– Если вы, уже НЕуважаемый мной Бшиме, продолжите, нести подобную чушь и оскорблять моих ДЕТЕЙ, я выставлю вас из дома! Я ясно выразилась? – Ого! мамуля тоже не в духе. – Китан, дорогой, иди разбуди, наше чудо.
– Но… Но госпожа Эветти… Но я… – замялся отец Альтоков.
– Даа, дорогая. Политике, тебя не учили, – судя по интонации, улыбаясь, произнес папа. – Чувствуется влияние Моктуривака Чикчори.
– Влияние моего отца, на своей шкуре в полной мере ощутит его сын, – все так же холодно ответила мама. Никогда бы не подумала, что она может говорить вот таким, промораживающим до костей, голосом.
– К вашему сведению, уважаемый глава, – ядовито начал Бшиме. – Дети заключили магическое пари. Приз вашей дочери, это прекращение ухаживаний всех Альтоков. Обидно, конечно. Но! Мой сын, в случае победы, получит вашу дочь, – торжественно закончил отец моего врага. Что-то хрустнуло и упало.
– Любимый, стол из мореного дуба, тут совершенно не причем. И ядовит… отвратит… любезный Бшиме прав, его сын получит нашу дочь, – повторный хруст. – Но только в случае победы, понимаешь? В случае. Это же такой ничтожный шанс.
– Я бы не был так уверен, уважаемая Эввети, – тихо заметил Старший Альток.
– Вы слишком самоуверенны, любезный Альток, – произнесла я, выходя из-за шкафа.
– О! А вот и ты моя дорогая, – поднялся и с распростертыми объятиями пошел ко мне Бшиме. Папа начал потихоньку покрываться белой шерстью, мама изо всех сил держала главу нашего семейства. Ему убийство, довольно-таки знатного вакишики нашего рода, общество не простит.
– Еще шаг и вы умрете, – ровным голосом оповестила я новоиспеченного "родственника". Тот не внял предупреждению и продолжил своё последнее шествие.
– Вам же сказали, девушка не желает видеть вас среди своей родни, – холодно произнес Китан, стоя за спиной Бшиме и держа одну катану у его горла. Второй клинок, свободно висел за спиной. Похоже, он сейчас использует короткую, но все-таки катану, которую носит на поясе. Другой, почти двухметровой, неудобно орудовать в помещении.
– Ах ты, грязный мальчишка, – зашипел Альток, и внезапно призвав своего зверя, упал на пол крысой – Да как ты смеешь проклятый?!
– Еще одно слово, и вас похоронят в десятисантиметровом гробу, – с угрозой сказала я, наступив на хвост Бшиме. – Советую вернуться в человеческий облик. Я же кошка. Мало ли… Инстинкты… Всякое бывает.
– Я все понял, пусти.
– Нет, не поняли, – улыбнулась я. – Живым вы покинете это помещение, только при одном условии.
– Каком? – испугался Альток.
– Извинитесь перед Килиританом.
– Что?! Да чтоб я пред этим безродным! Ай-ай-ай, – белугой заорал Бшиме.
– Знаете, а крыса без хвоста это очень экстравагантно… – с дружелюбным оскалом произнесла я, подцепляя керамбитом его хвост.
– Нет! Прошу нет! Я… Я извинюсь. Прости меня мальчишка! Прости! Что? Почему не убираешь нож?! Ай!!!
– Неправильно.
– Кирилитан Этигер, я Бшиме Альток, приношу вам свои искренние извинения за… за… за все, – на одном дыхании произнес отец Боруи. Как же стимулирует мозговую деятельности близость опасного для жизни предмета…
– Ваши извинения н… – Бшиме побледнел, – приняты.
– Вот видите, как все просто, – улыбнувшись, отошла я в сторону. – Однако на счет инстинктов я не шутила…
– Я… Разрешите идти, госпо… уважаемая, – интересно ты оговорился Альток.
– А причем тут я? – искренне удивилась я. – Спрашивайте главу.
– Глава, я могу быть свободен? – с мольбой в глазах уставился Бшиме на моего отца.
– Да, конечно, – заторможено ответил папа. Старшего Альтока, как ветром унесло.
– Папа, – ринулась я в атаку. – Я заранее знаю, все, что ты скажешь. Сама виновата. Расхлебывать тоже буду сама. И за последствия отвечу сама. Просто поверь мне.
– Хина, дурочка моя, – ласково потрепал он меня по волосам. – С последствиями разбираться будем всей семьей. В крайнем случае, Альтоки вымрут, – со зловещей улыбкой закончил папа.
