– Матери любят своих детей, но иногда от этой любви становится только хуже. Я думаю, что нужно найти партнера, с которым ты готов пройти жизнь рука об руку.
– А любовь и включает в себя партнерство, в котором ты готов наступить себе на горло, несмотря на данные им обещания. Ты хранишь мир в семье всеми доступными тебе способами. Это и есть любовь для меня.
– А как же чувства? Страсть? – Лина отложила коробку, заметив свернутый в рулон ковер. – Помоги.
– А я часто слышу этот вопрос, между прочим. Но позволь, я отвечу на него вопросом? Что длиннее: сутки или миг удовольствия?
– Но ведь именно послевкусие секса дает это ощущение полета и безграничного счастья! – Лина довольно ловко сняла упаковку с ковра, бросила его в центр и, придавив один край ногой, толкнула рулон в мою сторону.
– А дальше? Только сексом и жить?
– Эх, я бы не отказалась, – Лина растянулась на ковре звездочкой.
– А ты авантюристка!
– Почему это?
– Поставить на кон жизнь ради секса? Нет, это не про меня! А, вообще, это дело каждого. Кто-то видит любовь в материальных возможностях, и имеет на это право, потому что взамен дает свою жизнь, кто-то до пенсии ищет принца из сказок, а некоторые просто влюбляются и строят семью. У всех своя дорога, просто не люблю, когда мне навязывают свою тропку, потому как сама выбираю, куда мне сегодня пойти направо или налево.
– Ты такая правильная, что аж противно! – рассмеялась Ангелина и протянула мне бокал. – Впервые встречаю такого человека.
– Не думаю, в идеале люди все хорошие, просто кто-то настолько обожжен, что кроме злобы ничего не могут дать этому миру. Даже в самом сухом сердце хулигана живет мальчишка, – лежала, рассматривая задумчивую девушку. Не понимаю, как я умудрилась наклюкаться утром с совершенно незнакомым человеком, явно попавшим в какую-то беду. – Хватит болтать, раз уж я из-за шампанского с утра не выездная сегодня, то сам Бог велел разобрать всю эту груду коробок!
Мы еще пару часов разбирали коробки, болтая о каких-то мелочах. Лина периодически потягивала шампанское, грустно смотря на свой дом в окно кухни. Ей явно не хотелось возвращаться в реальность, а мне совершенно не хотелось заваливать её вопросами, потому что её компания мне определенно нравилась. Она говорила не то, что я хочу услышать или то, что было нужно сказать, а то, что думает сама, совершенно не парясь.
– Надеюсь, что, когда я вернусь, не увижу этих дурацких коробок посреди гостиной? – Лина уже минуту смотрела в сторону коридора, где всё утро разрывался её телефон. Мы уже час как закончили разбор коробок, переместившись на мягкий диван, освобожденный от пакетов с верхней одеждой, и наслаждались горячей пиццей и чаем с мятой и черной смородиной. – Моя мама добавляет еще лист малины.
– Принести шубу?
– Нет, я потом, – выдохнула она и откинулась на спинку, закрыв лицо руками. – А ты говоришь людям, что любить – это очень больно?
– Нет. Потому что ко мне приходят за этим осознанно, я не занимаюсь эскортом или психологической помощью, просто помогаю познакомиться, как правило, очень занятым людям.
– Как можно осознанно захотеть любить?
– Это ты сейчас так думаешь, – я сжала ее колено, почувствовав дрожь, что била эту внешне спокойную девчонку. – А пройдет время, и вновь захочешь полюбить.
– Ты ненормальная, если и правда в это веришь, – Лина встала и как-то сумбурно стала собираться. – Прости, что нарушила твои планы, мне уже пора. Спасибо за завтрак и обед, надеюсь твоя Шаня перестанет разрывать моё сердце грустным взглядом? Или хотя бы попроси её сидеть на другом окне?
– Хорошо. Я поговорю с ней, – прошептала я, наблюдая, как она рваными движениями пытается надеть угги, причем на правую ногу она надела мой замшевый сапог на шпильке. Но сейчас это было совершенно неважно.
– Пока, – Лина натянула мою шапку и выскочила из дома, махнув мне рукой.
– Пока…
Глава 3.
