Говорит так, будто это не он недавно предлагал мне деньги и целовал у входа поздно ночью под фонарём.
– У меня обед, – наконец-то прочищаю горло, но всё равно слова выходят хрипло. – Отходила в магазин.
Он странно качает головой и многозначительно хмыкает.
– В вашем графике этого не написано.
– Мы сами выбираем себе время…
– Отлично. Пересмотрим.
Мне уже всё это не нравится, что я и демонстрирую, скрестив руки на груди. Однако так мне на самом деле безопаснее. Я переоделась, когда ходила в магазин. И стоять в топике перед ним не хочу. Вдруг опять, как плебей, набросится?
– Потом. Начнём с нашего знакомства. Меня зовут Покровский Игорь Викторович, и с этого дня я новый владелец «Искры».
Ксюша рядом слишком заметно глотает ртом воздух.
Ах, точно… Она ведь впервые видит того самого Покровского, из-за которого здесь несколько дней все стояли на головах. Остальные тоже сильно удивлены, а я вот не очень. И почему-то вся свора поворачивает голову в мою сторону, будто ожидая что-то.
А я что? Мысленно пишу заявление об увольнении.
Хреново на душе от этой мысли.
И я до последнего надеюсь, что подобного не случится.
– Это мой первый опыт в этой сфере, – продолжает, не смотря на нас. Занимается своими делами: всё что-то пишет на листке. – До этого я занимался другим бизнесом, но решил попробовать что-то новое.
Вот так внезапно?
– По этому случаю в течение двух недель из всех вас я выберу себе помощника.
– О-о-о-о, – завывает Олег. – Надеюсь, дискриминации по полу не будет? Сами понимаете, какие у нас тут девочки работают. Никакой мужик им…
Этот бабник-идиот стреляет взглядом на Вику, ещё одного инструктора. Она обычно занимается с подростковой группой.
– Я разве давал тебе слово говорить? – мужчина перебивает его, не дав договорить. – Имя?
Я невольно сглатываю, ощущая, как атмосфера в комнате становится тяжелее. Отец Огонька надевает маску того, кого я видела в тот день, когда его сына травмировали. С серыми непоколебимыми глазами, холодным, почти ледяным тоном и лицом-кирпичом. И только острые скулы выдают его недовольство и гнев от плотно сжатых челюстей.
Ненавижу Игоря всей душой, но ставлю ему плюсик за то, что не намерен терпеть длинный язык патлатого.
– Олег. Извините, – цедит сквозь зубы наш Казанова. Давно бы его выгнала. Лезет иногда к гостям. К сестре моей подкатывал, патлатый урод.
– Только на первый раз. Вернёмся к разговору. Хорошенько потрудитесь эти две недели. Помимо должности, вырастет зарплата и моё уважение к вам. Всех лоботрясов заменю. И любителей обедать по два часа тоже.
Чувствую себя как в школе. Когда при всём классе тебя отчитывают за твою ошибку. И хоть он не указывает прямо на меня, все всё поняли. Но это же несправедливо! У меня было личное и свободное время! Оно никак не пишется в графике. Не сидеть же мне по три часа в детском зале, когда никого нет?
Чёрт, я ненавижу Петровича.
Зачем он вообще продал ему «Искру»?
– У вас есть рабочая форма? – вдруг спрашивает у Ксюши, испытывая её нервную систему. Сейчас по всему пройдётся, да? – Администратор?
– Ксюша. Есть, – неуверенно кивает. – Синие комбинезоны.
Новый босс нас изучает. А меня без стеснения “облизывает” с головы до ног. И прикрывается ведь рабочим моментом! Вспоминает мой купальник? И к нему придерётся? Я хожу не в комбинезоне, а обычном слитном купальнике с логотипом бассейна. И он тоже разрешён!
Если не уволюсь – больше никогда в жизни его не надену. Как и облегающие вещи. Буду ходить в бабушкиных платьях, а не в удобных и практичных велосипедках и топиках, лишь бы меня не пожирали ТАК.
