Ян Левин
Вам не перезвонят
1. Superbia
I
Июнь, 2012
До конца смены инспекторам первого мотовзвода 2-го батальона ДПС оставалась какая-то пара часов. После обеда Таганская площадь, известная по всей Москве своими будничными заторами, превращалась в асфальтную пустошь. Не считая, конечно, трафика на Садовом кольце, где в любое время дня и ночи шел плотный поток машин. И все же собирать «урожай» из нетрезвых водителей, владельцев просроченных страховок, грязных номеров и опасливо перестраивавшихся подальше от представителей полиции было весьма проблематично. Один из инспекторов только что отпустил очередного «клиента» после тщательной проверки, обойдясь родительским «аккуратнее будьте». Что не совсем устраивало его напарника, старшего лейтенанта Путейко, который возглавлял их экипаж.
– Степка, Сергеич не оценит, если мы ему белую кипу бланков притащим. Вот чего ты пацана отпустил?
– Тот был чист, – невозмутимо ответил его сослуживец лейтенант Казначеев.
– Лобовуху видел? Черная, как квадрат Малевича!
– Светопропускаемость была 80%. Не прикопаешься.
– А козырек замерял?
– Десять сантиметров от крыши.
– Ну елы-палы, Степ, ну как будто первый день на службе! – Путейко не вкладывал в слова реальное негодование, а потому его напарник не придавал ему особого значения.
– Чем иголку в стоге сена искать, лучше других тормози. Ты следишь за Марксистской, я – за Таганкой.
– И откуда ты такой святой… – Путейко задумчиво посмотрел карими глазами на эмблему торгового центра «Звездочка», где на третьем этаже его ждал сочный говяжий бургер Рональда Макдональда. Сейчас ему ничего не мешало перейти дорогу и встать в очередь с простыми смертными за мясной булочкой и прохладным напитком, но за Степкой нужен был глаз да глаз… Так они Сергеича точно не обрадуют, а напарник был явно не из тех, кто мог прикрыть служебный зад товарища.
Степан и его товарищ Алексей были одними из первых, кому повезло попасть в первое мотоподразделение в их батальоне полиции. Их начальник, командир взвода майор Альберт Меркулов, рассматривал на тот момент кандидатуры молодых ребят, кто не боялся больших скоростей на двухколесных конях «BMW R1200RT». Само собой, руководство всячески посодействовало с обучением и выдачей парням соответствующих водительских прав. Практика использования мотоэкипажей в летний сезон применялась давно. Они отличались большей мобильностью при погонях, что было особенно важно в местах с частыми скоплениями пробок. Таганская площадь в Москве – яркий пример таких сходок водителей, несмотря на сезон отпусков.
Но даже у такой, казалось бы, привилегированной касты инспекторов были и свои трудности в несении службы. В теплое время года дежурство в служебной экипировке доставляло свои неудобства. Из соображений безопасности одежда изготавливалась из плотной ткани, из-за чего ребята обильно потели в светлое время суток, когда стояла ясная погода. Для головы – стандартная кепка, но только когда мотоцикл заглушен, а любое передвижение в «седле» происходило обязательно в шлеме. Сами же мотоциклы сильно нагревались от жары, и пересидеть на них в дневное время долго не получалось.
Больше всех на этот счет любил жаловаться Алексей, протиравший пот со своих русых бровей каждые десять минут. Степан тоже был не в восторге от таких условий, но стойко выдерживал все тяготы службы в жаркий период.
Но, помимо любви к мотоциклам, у ребят было еще одно увлечение в нерабочее время.
– Не звонил Тихону? – спросил Алексей.
– Звонил. Сегодня ночью все в силе.
– Отлично, я как раз в своей воздушный фильтр снял, пошустрей будет.
– Тебе не фильтр надо снимать. Я тебе давно говорил, что твоя «Тойота» уже год как плачет по чип-тюнингу.
