– Я сюда никогда не вернусь. Никогда! – крикнул напоследок он и ушёл в сопровождении звёзд и сестры Луны.
5 октября 2011 года. Москва.
Повзрослевший Жека открыл глаза и вернулся из воспоминаний о жизни в детском доме. Он был не один в заброшке и первым делом стал искать знакомый силуэт, но его нигде не было.
– Куда она пропала? – спрашивал себя Жека и искал напарницу.
Пришлось бродить по развалинам в поисках Яны, которая в последнее время не желала выходить на диалог с ним. Поэтому он не удивился, что когда очнулся, то рядом не было его верной напарницы, к которой был сильно привязан. Он ходил из одной комнаты в другую и в одной из них увидел Яну. Она разглядывала одуванчик, который пробился сквозь бетон.
– Ты чего одуванчики не видала? – сказал Жека, – Пойдём, – и жестом позвал за собой напарницу, но она всё смотрела на одуванчик. – Переждали немного, может, получится прорваться.
– Я никогда не видела, как в бетоне цветёт цветок, среди мрака и тьмы, – восхищалась Яна силой природы. – Это так удивительно!
– Это сорняк, он и в говне будет цвести. Пойдём! – Жека запсиховал от медленности напарницы, которая беспрерывно смотрела на сорняк и еле сдерживаясь сказал: – Шевели своими булками, нас ждут.
– А я люблю цветы…, – тихо сказала Яна.
– Я знаю…
Жека подошёл к Яне и встал в паре метров от неё, и ломал руки, хотел что-то сказать:
– Яна, ты скажешь мне всю правду о себе? Хочу знать, где твои родители, ведь у тебя была семья в отличие от меня. Хватит от меня скрывать правду. Мы давно знаем друг друга. Я для тебя открылся и показал какой на самом деле, но ты…
– Нет, – Яна резко оборвала речь друга. – Если ты не хочешь делать мне больно, то перестань спрашивать о моём прошлом.
Жека ухмыльнулся от ответа Яны и поменялся в лице.
– Вот как?! – возмутился он и воскликнул сорванным голосом. – Значит, не скажешь ничего? Ну, так слушай меня. Я знаю о тебе всё, Яна. В прямом смысле откопал твою правду и боль. Тебе бы лучше не знать, что я делал ради той информации, которую мне давал о тебе отец Владимир. Я видел твой мир, который ты так усердно скрываешь от всех. Я бы хотел быть частью этой идиллии, но для меня там нет места. Почему? Почему ты не откроешься мне?! Я три дня хотел достучаться до тебя, чтобы растаяла твоя ледяная стена, но ты до сих пор закрыта от всех! Яна, мы же не просто напарники! Не молчи!
Она смотрела на одуванчик и ничего не говорила Жеке.
– Меня бесит, когда ты молчишь! Говори! Выскажи мне всё! Я же высказался, открыл тебе душу! Я три сраных дня был собой! Хотел, чтобы ты поняла меня и мои чувства! Говори! Не молчи. Я прошу тебя…
Яна подняла голову и посмотрела своими чёрными глазами на Жеку.
– Потому что ты погряз в этой безумной гонке! – Она впервые закричала на него и смотрела очень сердито, внушала страх. – Ты привык только брать, а взамен ничего не отдаёшь. Ты всегда видел во мне волчицу, но я не зверь и не монстр. Каждый раз ты подталкивал меня в омут безумия этого города. Использовал меня, когда хотел и игрался со мной. Ломал меня и не видел то, что у меня внутри. Я чувствую на себе твой невидимый ошейник, тянешь его, когда тебе вздумается! Хочу порвать эти цепи! Вырваться на свободу! Но не могу… Ты слишком сильно привязал меня к себе, держишь на поводке как собаку. Я не могу принять тебя, потому что знаю, что ты погубишь мой мир своим безумием и эгоизмом. Честно, я боюсь тебя. Боюсь, что ты просто используешь меня. Я боюсь, что ты играешь очередную безумную роль, чтобы насладиться и самоутвердиться. Ты получил от меня всё что хотел. Три дня игрался со мной, а я подыгрывала тебе, чтобы отстал от меня наконец. Я тебя хорошо знаю Жека, ты просто шут и клоун. В твоей голове ветер и безумие, больше ничего там нет. Для тебя всё это всего лишь игра – кто кого переиграет и уничтожит. А я не хочу играть по твоим правилам… Устала от этого безумия и просто хочу на покой.