После того, как моя странная соседка так стремительно покинула дом, при чем утащив один мой сапог, я ещё долго наблюдала за её окнами, которые все никак не зажигались. Может, это хитрый план? За один визит она будет уносить по чуть-чуть? Сапог, шапка, диван, холодильник?
Глупость, конечно, но её странность не давала мне покоя. Вроде смеётся, а глаза грустные-грустные, и взгляд мечется, как у потерявшейся собаки.
Минут через двадцать окна второго этажа соседского дома зажглись, и я выдохнула. Было ощущение недосказанности, словно она хотела поделиться, а я не задала нужного вопроса. С другой стороны, она совершенно чужой мне человек, да и моя тяга совать нос в чужие дела в последнее время заканчивается для меня конфузом.
Кстати, о конфузе. Из-за суматошного утра я так и не прочитала профайл Того заносчивого типа. При одном только воспоминании по телу побежали холодные мурашки, а в голове забилась навязчивая идея отложить все дела и броситься на второй этаж. Но то ли от того, что мне нравилось это чувство странного эмоционального возбуждения, то ли от желания отодвинуть момент реального знакомства с моим загадочным «ведьмаком», я мысленно ударила себя по рукам и ногам, уже несущим меня в сторону лестницы, и вернулась к последней партии коробок, спрятанных в гостевой комнате.
Выбросив навязчивые мысли, я выдохнула и закружилась по гостиной, утопая босыми ногами в новом пушистом ковре. Дышать определенно стало легче, огромные окна больше не загораживали коробки, полки стеклянных витрин не были захламлены пакетами и прочим хламом, уступив место сверкающему хрусталю бокалов. Над камином появились фотографии, свечи и сувениры, привезённые из поездок. На огромном мягком диване появились маленькие подушечки, органичности, объединяющие весь текстиль интерьера воедино. Зеркальный журнальный столик, пылившийся в гараже почти год, был отполирован и занял своё законное место в центре комнаты, на его зеркальной поверхности плясали блики от подсветки кухонного гарнитура и гирлянд на окнах.
Стянула целлофан с барных мягких стульев вокруг стойки, поправила корзину с фруктами, уменьшила диммером яркость света, с удовольствием посмотрев на приоконное арочное пространство, где планировалось установить ёлку. По телу разлилось тепло, это мое. И все здесь так, как хочется только мне. Я до сих пор поражаюсь, как спонтанно приняла решение о переезде. Современная реальность показала, что твой налаженный ритм жизни может полететь к чертям. Ни дорогая машина, ни квартира, пусть и небольшая, но зато с дизайнерским ремонтом, не заменит тебе свободы. Мы оказались заперты в четырёх стенах, нас лишили права выбора, закрыли рты масками, а передвижения по городу стали больше похожи на партизанские вылазки в полном противовирусном обмундировании. Дорогие тачки осели в гаражах, золотые часы залегли в шкатулках, а костюмы и вечерние платья, раздражающе блестя ещё не сорванными бирками, болтались в шкафах. Всё оказалось пылью, ненужностью, воспоминанием, и лишь свобода была ценной.
Вот и я, оказавшись запертой в небольшой квартирке, оторванной от любимой семьи, просто сходила с ума. Наряжалась к завтраку с семьей в скайпе, к рабочему совещанию и просто приглашала собаку на вечерний сеанс какого-нибудь кино, естественно, на диване. Если бы не Шаня, я бы взвыла от одиночества, но моя верная собака развлекала меня как могла, прекрасно понимая, что если Мама сойдёт с ума, то больше никто не будет баловать её мелко порезанной кроличьей печенью. Я стала радоваться малому, будь то дождь или тусклая, едва узнаваемая в городском смоге радуга, перестукиванию по батарее с нудным соседом, и вдруг так отчетливо ощутила всю бессмысленность статуса твоего жилого комплекса, потому что жизнь остановилась.
Когда пик спал, и начались послабления режима, я первым делом стартанула к родителям, которые уже много лет обитали за городом. И так пожалела, что с самого начала карантина не собрала вещи, и не свалила из своей бетонной тюрьмы в элитном жилом комплексе и от этого придурошного соседа, который по ночам слушал музыку, а днём долбил по батарее, если ему что-то мешало. Думаю, причиной его злости явно были не мы с моей тихой и очень пугливой собачкой, а соседи справа от меня, чьи дети, просто табуном носорогов скакали днями напролёт. Но чем он лучше других? Детям, получается шуметь нельзя, а ему свой драм энд бейс по батареям долбить можно? Вот я и присоединилась к всеобщей вакханалии. Каждый развлекался как мог.