– Я тебя умоляю, Степ! У меня друг так обороты повысил себе, и сцепление умерло через два месяца.
– Твой друг поплатился за жадность. Не удивлюсь, если ему угробили весь блок управления. На таких вещах экономить нельзя… – Степан бросил свой взор в сторону Таганской улицы, откуда с ревом летел «ВАЗ-2114». За шустрой машиной отчетливо протягивалось темное облако отработанных газов. – А вот тебе и протокол подъехал.
Степа достал свисток и дунул в него так, что щеки налились алым румянцем, а на серо-голубых глазах выступили капилляры. Взмахом жезла он потребовал от водителя неэкологичной машины остановиться на треугольном островке, очерченном на слиянии Таганской и Марксистской улиц.
«Кстати, как идея – снять глушак!», – вдохновился нарушителем лейтенант Путейко.
***
По возвращению на базу Степан и его напарник Алексей выслушивали с четверть часа нотации от своего начальника, узнав много нового о своей работе после двух лет выслуги на дорожных постах.
– Можете представить, сколько нарушителей могли проскочить за это время? А вдруг пьянгчуга какой проедет, пешехода зацепит, или, упаси Всевышний, ДТП спровоцирует? Потом проверку проведут и выяснится, что виновник происшествия проезжал через ваш пост.
Еще в первые месяцы службы в Госавтоинспекции Степан подметил одну вещь – когда начальство отчитывало подчиненных, оно любило прибегать к официальным фразам вроде «виновник происшествия», а при упоминании высших руководящих должностей полностью называло их звание и должность.
– Альберт Сергеевич, днем там некому нарушать. В обед Таганка – как чисто поле! Мы со Степкой кого только не…
– А ты, Леша, лучше помолчи, ты как старший смены тем более должен быть внимательней, – Альберт Сергеевич сделал глубокий выдох. – Может вам и повезло с таким спокойным участком, но прошу все-таки быть бдительней. Вы в курсе, что сейчас «тайники» по всему Центральному округу раскатывают?
От такой новости Степан лишь слегка приподнял светлые брови, в то время как у Алексея отвисла челюсть. «Тайниками» на местном жаргоне называли сотрудников службы безопасности ГИБДД, осуществлявших надзор за работой инспекторов ДПС. Обычно график проведения таких мероприятий был известен заранее, когда из главного управления по региону спускался соответствующий приказ. Тайники разъезжали по заданной территории в гражданской одежде, с нагрудным знаком и копией приказа на руках. В приказе указывались персональные данные проверявшего, полномочия и сроки проведения проверок. Безопасники могли оценить компетентность инспекторов как при общей «игре в нарушителя», так и устным тестированием. Такие проверки происходили ежегодно, ближе к осеннему периоду, когда сотрудники правоохранительных органов возвращались с летних отпусков. Подобные мероприятия для сотрудников ДПС были хуже, чем усиление в выходной день.
– Альберт Сергеевич… – начал было Алексей.
Командир взвода кивнул в знак внимания.
– А они только днем патрулируют?
– Этого я тебе сказать не могу, сынок… – начальник удрученно посмотрел в стол и махнул на ребят тыльной стороной ладони. – Все, ребят, идите сдаваться, вам еще отчет писать. А меня жена ждет…
Видимо, сегодня шеф был в хорошем настроении, раз не так сильно по ним проехался. Да и предвкушение от предстоящего ночного мероприятия компенсировало испорченное настроение. Заполнение отчета о прошедшей смене Алексей традиционно вверял своему напарнику, у которого был дар наполнять чиновничью документацию красивым юридическим слогом, отчего каждый раз на округлой физиономии Альберта Меркулова вырисовывалась довольная улыбка. Степан придерживался той золотой середины, когда у отчета была соблюдена ясность, логическая структура, стилистика и краткость. В этом он был мастак.
