– О… О чем ты? – испуганно прошептал Китан.
– Хина, девочка, ты меня слышишь? – с дрожью, но не от страха, в голосе поинтересовался брат. Я иронично приподняла левую бровь, совсем так же, как Боруи недавно. – Хина! Ответь! – похоже, кошачьей морде подобные выражения мимики не свойственны, ну что же…
Я глубоко вдохнула и… всю арену затопил оглушительный рёв. Китан и Хит, резко побледнев, осели на землю. Миказу отпрыгнул назад, но на ногах не удержался… упав на колени, он поднял на меня свои полные муки и страдания глаза… по его правой щеке скатилась одинокая слеза, оставляя за собой мокрую дорожку. Подобного я не выдержала. Рванув к нему с места, даже не заметила, как на меня бросились Хиточед с Китаном, пытаясь удержать. Опрокинув, несопротивляющегося Миказу на спину, я потерлась о его правую щеку, стирая ненавистную влагу. Брат, осмелев, погладил меня по загривку, сказав при этом, до боли странную фразу:
– Я защищу тебя несмотря ни на что. Поверь мне, тебя никто не обидит пока я рядом, – и потрепал меня за ушком. По бокам взахлеб рыдали ребята, заверяя меня в том же.
– Да меня сложно обидеть, – решила я прекратить этот ужасный спектакль. Слишком уж он грустный получился.
– Что? – непонимающе уставился на меня Миказу.
– То! – легко боднула я его в живот. – Это не ты с ними, – кивок за спину, – будешь меня защищать, а я вас. Всегда. Обещаю.
– Ты не одичала? – все еще в шоке пребывал брат.
– Ха! Не дождешься! Ребята, хватит мочить мне шерсть, – зря сказала, меня тут же бросились душить от радости и поливать новой порцией слез по тому же поводу.
– Хина, ты собственноручно состарила собственного брата лет на десять, – уже почти успокоившись, прошептал мне на ухо брат, тоже вцепившись в шею. – Хотя если ты смогла вернуться из-за грани, то… Обещаешь быть всегда рядом, со своим доверчивым старшими братом?
– Обещаю… – прошептала я, сильнее прижимая Миказу к себе.
– Нет, господин эхисир, в себя она еще не приходила, – смутно знакомый голос, прорезался через пелену забвения. Неужели снова? Опять сон?! Такой яркий. Такой теплый. Такой… Ненавижу. В носу защипало.
– Мальток, – так вот по чьей вине мне вспомнились Альтоки, – как только она очнется сразу пошли за мной.
– Да господин. Я помню.
Едва слышно закрылась дверь. Тихие шаги приблизились к кровати и остановились. Заскрипел стул, видимо вышеназванный Мальток, решил караулить меня на нем.
– Девочка ты как? Болит что-то? – заботливо спросил мужчина пятидесяти лет с морщинками лучиками возле темно-синих глаз.
– Да. Душа, – сказала я, и слезы тут же, уподобившись водопаду, начали покидать мои глаза.
– Плачь, милая, – приговаривал Мальток, пересев ко мне на кровать и гладя по голове. – Плачь. Станет легче.
Но легче не становилось....
Глава №4.
Повторное пробуждение было менее болезненным и куда более приятным. Аромат свежей выпечки умудрялся раздражать абсолютно все рецепторы моего измученного тела.
– Вставай соня, – ласково потрепал меня по голове надзиратель Мальток. – Твои хвост и уши выдали тебя.
Нехотя пришлось подчиниться. К моему удивлению, спина совершенно не болела. Мышцы лишь немного ломило и то, наверное, потому, что спала в неудобной позе. Сев на кровати я долго смотрела по сторонам и пыталась унять внезапный приступ головокружения.
– Ой, какая же ты зеленая, – усмехнулся надзиратель, плотнее закрывая дверь.
– Господин Мальток, а где мы? – Комната не была похожа на общую женскую или на одну из коробок.
– Ааа, – осмотрелся он кругом, – ты про это. Заметила да? Господин эхисир приказал сюда тебя доставить.