– Глава, я…
– Китан, ну что с тобой будешь делать! – раздосадовано буркнул глава. – Уже четыре года живешь тут, как член нашей семьи, а все "глава" да "глава". Ну не хочешь звать папой, так хоть дядей называй. А то, как неродные! Всё! – стукнул он по столу. – Решено! Еще раз назовешь меня "главой", больше с Хиной не увидишься. Никогда!
– Но гл… Но почему? – растерялся Кит.
– Да потому что обидно, – надулся папа. Мама тут же рассмеялась.
– Простите, я не знал, – понуро опустил голову друг. – Я… Я попробую. Можно мне называть вас дядей?
– Эветти, тащи брагу, – радостно крикнул папа. – У Китана родственные чувства проснулись!
– Тебе лишь бы брагу, – легко его толкнула в бок мама. – О! Меня тогда тётей называй, хорошо?
– Я… Я… хорошо, – попал Кит в ловушку моих родителей.
– Эви, да не наседай ты так, видишь у паренька, мир заново отстраивается, – смеялся отец.
– А у вас веселее, чем я думал, – произнес Миказу, проходя в гостиную и устраиваясь на одном из выживших стульев. – Я-то думал, вы уже саван дочери присматриваете. Ну, мелкая! Ну, как обычно.
– Миказу, что за слова? – посетовала мама.
– Так сейчас не об этом. Прости мамуль. Хина ваш бой, уже через десять минут, он первый.
– Почему это? – не на шутку удивилась я.
– Думала, вас на сладкое оставят? – я утвердительно кивнула, брат продолжил, вставая и подходя ко мне. – Да так бы и было, только вот знаешь… – замялся он под конец.
– На меня никто не ставит. И заранее считают Боруи победителем, – не спрашивала, а утверждала я. Что-то подобного я и ожидала, но… Как-то неприятно, что ли.
– Обидно, да, сестренка? – грустно улыбнулся брат. – Не волнуйся. Думаю, сегодня они поменяют свое мнение на счет тебя.
– Помоги мне Миказу, – недолго думая, попросила я. Боруи очень упертый. Я могу выбить из него дух, но пощады он не попросит.
– Помочь? Как? – удивился брат. – Ты же не попросишь меня выйти вместо тебя на арену?
– Я могу, – тут же отозвался Китан.
– Нет, не можешь! – охладила я его пыл. От долгого стояния на одном месте, еще и колени заболели ко всему прочему.
– Ну, вообще-то может, – "обрадовал" меня Миказу.
– О чем, ты? – ну интересно же.
– Он твой сухор, – пожал плечами брат. – Можешь в оплату долга жизни отправить его вместо себя. Обманом это считаться не будет. Даже то, что Кит – свидетель, не помешает.
– Нет, это не подходит, – отвергла я подобный исход. – Ладно, что-нибудь придумаю.
– Сломай его, кроха, – разворошил брат мои уже без того растрепанные волосы.
– Сло-мать? – задумалась я. А ведь это идея! – Миказу спасибо! – поднявшись на цыпочки, чмокнула я сильно удивленного брата. И повернувшись к родителям, сказала. – Мама, дедушка будет мной гордиться! – и тут же пошла обуваться.
– Мне почему-то кажется, – неуверенно начал Миказу. – Что она сейчас говорила совсем не о дедушке Даргари.
– Тебе не кажется, сын, – хмуро ответил отец. – Ладно, пошлите на выход. Опаздывать нехорошо.
– Дорогой, – будучи уже возле арены, тихо, чтобы никто из окружающих не слышал, начала мама, – ты знаешь, она мне сейчас своими уверенностью и этой предвкушающей веселье улыбкой, очень отца напоминает.
– Это-то меня и беспокоит, – так же негромко ответил отец.
– Не поняла. Чем тебе мой папа не угодил? – притворно злясь, спросила мама.
– Ну, скажем, единственное, чем он мне нравился так это своими редкими визитами к нам, – произнес отец, кивая, в знак приветствия, кому-то из знакомых. – И как бы плохо это не звучало, слава богам он нас больше навестить не сможет.
– Ари! – прикрикнула мама. – Как так можно?! Между прочим, он, если бы был жив, так и занимался бы с нашей дочерью.
– И что в этом хорошего?! – искренне удивился папа, когда мы были уже у входа. Огромную очередь так просто не обойдешь. – Будь он с нами, то НАША дочь, уже года два ходила бы с именным боевым топором, на ручке которого имела бы кучу зарубок по числу убитых ею врагов.
– А что плохого? – не поняла Эветти.
– Знаешь, вот мне кто-то, примерно с неделю назад, говорил, что "девочка должна выходить в люди". Не помнишь, кто это был?