– С тобой всё ясно, – отмахивается от меня, а затем переключает внимание на многострадального Олега. – Ты?
Вот у него проблемы. Он щеголяет по залу в одних плавках чуть выше колена и без майки. Только сейчас надел её для приличия. А про цветные плавки я промолчу. Он у нас любит эпатаж… Ещё и косит под иностранца постоянно. Ненормальный.
– Олег. Форма в стирке.
– Ответ взрослого человека, – цедит сквозь зубы. – Чтобы завтра был одет по правилам. Всех касается. Чуть позже познакомлюсь с остальными, а пока возвращайтесь к работе.
Хочу выдохнуть от того, что всё закончилось. Находиться нам в одном кабинете практически невозможно. Он раздражает меня одной физиономией. Как вспомню, что он сделал… Кулаки чешутся.
Все идут на выход, и я спешу за ними в надежде свалить незамеченной.
Но зря я рассчитывала выйти сухой из воды при условиях моей работы…
– Василиса, – доносится требовательный голос. – А ты останься.
Глава 11
Василиса
Конечно! Разве могло быть по-другому?
Я бы послала его в пешее эротическое, но раз он теперь мой новый начальник… Я не могу. Пока что. Мне нужно будет с кем-то посоветоваться, прежде чем уволиться. Узнать, правильно ли я поступаю? А вдруг он окажется нормальным, и я смогу продолжить работать?
Мечты!
Останавливаюсь, отхожу в сторону, дожидаясь, когда все уйдут. Делают они это так быстро, что я и прийти в себя не успеваю. Чтобы занять пальцы, теребящие бутылку йогурта, я невежливо и на глазах у начальства делаю глоток.
– Приятного аппетита, – слышится насмешливо, сразу после того, как Ксюша закрывает за собой дверь. Хотя я молила её взглядом оставить ту открытой, но моего намёка она не поняла.
– Извините, – говорю с неявной иронией. – Не успела пообедать. Начальник новый – тиран жуткий.
– Извиняю, – тон его меняется на более холодный, и он спрыгивает со стола. – Как давно здесь работаешь?
Ар-р-р! Как же не хочется отвечать!
– Меньше года.
– Вас восемь человек, верно?
– Да, как и написано в документах, которые вы явно прочитали.
– Расскажи что-нибудь о них. О себе.
Он надвигается на меня, а я снова делаю глоток йогурта.
– Нагло, – хмыкает мужчина, остановившись в шаге от меня.
Знаю. А чего он ожидал от меня? Уважения? Поле того, как, не спрашивая, поцеловал меня в губы?
– Если вы желаете больше узнать о наших тренерах… Лучше спросить у Ксюши.
– С моей стороны будет непрофессионально отрывать единственного админа от работы. Кто её заменит? Никто. А у тебя обед.
Он поднимает свою ладонь, тянет её к моему лицу. Но я не успеваю увернуться, как Покровский проходится большим пальцем по уголку губ. Обжигает касанием. Я даже не успеваю его ударить – он тут же отворачивается, направляясь к столу. Берёт с него сухие салфетки, вытирает ладонь.
– Ну? Чего замолчала?
Я всё ещё в шоке и не знаю, что сказать.
– Что именно вы хотите знать? – Закручиваю крышку на бутылке и убираю её вместе с руками за спину. Пить больше не буду: вдруг решит ещё чего мне вытереть…
Однако этот жест внезапный и выбивающий из равновесия.
– От тебя меня интересует атмосфера в коллективе. Дружные ли вы? Кого недолюбливают?
Не знаю, зачем ему это, но рассказываю. Не замечаю, как присаживаюсь на стол так же, как сидел до этого Покровский. А он начинает ходить из стороны в сторону, внимательно меня слушая и проходя мимо.
На секунду мне кажется, что он правда заинтересован.