А в июле мне позвонил отец и позвал на обед, ну, и по уже имевшейся традиции, мы пропилили мимо нашего ресторана. На вопросы он не отвечал, а лишь загадочно улыбался, пока мы не въехали в небольшой коттеджный посёлок, где по узким улочкам тянулись красивые таунхаусы, а вдоль леса, словно рассыпанные детские игрушки, нашли своё пристанище уютненькие домики. Это были не огромные помпезные коттеджи, за дубовыми дверями которых прятались гувернантки и дворецкие, а, скорее, милые избушки из какой-нибудь диснеевской сказки про Золушку. Территория охранялась, в шаговой доступности был лес, куда довольно активные белки пускали без qr-кода, а в низине беззаботно журчала речка.
Оказалось, что один из домов продается, причем папиными знакомыми, срочно, и они согласны рассмотреть рассрочку, прекрасно понимая ситуацию с резко обнулившимся доходом граждан.
– Ну если совсем все плохо станет, продадим твою квартиру в центре, выкрутимся. Ты просто представь ещё один карантин в твоей однушке? Танечка, ты очень благоразумная девочка, времени думать особо нет, но только представь, что сейчас, когда летняя духота заберёт последний кислород из бетонных свечек, все ринутся вон из города, и готовы будут выложить все, что у них есть, лишь бы не слышать визги соседских детей. 30 минут до центра, 40 до нас с матерью, ты ровно посередине, шикарное расположение! Пожалей отца, я пол города поднял, чтобы найти тебе что-то более-менее достойное. Ну и вопрос цены… это прямая взаимосвязь, понимаешь? – последнюю фразу он прошептал, будто заклятие, пытаясь нагнать мрака. Но, и без этого шепотка я понимала, что он прав.
Ценник, естественно, взлетит, а предложение упадёт. Вот так с миру по нитке мы собрали денег, пришлось продать мою новенькую машинку, купить себе транспорт поскромнее и постарше, занять в очередной раз у родителей, потому что за последние 4 месяца, фирма моя работала практически в минус.
И вот теперь, спустя два года, я могу совершенно точно сказать, что счастлива. Процесс сделки затянулся надолго, потом началась работа, и раз уж я вляпалась в такую кабалу, то пахать пришлось за пятерых. Да и въезжать особо было некуда, кроме двух садовых стульев здесь ничего не было, а брать ещё денег у родителей я наотрез отказалась.
И теперь я шла по рельефному паркету, ощущая тепло и уют дерева, наслаждала милым интерьером, где не было места холодной современности. Намеренно не стала закрывать дерево штукатуркой или типовыми обоями, лишь затонировали и наполнили дом уютным текстилем. Мне здесь нравилось все, небольшая прихожая, извилистые коридорчики, отсутствие шкафов, крадущих воздух помещения, несколько небольших гардеробных, где отлично помещался хлам, уютная гостиная с большим круглым столом, светлая кухня. Мне хотелось возвращаться домой, даже когда весь первый этаж был заставлен коробками. Ещё раз покружившись в центре гостиной, улыбнулась результату и пошла в гостевую комнату, решительно настроившись разобраться с остатками хлама. Мама долго сопротивлялась моему нежеланию брать деньги на обустройство дома, но потом нашла выход и стала заваливать тем, что могла купить, не спрашивая разрешения строптивой дочери. Именно поэтому первым делом в доме появились шикарные портьеры, лёгкий тюль, новый сервиз, сверкающий хрусталь, дизайнерские вазы и прочая домашняя утварь, которая делает из помещения уютное жильё.
Когда все было закончено, а последняя коробка нашла покой на опустевших стеллажах гаража, тело просто кричало об усталости, на втором этаже надрывался рабочий телефон, но я продолжала смотреть, как в турке медленно поднимается пенная шапочка кофе.
На втором этаже было всего две комнаты, в той, что поменьше, я организовала кабинет, столом мне служил подоконник, а стулом садовый кокон, который на зиму был перенесён в дом.
Спальня была довольно просторной, с личной ванной комнатой, гардеробной и небольшим балконом, который я наотрез отказалась стеклить, с предвкушением ожидая летних алых закатов, утренних солнечных лучиков, пробирающихся в открытую балконную дверь.
