– Почему?
– Потому что ты не дойдешь до деревни – ни одна, ни вместе со мной. В лесу такая грязь, что через нее можно перелететь разве что на крыльях. Но это не самое главное. Вчера был ливень, поэтому звери сидели в своих норах и логовах. Никто не охотился, понимаешь? Сегодня же все они выйдут на промысел до того, как наступит ночь. Находиться в чаще может быть попросту опасно. Нужно подождать еще.
– А если снова пойдет дождь? И будет лить целую неделю? Мне придется жить у тебя до конца лета?
Его взгляд стал серьезным.
– Тебе неприятно здесь находиться? – спросил Сева. – Не нравится дом? Или тяготит мое общество?
– Вовсе нет, – удивилась я. – С чего ты это взял?
– Тогда почему ты так настойчиво пытаешься уйти в деревню, несмотря на погоду и здравый смысл?
Я вздохнула.
– Потому что там мои бабушка и дедушка. Они не знают, что я жива, сыта и нахожусь в крепком теплом доме. Они думают, что я, замерзшая и голодная, лежу где-нибудь под сосной и из последних сил жду, когда меня найдут и спасут. Эти старики – самые родные и дорогие мне люди. И мне становится горько и страшно от одной только мысли, что бабушка и дедушка станут сильно переживать.
– Ты так крепко их любишь?
– Конечно. У меня больше никого нет.
Сева несколько секунд молча смотрел мне в глаза. Потом кивнул головой и скрылся в ванной.
Я пошла в кухню, заварила чай.
За окном снова начал накрапывать дождь.
Похоже, придется провести в этой избушке еще какое-то время, возможно, остаться до следующего утра.
Странно. Неужели о домике Всеволода никто не знает? Если я смогла отыскать эту избушку, значит, ее могут найти и другие. Луковы наверняка подняли на ноги и полицию, и все окрестные села. Почему же никому до сих пор не пришло в голову искать меня здесь?
Бедный дедуля. У него слабое сердце, и от переживаний ему может стать плохо. Вчера весь день поливало, как из ведра. Сумеет ли скорая добраться до Красово, если с дедом случится беда?..
Я подошла к окну. Его стекло было сплошь усеяно маленькими прозрачными каплями. В глазах защипало от слез. И зачем я пошла за этими дурацкими грибами?..
На мои плечи опустились сильные горячие руки.
– Не грусти, – мягко сказал Всеволод. – В конце концов все будет хорошо.
Я глубоко вздохнула. На самом деле, мне надо быть благодарной и судьбе, и конкретно этому человеку. Он пустил меня в свой дом, обогрел, накормил, отдал в мое распоряжение целую комнату. Ведет себя очень дружелюбно, не прогоняет, хотя я нахожусь у него в гостях уже вторые сутки.
– Так как там твой капкан? – спросила у Севы, желая увести и себя, и его от разговора о моем возвращении в деревню.
– Никак, – мужчина отошел к столу, налил себе чаю. – Он оказался пустым. Вечером проверю его снова.
Да, еще немного мяса нам бы не помешало. На сегодня еды хватит, да и завтра на обед кое-что останется, а вот ужинать, кроме как овощами, будет нечем.
Дождь продолжался около часа. За это время мы с Всеволодом успели позавтракать, убрать посуду и сделать в доме небольшую уборку. Вернее, уборку делала я (смахнула с мебели пыль и помыла полы), а он переходил из комнаты в комнату, стараясь мне не мешать.
Когда небо разъяснилось и появилось солнце, Сева предложил немного прогуляться.
– Ты же говорил, что сегодня ходить по лесу невозможно, – напомнила я.
– А мы далеко не пойдем, – улыбнулся он. – Хочу показать тебе нечто интересное. Не сидеть же нам целый день дома, верно?
На прогулку Всеволод зачем-то взял глубокую алюминиевую миску.
– У меня нет ведра, – объяснил мужчина. – А тара нам с тобой пригодится.
– Будем что-то собирать?
– Ага. Кое-что вкусное.
От дома мы отошли действительно недалеко: метров через десять от крыльца свернули влево, потом еще раз влево у высокой елки и вышли к длинному узкому оврагу. Собственно, там-то нас и ждал обещанный сюрприз – край оврага оказался поросшим густыми зарослями дикой малины.
– Вот это да, – присвистнула я. – А где же ягоды? После вчерашнего ветра, наверное, ни одной не осталось.
