Страница 2 из 4
А если бы не вся эта ерунда с Римминым побегом и Роминым выпендрежем, я бы, может, занялась делом – полистала еще вакансии. И, возможно, на днях отправилась бы на следующее собеседование…
Чары Владимира, в отличие от суздальских, почему-то не работали против всего этого. Если там я точно ненадолго выпала из реальности, то тут оставалась в ней же и с теми же проблемами, просто территориально удалилась от них.
Подходя от остановки к «Славному городку», я больше не волновалась, а просто была раздражена. Испортившейся погодой (хотя она уже снова налаживалась), тем, что в автобусе пришлось стоять, подступающими со всех сторон дурацкими мыслями, историей с гидом, который мне надоел уже сейчас, до знакомства.
Двери заведения распахнулись, и наружу выплыли две полные женщины в легких черных куртках.
– Мне не понравился борщ: слишком много гущи и еще этот лавровый лист посреди тарелки, – громко поделилась первая. – Зато котлеты – объедение.
– Но их недосолили, – мрачно заметила вторая. – Все могло быть и лучше, за такие-то деньги.
– Ну, для тура с одной ночевкой – недешево. Зато этот парень! М-м, мечта. Эх, будь я лет на десять помоложе…
– На десять? Да на все пятнадцать.
– Десяти бы хватило, и прекрати уже ворчать. Больше не возьму тебя с собой.
Судя по всему, женщины были из группы Римминого гида. Если в нее, вопреки стереотипам об автобусных экскурсиях, входили не только зрелые супружеские пары, семьи с детьми и вот такие одинокие подруги средних лет, но и по крайней мере один парень-мечта, Римме стоило к нему присмотреться. Вероятно, он тоже из другого города, но уж вряд ли сразу позвал бы ее замуж. А с кем общаться в интернете на большом расстоянии – какая разница!
Еще два человека вышли из «Славного городка» и, закурив, зашагали в неизвестном направлении. Куда же смотрит гид? Этак он всю группу растеряет! Если бы я была экскурсоводом…
Довести эту мысль до конца мне не удалось – дверь кафе снова открылась, и наконец показалась моя сестра.
Вначале я впилась взглядом в нее. Одетая, к счастью, по погоде, но совершенно не по ситуации – боже, серьезно, каблуки в турпоездке?! – она щурилась от вновь выглянувшего солнца и выглядела весьма недовольной. Наверняка успела разочароваться в новом знакомом, мне ничего и делать не придется!
С души вмиг свалился огромный валун, и я почти благосклонно взглянула на спутника Риммы. За руки они не держались, но шли так близко, что между ними и мошка не пролетела бы.
Думаю, мои зрачки расширились от удивления. Я еще раз изучила кавалера сестры взором снизу вверх и все так же изумленно (и беспардонно) заглянула ему в лицо. Он ответил дружелюбной улыбкой – искренней, потому что глаза улыбались тоже, в их уголках появились маленькие мимические морщинки.
– Добрый день, вы, наверное, Марта? – произнес он.
– Наверное, да, – огорошенно отозвалась я.
– Очень приятно, я Павел. Можно просто Паша – и на «ты».
Я ожидала увидеть смазливого, но скользкого типа с бегающими глазками. Или высокомерного типа с правильными чертами лица. Или абсолютно невзрачного типа, который только кажется Римме прекрасным – такое с ней тоже бывало, ну либо у нас категорически разные вкусы. То, что гид оказался по-человечески симпатичным, стало для меня почти шоком.
Большие серо-голубые глаза… казалось, такие бывают у мечтательных юношей, но никак не у подлецов! Темные, почти черные волосы – ветер взъерошил их, и этот художественный беспорядок ему только шел. Если уж придираться, были чуть-чуть тонковаты нос и губы, но слегка тронутое загаром лицо выглядело настолько открытым и приятным, что в нем не хотелось искать даже мелких недостатков. Черт, да он был не просто симпатичным, а красивым!