Телефон прекратил трезвонить, поэтому я со спокойной душой отправилась в ванную. Включила воду, вылила полбутылки пены, поставила кофе и планшет на кованый столик рядом и погрузилась в негу. Хотелось расслабиться, но в голове подобно барабану билась лишь мысль о планшете, где меня ждал профайл господина Крылосова.
Ну, не подонок ли? Все ему не так, тут не дыши, тут не ходи, кофе не пей, с мужчиной лучше работать! Какая же ему нужна жена?
Я закрыла глаза и стала мысленно подставлять к этому мужчине пример за примером из известных мне свободных красавиц. То, что она должна быть красоткой – факт, иначе ему станет скучно, а она свихнётся от постоянной ревности. А ревновать такого мужика будет каждая. Лично я бы ревновала…
Я как назойливую муху отогнала эту мысль от себя подальше, пообещав проанализировать позже.
Вытерла руки полотенцем и с удовольствием открыла планшет, экран которого был забит уведомлениями, но и их я смела с какой-то непривычной для себя легкостью.
Крылосов Максим Витальевич, 39 лет.
Родился 21 апреля, о семье ничего не сообщил. Пилот местной авиакомпании, женат не был, детей нет.
О родителях информации нет.
В строке цель знакомства, написано: спутница.
Пробежавшись по сухим и абсолютно пустым ответам, я отложила планшет, потому что странное ощущение стерильности волной разочарования затопило все мои мысли. Он не дал никакой конкретики, лишив меня доступа к своим желаниям, мыслям и личной информации. Сухие факты, как в отделе кадров.
–Ну нет, так не пойдёт! – быстро приняв душ, я выскочила из ванной как заполошная. Завернув длинные волосы в полотенце, я плюхнулась в кокон и вбила его имя в поисковике. Соцсетей нет…
– Что, даже в одноклассниках? – зная тягу держать связь с одноклассниками, однокурсниками и друзьями детства, люди склонны оставлять следов больше, чем думают. Но и здесь было чисто.
– Паша, привет. Ты на работе?
– Татьяна Ивановна, вы видели время? – зашептал наш айтишник в трубку, затем послышалось шуршание и тихий щелчок дверной ручки. – Что случилось?
– Паша, прости, – я с удивлением пялилась на единственный элемент декора в этой комнате. Золотые часы в виде солнца показывали полночь.
– Ладно-ладно… Маша уложила дочь, говорите, раз у вас там ЧП.
– Мне нужна информация, – выдохнула я, понимая, что на ЧП это мало похоже.
– Имя-то есть?
– Имя есть, – воодушевилась я. – И даже фамилия!
– Шикарно, жду смс и завтра утром у вас на почте будет все, что я смогу найти.
– У-у-у-утром??? – после воодушевления всегда приходит разочарование.
– Татьяна Ивановна, у нас слишком скромный бюджет для базы данных ФБР, – хихикнул Паша, не упускающий возможности подколоть начальницу.
– Паша, ваш отдел обходится мне по бюджету дороже, чем кадровики и организаторы!
– Понял, принял и смирился. Но все равно завтра.
– Договорились.
Я, конечно, была разочарована, хотелось позвонить Крылосову и высказать все, что я думаю о подобном подходе к делу. Но вместо этого высушила волосы легла спать.
***
Утро меня встретило сумасшедшим снегопадом. Как только будильник разорвал сонную тишину дома, я открыла глаза и рассмеялась в голос. Незашторенное окно в пол открывало вид на сказку: верхушки сосен оделись в пушистые белые шапки, снег шёл стеной, образуя на кованых перилах балкона толстую ватную ленту. Снег словно старался всех укрыть, защитить от холода, согреть. Вскочила с кровати, подбежала к окну, чтобы впитать до последней капли красоту предрассветной тишины. Подсветка заборов бликовала на девственно-чистом снегу, заполняя все атмосферой волшебства, я улыбалась, прижимная к груди свою собаку.
– Ну что, Шаня, говорят, ты сильно скучаешь? – вот об этом я, признаться, совсем не задумывалась. Моя квартира была в том же доме, что и офис, поэтому я часто забегала к своей Шаньге среди рабочего дня, а сейчас моя спутница была вынуждена переносить разлуку на подоконнике, в ожидании своей трудолюбивой хозяйки. – Поедешь с мамой на работу?