Конечно, заинтересован, Вась, ты о чём?
Или ты думала, Покровский купил бассейн лишь для того, чтобы тебе отомстить? Наивная глупая дура.
Включаю профессионализм, пытаюсь отодвинуть всю личную неприязнь. Говорить становится легче, и я даже забываю, с кем общаюсь. Но всё равно посреди диалога, когда он проходит мимо меня, я неосознанно выпаливаю:
– Как там Лев?
Босс останавливается, смотрит с интересом, вопросительно.
Делает шаг вперёд. Встаёт между моих ног, не давая сомкнуть их. Наклоняется в мою сторону, я рефлекторно пячусь назад, отодвигаясь.
Но его рука обхватывает мою талию и дёргает на себя. Попой проезжаю по скользкой парте, вжимаясь в его тело. Успеваю выставить руки вперёд, поэтому пальцами утыкаюсь в его плечи и с силой сжимаю от злости.
Да что он себе позволяет?!
Хочу это спросить и ощущаю горячее дыхание на своих губах.
Сердце начинает стучать быстрее.
Не понимаю, почему его действия такие волнительные.
Я не девственница, у меня есть парень, и я не обделена его лаской. Но… не такой. Не пропитанной химией от мужчины. Вокруг всё не искрится. Покровский лишь стоит рядом, а воздух наполняется тяжестью и феромонами, исходящими от Игоря.
Валера… У нас нет таких моментов. Если кто-то испачкался – кидаем друг в друга салфеткой. А не стирает пальцем. И тем более… Здесь всё по-другому.
И я пугаюсь от того, как тело сковывает, а дыхание учащается. От гнева. От смятения. От всего-всего-всего.
Почему-то даже руки не шевелятся. Я не могу его оттолкнуть. Не могу ударить по лицу. Молча смотрю за тем, как его губы изгибаются в улыбке.
– Никак не могу понять, почему ты так беспокоишься за чужого ребёнка. Но это довольно мило. На секунду я растрогался.
– Поздравляю, – шепчу в смятении. – Вам, босс, не кажется, что вы перешли черту?
– Босс, – усмехается. – Меня заводит. Продолжай.
Сглатываю от нервов. И всеми силами желаю увидеть того ледяного айсберга-Покровского, который только недавно отчитывал Олега. А нет его. Вместо него – горящий огонь, сжигающий своими касаниями.
Это ненормально!
Толкаюсь, пытаясь вырваться. В этот раз он отпускает, будто играясь со мной в кошки-мышки. Я спрыгиваю со стола, хватаю свой многострадальный йогурт и эмоционально вместе с ним жестикулирую, крича:
– Зачем вы это делаете, а? Поглумиться решили? Для чего вам этот бассейн? Для работы? Так работайте, прошу, оставьте меня в покое. Я переживаю за вашего сына и не преследую никаких целей. Мне просто жалко мальчика, потому что у него такие…
Я не замечаю, как сильно дёргаю рукой. И белый йогурт летит прямо в Покровского. Проходит полосой от ладони до лица. И я невольно прижимаю к себе бутылочку, не представляя, что только что наделала.
Глава 12
– Дико извиняюсь, – ставлю йогурт на стол и тихонько матерюсь себе под нос. Мало того, что Покровского облила, так и себе топик испачкала. Дура, блин! Силы, что ли, все пропали, когда Игоря увидела? Не могла нормально крышку закрыть?
Пытаюсь исправить ситуацию – подбегаю к столу и хватаю салфетки. Сначала вытираю руку и пытаюсь не смотреть на мужчину. Я ничего нового там не увижу. Только горящие глаза, искривлённую в гневе физиономию.
Поэтому на неё не смотрю. Но поднять взгляд всё же приходится, чтобы вытереть его лицо. Серые глаза врезаются в меня, словно тысяча игл.