«Да ладно, фигня, у него всего лишь красивые глаза. Ага, и стройная спортивная фигура – то ли парню повезло с генами, то ли он постоянно следит за собой… Черт, черт, я все еще на него смотрю?! Это же только внешность, ну алле! Он вполне может оказаться не тем, кем выглядит. Что я там думала еще недавно про маньяков, которые завлекают жертв чарующим голосом? Ох, еще ведь и голос…»
– Боже мой, – полным безнадежности голосом прокомментировала Римма, надевая солнцезащитные очки, – если уж Марта на тебя пялится, то все, тушите свет. Я не смогу выйти замуж за человека, при виде которого каждая вторая сворачивает себе шею. Эй, Марта, не знала бы, что ты никогда не бросишь своего парня, дала бы тебе в глаз. Перестань, я сказала!
– Что переста… ты как со мной разговариваешь?! – возмутилась я, отрывая взор от Паши.
– И никакие девушки при виде меня ничего не сворачивают, – усмехнулся он слегка виновато. – Римма просто услышала, как в кафе одна женщина сказала другой… ну, неважно.
– Одна женщина в кафе?! Тебя обсуждают абсолютно все, и ты давно к этому привык. Ты избалован женским вниманием!
– Они только смотрят. Иногда. Перестань, Римм, ну все. – Паша приобнял ее за талию, и этот жест показался мне исключительно нежным, ни капли не пошлым.
– Так ты сказала, что не можешь выйти за него замуж? – все еще сбитая с толку, напомнила я.
– Боже. Это была гипер… в общем, преувеличение, – проворчала Римма. – Я могу – и обязательно выйду.
Произнеся это, она впервые улыбнулась и бросила на гида свой фирменный короткий восторженный взгляд. Моя сестра все-таки была по уши влюблена.
– Так, а что мы здесь стоим? Пойдемте прогуляемся, у нас еще целый час, – предложил Паша.
– Вообще-то, я приехала не гулять, а поговорить, – наконец собралась с мыслями я. – О ваших намерениях по поводу моей сестры. – На «ты»? Ага, еще чего.
– О-о нет… – нарочито рыдающе протянула Римма.
– Пожалуйста, помолчи секунду, я хочу пообщаться с твоим спутником. Лучше бы – наедине.
Я надеялась, что мой взгляд холоден, а голос тверд и в нем звучат металлические нотки. Однако Паша по-прежнему добродушно улыбался. Видимо, это его фишка – притворяться любезным, использовать свое обаяние, решила я и в ответ не улыбнулась.
– Я с радостью с вами поговорю, но наедине будет затруднительно. Не могу бросить Римму в чужом городе.
– Однако остальную тургруппу вы бросили.
– У тургруппы пока продолжается обеденный перерыв, а потом еще будет свободное время. Я заранее объявил, где и во сколько мы собираемся. Но Римма не просто часть этой группы, она моя девушка.
– Вот именно, – поддакнула сестра, сжав руку Паши.
– Мы могли бы сейчас немного прогуляться, а потом, на обратном пути, у нас будет масса времени на разговор.
– На каком еще обратном пути? – нахмурилась я.
– До Москвы. Через два часа.
– Мне нужно не в Москву. Я собиралась отсюда вернуться домой вместе с Риммой.
– Облом, сестренка. Паша забронировал нам гостиницу в Москве, завтра мы гуляем там, а послезавтра утром в честь помолвки едем в новый тур, на этот раз подлиннее и покруче! Съела? – Римма показала мне язык.
– Нет, ты вернешься домой вместе со мной сегодня же, – резко ответила я.
– И как ты меня заставишь? Я совершеннолетняя! Мама не против, я ей уже сказала. Она пожелала мне побольше новых впечатлений и развлечений.
Боже. Ну, этого следовало ожидать.