Собака округлила глаза и быстро-быстро завиляла хвостиком.
–Ну, все, иди собирайся, – отпустила Шаню на пол, заправила кровать и рванула в душ, чтобы смыть сонливость и наполниться бодростью.
Пока укладывала волосы, прогоняла в голове план на сегодня, читала уведомления и письма, которые смахнула вчера из-за мыслей о странном клиенте.
Рабочий телефон был забит пропущенными с трёх незнакомых номеров, но перезванивать в шесть утра я не стала, хотя было бы неплохо, потому как атаковывали меня они в неприлично позднее время.
Я любила утро, вставала легко, хоть и ложилась всегда поздно. Мама всегда смеялась надо мной, повторяя, что я уникальная помесь совы с жаворонком, в отличие от моего брата. Чтобы поднять Федю, нужно было подгонять артиллерию, тащить таз воды и сыпать угрозами, и только тогда он мог открыть один глаз, только чтобы посмотреть на часы. Но, как ни странно, чтобы не опоздать мне нужно было выйти за полчаса до школы, а он выбегался за десять минут до урока и ещё по пути умудрялся дернуть меня за косичку в раздевалке.
Воспоминания о брате тёплой волной грусти прокатилось по телу. После армии он вернулся домой только, чтобы сообщить, что уезжает жить в Благовещенск, где ему предложили хорошую работу. И вот уже одиннадцать лет мы видимся пару раз в год, когда ему дают отпуск. Тяжелее всех пришлось маме, её сердце рвалось от тоски по сыну, мне тоже было тяжело, потому что Федька хоть и был старше всего на год, опекал меня, как отец. Ни один парень без его согласования не мог не то что пригласить в кино, но и просто подойти ко мне. Помню, какой разразился скандал, когда меня папа отпустил на дачу к Марине Васильевой. Федька прискакал ещё до того, как парни разожгли мангал, и с криками забрал нас с моей лучшей подругой Люсей Воробьевой. Мы всю дорогу домой клевали ему мозг, а я вообще долго не разговаривала. Кстати, ту неделю в нашей семьей вообще мало кто разговаривал, потому что я поругалась с Федькой, он поругался с папой, за то, что он настолько беспечный родитель, Мама поддержала сына и устроила бойкот отцу, поэтому мы с папой проводили вечера вдвоём, играя в нарды на балконе. Даже спустя много лет Федя молчит и не рассказывает, почему тогда устроил такой скандал.
– Доброе утро, братиш! – как только я села завтракать, телефон ожил, и на экране высветилась фотография Фёдора. Мы всегда завтракали вместе, если у него был выходной. Сначала вдвоём, а после того, как все секреты были обговорены, он подключал родителей.
– Привет, птица, – он, как всегда, выглядел как огурчик, словно и не работал шесть дней в неделю. – Как дела? Что нового?
– Все хорошо, вчера разобрала все коробки!
– Достижение! Сколько ты там живёшь? Два месяца уже?
– Ага, – я поставила телефон на вытяжку, чтобы видеть брата, пока, как обычно варю себе кашу. – Смотри, как красиво! Уже похоже на дом, поэтому жду в гости.
– Ещё чего? Ты сама-то спишь на кровати вторую неделю, а у родителей отказываешься деньги брать.
– Наябедничали? Я смотрю, ты не только со мной тет-а-тет разговариваешь?
– Мама очень волнуется, Птичка, – Федя почти вплотную прижался к экрану телефона. – Говорит, ты в офисе до ночи сидишь?
– Она явно преувеличивает, Федя.
– Когда ты врешь, краснеешь.
– Федя, отстань!
– Нет, не отстану. Если ты вынуждена работать до ночи, значит ты либо неправильно распределяешь нагрузку, либо не продуктивна в рабочее время, – ворчал он, практически вжимаясь в свой телефон.
– Что ты там пытаешься разглядеть?
– Синяки, следы усталости…
– Федя, отстань от сестры, – на помощь мне пришла Маша, поставившая перед братом тарелку с завтраком. – Привет, Птичка!
– Привет, Машенька, – я захлопала в ладоши, увидев свою любимую будущую золовку. – Ты ещё не передумала выходить замуж за самого душного мужчину в мире?
– За душного не пойду, – рассмеялась она и обняла Федю за шею. – А за самого лучшего, заботливого, умного, красивого пойду с огромным удовольствием.