Яна всё это сказала на одном дыхании. Её голос был совсем другим, он дрожал от волнения, очень давно хотела высказаться. Лицо стало живым и считывалась буря эмоций и чувств. В каждом движении и жесте была совсем другая Яна.
Жека после откровения напарницы смотрел на неё с широко открытыми глазами. Он никогда не слышал от неё стольких слов и эмоций. Но его удивление перешло в истерический смех. В этот раз он больше был похож на себя, чем на психа, которым притворялся, чтобы наводить ужас на врагов. Он хохотал и плакал, но это безумное проявление эмоций резко оборвалось, его лицо стало спокойным и безэмоциональным.
– Ты права. Мне нет места нигде… Такому отбросу, как я – нужно быть одному. Всегда один. Родился в мусоре и сдохну как…, – тяжело выдохнул Жека, – как отброс, – и пошёл к выходу из заброшки. – Ты чего стоишь? Нам пора. Остальные ждут. Мы сегодня не можем вечно отсиживаться в этих развалинах. Надо надрать зад всем, чтобы нас точно все боялись и уважали.
Яна пошла за рыжим напарником и не подозревала, что это была их последняя встреча и больше она не увидит Жеку.
Пару дней спустя, банда анархистов стояли около свежей могилы Жеки, чтобы попрощаться с другом. Яна лежала на могиле и рыдала. Остальные просто стояли и скорбели, каждый по-своему.
– Хватит рыдать! Ты не собака, чтобы лежать здесь целый день! – орал на всё кладбище Лёха.
– Гав! Гав! Гав! – Яна выла и скулила как собака.
– Она сошла с ума, – подытожил Димон при виде этой картины.
– Он мёртв! Яна, нужно идти дальше! Я…, я не могу на это смотреть, – сказала Полина и покинула могилу Жеки, следом за ней пошёл Димон.
Макс единственный из анархистов кто, как и Яна, был преисполнен скорбью.
– Как глупо Жека погиб… Чёрт! – Он закурил и пытался сдерживать слёзы. Жека стал для него лучшим другом за эти годы. – И с кем я буду в приставку рубиться или гонять на Супре? Или тусоваться до самого утра в клубах, творить всякую дичь? Зачем он вышел прямо под пули?!
Дамей положил свою руку на плечо Максу и сказал:
– Оставим их. Пойдёмте, друзья.
– Я останусь, – уверенно сказал Лёха.
Все покинули кладбище, а Лёха подошёл к Яне.
– Встала! Я сказал: встала! – приказывал гопник, но напарница Жеки не слышала его и дальше лежала на могиле. – Нет больше твоего хозяина! Хватит с тебя собачьей верности! Ты – человек, а не зверь! Где твоя гордость?!
– К чёрту гордость! Это я виновата! Я! Что я наделала?!
– Я не знаю, что между вами произошло, но вы оба – конченые психи! Один сдох, а вот ты ещё жива. Ты что-то ему там обещала? Я слышал, что он тебе говорил – так выполни его обещание!
– Лёха, это невозможно. Я не смогу!
Гопник взбесился от её слов. Пришлось ему взял её за шкирку и бросить подальше от могилы, чтобы не выла как собака.
– Я сейчас тебя разъебу и мне пофиг на то, что ты девчонка! – сказал грозно он, угрожающе хрустя суставами.
Яна хотела подняться, но не смогла, что-то не давало ей пошевелиться.
– Ног не чувствую…, – очень тихо сказала она.
– Что ты там сказала, на? – спросил Лёха что-то заподозрив и быстро зашагал к напарнице.
– Я на грани, это мой шанс!
Яна достала пистолет и хотела выстрелить себе в голову, но Лёха в последний момент успел выхватить из её рук пистолет.
– Не в этот раз! Встала, долбанутая! – заорал Лёха и увидел царапины с кровью на щеке напарницы. – Это чё такое? Я же тебя слегка откинул. Чё с тобой?!
– Убей меня… Прошу. Хочу проснуться от этого кошмара! Пока это возможно!