– Ну, так она бы и выходила в люди, – спокойно ответила мама, на отцовский выпад.
– Дорогая, она выходила бы не В люди, а ЗА людьми, – попытался достучаться до нее папа, когда мы проходили на трибуны, откуда буду вызывать бойцов. – По большей части, конечно, за их головами, ну да не суть.
– Ой, да подумаешь, – отмахнулась госпожа Мори. – Зато ее многие бы видели. Какое-никакое, а общество.
– Ага, видели бы, – ворчал папа. – Только для некоторых это было бы последнее, что они вообще видели в жизни.
– Любимый, ты драматизируешь, – обезоруживающе улыбнулась мама, и спор был закончен.
Трибуны были полностью заполнены. Здесь собрался, похоже, весь наш клан. Еще бы! Такое представление! Дочку главы прилюдно избивать будут. Стервятники. Увидев Хита с мамой, я помахала ему рукой и пригласила к нам, места я заняла заранее. Поднявшись, мы безмолвно кивнули друг другу и приготовились к началу. На середину арене – как раз туда, где стоял раньше столб – вышел распорядитель – высокий мужчина, в антрацитовых свободного покроя штанах и такого же цвета безрукавке. Октоки Тведни – а это был именно он – взлохматив свою пшеничного цвета шевелюру, торжественно начал:
– Дорогие друзья! – шум стих. – Рад всех приветствовать на Обольгараги (дословно "сражения в честь Обольгара")! – арена взорвалась аплодисментами. – Сегодня, в это прекрасный, солнечный день, наши боги преподнесли нам еще один подарок! – снова наступила гробовая тишина. – В это праздничное утро, первого дня, недели Обольгара, честь открывать соревнования своим поединком выпала Хинадор Мори, – взгляд полный неодобрения в мою сторону, – и Боруи Альтоку! – арена вновь наполнилась шумом и затихла, стоило Тведни поднять руку, призывая всех к тишине. – Так давайте же поприветствуем этих смелых и искусных бойцов! – под приветствия и лживые пожелания победить я и Боруи спустились с трибун и встали по обе стороны от распорядителя. – Бойцы готовы! Зрители готовы! Мы начинаем! – и, повернувшись к нам, уже тише спросил. – До первой крови?
– Нет, господин Октоки, – улыбнувшись, ответил мой оппонент. – Юная леди, решила сражаться до просьбы о пощаде.
– Советую повторить ее текст, Боруи, – стерев ухмылку с лица Альтока, ответил Тведни. – Начинайте!
Второй раз нам повторять было не надо. Боруи тут же в несколько прыжков оказался в трех метрах от меня и, недолго думая, достал свой фальшион. Иглы, гад, похоже, решил оставить на сладкое… А я всё стояла и думала, как лучше поступить: достать парный сай или же призвать зверя… Физически он сильнее меня тут и думать не стоит, чтобы прессинговать исключительно грубой силой. А зверь… Боруи старше меня и как бы я его не презирала, пора признать, что в сражении он искуснее. Даже бешеную силу моего зверя он сможет обратить против меня, но только если я… Брат… Взгляд скользнул по трибуне, и без проблем нашел черно-рыжую шевелюру с красно-багровыми волчьим ушами. Он услышит. Должен услышать. "Миказу, – мысленно обратилась я к брату, и его звериные ушки нервно дернулись. – Прости". Того взгляда полного ужаса и беспокойства за глупую младшую сестренку, брошенного на меня – я уже не видела. Отбросив в сторону сай – призывать зверя без потери и разрушения одежды я научилась, а вот сливаться с оружием не умела – я тут же сосредоточилась на своем враге.
– Ого! Неужели, принцесса решила сдаться? – насмешливо выгнул левую бровь Альток.
– Боруи, – тихо начала я, – пожалуйста, выживи.
В следующее мгновение произошло одновременно два события. Во-первых, Боруи, то ли испугался, то ли ему надоело ждать, пока я соберусь с собственными мыслями, и он рванулся на меня с поистине невероятной скоростью. А во-вторых, зверь, отозвавшись на призыв, явился в самый подходящий момент – фальшион Альтока был схвачен зубами и нехило покорежен ими же.
Каждый раз, становясь барсом, я пыталась победить врага, пользуясь мозгами, но… Но воин с многолетним опытом и лишь частичным образованием в считанные секунды уложит на лопатки безопытного академика… В этот раз все будет по-другому! Больше не сдерживая природные инстинкты своего внутреннего хищника, я отрешилась от происходящего, отдав всё в лапы зверя.