– Так, жена, не мешай мне вести дознание! – в шутку рявкнул брат и слегка шлепнул кулаком по столу.
– Удачи, Птичка, – Маша подмигнула мне. – Через неделю увидимся!
– Так что там?
– Все хорошо, Федя. Мама вечно преувеличивает, ты же знаешь!
– Нет, это вы с папой вечно недооцениваете обстановку. А мы с мамой за вас тревожимся.
– Тебе есть о ком тревожиться, поэтому просто расслабься.
– Птичка, ты сейчас нарываешься на скандал. Если я сказал, что буду контролировать твой режим, то буду. Ты меня знаешь. Вот отдам тебя замуж в надежные руки, тогда отстану, а пока готовься. Итак, – Федя всегда подрывался с места, когда нервничал, вот и сейчас стал расхаживать по кухне, периодически пропадая из фокуса камеры. – Даю установку: быть дома до десяти часов вечера.
– Федька-а-а-а… А как же личная жизнь? Как мне найти те самые надежные руки, в которые ты меня с лёгкостью отдашь?
– Отставить произвол, – Федя поджал губы и вновь сел на стул. – Я сам найду для тебя надежные руки.
– Вообще-то, это я занимаюсь сводничеством, а не ты!
– Я сказал, отставить! – уже не на шутку рассердился брат и его хлопок по столу был уже громче, отчего тарелка с блинчиками брякнула об стол. – Ты уже однажды свела себя с одним подонком. Больше я такой оплошности себе не позволю.
– Ты перегибаешь палку, – тихо сказала я, даже не смотря в объектив, хотя внутри все клокотало от злости. – Может, ты и капитан, но моя застава подчиняется только моим приказам.
– Да? – взревел брат.
– Да!
– Вот так вот, да?
– Вот так вот! Да! – передразнила его я, уже повысив голос.
– Ты забыла, чем дело кончилось в прошлый раз? – зашептал он, отчего по моей коже поползли мурашки.
– Ты манипулируешь, и это жестоко. Нет, я не забыла, а благодаря твоим периодическим вспышкам, мои прошлые отношения вечной секирой висят над моей головой. Признайся, это твоё любимое воспоминание? Потому что иначе у меня нет других объяснений, почему ты постоянно ковыряешься в этой ране! Все, мне пора на работу!
Я бросила трубку, а через мгновение, вообще выключила уведомления, чтобы спокойно собраться и успокоиться.
Злилась больше на себя, что не смогла вовремя погасить своеобразный приступ братской заботы, а теперь ещё и мама подключится к атаке, потому что не дозвонившийся до меня, Федька однозначно, продолжит свой завтрак с родителями.
«Доброе утро, дочь».
Сообщение от отца пришло на рабочий телефон, а это значит, что я была права.
«Все хорошо?»
«Да, а у тебя?»
«Отлично, выезжаю на работу».
«Хорошего дня, птенчик. Люблю».
Я со скоростью света стала собираться, чтобы просто не думать о разговоре с братом. В последний момент вспомнила про собаку, которая уже сидела на пороге, держа в зубах любимый желтый комбинезон. Быстро одела поскуливающую Шаньгу и побежала к машине. Уже усаживала её в собачье кресло на пассажирском сидении, когда справа услышала хруст снега.
– Привет, соседка, – Ангелина шла в мою сторону.
– Привет, – выдохнула я, желая сейчас побыть наедине с собой.
– Я хочу извиниться за вчерашнее. Ты не подумай, я нормальная. Честное слово, мы проверяемся каждый год, у меня справка есть.
– Да на кой черт мне твоя справка, будь ты хоть последней шизой в этом городе, все равно спасибо. Если б не ты, я ещё месяц бы тянула с разбором вещей.
– Когда мне грустно, я всегда прибираюсь, – вздохнула она и подняла голову к небу, наслаждаясь танцем снежинок. – С меня ужин, идёт?
– Идёт, – я пожала плечами, рассматривая девушку. Сегодня она выглядела явно лучше, хотя предательские уличные фонари оттеняли её припухлости под глазами и ввалившиеся щёки.
– Сегодня?
– Договорились, я вернусь правда, поздно, часов в девять нормально?
– Идеально, – Лина заглянула в салон, потрепала размахивающую хвостом чихуаху по головке и побежала в сторону своей машины. – До вечера!