– Ты ебанулась о таком просить?! Ты не спишь мать твою, а живёшь! Вставай!
– Не могу… Пока не могу.
Лёха взял с лёгкостью на руки напарницу и посадил её в машину. Он всё рассматривал ссадины и царапины Яны и обрабатывал их всем что было в дорожной аптечке.
– Ты чё такое?! То тебя хер убьёшь, то от дуновения ветра готова развалиться. Я впервые вижу тебя такой.
– Я на грани… Такое со мной второй раз.
– Второй раз? А когда был первый? До этого что произошло? Яна, хватит скрывать от нас правду! Скажи всё нам! Что ты вообще такое? Эксперимент там какой-то или что?
– Нет. Я не могу вас в это впутывать. Прости, но я ничего не скажу…
Яна заплакала, как простой человек или как девочка, которую привели в незнакомое место, а она хочет домой к маме и папе.
– Лёха, я всё потеряла… Я одна. Теперь точно одна. Не знаю зачем я живу и дышу…
Лёха заметил, что царапины и ссадины исчезли с лица Яны.
– Твои царапины… Где они?
– Поехали. Надо развеяться, а то, я точно что-нибудь сделаю с собой или с кем-то, – сказала спокойно Яна, но нездорово посмотрела на Лёху своими чёрными глазами.
Гопник завёл машину и быстро покинул кладбище, оставив в одиночестве могилу Жеки.
Россия, Балашиха
Жека
«Жека постоянно мучился от мысли кто для него Яна. Он всё хотел вспомнить что-то, поэтому напивался до потери пульса. Только так он мог что-то вспомнить, но быстро засыпал и всё забывал. До сих пор не могу смириться с тем, что Жеки нет, ведь для всех он стал родным как брат. Сгубили все такого классного пацана, который всю жизнь хотел быть нужным и любимым…». Лёха.
«Жека был мудаком, психом… Короче… Рыжий Ч-О-рт! Но как же его не хватает… Он создавал особую атмосферу и колорит нашему делу. Авантюрист и хулиган, что ещё можно сказать о нём. Не знаю как Янка нашла в себе силы пережить всё это, ведь он для неё был как семья. Брат, друг и может кто-то ещё. Но это уже их личное дело. Только было. Женьки с нами нет уже как год…. В тот день на нас сделали облаву, зажали и палили из всего что могли. С мусорами мы бы справились быстро, но с наёмниками нужно попотеть. Врагов у нас много, так как мы вне закона и вне криминала, сами по себе и не собираемся ни перед кем отчитываться. Таким был и Жека: безбашенным и готовым на всё. Пуля попала ему прямо в артерию, и он быстро ушёл на тот свет. Я не знаю смерть рыжего ублюдка было просто трагическое обстоятельство или этот придурок решил с собой покончить? В последнее время он был сам не свой, словно разлагался или горел. Янка тогда вообще куда-то стала пропадать и оставляла Жеку одного, а это его ещё сильней бесило. Они же всегда были вместе – дети улиц и беспризорства. Короче. Жека сдох, а Яна слетела с катушек. И тогда, я понял о чём она говорила, что внутри неё сидит монстр. С того дня мы все стали бояться Яну, кроме Полины. Эта девчонка тащится с неё и хочет быть таким же психом, как она. В общем, нет Женьки и нет той Яны, которую мы все знали – тихую и верную собаку Револьвера. Теперь это вечно борющееся с собой машина или демон. Я не знаю, как описать её припадки. Может, у неё шизофрения или биполярное расстройство?». Димон.
Глава 3
«Никто не знал прошлого Яны, оно покрыто мраком и тьмой, как её душа».
28 августа 2001 года. Дачные участки. Пригород Москвы.
Девочка бродит по узким дорожкам в поисках людей и еды. Она не выглядела потеряшкой или беспризорницей, у неё были чистые тёмно-русые волосы и одежда. Сама она была маленькой и хрупкой, с бледной кожей и чёрными глазами.
Маленькая девочка доковыляла до участка, где работал мужчина. Она молча стояла и смотрела на него. Мужик заметил пристальный взгляд девочки и спросил:
– Чего стоишь? Спросить что-то хочешь?
Девочка ему не ответила и всё смотрела на него своими чёрными глазами.
