– Хорошо, попробую, но мы всё равно вас ждём.
Отключаюсь, нервно убираю телефон в карман. Переживаю теперь, пи**ец. Кто же знал, что у моего бесстрашного Огонька, который кидается на любую собаку, даже если это немецкая овчарка, боязнь какой-то погоды?
Не в его стиле.
Позвонить бы Маше, узнать, что она делала в этой ситуации, но… Пошла на хрен, овца.
– Что-то случилось с Огоньком? Ой, – опять забывается и бьёт себя по губам.
– Не извиняйся. Ему очень подходит, – вспоминаю его характер. – Оказывается, он боится грома, как и ты. Нервничает, зовёт маму.
Сам понимаю, что для него это огромный стресс. Он Машу несколько дней не видел. Это жестоко с моей стороны, но следить за этой дурой у меня времени нет. Да и доверить ей Льва уже не смогу. Дура, млять, крашеная.
– А где вы живёте?
Хмурюсь, указываю на поворот, где, как назло, пробок нет.
– Там. Минут десять-пятнадцать езды.
– Так давайте я выйду, а вы поедете домой. Я же вас только задерживаю.
– Под дождём давно не гуляла? Заболеешь потом, а замены у тебя нет.
– Но там же сын!
Да знаю я. Чего душу травит?
– Ванна поможет. Ты же сама его Огоньком называешь. От воды он тухнет и расслабляется.
– Я так не могу… Давайте, может, я с вами поеду? – тон её вдруг становится живее. Смотрю в её сторону, а она уже даже не вжимается в дверцу машины. Карие глаза сияют радостью, будто от долгожданной встречи. – Не хочу навязываться, но я давно его не видела и, если честно, очень соскучилась.
– Гром же, – усмехаюсь. – Придётся терпеть его подольше.
Удивляет то, как девушка относится к малышу. Даже родная мать не говорит о нём с таким выражением лица и теплотой в глазах и голосе.
– Зато это оправдается, – весело улыбается она. – Так что?
– Ладно, – включаю поворотник и выкручиваю руль, перестраиваясь и тут же съезжая на другую дорогу. – Сама напросилась. Буду приставать – я не виноват.
На мою шутку она никак не отвечает.
Хотя вряд ли бы я назвал её шуткой. Потому что даже сейчас втягиваю носом воздух, пропитанный её ароматом. Не ярких духов, которые любит Маша, из-за чего я не пускаю её в свою машину. А натуральным, естественным запахом тела, порошка и геля для душа. У каждого человека свой аромат. И у Василисы… он очень приятный. Спокойный. Так и хочется уткнуться в шею, набрать полные лёгкие воздуха.
Но это какое-то наваждение. Кратковременное. Маленькая хотелка. Такая раздражающая, бесящая, что не даёт мне спокойно жить. Я даже выкупил этот бассейн, который мне на хрен не сдался. Мне хватает денег, как и проблем.
И всё для того, чтобы просто получить своё. Эмоции.
Правда, сейчас всё отходит на задний план, когда думаю о сыне. И, вдавив педаль газа в пол, мчусь домой.
Глава 14
Василиса
Я чувствую себя ослом из «Шрека». Вопрос «Мы приехали» – отлетает уже от зубка. Но только в моей голове. Вслух не решаюсь спросить. Вжавшись в кресло, пытаюсь отвлечься на музыку в наушниках.
Покровский сам предложил этот действенный способ. Он работает, да. Я не слышу гром, но ощущение страха никуда не пропадает. Дождь за окном лупит, как ненормальный, сверкают молнии, и… Мужчина на соседнем сиденье напрягает не меньше.
Снимаю один наушник, когда мы заезжаем в частники. Не в обычные, в каких я была до этого. Здесь всё кричит о роскоши и богатстве. На территорию просто так не попадёшь – только через шлагбаум. Дома все разные, но нет ни одного хлипкого или полуразрушенного. Я будто попала в другой мир или в картинку из фильма.
Останавливаемся у высокого каменного забора.
Покровский в это время берёт пульт, нажимает кнопку, и дверь, напоминающая вход в гараж, поднимается.
Угадала – это именно он.
Заезжаем в просторное помещение. Немного выдыхаю, потому что дождя и тёмных туч перед глазами уже нет.
– Отмучилась, – усмехается Покровский, забирая свои вещи из машины.
Я коротко киваю и думаю о том, сколько будет стоить такси обратно до дома, да ещё и в такую погоду.
Но такой шанс увидеть Огонька и упустить его я не могла.
Выхожу из машины и осматриваюсь по сторонам. Наша с Валерой однушка выглядит хуже, чем этот гараж.