Со сдачей оружия и утомительной подготовкой отчета в вечно «провисающей» базе было покончено. Товарищи как обычно встретились у главного входа отделения ГИБДД, откуда на такси они направились в гаражный бокс на Измайловской эстакаде. Там их ждали любимые «Toyota Mark II» Алексея и… «ГАЗ-31105» Степана, она же «Волга». За все время, проведенного за рулем детища Горьковского автозавода, Степан вдоволь наслушался шуток в свой адрес относительно своего необычного выбора, в том числе и от своего напарника. Но они нисколько не задевали патриотические чувства инспектора ДПС. Скорее наоборот – такое проявление внимания ему даже льстило.
– Наши машины ничем не хуже ваших забугорных, – заступался он за отечественный автопром. И действительно – какая разница во внешнем виде, если капот можно начинить чем угодно. Но даже здесь Степан проявлял патриотический подход, установив себе последнюю модификацию Заволжского моторного завода. Тем не менее, нижегородская лошадка сильно уступала в мощности японскому жеребцу Алексея, что периодически становилось темой для бурных обсуждений двух собеседников.
Добравшись до своих гаражных боксов, Алексей и Степан снова завели свою шарманку:
– На твое двигло даже чип тюнинг нельзя провести. Она у тебя максимум 140 лошадей может выжать, а моя на заводских выдает под 250! – хвастался Алексей, открывая замок от своего гаража.
– Ты вроде опытный гонщик, но мыслишь как-то узко. Не думал, что можно получить ускорение и скорость за счет меньшего веса? К примеру, зачем мне задние сиденья, которые забирают более 70 кг? На кольцевых и прямых участках, с учетом езды в ночное время, мне поможет закись азота и впускной коллектор с принудительным охлаждением воздуха.
– Это все ерунда, сам же говорил, что для наших старушек подойдет только чип. Я звонил Гадюке, который на кислотном «Мерсе» ездит. Тот увеличил разгон до сотки с 7,3 до 5 секунд, и это еще щадящий тюнинг.
– С такой начинкой твой Гадюка через три месяца будет искать либо покупателя, либо новый комплект кривошипно-шатунного механизма. А моя при должном уходе проживет еще много лет.
– И что толку от «Волги», которая будет ползать в четвертых и пятых местах? Таким макаром она тебе вообще не отобьет вложений.
– А это мы еще поглядим, кто взойдет на пьедестал.
На этой фразе Алексей бросил попытки убедить своего напарника. Какой смысл, если где-то в голове у Степана возведена непробиваемая стена веры в свою безупречность? Путейко решил сменить тему.
– Думаю себе ксенон поставить, чтобы на таких скоростях и видно было лучше, и других можно слепить.
– Зачем опускаться до уровня лихачей-подростков? А если соперник потеряет контроль и разобьется? Или, чего хуже, врежется в гражданских! – Степан не скрывал явного возмущения от безумных идей своего компаньона.
Старший лейтенант предполагал, что у Степана будто развилось обостренное чувство справедливости, он пытался переделать мир вокруг себя, подстроить его под свою парадигму восприятия. В какой-то степени он был прав – если бы менталитет россиянина хотя бы немного ориентировался на гражданские ценности жителей Канады или Скандинавского полуострова, возможно, что сейчас бы и жизнь была устроена в лучшую сторону, не ограничиваясь при этом культурой вождения. Но реалии современной России сочетали в себе западный прогресс и азиатский кумовской подход к процветанию определенной социальной страты за счет «мохнатой лапы дяди». И участие действующих сотрудников ДПС в нерабочее время в ночном стритрейсинге под «эгидой» инспекций ГИБДД – тому явное доказательство. Но для Степана эти соревнования были азартом и делом принципа. Об этих гонках было известно лишь в узких кругах районных подразделений Госавтоинспекции, выводить их на региональный или даже окружной уровень было чревато скорейшим разоблачением мероприятия и, как следствие, проявлением интереса представителей Следственного комитета и Управления собственной безопасности МВБ. В схеме также были задействованы организаторы гонок, сами участники и «ночники» (так называли инспекторов ДПС, кто дежурил на дорогах после полуночи), через посты которых пролегал тот или иной маршрут. Уличных камер гонщики не боялись – без государственных номеров на бампере установить владельца авто и выписать соответствующее постановление было невозможно.