– Где твои родители? Если ничего не надо, то иди своей дорогой! – грубо сказал мужик и продолжил рубить дрова, но девочка не уходила и всё также смотрела на него. – Я сейчас на тебя собаку спущу, если не уйдёшь! – Он снял с цепи пса, тот уже рвался на команду хозяина и лаял на странную девочку. – А ну, пошла отсюда!
Девочка не испугалась собаки и её хозяина; всё так же стояла и не шевелилась. Она хотела что-то сказать, её маленький ротик только начал открываться, как на неё спустили собаку под команду: «Фас, Мухтар!». Собака побежала со скалящейся пастью прямо на девочку, которая машинально побежала прочь от собаки. Зверь гнался за ней как за дичью и в конце опрокинул её на спину и стал кусать и рычать. Ребёнок кричал и пытался выбраться из атаки собаки, но зверь не давал шанса подняться.
– Фу! Я сказал: фу! Мухтар, ушёл от неё!
Собака оставила в покое девочку и ушла к хозяину, виляя своим хвостом. Ненормальный и агрессивный мужик ушёл со своим верным псом к себе, а девочка встала и пошла дальше своей дорогой.
Она пыталась отряхнуть грязь с кофточки, но пятнышко не уходило, и она грустно сказала:
– Ну вот…, мама будет ругаться, если я к ней в таком виде приду, – и посмотрела на свои часики. – Ой! Мне пора домой!
Девочка побежала обратно в свой домик, потому что уже темнело и скоро будет ночь. Когда она зашла в жилище, то её никто не встретил. Она положила на стол яблоки с печенькой и сказала:
– Это всё. Я больше не смогла ничего найти. Придётся сегодня ложиться спать на голодный желудок. Эта печенька тебе и папе достанется, а я с сестрёнкой поем яблочки.
Девочка села за пустой стол. Вокруг было тихо, очень тихо, никто не собирался разговаривать с маленькой хозяйкой деревянного домика.
– На меня опять собаку спустили. Испачкалась. Но я сама всё отстираю, мам. И я поняла, что означает «Фас!» – это когда нужно нападать, грызть, кусать, царапать. А «Фу!» – это когда нельзя кусаться. Я правильно поняла?
Ей никто не ответил, дом был пустым и одиноким. От скуки пришлось выйти в сад, где всё цвело и пахло. Бабочки перелетали с цветка на цветок и переносили на своих тонких лапках пыльцу, которую любила маленькая хозяйка домика на окраине частного сектора. Цветов в саду было много, что их аромат был слышен повсюду. Но среди пестрящих клумб рябило тёмное пятно, где не было цветов, а только обнажённая земля. Девочка подошла к этому месту, где невооружённым взглядом было видно, что недавно здесь копали. Чёрные глазки смотрели с грустью на согретую летним солнцем землю и взглянули в сторону густого леса, откуда доносились песнопения соловьёв и других пернатых. Девочка ушла в лес и принесла оттуда цветы, чтобы закрыть кусочек земли, который был тёмной кляксой в яркой палитре летних цветов. Люпины теперь стали частью сада и прекрасно смотрелись на новом месте.
– Я посадила сюда цветы как ты и просил, папа.
Девочке опять никто не ответил, только соловьи пели свою любовную песню о лете.
Она взяла со стола кислое яблочко и села на крыльцо, любуясь садом, который скоро засверкает при свете луны и звёзд. Пока она кушала яблочко, то её острый слух услышал шаги. Кто-то шёл к дому на окраине. Она спряталась в кустах малины и увидела двух мужчин в полицейской форме, которые зашли в дом.
– Вроде, это тот дом. Здесь никто не живёт и вправду уехали, – сказали полицейские и вышли из дома. – Странно, что они нечего не сказали об этом соседям,
– Эти старухи вечно паникуют. Ничего с ними не случилось. В город уехали обратно, не всё же лето здесь жить.
Трое полицейских ушли обратно к машине, а девочка из-за кустов наблюдала за ними. В полицейской машине сидела овчарка и гавкала при виде хозяев.
– Гав! Гав! – в ответ залаяла девочка.
Машина уехала, а девочка выползла из кустов на четвереньках и лаяла, как собака:
– Гав! Гав! Гав!