– Позвоню ей и спрошу, правда ли это, – сурово пообещала я, хотя сразу поверила сестре. – Слушай, я, конечно, не потащу тебя силком, но подумай сама: вы почти не знакомы. Насколько это разумно и безопасно?
– Ох, не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня, – с озабоченным видом встрял Паша. – Но, Марта, Римма действительно сама все решила. Я не принуждал ее совершенно ни к чему.
Глядя на него, легко было поверить, что тут никого бы не пришлось принуждать, но я по-прежнему старалась мыслить трезво.
– Кстати, в Москве я забронировал номер с двумя односпальными кроватями, – продолжил он. – Если тоже останетесь… останешься, Марта, я могу уступить этот номер вам, а сам снять еще один.
«С двумя кроватями. Кого он пытается надурить?.. Стоп, что?»
– Почему я должна ехать с вами в Москву и оставаться там?
– Ты, конечно, ничего не должна. Давай я просто озвучу свой план, а ты можешь отказаться…
– Я отказываюсь.
– …если он тебе не понравится.
– Мне не нравится.
– Итак, у нас впереди всего одна экскурсионная точка, потом – отъезд. Допустим, ты присоединишься к нам или погуляешь одна, а через два часа мы все поедем в Москву, это конечный пункт тура. И в автобусе как раз есть одно свободное место. Я могу посадить тебя бесплатно, если это останется нашим секретом от моего начальства. Путь длинный, у нас будет около трех часов на разговор. Я понимаю, что все происходящее между мной и Риммой кажется тебе неожиданным и странным, но обещаю ответить на каждый вопрос.
«Три часа только до Москвы, боже, куда меня занесло?.. Да прекрати ты так мило улыбаться, подхалим!»
– А в новый тур с вами не поехать? Очень и очень дурная идея. Нет, мы разговариваем сейчас же, а потом я возвращаюсь домой. И Римма тоже.
Сестра старательно массировала виски, изображая мигрень. А вот Пашу, кажется, мои реакции не смущали.
– Сейчас мы можем поговорить, если хотите… хочешь, только втроем. Я не оставлю Римму, – повторил он настойчиво, но все еще дружелюбно.
– Да она вечно появляется в самый неподходящий момент и все портит! – взорвалась моя сестра. – Кто ее вообще просил приезжать?! Она шпионит за мной, как будто мне тринадцать, а мне…
– У тебя очень заботливая сестра, – прервал ее Паша, тотчас перестав улыбаться. – Я бы на твоем месте радовался: многим взрослым братьям и сестрам плевать друг на друга. И не волнуйся, мы решим все проблемы.
Стараясь не показать, что мне почему-то приятны его слова, я повторила:
– Мы поговорим сейчас же. Втроем так втроем, согласна.
– А посоветуете, куда нам сходить, пока свободное время? – За спиной Паши вдруг нарисовалась дама лет пятидесяти в безвкусном клетчатом пиджаке, державшая за руку девочку лет пяти.
Гид тут же повернулся к туристке.
– Здесь много интересного, но с ребенком я бы рекомендовал Музей иллюзий или Мастерскую шоколада. Сейчас расскажу, как туда добраться, это быстро. Отсюда вы можете пешком пойти напра…
– А куда идете вы? – Кажется, женщина его не слушала. – Может, мы просто присоседимся? Не хочется заблудиться в незнакомом городе и опоздать к отъезду. Было бы неудобно ходить за парочкой, но, вижу, теперь вас трое.
– Нас все еще двое, просто моя сестра… – уничтожающе глядя на меня, начала Римма.
– Конечно же, пойдемте с нами, – одновременно обрадовался Паша. – Кстати, мы и сами можем заглянуть в Музей шоколада.
– Шоколад! – вдруг оживилась девочка и захлопала в ладоши.
– Спасибо, вы так нас выручили! – воскликнула женщина.
Не успели мы двинуться в путь, как сзади прытко, несмотря на преклонный возраст, подскочила супружеская пара.