Становится как-то грустно, но встреча с Огоньком поднимает настроение вновь.
Я бегу за Покровским, буквально на минутку попадаю под дождь. И, пока добираюсь до дома, изучаю двухэтажный особняк в современном стиле. Какая-то геометрия, но жутко красивая. Окна широкие и большие, кое-где панорамные.
Детская площадка, бассейн…
Когда увидела Машу впервые, поняла, что она богачка. Точнее, её муж.
Но не подозревала, что так…
– Ты долго будешь под дождём мокнуть? – доносятся до меня отрезвляющие слова босса. – Ты так зависла, что даже грома не испугалась.
– А?
Раздаётся грохот, и я влетаю в помещение, как будто мне дали смачный пинок под зад.
Снимаю влажные кроссовки и неловко играюсь пальчиками в носках. Неловко, пипец. Здесь даже коврик какой-то навороченный, с вышитой буквой «П» на нем.
Её же перекрывают белые новые тапочки.
– Обувайся, чувствуй себя как дома.
Он явно не был у меня в съёмной квартире. Там словно прошёлся апокалипсис. Особенно по плите, которую при въезде отмывала целую неделю.
– Я постараюсь.
Сразу из коридора мы заходим в просторную гостиную, занимающую, кажется, половину дома. На диване в центре замечаю женщину и Льва, который плачет и жалобно мямлит:
– А-м-а. А-п-а.
Чередует эти два слова, пуская хрустальные и прозрачные слёзы. Грудную клетку сдавливает от жалости, у самой влага застревает в глазах. Чуть не срываюсь с места, чтобы утешить мальчика, но понимаю, что я ему абсолютно чужая.
Он зовёт родителей.
– Кто это у нас здесь сопли распустил, а? – как-то мягко, несвойственно для него, проговаривает Игорь. Привлекает к себе внимание сына. Выражение лица малыша при виде отца потихоньку меняется.
Уже не выглядит как потрёпанный щеночек, отчаянно разыскивающий маму. Тянется ручками к папе и пытается сам встать. Женщина поддерживает его до тех пор, пока Игорь не хватает Огонька под мышки и подбрасывает того в воздух.
Так внезапно раздаётся детский радостный смех, что я пугаюсь.
Он ведь только что плакал…
А теперь жмётся к папе, улыбается, сияя ярче солнышка. Трогает его везде крохотными пальчиками и трётся носиком о гладковыбритые скулы.
Не могу не улыбнуться.
– Ой, Игорь Викторович, я уж думала, это не закончится… Что я тут ни делала, – качает головой женщина. – И купались мы, и в игрушки играли. Бесполезно! А тут, только вас увидел, и всё! Нет истерики!
– Маленький проказник, – довольно тянет Покровский, будто даже гордится тем, что малыш не сдавался до конца и ждал папу. – Скучал по мне?
Ответом служит смачный «чмок» в щёку.
Папу он всё же любит… Я даже к Маше у него таких эмоций не видела. А тут… Совсем другой Огонёк.
– Я тебе тут кое-кого привёз. Но учти на будущее, не будь жадиной и делись с папой.
Лев до этого момента не замечал меня. А теперь округляет свои карие тёмные глазки, цвета тёмного шоколада. Вытягивает крохотные ручки вперёд. И медленно, будто затаив дыхание, выпаливает:
– Ама!..
Глава 15
Лев резко начинает плакать при виде меня. Пульс мгновенно подпрыгивает, и я чувствую себя виноватой.
А чего я ожидала? Что он вспомнит своего тренера по плаванью, с которым буквально научился вставать, ползать? Задерживать дыхание под водой.
Это же ребёнок, Вась, он хоть всё и понимает, но острой привязанности, кроме как к отцу и матери, у него нет.
И я тут лишняя. Пришла, испортила ему настроение, когда он хотел побыть с отцом.
Делаю шаг назад, ретируясь. Нужно было всё же поехать домой.
Сердце разрывается от детского плача. И от того, что Огонёк неожиданно начинает сильнее плакать и вырываться из отцовских надёжных рук.
Игорь переводит молниеносный взгляд на меня. До этого нежный, тёплый, он ожесточается. Там мелькает сталь, ярость и ненависть.
– Солнышко моё! – раздаётся противный и чересчур слащавый голос за спиной. Этот крик я уже прекрасно знаю: вдоволь наслушалась в бассейне. Повернув голову, ещё раз в этом убеждаюсь: Покровская влетает в зал, пробегает мимо меня и спешит к сыну. – Бедненький! Вот ты до чего, Игорь, его довёл! Малыш без меня не может!