– Еще как осталось, – подмигнул Сева и осторожно раздвинул колючие кусты.
Я ахнула и кинулась срывать маленькие розовые плоды.
– По краям малина осыпалась, а ту, что внутри, ветер достать не смог, – сказал Всеволод, помогая мне собирать «урожай».
Одну ягодку я закинула в рот. Потом вторую, третью…
Что ж, лесная малина, конечно, кислее, чем садовая, да и размеры у нее скромнее, однако на вкус она все равно приятная.
Всеволоду лесные вкусняшки тоже понравились, если я ела их по одной штучке, то он – целыми горстями. Алюминиевая миска при этом мистическим образом тоже успевала наполняться.
– Сева, здесь есть еще какие-нибудь ягоды? – поинтересовалась я, когда в нашей посудине больше не осталось места.
– Здесь – нет, – ответил он. – В других местах есть. Но мы до них не дойдем, сейчас слишком грязно. Если хочешь, можем просто погулять.
И мы пошли гулять. Погода становилась все лучше и лучше, а вместе с ней улучшалось и мое настроение. Если солнце будет светить так жарко и дальше, то уже завтра днем я наверняка буду в Красово.
…В лесную избушку мы вернулись после полудня. Пообедав, долго сидели в гостиной и разговаривали.
– Так в каком музее ты работаешь, Аня?
– Пока в этнографическом.
– Почему пока?
– Потому что я не знаю, как долго он будет держаться на плаву. Директор сказал, что в конце лета нас могут закрыть. Вроде бы условия, в которых хранится коллекция, не отвечают установленным нормам, а так как среди экспонатов имеются уникальные предметы старины, их у нас могут попросту забрать.
– Забрать? Разве у музея можно что-то забрать?
– При желании можно. К тому же, наш музей частный, а те, кому приглянулись его экспонаты, относятся к известным государственным хранилищам.
– Так претензии надуманные? Или у вас действительно плохие условия?
Я вздохнула.
– Не так и не этак. Условия у нас нормальные, но поддерживаем мы их из последних сил. Если в музей придут пожарные или эпидемиологи из санэпидемстанции, они без труда найдут кучу нарушений. А если покопаться в современных стандартах, некоторые нарушения можно классифицировать, как представляющие опасность для посетителей. Для нас это – смерть, ибо на то, чтобы устранить все недочеты, у музея просто нет денег.
Всеволод хмыкнул.
– Знаешь, что мне во всем этом не понятно? – спросил он. – Почему ты вообще работаешь в этом захудалом месте? Быть может, стоит поискать другую работу?
– Может и стоит, – вздохнула я. – Но только после того, как музей окончательно закроют. У нас там действительно здорово, Сева. Отличный коллектив, замечательная рабочая атмосфера, экспонаты – настоящие артефакты древности! К слову сказать, некоторые из них достала лично я – уговорила частных коллекционеров передать их в публичную экспозицию.
– А зарплата?
Я снова вздохнула.
– Зарплата небольшая. Но мне ее вполне хватает на то, чтобы платить за коммунальные услуги, покупать еду и одежду.
Он усмехнулся.
– А чтобы отдыхать у моря хотя бы раз в год? Или позволить себе ужин в приличном ресторане? На это твоей зарплаты хватает?
– Очень смешно, – фыркнула я. – Такой возможности нет у большей части наших сограждан. Но я тебя разочарую. Мой оклад действительно мал, зато премия зависит от количества проведенных мероприятий – экскурсий, праздников, тематических встреч и так далее. И знаешь, сумма порой получается вполне достойная.
– Все с тобой ясно, – улыбнулся Всеволод. – Ох уж эти энтузиасты…
***
Когда солнце начало клониться к горизонту, Сева засобирался в лес. Он сменил джинсы на прежние спортивные штаны, футболку – на старую рубашку и заштопанную куртку, взял серый холщовый мешок.
– Ты говорил, что вечером в лесу небезопасно, – напомнила я ему.
– Я уйду недалеко и ненадолго, – улыбнулся Всеволод. – Проверю капкан и вернусь. Никуда не уходи, ладно? Дождись меня.
– Куда же я пойду одна?
– Мало ли, – пожал он плечами. – Не скучай.