– Не смотрите на меня так, – цежу и вытираю его щёки. – Сами виноваты. Нечего было ко мне лезть. Может, тогда бы я не так сильно размахивала руками, и…
Он перехватывает моё запястье на полуслове. Я успеваю вытереть совсем немного. Пройтись по щеке, губам. На них мужчина и хватает меня за руку.
– Жалко мальчика, потому что… Что? – спрашивает требовательно.
– Неважно. Отпустите, – дёргаю запястьем, а он только сильнее на нём пальцы смыкает.
– Начала, так продолжай. Жалко из-за родителей?
Закусываю губу. Уже жалею о своих словах. Я не хочу влезать в чью-то жизнь или как-то кого-то осуждать. У всех свои проблемы, свои способы воспитания детей. Я не одобряю насилие и грубое к ним отношение. И равнодушие. Остальное – плевать. Пусть делают, что хотят.
Я должна держать своё мнение при себе.
– С мамой ему не повезло, – всё же говорю то, что крутится у меня на языке.
– А с отцом? – усмехается. – Давай. Мне интересно услышать твоё мнение.
– Я не знаю, какой вы отец. Но как человек невыносимый. Упёртый, заносчивый и грубый. А ещё эгоист. Хотите, чтобы всё было по-вашему.
– Не отрицаю, – бесцветно кидает и вместе с тем отпускает мою руку. Отворачивается, вытирается салфетками сам. – Возвращайся к работе.
Не препятствую и делаю, как он говорит. Быстро удаляюсь, привожу в порядок свой топик и, переодевшись, возвращаюсь обратно на своё место – в детский бассейн. Веду несколько занятий и, как и сказала Валере, заканчиваю в четыре. С работы буквально вылетаю, чтобы больше не встречаться с Покровским.
Но уйти дальше выхода не успеваю. Останавливаюсь под крышей комплекса и чуть не вою. Дождь льёт, как из ведра! Проклятая погода и синоптики! Обещали солнечный день, а не грозу с молнией! Которых я боюсь. Обычно в такое время отсиживаюсь в комнате в наушниках и смотрю кино.
А если Валера рядом, то он накрывает меня пледом и суёт в рот семечки.
Чёрт! Что же так не везёт, а?
Разворачиваюсь и возвращаюсь в тренерскую. Благо все заняты, кроме Олега. Но тому до меня дела нет: переписывается со всякими девчонками в чатах.
Поэтому я тихонько сажусь за стол, засовываю наушники в уши и заполняю журнал.
И так увлекаюсь, что не сразу замечаю тень над собой. Вскинув взгляд, дёргаюсь.
Покровский! Спустился к обычным смертным!
Снимаю наушник и сразу слышу:
– У вас же рабочий день закончился.
– Вам не угодишь, – мягко улыбаюсь от того, что собираюсь подшутить над ним. – То вам обед мой долгий не нравится, то моя продуктивность вне рабочего времени…
– Похвально.
Блин, научился бы хвалить. Хоть бы мускул на лице дрогнул!
– Но не стоит перетруждаться. Езжайте домой.
– А Васька – ссыкуха, – вдруг говорит Олег. Мой недовольный взгляд летит в него. И я тут же вздрагиваю, когда даже в нашей каморке, где нет окон, только вентиляция, слышится гром. – Грозы боится. Вот и пережидает.
Блин, как же плохо, когда все вокруг всё друг о друге знают! И не то чтобы я кричала об этом налево и направо, просто… это не первый случай. Я об этом Алине рассказывала, а этот говнюк мимо проходил и всё услышал.
– Не боюсь, – шиплю на него. – Просто решила заполнить журнал дежурств, который никто, кстати, не заполняет!
– Ага-ага, – всё ещё залипая в телефон, продолжает Олег.
Отворачиваюсь, насупившись. Ладно, если бы мы общались между собой, но… Тут Покровский. Я не хочу, чтобы он что-то знал обо мне.
Вот не задалось у меня с ним!
– Ясно, – сухо отвечает Игорь после нашего диалога. – Вставай, подкину до дома.