– Так-так, есть какая-нибудь программа на ближайший час? Я полностью доверяю нашему гиду! – провозгласил старик, почему-то гордо, точно сам воспитал и обучил Пашу.
– Это лестно, – отозвался тот. – Мы идем в Музей шоколада, а после я подведу вас к старинной…
– Я с вами не пойду, – заявила я.
Ко мне повернулись сразу все.
– Очень жаль, – пожал плечами Паша, и по его взгляду можно было подумать, что ему и правда жаль – ага, как же. – Значит, все по плану, обсудим нашу ситуацию на обратном пути? Присоединишься к нашей последней экскурсии после свободного времени? Мы будем смотреть экспозицию «Старый Владимир» в четырехэтажной башне двенадцатого века.
По чьему плану?! Какая башня?
Препираться прилюдно не хотелось. Подумав о дальнейших передвижениях их тургруппы, участие в которой вообще-то не оплачивала, я внезапно ощутила скуку и грусть. Боевой настрой куда-то делся.
Я тут совсем не к месту. Мне и нужно-то всего полчаса, но мне даже их никто не уделяет. С другой стороны, гид, каким бы он ни был, сейчас на работе. Если бы у меня была работа, стала бы я отвлекаться от нее ради неприятного разговора? А на обратном пути ему и правда некуда будет деваться. И это всего через два часа…
Стоп, я что, правда собираюсь в Москву? А зачем? Разве не рациональнее сделать так, как я планировала?
Но я же не сдамся и не оставлю сестру в покое?
– Римма, окажешь мне услугу? Поедем вместе домой? – сделала еще одну попытку я.
Произнесла это таким обреченным голосом, что сама бы с собой не поехала.
– Нет, – подбоченившись, бросила она и враждебно, но с явным интересом ожидала моих дальнейших действий.
Ну что ж, умолять ее я не планирую. И тянуть за руку, как дитя, тоже, вдруг поняла я.
– Значит, на обратном пути, – повернулась я к Паше. – Но в Москве я сразу сяду на автобус. Надеюсь, мы сядем.
Подумав секунду, я под недовольными взглядами образовавшейся маленькой компании добавила:
– И к последней экскурсии я не присоединюсь, что бы там ни было.
Все, кроме Паши, были готовы сожрать меня за то, что я теряла их драгоценное время. Несомненно, даже эти старики подпали под его обаяние. Или он был таким прекрасным экскурсоводом?
Я подавила в себе желание пойти с ними в ту башню и выяснить это. Какая вообще разница? Никакой. Разве я хочу смотреть на башни? Нет, я хочу разобраться со всей этой ситуацией и уехать домой.
– Тогда встречаемся возле автобуса. Сейчас объясняю, где он будет ждать…
Итак, я снова оказалась наедине с собой и с некоторым облегчением пронаблюдала, как они удаляются в одном направлении: Паша с Риммой, пожилая пара, женщина с девочкой и в конце концов еще какая-то женщина. Есть не хотелось, так что я погуглила достопримечательности (кроме башни и музеев шоколада и иллюзий) и побрела в сторону Золотых ворот, тоже невероятно древних. В одной из статей значилось, что это «символ величия Древней Руси».
В принципе город, по крайней мере его центр, производил уютное впечатление: много зелени, небольшие кафешки с открытыми верандами – и никаких уродливых новостроек. Но, наверное, у меня просто не было настроения оценивать его красоту – никакого восторга и даже энтузиазма я не ощущала.
По улицам прогуливались туристы и спешили люди, совершенно на туристов не похожие, озабоченные своими делами и проблемами. Интересно, им нравится жить в древнем городе, ходить мимо многовековых сооружений?
А если смотреть глазами туриста на мой город? Видимо, и в нем найдется масса всего любопытного, подумала я с некоторым недоверием. Его почти полностью разрушили во время Второй мировой, какие уж там памятники двенадцатого века. Однако я помнила по крайней мере пару улиц с явно старыми домами: на это указывало не только их плачевное состояние, но и резные окна, архитектурный стиль и прочее. Но не то чтобы я в этом разбиралась.