Когда за ним закрылась дверь, я некоторое время просто сидела в гостиной, слушая наступившую тишину. Надеюсь, он знает, что делает, потому как лично я ни за чтобы не рискнула плутать между деревьями в такое время.
Чтобы немного себя развлечь, решила поближе рассмотреть книги, которые стояли в Севином шкафу. В ходе осмотра оказалось, что их там не много, но при этом они отличаются таким разнообразием жанров, что судить о литературных пристрастиях моего гостеприимного хозяина очень непросто – рядом с историями Пришвина и Астафьева обнаружились пара томов Говарда Лавкрафта, «Прощай, оружие» Хемингуэя, потрепанный сборник произведений Франсуа Рабле и детектив одного из современных авторов.
Я заварила себе чаю, взяла книгу Пришвина и принялась читать.
Это так меня увлекло, что я не заметила, как начало смеркаться. Когда буквы текста на старых пожелтевших страницах стали с трудом складываться в слова, поставила книгу обратно в шкаф, а потом, чуть подумав, вышла на крыльцо.
Вечерний воздух был свеж и душист. Я с наслаждением вдохнула его полной грудью, уселась на деревянные ступени крыльца. Солнце вот-вот должно было скрыться за горизонтом, и небо щеголяло всеми оттенками алого цвета.
А все-таки это здорово – иметь посреди леса свой дом. С поправками на волков и комаров, разумеется. Если всего этого не бояться, получится настоящий рай для интроверта.
Кстати, где же гуляет мой интроверт? Всеволод ушел из дома не меньше двух часов назад. Надеюсь, с ним все в порядке…
Только подумала, как ветер донес до меня шорох раздвигаемых веток. Я понялась на ноги, прислушалась.
Показалось?
Нет, шорох повторился снова.
– Сева?
Я спустилась с крыльца и неторопливо направилась в ту сторону, откуда слышался звук. Далеко от дома решила не отходить – вдруг это все-таки не Сева?
Впрочем, идти далеко было и не нужно – шорох совершенно точно доносился из-за погреба, который я видела сегодня утром.
Обогнула избушку и – остановилась как вкопанная. Из-за деревьев вдруг показался медведь. Огромный, бурый, самый настоящий. Он неторопливо вышел из чащи и целенаправленно потопал к избушке. Зубами зверь тащил за собой что-то большое и бесформенное.
На моей голове зашевелились волосы. Я развернулась и со всей возможной скоростью бросилась в дом. Влетела в сени и с ужасом обнаружила, что на входе нет ни засова, ни даже примитивного крючка или шпингалета.
Да как же так?!
Я подперла дверь стоявшей в сенях скамеечкой (вдруг мишка не станет брать избу штурмом и, сделав вокруг нее круг почета, просто уйдет?) и метнулась в комнаты.
Куда же спрятаться?!
Недолго думая, побежала в спальню, в которой провела две последние ночи. Во-первых, это самое дальнее помещение в избе, а во-вторых, через ее окно можно разглядеть кусочек погреба (это обстоятельство выяснилось во время утренней уборки) и, если повезет, незваного лесного гостя.
Я плотно закрыла дверь спальни, подошла к подоконнику, осторожно приникла к стеклу. И сразу же увидела медведя.
Уходить обратно в чащу косолапый не спешил. Подходить к дому тоже. Он приблизился к погребу и выпустил из зубов свою ношу. Я с ужасом узнала в ней давешний холщовый мешок, с которым ушел на промысел Сева.
Сердце екнуло, а руки мелко задрожали. Однако спустя мгновение дрожь прошлась по всему моему телу – медведь вдруг встал на задние лапы и начал меняться. Его плечи расправились, шея стала тоньше, нос втянулся в голову, а шерсть – в кожу. Когти превратились в пальцы, уши переместились с макушки вниз… Несколько секунд, и вместо страшного зверя у погреба стоял Всеволод. С голым торсом и в давешних спортивных штанах.
Я закрыла себе рот руками, чтобы не закричать.
Хозяин лесного дома дернулся, будто сбрасывая с себя остатки медвежьей шерсти, а потом замер и принюхался – быстро и совсем по-звериному. После этого плечи мужчины расслабились, он наклонился и вынул из лежащего на земле мешка тушу очередного зайца.
Критически его осмотрел, а потом выпустил из указательного пальца длинный черный коготь и одним движением вспорол длинноухому брюхо.
К моему горлу подступила тошнота.