– До вечера!
Я вырулила с парковки, мысленно благодаря администрацию посёлка за уже вычищенные дороги, и устремилась в сторону города.
– Татьяна Ивановна…
– … у нас ЧП, – продолжила я за помощницу, как только вошла в офис. Майя уже нервно рассаживала по холлу, в ожидании меня. Вот о ком надо переживать, а не обо мне. Если б вахтер не сдавал офис под охрану, то эта девчонка ночевала на работе.
– Ну, что вы ёрничаете? Хотите, я подберу синоним?
– А вот хочу, – рассмеялась я, входя в свой кабинет.
– *опа у нас, Танюша!
– Майка, ты достала меня!
– Крапивины всё-таки заказали у нас организацию свадьбы!
– В смысле? Ты же сказала, что они…
– Наш доблестный отдел рекламы, после Вашего вчерашнего разноса, очень ответственно подошёл к своему делу. Они стали рассылать спецпредложения не только потенциальным клиентам, но и уже благополучно сведённым парам. Поэтому я не знаю, что делать! Свадьба через 10 дней, бюджет равен месячному бюджету моего родного городишки, а готовность – процентов десять! И это очень оптимистичный прогноз.
– Что готово? – выпустила Шаню из переноски, выставила её любимые желтые миски, налила воду и насыпала корм. Счастливая от смены обстановки собака тут же стала метаться от взволнованной Маечки к своим мискам, едва слышно порыкивая, чтобы дать понять, что едой она делиться не собирается.
– Они выбрали ресторан, забронировали его и…
– И?
– И все!
– Ну, а по какому поводу шум? Если есть место, то праздник организовать – плёвое дело, Майя. Через двадцать минут в переговорной, собирай всех, будем думать. Молодые когда приедут?
– Они на Мальдивах, будут завтра.
–Отлично, у нас сутки, чтобы приготовить три варианта, подбить смету и получить хороший премиальный фонд к Новому Году. Ты же хочешь поехать кататься на лыжах, а не пилить на электричке к бабушке?
–Да…
– Тогда, Маюша, готовность номер один, – в укромное место за диваном поставила старую лежанку, чтобы не таскать каждый раз груду вещей, задвинула портьеры, и уставшая от дороги Шаня, вдоволь напившись воды, медленно заковыляла в сторону своего места.
– Поняла, – девушка выбежала из кабинета.
– Спи, девочка моя, мама рядом будет.
Вот примерно так и начинался каждый мой день. Несмотря на то, что агентство было небольшое, штат тоже скромный, задач стояло много. Мы как-то круто за год стали набирать обороты, поэтому, скорее всего, придётся увеличиваться. Если честно, то мне этого совсем не хотелось, не потому что, чем больше штат, тем больше затрат, а потому, что искать, выбирать, обучать новый персонал – моя личная каторга. На это уходит очень много времени и сил, а коэффициент полезности не всегда совпадает с ожиданиями. Многие приходят сюда, как на юмористическое шоу. А несерьёзного отношения к работе я не терплю.
Через пятнадцать минут я вошла в переговорную, где уже собрался весь актив, они бурно обсуждали предстоящее торжество, Павлик спешно готовил цветовые макеты, мониторил площадь ресторана, расставлял столы, исходя из количества приглашённых, работа кипела.
– Ну что? Сделаем шоу ещё для одной влюблённой пары?
– Юху!!!!!
Глава 4
Только к вечеру я поняла, что пропустила обед. Работы было настолько много, что я, вспомнив упрёк брата о неправильном распределении задач на день, перенаправила трёх новых клиентов другим специалистам, решив разгрести текущие дела. И, как раз разбирая почту, я наткнулась на обещанный отчёт от Павлика, о котором совершенно забыла.
– Ну, и… Что расскажет наш доблестный отдел? – мое воодушевление быстро сменилось разочарованием, потому что отчет был короче, чем мой счёт в кофейне утром. Павлик сухо констатировал то, чем я уже обладала: ни судимостей, ни штрафов, работала несколько лет в Питере, затем вернулась на малую родину. Все.
Меня просто затрясло от злости, этот Крылосов явно бросал мне вызов. Пальцы быстро запорхали по клавиатуре:
«Уважаемый Максим Витальевич, проанализировав предоставленную Вами информацию, я пришла к выводу, что её недостаточно для качественной работы. Прошу согласовать дату повторной встречи любым удобным для Вас способом. С уважением, Синичкина Т.И.»