Тянет свои руки к ребёнку, но Игорь и пальцем тронуть его не даёт.
– Ты что здесь делаешь? – цедит сквозь зубы.
– Как что?! – женщина, топнув ногой, указывает на няню. – Зина позвонила! Сказала, что Льву плохо! Меня зовёт! Ты видишь, что ты наделал? Травмируешь психику ребёнку!
Не хочу я быть на месте этой Зины, потому что Покровский буквально убивает её глазами. Мысленно разрезает на кусочки и скармливает собакам. Но, надеюсь, это всего лишь мои ощущения от напряжённой атмосферы.
– Я разве не говорил, чтобы вы не звонили ей?
Зинаида теряется, разводит руками.
– Я сначала Марии Георгиевне позвонила… Но как только вы мне сказали, что не надо, я тут же всё отменила! Но он так громко плакал, Игорь Викторович! Я не знала, что делать!
– И правильно сделала! – вмешивается Маша.
Боже, почему я стала свидетельницей всего этого? Не хочу лезть в эту семью! Но отчего-то продолжаю стоять, смотреть на Огонька, который жмётся к папе. На каждую попытку мамы взять его он истошно кричит. Неужели она так сильно нанесла ему травму ногтями? Не думала, что малыши в этом возрасте это понимают…
Да и уверенности в том, что поцарапала его в прошлый раз именно она, у меня нет.
Но почему-то же он так её боится?
– Зинаида, отнеси Льва в его комнату, – чеканит Покровский. – С тобой поговорим позже.
Пытается отдать мальчика, но он только сильнее вцепляется в отцовскую шею.
– Апа-а-а, – протягивает, будто зовёт его. И смотрит на меня своими бусинками, от которых желудок скручивает, а дыхание пропадает.
– Давайте его мне, – выпаливаю, не задумываясь. Слишком много на себя беру, раз думаю, что он усидит у меня на руках, но… Пусть плачет, кричит, но хотя бы не слышит ругань родителей.
Игорь Викторович кивает. И, на удивление, Огонёк сам идёт ко мне, прижавшись головой к моему плечу.
– А она что здесь делает? Какого чёрта, Игорь? Она что, твоя любовница? Почему ты доверяешь ей нашего сына? Что она вообще забыла в нашем доме?
– В моём доме, Маша! – повышает голос, похожий на гром.
Меня снова передёргивает, и я ощущаю на себе, как сжимается маленький Львёнок.
Хочется плюнуть в лицо Маши, но я обнимаю мальчика, успокаивая.
– Мы можем пойти на второй этаж? – смотрю на роскошную закруглённую лестницу.
– Да.
– Нет! – снова протестует Маша. – Я не разрешаю! Ты с ума сошёл? А вдруг она воровка? И, пока мы здесь, что-нибудь украдёт?
Я недослушиваю весь этот бред. Быстро ретируюсь, поднимаясь по лестнице. Но кое-что заметить успеваю. Покровский бесцеремонно хватает свою жену за запястье, дёргает её так, что она чуть не падает. И, кажется, тащит её в коридор. Но ор Маши тише не становится, наоборот, только усиливается, потому что та начинает кричать.
Поднимаюсь на второй этаж с безумно колотящимся сердцем.
Нахожу детскую, которая как раз была открыта. Захожу в довольно тёмную комнату. Не так должны выглядеть детские, но не мне судить.
Падаю на небольшой диванчик и пытаюсь отвлечь Огонька от всего, что он только что испытал.
Трогаю его за пальчики, делаю лёгкий массаж ладошек, которые он с трудом разжимает из кулачка. Немного расслабляется, помня, что сразу после этого мы идём в бассейн, где даёт жару.
А сегодня он расслабляется. Не плачет, лишь тяжело дышит от пролитых слёз. Устал, бедненький…
Целую его в макушку.
Это странно, но я дико соскучилась. Будто не видела его не неделю, а несколько месяцев. И так радостно на душе, что никакой гром и дождь за окном не пугают.
Такое я чувствую редко. Только к Еве, своей племяннице и крестнице. А тут совершенно чужой ребёнок…
Это плохо. Привязываться нельзя. Это я уяснила за годы практики.
Я всегда даю себе мысленные оплеухи. Но не сейчас…
Убаюкиваю мальчика, засунув ему в рот соску, всё это время прикреплённую к слипу, и напеваю ему колыбельные, которые раньше пела нам с Милкой мама. А потом сестра делала это своей дочурке.
Давно я этого не делала… Слова путаются, пропадают из-за памяти, но укачать Льва мне удаётся.