Я отвернулась от окна и медленно опустилась на кровать.
Кажется, я сошла с ума. Или грибы, из которых вчера утром приготовила суп, были вовсе не лисичками, а неведомыми галлюциногенными поганками.
Господи, пожалуйста, пусть все будет именно так!
Встала и снова выглянула в окно.
Всеволод продолжал разделывать свою добычу. Голыми руками.
По моему телу опять прошла волна крупной дрожи. Я сжала руками виски, заметалась по комнате.
Увиденное совершенно не укладывалось в голове.
Как медведь может превратиться в человека?! Такого же не бывает! Это антинаучно, странно, смешно, в конце концов!
Нет, не смешно. Страшно. До ужаса. До жути.
В сенях заскрипела скамейка и почти сразу хлопнула входная дверь. Я вздрогнула.
– Аня, я вернулся! – раздался веселый голос Севы. – С добычей!
Я с ногами забралась на кровать и сжалась всем телом.
В ванной раздался шум воды. После этого скрипнули половицы, и на пороге спальни появился Всеволод – умывшийся и переодетый.
– Аня.., – начал он, однако, увидев мой взгляд, осекся. – Что с тобой?
Больше всего на свете я хотела вести себя, как ни в чем не бывало, дабы не показать этому человеку, что знаю его страшный секрет. Однако вместо этого поспешно отползла на другой конец кровати и сжалась еще сильнее.
– Аня, – Сева сделал ко мне шаг.
Я судорожно вздохнула, прижалась к стене.
Во взгляде мужчины мелькнуло понимание. Он остановился и спокойно поинтересовался:
– Ты меня видела?
Медленно кивнула. Всеволод коротко вздохнул.
– Что ж, так даже лучше. Поговорим?
Я не ответила.
Он окинул комнату взглядом, словно выискивая на что здесь можно присесть. Не нашел, а потому уселся прямо на пороге.
Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Я нарушила тишину первой.
– Я видела медведя, – тихо сказала хозяину дома. – Он вышел из леса, а потом… потом у него пропала шерсть и, – я вздохнула, – он превратился в тебя. Что это было, Сева?
– А на что это было похоже, Аня?
– На галлюцинацию.
Он усмехнулся.
– Если хочешь, можешь считать, что тебе все это просто привиделось.
– Кто ты такой, Сева?
Мужчина внимательно посмотрел мне в глаза, а потом коротко и спокойно ответил:
– Оборотень.
Покачала головой.
– Оборотней не бывает.
Сева пожал плечами и вытянул вперед руку. Прямо на моих глазах эта сильная мускулистая рука покрылась густой шерстью, а вместо пальцев на ней блеснули длинные острые когти.
Я охнула.
Рука тут же стала нормальной.
– И что мы теперь будем делать? – спросила чуть слышно.
– Давай поужинаем, – предложил мужчина. – У нас еще остался суп и тушеная зайчатина. После охоты мне всегда ужасно хочется есть.
Я снова промолчала.
Сева встал на ноги.
– Меня не нужно бояться, Аня. Я вполне цивилизованный зверь.
Он улыбнулся и вышел за дверь. Чуть помедлила, а потом тоже встала и направилась за ним. В кухне оперлась о подоконник и стала наблюдать за тем, как Всеволод разогревает себе еду.
– Расслабился я среди дикой природы, – усмехнулся Сева, водружая на плитку кастрюлю с остатками грибной похлебки. – В городе о моих особенностях ты никогда бы не узнала.
Не факт, что в городе мы бы с тобой вообще познакомились.
– Я думала, оборотни бывают только в сказках.
– Сказка – ложь, – Сева повернул ко мне голову и по-мальчишески подмигнул левым глазом, – да в ней намек.
Я тихо вздохнула. А может, это все-таки шизофрения?
В самом деле, он ведь такой… обычный. Сейчас в нем нет ничего, что намекало бы на его… мм… вторую ипостась. Только пресловутый флер опасности. Но ведь он исходит от всех высоких мощных мужчин. Или нет?..
– А кроме тебя есть другие оборотни?
– Конечно.
– И много?
– Хватает.
Сева перелил похлебку в глубокую миску, уселся за стол и принялся активно орудовать ложкой.
– И все они – медведи?
– Ну почему же? Есть еще волки, лисы, барсы.
– Так значит, у тебя есть свое собственное сообщество? Стая?