Боруи, сильно не успевал, при попытке отступления барс нагонял его в два прыжка и наносил с каждым разом все более сокрушительный удар. А каждую атаку Альтока, мой зверь обтекал как вода, словно бы знал, как и куда именно будет нанесен очередной выпад.
Говорят, вакишики изначально были обычными людьми, но из-за слабых тел и короткой жизни они почти вымерли. И тогда старейшины всех племен на очередном Совете Девяти, решили призвать своих богов и попросить покровительства. Боги природы откликнулись почти сразу. Просьба слабых людей их совсем не удивила.
Обольгар, бог лета и жизни – по рассказам это был высокий, статный мужчина с огненно-красными волосами, заплетенными в косу, и в багровом металлическом нагруднике поверх обычной одежды все того же яркого цвета – даровал нам долгую жизнь.
Лвири, бог весны и дня – лишь слегка уступающий своими габаритами богу лета, бы обладателем светло-русых, длинных, волочащихся по земле волос; с нефритовыми глазами и неизменным венком на голове, составленного из всевозможных цветов; длинное кимоно малахитового цвета было лишь небрежно запахнуто, открывая часть мускулистой груди – его подарком стала сила, как магическая, так и физическая.
Тхолана, богиня осени и ночи (жена весеннего бога) – была высокого роста, с коралловыми глазами и кудрявыми, доходящими да пояса, волосами, цвета янтаря в которых можно было заметить несколько цветков физалиса; была наряжена в широкую, но легкую и развевающуюся на ветру, гранатовую, длинную юбку и такого же цвета свободную рубаху, завязанную узлом чуть ниже груди и с постоянно закатанными до локтя рукавами – наделила нас душами животных, предупредив при этом, что стоит только ослабнуть человеческому сознанию и зверь возьмет верх.
Супруга же летнего бога, Ирвидор, богиня зимы и смерти – миниатюрная, но фигуристая женщина с васильковыми глазами и черными короткими, всего лишь до лопаток, волосами была облачена в длинную, почти до пола, тунику цвета индиго с разрезами по бокам и рукавами, полностью скрывающими руки богини и сине черные шаровары – одарила вакишики смертью. Последний дар покажется странным, но он, возможно, самый ценный, ведь это значит, что любой представитель моего рода может сам решить, когда отойти в мир иной, не дожидаясь "помощи" со стороны.
С тех самых пор, вакишики стали отличными охотниками, превосходными воинами и сильнейшими существами нашего мира… Но богиня осени, к сожалению, оказалась права – стоило потерять контроль над своим зверем, и вакишики больше не мог стать человеком, просто не помнил, что он им когда-то был… Сильные эмоции тоже стали опасны – ведь испугавшись или наоборот, сильно обрадовавшись, мы забываем себя, а вот зверь никогда не дремлет и старается спасти себя и хозяина… Даже ценой человеческой части его души… Тогда вакишики придумали частичную трансформацию. Она, конечно, была во много раз слабее полной, но при этом во столько же раз безопаснее нее.
И сейчас, наплевав на все не писаные законы моего рода, я отдала весь контроль моему зверю, ибо только так я могла победить…
Не прошло и десять минут, как Боруи оказался повержен и лежа на земле, он смотрел на меня с ужасом и восхищением. Мне было уже не интересно, что тут происходить, я хотела просто забыться… Но вопреки всему, мой зверь, мой безумно сильный снежный барс, отошел в сторону и, как бы подталкивая меня снова принять свое тело, громогласно рыкнул…
Очнулась я, стоя возле Альтока, умоляющего остановиться, но не пощадить…
– Проси пощады, – сказала я не своим голосом, больше напоминавшем потусторонний шепот, нежели нормальный голос.
– Ты…
– Поломаю тебе все кости, – перебила я Боруи.
– Я… Я прошу пощады, – собравшись с силами, наконец, проговорил он заветную фразу, расстроено опустив голову.
– Китан!!! – крик брата заставил отшатнуться назад и, не удержавшись на ногах, плюхнуться на попу.
– Я Килиритан Этигер, как свидетель пари между Хинадор Мори и Боруи Альтоком, объявляю победителем Хинадор Мори, – оттарабанил со скоростью света Кит. И тут же, со звуком разбившегося стекла, с правой передней лапы исчез браслет, оставив после себя лишь вихрь блестящих магических частиц…
– Хина! Хина! – одновременно кинулись на меня оба друга.
– Назад! – что же ты сегодня не в духе Миказу.
– Почему? – насупился Хит. – Она же наша лучшая подруга!
– А она ли это? – с болью в глазах посмотрел на меня старший брат.