Криков уже не слышно, и я выдыхаю.
Надеюсь, там обошлось без драк…
Похлопываю малыша по спине. Я бы тоже так прилегла и вздремнула, но за окном сверкает молния, и я напрягаюсь. Словно чувствуя мой страх, Лев распахивает глаза и внимательно смотрит на меня. Но не пугается, лишь изучает. Протягивает ладошку, кладёт на мою щёку. Сосёт соску, отчего уголки моих губ несутся вверх.
– Спи, – тихонько проговариваю.
А он улыбается с соской во рту.
И издаёт довольный звук. Ведёт по моей щеке пальчиками и отрывается от моей груди. Пытается встать, и я поддерживаю его под мышки, пока Лев изучает моё лицо. Будто до этого что-то не рассмотрел.
Ощупывает скулы, губы, нос… Аккуратно ведёт пальчиком по глазам, которые прикрываю ради него.
– Мне страшно, – снова издаю тихий смешок. – Изучаешь меня, как будущий пластический хирург?
Знаю, что ничего не понимает, поэтому несу всякую чушь.
– Почему сразу хирург? – слышится бархатный насмешливый голос. Резко оборачиваюсь, пугаясь. Покровский стоит в дверном проёме, утыкаясь плечом в дверной косяк и скрестив руки на груди. – Может, просто любуется красивой девушкой.
Услышав папу, Львёнок тут же отмирает, словно растаяв, как лёд. Машет ручаками, будто плывёт в бассейне, но к папе пока не идёт.
– Вряд ли.
– Нет. У него есть вкус. Весь в отца. Ему приглянулись те же девушки, что и папе.
Усмешка расцветает на его губах.
– Да, Львёнок?
Глава 16
Василиса
– Ясно, – отвечаю сухо, отворачиваясь. Понимаю, что он сделал мне комплимент, но… Не могу на него среагировать. Не хочу. После того поцелуя я вижу в любой его фразе неприкрытый интерес ко мне. И это льстит, но…
У меня есть Валера, и я не понимаю, на что он рассчитывает. Если хочет затащить меня в постель, потому что временно злится на свою жену, то у него не выйдет.
Точно, Маша ведь куда-то пропала.
– Всё нормально? – спрашиваю. Складывается ощущение, что я лезу не в своё дело. Но… Он такой злой был – стало самой страшно. Хотя я и не из пугливых.
Только сейчас замечаю влажные волосы Покровского. Следы капель от дождя на его рубашке.
– Да, – говорит как ни в чём не бывало. – Ей надо было охладиться, поэтому решили сделать это на улице. Нас было слышно?
Мотаю головой и улыбаюсь при виде зевающего Огонька. Спать хочет, сонные глазки уже закрываются, но видно, как пытается пересилить себя.
Помню, Ева никогда не засыпала, когда происходил какой-то движ. Боялась пропустить что-то интересное.
– Ну вот, к нему его любимый тренер приехал, а он сразу в спячку.
Лев тихонько смеётся, улавливая доброжелательный и шутливый тон отца. Маленькие вспышки радости через усталое и нервное состояние.
– Он почему-то не плачет, – задумчиво тянет мужчина. – Хотя боялся грома.
А ведь и правда. Даже я уже не замечаю искры и грохот за окном.
– Вдвоём не так страшно, да? – спрашиваю кроху.
Вместо ответа малыш снова зевает. Обмякает в моих руках, хорошенько устраивается у меня на плече и груди, за которой буквально по швам трещит сердце. Это слишком мило. Настолько, что все внутренности сдавливает.
Пока он не хочет идти к родной матери, засыпает у меня на руках.
– Зависть, – усмехается Игорь Викторович, смотря на своего сына, расположившегося у меня на груди.
Только сейчас осознаю, что сижу в детской комнате сына своего нового босса. Никогда бы не думала, что подобное случится.
– Я пока уложу его спать, – проговариваю тихо, легонько похлопывая малыша по спинке. Сильно много времени это не займёт: Огонёк сопит и без укачиваний. – Можете заняться своими делами. А потом я поеду домой.
– Есть опыт работы с маленькими детьми?
– Я ведь детский тренер, – улыбаюсь.
– Точно, – бьёт себя пальцем по виску, будто коря себя за сказанную глупость. – Погода дерьмовая. Если никуда не торопишься, можешь остаться здесь. Лев будет не против.
Теряюсь. Он-то точно против не будет, но… Покровский. Нет!
– Нет, спасибо, у меня ещё есть кое-какие дела.