***
В автобус мы залезли под проливным дождем. Голову я защитила платком, который предусмотрительно носила в сумке, а вот ноги в кедах здорово промокли. Я думала, что буду чувствовать себя «зайцем», которым, по сути, и являлась, но в итоге в тот момент я не чувствовала ничего кроме желания поскорее оказаться в теплом месте и снять обувь.
Паша указал мне на место в конце салона. Рядом тотчас водрузилась полная дама, но он обмолвился с ней лишь парой слов, и вот уже она удаляется, довольная, точно ее попросили не перебраться на другое сиденье, а занять трон.
Я бросила взгляд в сторону сестры – она сидела достаточно далеко, чтобы нас не слышать. Хорошо. Не оборачивается – наверное, дико раздражена. Переживет.
– У меня с собой есть шерстяные носки. Не твой размер, конечно, – заметил Паша.
– Лучше отдай их Римме, – резче, чем собиралась, ответила я.
– У нее были свои.
– Как-то слишком предусмотрительно с ее стороны.
– Ну, на самом деле они тоже мои.
– А, тогда ясно. А тебе они не нужны?
– О нет. – Паша вытянул ноги, демонстрируя крепкие черные ботинки. – Мои почти не промокают. А ты бери, вот.
Он достал из рюкзака серые носки, и моя рука метнулась за ними, прежде чем я успела себя остановить.
Как же приятно было погрузить в них ноги, точно в горячую ванну! Теплые, сухие и даже не колючие, они показались мне лучшим предметом одежды, который когда-либо на мне оказывался. Жизнь определенно налаживалась.
– Спасибо.
– Не за что.
Паша ни о чем не спрашивал – ждал, когда заговорю я. А мне вдруг стало неловко устраивать разборки с человеком, который только что помог мне. («Это всего лишь носки, он пытается быть любезным, чтобы обаять тебя, как всех, и беспрепятственно забрать у тебя сестру, не будь идиоткой. И, кстати, когда вы успели перейти на «ты»? А, плевать».)
– Ну так… хм. Ты и Римма, – еле слышно вздохнув, начала я.
– Да-да, я и Римма. – Он подбадривал меня, точно троечницу, пытавшуюся ответить на уроке!
– Все происходит слишком быстро, – проговорила я уже тверже.
– Ты же знаешь, что мы полгода общались в интернете?
– Вот именно – в интернете.
– М-м, на самом деле мы несколько раз виделись за это время.
– Что?
– Да теперь это не так и важно. Мы вместе.
– И где же вы встречались? Она так же ездила за тобой к черту на кулички? – гневно осведомилась я.
– Нет. Это я приезжал. Познакомился с некоторыми ее друзьями. И маму случайно встретили, даже посидели с ней в кофейне полчаса…
– Ты знаком с нашей мамой?
Ну класс. По-видимому, единственный человек, от которого в нашей семье всё скрывают, это я. Поразительно, что мама поделилась со мной новостью о Римминой помолвке. Что ж, продолжу поддерживать амплуа главной зануды, вечно лезущей не в свое дело.
– Черт, прости, – слегка смутился Паша. – Просто хотел убедить тебя, что я не какой-то монстр… но пока получается не очень.
– Итак, вы с Риммой общаетесь полгода и не раз встречались лично. Что же тебя, двадцатичетырехлетнего, привлекло в моей девятнадцатилетней сестре?
– Знаешь такое выражение: противоположности притягиваются?
– О нет, впервые слышу, – съязвила я.
Он одобрительно хохотнул.
– Ну так вот. Мы и есть противоположности. Я очень рад был встретить такую девушку. В ней есть что-то этакое…
– Не обсохшее на губах молоко?
– Римма говорила, что с чувством юмора у тебя все в порядке.