– Доставить куда?
– Это одна из надзирательских комнат, – прояснил, наконец, ситуацию Мальток. – Раньше здесь жил Сокети, да его в Трударк отправили вместе с рабами.
– Трударк – это город, который находится недалеко от нас? – разговор помогал потихоньку прийти в себя.
– Ешь давай, – подал мне со стола поднос с горячим еще чаем и свежими булочками. – А то три дня без сознания провалялась.
– Сколько?! – подавилась я хлебобулочным изделием.
– Три, – спокойно ответил Мальток. – И это еще хорошо. Орэн сказал, что раны могли вообще не зажить, остаться шрамами, – и тут же нахмурившись, тише добавил. – Извини девочка, не рассчитал.
– Да ладно, – оторвалась я от чая с ромашкой. – Это же ваша работа.
– Да моя, но… Ты жуй, давай, а то скоро гости нагрянут.
– А может не надо? – с надеждой спросила я.
– Да хочешь, не хочешь, а придется терпеть, – и немного подумав, добавил. – Они тут вдвоем дежурили каждый день. И чуть ли не каждый час справлялись о твоем здоровье.
– И где они сейчас? – спросила я раньше, чем сообразила, ЧТО и у КОГО спрашиваю.
– Да не тушуйся ты. Всё понимаю, – усмехнулся Мальток, в пушистые белые усы. – Господин эхисар отбыл в Интальзар, вроде как за новыми рабами. О! Нам, кстати, тут уже привезли пятерых: трех мужчин, женщину и девчушку пяти лет. Ее в оборот уже Огируяцу вроде взял. Стой! Куда?! – закричал мне в след Мальток. Стоило услышать, что та жирная свинья не просто жива, но и чему-то учит маленького ребенка, я рванулась к двери. Та, к моему сожалению, оказалась заперта. – Поешь сначала, потом пойдешь надзирателя воспитывать. Хотя…
– Что? – не выдержала я долгой паузы.
– Ты когда напала на Огируяцу, то покалечила его нехило, особенно руки… Орэн не смог их полностью вылечить. Теперь орудовать плетью Огируяцу не сможет. Пальцы на обеих руках в кулак, хоть и сжимаются, но что-то уверенно держать, не способны. Такие вот дела.
– Ого… – не скрыла я собственного удивления. – А… Где господин эхисир?
– Сядь на место и ешь, а не то меня живенько на голову укоротят, – невесело улыбнулся Мальток. – В Трударке с проверкой он.
– Не укоротят, – принялась я за кашу, незамеченную мной ранее. – Я им не позволю.
– На счет этого… – как-то замялся надзиратель.
– Смело спрашивайте.
– А ответишь? – подозрительно спросил он.
– Вам? Конечно, – заверила я первого надзирателя, который мне понравился. Даже, несмотря на свою жестокую работу, он по-прежнему оставался человеком.
– Почему? – сильно удивился Мальток.
– Вы мне нравитесь, – ответила я, прожевав очередную ложку густой каши. Давно я такого не ела. Рабам обычно подавали постную похлебку да краюху серого хлеба.
– Удивительная ты все же… – едва слышно пробормотал надзиратель и уже громче сказал. – Почему ты не убежала отсюда? Силы в тебе не меряно.
– А! Вы об этом? Да тут все просто. Я слабая.
– А вот это уже голимая ложь, – проворчал мужчина. – Под покровом ночи. Выйти из комнаты, мол, в туалет. Пройти мимо охраны, они конечно парни справные, но против такой мощи не устояли бы. А дальше пару дней бесконечного бега и всё, свобода. Ради одной рабыни, маршрут не поменяли бы, – озвучил, загибая пальцы, мои собственные мысли и планы, Мальток.
– Ха! Это-то да, а куда дальше? – каша кончилась внезапно.
– Как куда? – не понял моего вопроса надзиратель.
– Ну, убегу я из лагеря, а дальше что?
– Ну… А… Свобода же… – все еще не понимал меня мой собеседник.
