаза. В Либилине и Тилине она увидела пепелища на месте храмов Архиса. Прошёл год с тех пор, как они были сожжены, а места, где стояли храмы, оставались не убраны, более того – превратились в свалку, со стороны которой воняло гарью и гнилью. Несколько раз она стучалась в дома, стоявшие у дороги, попросить воды, но ей не открыли, хотя она слышала лай собак, доносившийся из-за запертых дверей, и видела, как дрожат занавески на окнах. Люди с неохотой соглашались подвезти её, только деньги, оружие и угрожающий взгляд делали их более сговорчивыми.
Вблизи столицы Хельга спрыгнула с очередной повозки, заметив богато украшенный дом. За ним виднелись хозяйственные постройки: хлев, курятник, сарай для сена. Решив, что здесь можно купить немного яиц и мяса, она постучалась в калитку, но вместо людей к ней выбежали три озлобленных лохматых пса и надрывно лаяли, просовывая зубастые морды в щели забора, пока она не убралась прочь.
Голодная и уставшая, Хельга направлялась в Архаил – столицу Доринфии, город, некогда славившийся самым богато украшенным храмом, воздвигнутым во славу Архиса, там она надеялась отыскать Женевьеву. Хельга никогда не любила эту высокомерную старуху, и в здравом уме ни за что не обратилась бы к той за помощью, но сейчас у неё не осталось выхода. Талас, хотя и собирался найти её в Доринфии, пропал без следа после того, как его отпустили из крепости, а Женевьева могла пролить свет на множество тайн, что в последнее время занимали мысли Хельги. Значит, придётся переступить через гордость и поговорить с той, кто надоумил Таласа разлучить ребёнка с матерью.
На подходе к столице Хельгу остановил кисло-сладкий запах гниющего мяса, принесённый дуновением ветра.
– Проклятье, какая вонь! – она закрыла нос рукавом рубахи, с трудом сдерживая рвоту. – Откуда у них взялось мясо, они же его не едят?!!
Ни в одном из пяти государств материка Хельга не видела такой угнетающей картины, как здесь, вблизи родного города. На опушке хвощового леса бантолианцы расположили аллею виселиц. Трупы, изуродованные падальщиками, раскачивались на верёвках, и грудь каждого украшала табличка с надписью. На одних можно было прочитать «вор», на прочих «убийца». Позже, болтая с людьми в трактире, Хельга узнала, что власти в последние месяцы объявили войну разбойникам и ворам, надеясь хоть так припугнуть шайки бандитов, заполонивших город после падения культа Архиса.
Но это были не все потрясения. Попросив у трактирщика горячей похлёбки, она получила миску, полную мяса, и с удивлением уставилась на подавальщицу.
– Это вообще что? – есть хотелось страшно, но один вид мясной пищи, приготовленной людьми, раньше почитавшими жизнь животных наравне со своей, напрочь отбивал аппетит.
– Наше лучшее блюдо, госпожа, – горделиво ответила девчонка. – Рагу из паломы.
– Что?! – Хельга даже ложку обронила от изумления.
– Да вы не бойтесь, это не змея какая, а птица, вкусная очень. Лучше курицы.
– Вы сошли с ума?! – она оттолкнула от себя миску. – Палома – священное животное. Её нельзя убивать и уж тем более есть!
– Ну и что? – девчонка пожала плечами. – Это не делает её мясо хуже.
– Вы дикари! – Хельга вскочила и бросилась прочь.
– Мы свободные люди, – крикнула подавальщица вслед, – и глупые запреты прошлого нам больше не указ!
Хельга так и не смогла нигде утолить голод – ей везде первым делом предлагали главный деликатес – мясо паломы, называя блюдо то «божественная пташка», то «божественный прыгун».
«Неужели есть какая-то связь между отречением бантолианцев от Архиса и тем кошмаром, который я вижу?» – спросила себя Хельга и пожалела, что так и не поговорила с Таласом.
Санторий главного храма отвергнутого божества наверняка слишком долго гуляет по миру и не знает о происходящем тут. Но воительнице сейчас было не до размышлений, она наняла повозку и отправилась к жилищу Матери рода. Она надеялась, что Женевьева не станет утверждать, что Ялиоль не выполнила своего предназначения. Если дочь вернула себе человеческий облик, Мать рода должна знать подробности. Ей одной известны тайны воплощения живого света! Хельга не сомневалась, что Женевьева следит за Ялиоль.
Впереди показалась башня с барельефами, а вскоре и всё сооружение, сохранившее в своей архитектуре элементы храма Архиса. Повозка остановилась у главного входа с вытянутыми треугольными дверьми, и Хельга обнаружила, что вокруг всё оцеплено стражниками. Она шагнула к лестнице, чтобы подняться наверх, но её остановили.
– Мне нужно видеть Женевьеву! Доложите обо мне немедленно!
– Это невозможно, госпожа, – сухо ответил высокий стражник, облачённый в металлические доспехи. – Вам следует уйти.
– Она примет меня, – настаивала Хельга. – Передайте, что с ней хочет поговорить мать Ялиоль!
В ответ стражник лишь повторил свои слова.
– Женевьева! – во всё горло закричала Хельга. – Спускайся со своего пьедестала и поговори со мною!
Но вредная старуха даже не выглянула в окно, а стражники наставили на смутьянку острые алебарды и потребовали немедленно уйти. Хельга вновь прокричала имя Женевьевы и приготовилась вступить в схватку с охраной.
– Какая ты шумная! – услышала она голос Таласа.
Санторий осторожно спустился с бантолианского прыгуна и подошёл к матери Ялиоль.
– Идём, нужно поговорить, – Талас взял Хельгу под локоть. – Долго же я за тобой гонялся.