Я с таким напряжением писала это, что аж пальцы заломило. Чувствовала, что этот тип доставит мне уйму хлопот, но все равно взяла его на себя. Прав Федька, делегировать нужно. Вот отработаем свадьбу Крапивиных, потом отдохнем на новогодних каникулах и приступим к поиску новых «счастливчиков», как сами себя называли мои сотрудники.
Открыла макет, чтобы подумать, чем бы удивить изощренных клиентов, потому что, как бы ни работал рекламный отдел, людская молва работает эффективнее, чем баннер в центре города. Ресторан был шикарным сам по себе, в его интерьере не было напыщенной помпезности, золота и монументальных колонн, но своды…
– Шатры! – взвизгнула я и тут же набрала Аркаше, креативному менеджеру. – А что, если тематикой выбрать Арабскую ночь? Ты был в этом ресторане? Там же своды, при чем цвета ночного неба. Если натянуть белоснежные полупрозрачные шатры, а по сводам пустить россыпь звезд? Ну и стилистика позволяет отпустить воображение на полную!
– Официанты в костюмах… Шоу змей, огонь… – начал додумывать Аркаша, подхватив мою идею.
– Струящийся поземкой по полу туман, огромные графины с вином…
– Я сейчас же поеду в ресторан, поговорю со старшим, чтобы выяснить рамки дозволенного, да и по плану не совсем понятно расположение банкетного зала… – Аркаша продолжал говорить, натягивая дубленку, пока бежал мимо моего кабинета. Он махнул мне рукой и отключился.
– Вот и отлично, – я повернулась к окну и стала быстро делать набросок свадебного торта для кондитеров.
– Я сообщу о… – послышался писк Майечки и уже через мгновение дверь моего кабинета распахнулась, за крохотной девушкой возвышался господин Крылосов, довольно нагло пялившийся на мои ноги, которые я, как обычно забрасывала на подоконник, чтобы расслабиться.
– Спасибо, Майечка, – опустив ноги, я надела туфли и встала из-за стола. – Чай, кофе?
– Если можно, воды, – мужчина бросил на диван пальто и портфель.
В этот момент из-за дивана выскочила сонная Шаньга, она растерянно стала крутить головой, не понимая, в опасности ли находится её любимая хозяйка. Но убедившись, что все под контролем, легла, правда, уже на ковре, чтобы наблюдать за огромным мужчиной.
– Разрешите? Я только с рейса, – было непонятно, у кого он больше спрашивает позволения, у меня или у подозрительно смотрящей на него собаки.
– Присаживайтесь, конечно. Майя, принеси воды и чай с чабрецом, – говорила, а сама взгляда не могла оторвать от этого загадочного мужчины. Сегодня он был в форме, белоснежная рубашка, чуть расслабленный галстук, темно-синий пиджак с эполетами и золотыми полосками на рукавах. Форма сидела на нем настолько органично, что я засмотрелась, позволив тишине в кабинете повиснуть на неприлично долгое время. Сегодня в нем не было суровости, он смотрел на меня с усталостью и даже какой-то апатией. Вдруг его гладко выбритое лицо изменилось, глаза сузились, а пухлые губы растянулись в самодовольной улыбке:
– Синичкина, значит? – Крылосов первый нарушил тишину, сделал пару шагов и чуть подумав, решил сесть на диван рядом с моим столом. Его взгляд, в ответном жесте любопытства, пополз по мне снизу вверх. Несмотря на внутреннюю истерику, я продолжала молчать, наблюдая за ним.
– Синичкина, – собрав силы в кулак, я пересела в гостевое кресло напротив дивана.
– Что-то ещё? – Майя поскреблась в дверь, принесла чай, воду и вазочку конфет.
– Нет, спасибо, Майечка, – помощница спасла меня, я опустила взгляд, подхватила планшет и открыла профайл Крылосова. – Итак, Максим Витальевич, постараюсь быть краткой. Видите ли, чтобы знакомства были так скажет эффективны, два кандидата должны совпадать хотя бы по четырём точкам, поэтому мне нужно небольшое уточнение.
– Давайте, – Максим сверлил взглядом корзинку с конфетами, периодически переводя на меня вопросительный взгляд.