– А метка (магическое рабское клеймо)? Да каждый встречный-поперечный будет считать своим священным долгом вернуть сбежавшую собственность ее владельцу! Ну, или хотя бы голову принести, мол, отомстил за ваше попранное достоинство и все такое – где-то тут было яблоко.
– А, ты про это? – наконец дошло до Мальтока. – Так долгое воздействие на метку любого типа магии разрушает ее.
– В том-то и соль, – горько усмехнулась я. – Вы же знаете, что всех рабов проверяют на наличие даже мельчайших крупиц этой самой магии… Поэтому больше половины рабов нашего лагеря и щеголяет в кабаварах или, если проще, антимагических ошейниках.
– Да знаю, и чт… – взглянув на мою шею, осекся Мальток. – Ты не маг?!
– Ага, – улыбнулась я, вгрызаясь в, наконец найденное яблоко. – Даже родители были в шоке. У нас, знаете ли, многие обладают не то что одним талантом, а чаще всего все-таки двумя или тремя. У некоторых их так вообще пять!
– И все вакши… вакишики такие? – удивился надзиратель.
– Ну да, – ответила я. – Мы не люди, которые довольствуются только одним магическим даром. Для нас обыденность это когда в семье рождается ребенок с тремя талантами.
– Невероятно, – выдохнул Мальток. – Но… Но ведь даже с меткой можно уйти подальше… Даже в горы… И жить там! – все никак не мог успокоиться надзиратель.
– Да можно, – согласилась я, поудобнее устроившись на кровати. – Правда, это тоже не вариант.
– Почему?!
– В горах я смогу выжить только в шкуре зверя, но эт…
– Ну и ладно, главное же выжить! – перебил меня Мальток.
– Не согласна, – отрицательно покачала я головой. – Открою вам еще один наш секрет… Чем дольше вакишики находятся в образе зверя, тем больше они теряют человеческих воспоминаний. И порой вообще забывают, что когда-то были людьми.
– Как? – охнул мой собеседник. – Совсем?
– Да, – спокойно ответила я. – Поэтому вакишики стараются как можно реже использовать полную трансформацию и чаще орудовать все-таки оружием.
– Это, конечно, весьма обидно, но… Но по сравнению с жизнью… Я думаю, человеческие воспоминания ничего не стоят, – серьезно произнес Мальток.
– Не согласна, – тихо произнесла я.
– Что? Почему?
– Потому что каждый прожитый миг бесценен…
– И даже плохой? Болезненная рана? Неизлечимая болезнь? Безответная любовь? Смерть родных? Все это тоже бесценно?
– Да тоже, – весело ответила я. – И все из-за того, что если не будет таких печальных моментов, то мы не заметим и радостных.
– Я думаю это глупо, – стоял на своем надзиратель.
– Да возможно, – пожала я плечами. – Но вот в чем загадка… Мы, те, кто живет несколько сотен лет, дорожим каждой секундой своей жизни, стараясь запомнить все в мельчайших подробностях. А вы? Людям отведено все лишь пару десятков лет, а вы так бездумно раскидываетесь своей памятью. Предпочитая забывать все: и хорошее, и плохое. Ничего не цените и не любите. Все, что для вас важно – одномоментно. Вечность не для вас…
Из-за двери послышался громкий крик и детский плач. Уши моментально определили виновных – Огируяцу и, похоже, новенькая девочка. Когти моментально впились в ладони рук. Хвост бешено забил-замельтешил по кровати.
– Эхисар с эхисиром, вернуться часа через четыре, – как бы невзначай заметил Мальток. – И если решишь снова покалечить надзирателя, делай это хотя бы без свидетелей. Если тебя никто не увидит, то я прикрою. А если заметят, но не обессудь, своя шкура дороже.
– Да без проблем! – улыбнулась я и, подхватив протянутый надзирателем ключ, вышла из комнаты.