Диалог дальше не продолжается. Я укладываю Огонька в кроватку, ещё несколько минут стою возле неё и тяжело вздыхаю. Надо ехать домой. Благо завтра тоже сокращённый день, и можно будет отдохнуть от суеты, заняться своими делами и забить голову чем-нибудь другим.
И у Валеры выходной.
Может, сходим куда-нибудь… А то мы только и делаем, что сидим дома и смотрим кино. Давно никакой романтики не было. И хоть договорились пока не тратить деньги и экономить, всё равно хочется внести разнообразие в нашу обыденную жизнь.
У нас и до этого не было чего-то бурного. Познакомились, подружились, год или два просто общались. А потом, незаметно для меня, всё переросло в отношения. Съехались, составили планы на дальнейшую жизнь.
Пресновато, но зато спокойно.
Хм, а когда у нас вообще был секс?
Мотаю головой и пытаюсь выкинуть эти мысли из головы. Это всё дрянная погода и взгляд на семью Покровских. Немного задумалась об их отношениях в семье. Если у нас они более дружеские, даже иногда слишком, то у них… Нет любви. Нет привязанности. Игорь слишком легко выкинул из жизни свою жену.
Интересно, смогли бы мы так же?
Отогнав навязчивые мысли, нахожу встревоженную Зинаиду. Говорю, что мальчик уснул и спрашиваю, где бродит хозяин дома. Хочу попрощаться чисто из вежливости, вызвать такси и уехать.
– А он в машину пошёл. Вас ждёт.
Блин… Неловко.
С трудом выхожу на улицу. Зажав уши ладонями, бегу по каменной дорожке к гаражу. Вот классная погода! Пахнет офигенно, влажность повышенная, как я и люблю, но эти звуки…
В салон автомобиля буквально залетаю под издевательские взгляды Покровского. Обиженно дышу, и отворачиваюсь, пристегнувшись. Задрал! Как будто у него слабостей нет… Чтобы не расслаблялся, решаю включить зануду.
– Детская комната очень тёмная. Нужно больше светлых оттенков.
– Знаю.
– Тогда почему не сделаете ремонт? Вместо того, чтобы пихать мне деньги, могли бы и потрудиться, нанять бригаду для отделочных работа. В конце концов, самому переклеить обои. Чёрный – не лучший цвет для ребёнка.
– Это временная комната. Его – чуть дальше. Чтобы мне было удобнее бегать по ночам к нему.
– Вы один с ним по ночам?
Хочется прикрыть распахнутый от удивления рот ладошкой.
Этот мужчина нянчится ночами с сыном? Не поверю! Я думала, Зинаида с Огоньком круглые сутки. А тут… Как представлю, что Игорь встаёт со своей кровати в четыре утра, идёт до кроватки, чтобы понянчить сына…
Тепло так становится.
– Да.
– Ненадолго ведь?
– Сомневаешься, что я не справлюсь?
– Нет, просто… Ребёнку нужна мама.
Замечаю многозначительный взгляд в мою сторону.
Кажется, я ляпнула что-то не то.
– Вы ведь простите Машу?
Зачем? Зачем я лезу в это?!
Чёртов женский интерес!
И скребущее на душе чувство. Я бы убила, если бы мой муж навредил нашему малышу. И на шаг бы приблизиться не дала. Но я же мама… Что чувствует по этому поводу отец? Испытывает те же эмоции? Или более лоялен? Отходчив?
– А ты бы смогла? – ледяной тон, который в последний раз я слышала при разговоре с Машей, вызывает мурашки по всему телу.
Глава 17
– Нет, наверное, – обхватываю себя руками, обнимая.
Дальше диалог не клеится. Дорога до дома занимает сорок минут, которые я сижу в наушниках. Переписываюсь с Валерой, тот всё же решил сегодня остаться в доме родителей.
Мучиться мне сегодня одной. Может, к сестрёнке поехать? Нет, хватит на сегодня покатушек. Я даже не знаю, как дойти до подъезда от машины. Покровский из-за изобилия машин во дворе приткнулся, куда мог. С его-то габаритами… Не везде влезешь.
– Спасибо, что подвезли.
– Сама дойдёшь или за ручку повести?
Был бы тут Валера, я бы попросила его взять меня за руку! Но тут…
– Сама, – бурчу под нос. Открываю дверцу, смотрю под ноги. Огромная лужа…
Бабах!
Тут же захлопываю её обратно и крепко сжимаю зубы.
Я соберусь и пойду! И никого о помощи просить не буду!
– Почему ты так боишься?
– Это личное, не стоит углубляться.
– Говорит девушка, невольно знающая о всём, происходящем в моей семье.
Закусываю губу. Неловко. Так-то он прав.