Это он мне?
– Да не надо, я тут пережду. Поработаю немного.
Мило, конечно, но я уверена: он преследует свои цели.
– Хорош, не ломайся, – говорит довольно грубо. – Ты сама мне там характеристику давала. Упёртым назвала. Если поняла это уже – поехали. Мне всё равно по пути.
Как он резко изменился в характере!
– Может, не по пути.
– Я знаю, где ты живёшь.
– Откуда?!
– Я даже знаю, когда тебе делали все прививки. И ему, – указывает большим пальцем на Олега.
А, он изучал наши личные дела.
– Тебе, кстати, пора обновлять медицинскую справку. Прошлая сгорела ещё месяц назад. Мало ли какие ты болячки мне в бассейн тащишь, – пренебрежительно обращается к парню.
– Босс, я чист, как девственно белый лист! Справку принесу на днях!
Ух, как Покровский поменял нрав нашего кудрявого ловеласа.
– Радова, поторапливайся.
Прокручиваю в голове очередной отказ. И понимаю, что какая бы у меня ни была причина… Он всё равно не отстанет. Скажу одно – ответит так, что мне всё равно придётся ехать с ним. Дерьмо.
Но ничего ведь не случится за пятнадцать минут? Я, вообще, сяду на заднее сиденье.
Точно! И быстрее окажусь дома. Завернусь в плед, включу любимый сериал и буду писать Валере. Интересно, он поел перед уходом?
Вздохнув, собираю свои вещи и бегу за Покровским. На улице вся сжимаюсь и не от дождя, а от громких звуков. На секунду останавливаюсь под козырьком и не решаюсь идти дальше. А вот Игорь уже равнодушно выходит из укрытия, шагая до тонированного Рендж Ровера.
Перестаю дышать и бегу за ним.
Вдали мелькает молния, и я сглатываю.
Без паники! Это всего лишь молния! Она не ударит! Всего лишь сверкает!
Над головой внезапно гремит, и я тихонько пищу себе под нос.
Ненавижу эту слабость!
И за то, что настолько трусиха, что аж подбегаю к Покровскому и чуть не хватаю его за руку.
Тяжело дышу и считаю шаги до машины. Почему сегодня он припарковался так далеко?!
– Не думал, что всё так серьёзно, – насмешливо слышится со стороны мудака. Посматривает на меня через плечо. И неожиданно протягивает свою ладонь. – Если страшно, хватайся.
– Не буду, – говорю чисто из вредности.
– Как хочешь, – хмыкает и прячет руку в карман брюк.
Снова грохот над головой, и я подпрыгиваю, машинально преодолевая несчастные два шага до Игоря и хватаясь за его локоть.
Чёрт! Ненавижу непогоду! Лучше уж жара, чем это!
– Смотри не вывихни мне руку, – опять потешается надо мной, почувствовав, с какой силой сжимаю его.
Кусаю губы и ликую, когда мы доходим до его автомобиля. Я нагло подбегаю к задней двери, дёргаю за ручку, желая как можно скорее скрыться в тёмном и безопасном салоне.
А она не открывается!
– Ручка, что ли, сломана? – спрашиваю себя вслух. Дёргаю ещё раз.
И снова этот победный, на удивление, тёплый тон от Покровского:
– Вперёд садись. Там на ключ закрыто.
С разочарованием захлопываю дверь и сажусь вперёд.
Почему сегодня всё против меня?..
Глава 13
Игорь
– Хватит трястись, ты в машине, – смеюсь над девчонкой. Ей так страшно, что она даже поехала со мной. И чего только боится? Гром не так страшен, а в основном дёргается от него. Пристёгивается и вжимается в дверцу тачки. Будь у неё ушки на макушке – прижала бы их, как испуганный котёнок.
– Я не трясусь.
– Вижу, – киваю на её мурашки и подрагивающие плечи.