– Неужели она говорила обо мне что-то хорошее?
– Много хорошего.
У меня язык чесался спросить, что же, но уходить от основной темы не стоило.
– В Римме есть то, чего не хватает во мне, – продолжал Паша вполголоса. – Она бесшабашная, легкая на подъем, острая на язык, способна прислушиваться к себе и отстаивать свое мнение. А я ни шагу не ступлю, не вообразив пять вариантов последствий и способов их преодоления, я слишком мягкий и вечно уступаю. Мне всегда сложно разобраться, чего я хочу на самом деле… ну, то есть это не про Римму, разумеется… Мой портрет выходит так себе, да? Ага, еще я слишком искренний, и это пугает людей. Извини. Я должен говорить что-то другое. Что-то более обнадеживающее.
– Да нет уж, говори как есть, – хмыкнула я. – К тому же в той части, которая меня интересовала больше всего, ничего неожиданного не прозвучало: ты смотришь на Римму сквозь розовые очки.
– Это нормально, когда влюбляешься, разве нет?
– Но ненормально делать предложение… на какой встрече – третьей, четвертой?
– Пятой, – слегка сконфузился Паша.
Четыре встречи, ни об одной из которых я не знала, хотя постоянно слышала восторженные речи по поводу прекрасного гида из Суздаля. Что ж, мы с сестрой никогда не были так уж близки.
Когда она в этом нуждалась, я была ее спасителем, покровителем, но подругой – никогда. Но вот то, что обо всем знала мама, больно укололо меня. Я так и видела, как Римма наклоняется к ней за столиком кофейни и шепчет: «Только не говори Марте, что он приезжал», а мама понимающе кивает – зачем Марте знать, пусть проводит время с ботанами за настолками.
– Да, наверное, с предложением я поспешил. Оно было сделано на эмоциях. Мне так хотелось выразить Римме свое восхищение и показать, насколько я рад, что она не испугалась ни разных городов, ни того, какие мы разные в принципе…
– Правильно ли я понимаю: ты сказал «выходи за меня замуж», потому что обрадовался, что она приехала к тебе в Суздаль?
– Бр-р, не только. Извини, я немного волнуюсь. Ненавижу защищать свои чувства перед кем-либо, а ты заранее настроена негативно, так что это еще сложнее. Что тебе точно стоит знать, это то, что мы не собираемся сейчас жениться.
– Нет?
– Нет. Это была просто декларация о намерениях. Пройдет время, мы получше узнаем друг друга, определимся с разными бытовыми вопросами – и вот тогда…
– То есть она не остается жить с тобой? Она сказала это мне назло?
– Видимо, да, потому что мы не обсуждали совместную жизнь.
– О господи! – Если бы кто-то соблаговолил сказать мне об этом, может, я и не мчалась бы за тридевять земель… как глупо…
– Я, конечно, стараюсь быть спонтанным, как Римма, но пока не во всем получается. Да во всем и не надо.
– Однозначно.
Итак, на самом деле он не планирует жениться на Римме. Или планирует, но в далеком будущем – к тому времени она найдет другого, да десять других, в родном городе и думать про него забудет. Мама была права: заявления о свадьбе – просто красивые слова. А о Римминой девичьей чести беспокоиться явно поздновато.
Может, и правда ничего страшного, если они покатаются по России еще пару-тройку дней? Может, это даже к лучшему? Римму так бесит популярность поклонника, а при том, что она собственница, вероятно, их история закончится так же стремительно, как развернулась.
Я откинулась на спинку сидения – только сейчас поняла, что все это время сидела прямо, будто кол проглотила – и почти миролюбиво осведомилась:
– Римма же правильно тебя поняла?
– Конечно. Ни о какой срочности речь не шла.
– То есть помолвочный тур ничего не значит?
– В тур я ее позвал еще до того, как сделал предложение. А теперь действительно получилось, что он вроде как праздничный. Но кто сказал, что между помолвкой и свадьбой не может пройти год, два?