Сева оторвался от еды, насмешливо посмотрел на меня.
– Аня, разве медведи стайные животные?
– Вроде нет, не стайные.
– Вот ты и ответила на свой вопрос.
Он доел суп, поставил тарелку в раковину и снова открыл холодильник.
– Ты так и будешь стоять у окна? Или все-таки поужинаешь вместе со мной?
– Я не голодна.
Несмотря на то, что прежний ужас уступил место легкой тревоге, мой аппетит все равно пропал напрочь.
Всеволод взял чистую тарелку, вывалил на нее несколько больших кусков зайчатины и принялся есть – прямо так, не разогревая.
Цивилизованный, значит? Ну да, цивилизованный. А еще доброжелательный и совершенно неагрессивный. Быть может, его действительно не стоит бояться?
Перед глазами тут же встала когтистая рука, покрытая бурой медвежьей шерстью. По коже мгновенно побежали мурашки. И жутко, невыносимо захотелось домой.
Господи, если бы я хоть примерно представляла куда нужно идти, отправилась бы в Красово прямо сейчас.
– Сева, завтра утром я уйду в деревню.
Он снова поднял на меня глаза.
– Я так сильно тебя напугал?
– Сильно, – не стала спорить я. – Но дело не в этом. Мне просто нужно возвращаться к родным. Я и так провела в твоем доме слишком много времени.
– Не так уж и много, – пожал плечами мужчина. – Не хотелось бы пугать тебя еще больше, Аня, но завтра ты никуда не пойдешь.
– Это еще почему? – изумилась я. – Тропинки уже просохли, да и звери будут сидеть в своих логовах. Тебе даже не нужно меня провожать. Скажи, в какую сторону идти, а там я уж разберусь сама…
– Ты не поняла, – перебил Всеволод. – Дело не в тропинках и не в зверях. Я просто никуда тебя не отпущу.
Мои брови взлетели вверх.
– В каком смысле не отпустишь?!
– В прямом, – он доел последний кусок мяса, отложил в сторону вилку. – Ты останешься здесь, со мной.
– Ты шутишь?
– Нет.
Его взгляд был спокоен и серьезен. А моя спина снова покрылась холодным потом.
– Сева, я тебя не понимаю. Какой смысл меня тут держать?
Всеволод неторопливо встал из-за стола, а потом в одно мгновение оказался рядом со мной. От неожиданности я охнула, причем, не столько от того, что его движение было нечеловечески быстрым, сколько из-за внезапной близости наших тел – я оказалась попросту зажата между подоконником и этим огромным мужчиной.
Сева осторожно провел пальцами по моим волосам.
– Ты такая красивая, – тихо сказал он. – Такая маленькая, хрупкая. Как яблоневый цвет. И пахнешь также восхитительно.
Он взял мою ладонь, наклонился и провел кончиком носа по линии запястья.
Я вздрогнула.
Всеволод тихо усмехнулся и нежно, почти невесомо, коснулся руки губами.
– А еще ты очень уравновешенная. Другая девушка, увидев оборотня, верещала бы от ужаса и металась по дому, как испуганная антилопа. Ты же ведешь себя спокойно и почти не дрожишь.
– Сева, меня ждут родные, – прошептала я.
– Подождут.
– И у меня через несколько дней закончится отпуск.
– Твоя работа не настолько значима, чтобы волноваться из-за нее.
От такого заявления мой испуг тут же сменился возмущением.
– Ну, знаешь ли! – я отпихнула мужчину в сторону, скрестила руки на груди. – Для меня моя работа очень значима. И родные ждать больше не могут! Хватит уже этих глупостей. Я возвращаюсь домой прямо сейчас. Спасибо за ночлег, Сева.
Развернулась и решительно направилась к кухонной двери, но она захлопнулась прямо перед моим носом.
– Аня, не заставляй меня применять к тебе силу, – серьезно сказал Всеволод. – Ты остаешься здесь – и точка.
– Что же, позволь узнать, ты будешь со мной делать? – уже тише поинтересовалась я.
На его лице появилась загадочная улыбка.
– Сама-то ты как думаешь?
Ну да. Вопрос снимается, как тупой. Напрасно он, что ли, две ночи ко мне в спальню приходил? То, что огромный зверь с большим холодным носом был реален, сомнений теперь не вызывало.
– И как долго ты собираешься держать меня в этой избе? До конца жизни?