Долго искать причину если не всех, то многих моих бед, не пришлось. Выйдя на улицу, я, под удивленные взгляды рабов, прошла прямо к женским комнатам. В одной из них, той, в которой я и жила, были две женщины, штопающие одежду, и Огируяцу, заставляющий маленькую девочку делать ему массаж ног. Как сдержалась и не прибила его прямо тут – не знаю. Но увидев меня в дверном проеме, надзиратель вздрогнул и заметно побледнел. Рука, поднятая, видимо для удара, медленно опустилась. Не торопясь я прошла в комнату и, встав посередине, негромко сказала:
– Все вон, – как ни странно, но женщины подчинились. А вот девочка… Она так и осталась сидеть у ног Огируяцу, прямо, как собака.
– Ты, я смотрю, совсем от рук отбилась, – поганенько улыбнулся надзиратель. – Давно я тебя не порол, но это поправимо. Вот сей…
– Малышка, выйди-ка на пару минут, – обратилась я к девочке. Та, вздрогнув и испуганно посмотрев сначала на Огируяцу, а потом на меня, все-таки вышла.
– Ты же понимаешь, что это тебе так просто с рук не сойдет? – после того, как за девочкой закрылась дверь, спросил надзиратель.
– Не сойдет что? – улыбнулась я и тут же, за пару мгновений преодолев разделяющее нас расстояние, прижала его к стене, приподняв над полом. – Это?
А он тяжелее, чем я думала. Рука моментально заныла, напомнив мне о том, что перенапрягаться, не стоит. Огируяцу с ужасом в глазах смотрел на меня, видимо, ожидая расправы. Подставлять Мальтока не хотелось. Ведь именно ему достанется за то, что выпустил меня. В итоге, немного подумав, я со всей, доступной мне на данным момент, силы врезала ему в живот. Надзиратель, закашлявшись, упал на пол и пытался отдышаться.
– Запомни, Огируяцу, если ты еще хоть раз поднимешь на меня руку или упаси, тебя боги ударишь, то я убью тебя. Понял? – все еще валяясь у меня под ногами, мужчина согласно закачал головой. – А и да, девочку я забираю. Подойдешь к ней, тоже распрощаешься с жизнью.
– За меня отомстят, – слишком уж уверенно улыбнулся он. Стараясь не обращать внимания на то, что сказал надзиратель я, резко развернулась, и за пару шагов дойдя до двери, вышла.
У стенки, сидя на корточках, ждала та самая новенькая девочка. Никогда не питала любви к детям. Даже больше того, я их боялась. Вернее боялась причинить им вред, они же такие хрупкие – ужас просто! Но! Раз уж сказала, что буду за ней присматривать, надо не отлынивать, а приниматься за работу. Ведь когда я попала сюда, надо мной тоже взяла шефство Батрина – умная, добрая женщина. Смотрела за мной, учила, помогала… хотя и не обязана была, просто пожалела. Потом, после того, как спустя четыре года Батрина погибла в городе, была Ксида, тоже широкой души человек… Купили ее только, как раз через полгода после нашего знакомства. И уже затем я познакомилась с Ликтой…
– Кроха, – тихо позвала я девочку, – пойдешь со мной?
– С… С вами? – не веря, прошептала девчушка.
– Ага, – улыбнулась я. – Или предпочтешь делать массаж ног этому крет… диб… надзирателю?
– Нет, – уже смелее ответила она. – А вас не наругают?
– Пф, да пусть только попробуют. Ну что вставай и давай за мной.
– Хорошо, – улыбаясь, вскочила мелочь, и ринулась ко мне.
Выйдя из женских комнат, мы пошли к надзирательским. Зачем? Я хотела помыться, да и девочку после Огируяцу надо хорошо вымыть. Идти в душ я не горела желанием, там куча лишних и любознательных ушей. А недалеко от нашего лагеря, буквально в десяти минутах ходьбы, была речка – Висфирит. Ходить туда можно только под присмотром, что сильно осложняло выполнение моей задумки. Однако…
– Вон, видишь, того с пушистыми белыми усами? – шепотом спросила я у девочки. Надо хоть узнать ее имя, а то, неудобно, как-то.