– Три, четыре, – подсказала я.
Паша вдруг посмотрел мне в глаза и широко улыбнулся, точно вспомнил какую-то шутку, которую собирался рассказать именно мне.
– А тебе самой всего двадцать два, так?
– Ну да.
– Рассуждаешь как кто-то постарше.
– Я еще и рассуждать не начала.
– Ну, ты обстоятельная, серьезная… и к сестре относишься так, будто у вас разница не три года, а пятнадцать.
Да прямо Америку открыл.
– В каждой семье распределены роли. Мне досталась роль мамаши, а маме – старшей сестры. Тут уж ничего не поделаешь.
– Кто-то же должен быть настоящей матерью.
– О нет, я не говорю, что наша мама…
– Я понял. У вас просто разные характеры. – И еще одна открытая Америка. – Лично меня это не раздражает, а скорее восхищает. Вот.
Несмотря на улыбку и неподдельное тепло в голосе Паши, я фыркнула.
– Ты пожертвовала своими планами, чтобы примчаться за сестрой и разобраться в том, что с ней происходит. Это дорогого стоит, – продолжал он, будто не замечая моей реакции.
– Не знаю. Я чувствую себя немного по-дурацки. Но раз все прояснилось…
Начав согреваться, я ощутила, что меня клонит в сон. День был длинным, за окном стало серо и уже темнело…
– Нет, ты не должна чувствовать себя по-дурацки. Ты большая молодец, правда! – горячо убеждал меня Паша, и я только теперь поняла, что на автомате сказала ему это.
Да какое ему должно быть дело до того, как я себя чувствую? Пусть беспокоится о Римме. Так, о чем нужно спросить, пока я не вырубилась?
– Римма говорила, у тебя жилье в Суздале. Собственное? – осведомилась я.
– Квартира родителей. Они, как и многие местные, перебрались в Москву, но я ее недолюбливаю.
– Забавно, и именно туда мы сейчас едем.
– Именно туда. И я собирался отвести Римму к маме с папой, если она захочет. Не спрашивал еще.
– О, ну, – я неопределенно пожала плечами, – может.
Я даже не сомневалась, что Римма не захочет. Сестра всячески избегала знакомства с родителями своих парней лет с тринадцати. С другой стороны, возможно, она считала, что громкое слово «помолвка» что-то меняет.
– Что еще ты хочешь знать?
– М-м… например… твое образование.
– Высшее. Историческое. О чем я только думал, да?
– Ну, не мне, дипломированному филологу, судить.
– Римма мне говорила насчет тебя. Я тоже хотел стать ученым. Ну ладно, и от армии откосить. А с историей у меня все было хорошо всегда, пазл в голове легко складывался, зубрить было не нужно. Как будто кино смотришь. Я и для экскурсий ничего специально не заучиваю. Читаю, добываю интересный материал – что меня зацепило, то и рассказываю людям. Туристы больше всего любят разнообразные приметы и легенды, а исторические справки скучны и быстро забываются. Что бы ты запомнила скорее: что Золотые ворота построили княжеские мастера в 1164 году или что, по преданию, в них однажды застряла Екатерина II?
– Ого. А ведь я там была сегодня. Екатерина II, конечно, была полненькой, но чтобы застрять в воротах…
Паша прыснул.
– Я плохо выразился: не она сама застряла, конечно, а ее карета! После этого с обеих сторон ворот разобрали валы и еще проезд в обход сделали. Это ты запомнишь, правда? А в каком году, ты, наверное, уже забыла.
– В 1164-м.
– Черт, твоя память лучше, чем я рассчитывал.
– Ну, она не как у золотой рыбки.
– И ты внимательно меня слушала.
– Я в основном слушаю людей, с которыми разговариваю. Это мое проклятие. Не могу пропускать ничего мимо ушей.
– Гиперответственность!
– Не знаю.