– Это от ливня. Я без кофты, а там льёт как из ведра. Вот и…
– Да-да-да, – говорю ей и завожу мотор. Вбиваю в навигатор адрес, пока Василиса двигает и губами и беззвучно молится. Забавная. – Давно у тебя это?
– Что? – спрашивает нагло.
Трогаюсь с места, включаю дворники и ругаюсь себе под нос на придурка, перекрывшего проезд.
– Твоя фобия.
– Да нет никакой фобии, – хмыкает, но при очередном громком звуке сжимает пальцы на ремне безопасности. И грозно кидает водителю на перекрёстке: – Да когда этот осёл уже уедет?
Невольно улыбаюсь.
Как будто услышав её, мужик отъезжает, и я трогаюсь с места.
– Включи печку, если тебе холодно. Может, дрожать перестанешь, – кидаю в насмешку. Сам поглядываю на девчонку в боковое зеркало заднего вида. Обзор хреновый из-за дождя. Но на светофоре всё же окидываю взглядом мокрую девчонку. Волосы, собранные в хвост, выбились из резинки, чуть завились у висков. Влага с кожи пропала, а вот тонкий топик до сих пор мокрый, прилипает к телу, как вторая кожа.
Острое внимание привлекают затвердевшие выделяющиеся точки.
Она что, лифчик не носит?
Словно заметив моё внимание к своей груди, скрещивает руки.
Это хорошо, возбуждённым ненавижу сидеть за рулём.
– Так посижу, тут ведь ехать недалеко.
Да, минут за пятнадцать доберёмся. Было бы быстрее, если бы не пробки.
– Как знаешь, – бросаю и концентрируюсь на дороге. Предложив её подвести, у меня не было никаких скрытых мотивов. Мне просто по пути. Да и смешно было узнать, что эта неприступная ледышка боится такой ерунды.
– Можете на остановке меня выбросить. Я до дома сама добегу.
– Боишься, что парень увидит? – усмехаюсь. Отчего-то стоит подумать о том пацане, как пальцы сильнее стискивают кожу руля. Костяшки белеют, а ладони больно горят.
– Нет. Не хочу, чтобы вы ехали по нашим узким дорогам с дырами. Если из-за меня поцарапаете машину, я ремонт буду выплачивать до конца своей жизни.
– Зато будет повод созваниваться.
Шутка ей моя не нравится – чуть кривится, передёргивая плечами.
Я ей неприятен, но меня это мало волнует.
Встаём в пробку на половине пути. Нам ехать ещё минут семь. Проще было бы повернуть в сторону моего дома и быстрее добраться до него. Стоит об этом подумать – телефон начинает разрываться в кармане брюк. Достаю её, сверля экран взглядом. Зинаида звонит.
Делает она это только в крайних случаях.
– Что случилось? – спрашиваю сразу, ответив на звонок. Слышу на заднем фоне плач сына. Такой истошный, что сердце сжимается, превращаясь в горошину.
– Игорь Викторович, тут Лёве страшно. Грома боится, визжит, как будто его бьют. Никак успокоить не могу. Качаю – вырывается. Не кушает, всё выплёвывает. Ползает по ковру, маму зовёт. Не знаю, что делать! Уже минут двадцать рыдает без остановки. Могу позвонить Марии Дмитриевне?
– Нет, – раздражённо выпаливаю. – Сам приеду минут через двадцать.
Смотрю на пробку впереди.
– Или сорок. Не знаю, займите его чем-нибудь. Окна закрыли?
– Да, закрыты, но тут всё равно слышимость хорошая.
Млять, они что, все сговорились?
Поглядываю на Василису. У неё в команде трусов прибавление в лице моего маленького сына. Она внимательно смотрит на меня испуганными глазами. Слышит наш разговор и искренне сочувствует Льву. Явно разделяет его эмоции.
– Он плавать любит, в ванной с ним поиграйтесь. Там игрушки всякие в ящике лежат.