Для участников такой полулегальной дорожной вечеринки действовали определенные правила, самые главные из которых:
1. Гонщик не должен был иметь судимости или выступать фигурантом по какому-либо судебному делу;
2. Гонщик не был ранее причастен к дорожно-транспортным происшествиям;
3. Гонщик обязан не создавать угрозу другим участникам дорожного движения или вестись на их провокации – игра в «учителя», состязания с «шашечниками» и так далее;
4. Гонщик не должен был состоять в браке и иметь детей;
5. Любая утечка информации относительно деятельности клуба влечет незамедлительное расторжение договоренности районных ГИБДД с гоночными организаторами. Нарушение хотя бы одного пункта грозило в лучшем случае исключением из клуба, в худшем – участнику могли легко состряпать дело для прокурорского стола.
В целях конспирации все автомобили стритрейсеров не числились в базах страховщиков и ГИБДД. В отличие от сюжетов известной американской франшизы про уличные гонки1, здесь полицейские не внедрялись в клубы и банды «под прикрытием», с целью раскрытия каких-либо связей с организованным преступным миром. В ночных заездах они скорее выступали регуляторами «серого рынка». А законы рынка, как известно, зиждились на принципе «когда есть спрос – найдется и предложение»…
А вместе с этими законами – и хозяева рынка.
Алексею стоило отдать должное за организацию жилья для их стальных лошадок. Степан не сильно вникал в юридическую часть аренды боксов. Ему только было известно, что они числились в собственности гаражного кооператива, а Алексею удалось выйти на одного из собственников и договориться об аренде. Единственное, что смущало Степана в выборе гаражного помещения – они располагались в тесном соседстве с боксами других действующих владельцев, тем самым навлекая на свои вычурные и стилизованные машины лишние взгляды посторонних. Да еще и возле открытой станции метро. На что Алексей оперировал относительной дешевизной и небольшим количеством обитателей в вечернее время.
– Они же к тебе в гараж не в гости ходят, ну? – отвечал он Степану.
И то правда. Алексей также договорился о временном демонтаже перегородной стены между их боксами, что обеспечивало ночным гонщикам полную конспирацию и взаимодействие друг с другом.
Интерьер бокса-мастерской был вполне себе приличным для бюджетного варианта. Стены и пол были отделаны самой дешевой стяжкой и штукатуркой, без какой-либо дальнейшей отделки. Внутреннее освещение исходило от обычных подвесных светодиодных ламп, что, конечно, для автомастерской было далеко недостаточно. Пассивная вентиляция, устроенная на крыше их гаражей, имела Г-образную форму, тем самым пресекая любопытство посторонних подсмотреть в интерьер мастерской. С улицы были протянуты два шланга для полива. Вдоль стен располагались открытые алюминиевые четырехрядные стеллажи с запчастями и инструментами, соседствующие с некоторыми крупными комплектующими от корпуса автомобилей, в том числе и запасные колеса. Примечательно, что у Степана рабочий инвентарь и детали располагались аккуратно и по категориям – верхний ряд предназначался для крупных канистр и прочих емкостей с расходниками, второй ярус сверху – для сменных запчастей топливной системы, третий – от электрооборудования, предпоследний – от системы охлаждения. Для ящиков с инструментами Степан избрал напольный уровень, поскольку большая часть рабочего оборудования была не из числа легких – домкрат, гайковерт, вороток с головкой, баллонный ключ, болгарка и прочие принадлежности. Для каждого бокса было оборудовано порядка четырех накладных розеток, одна из которых уже была занята под зарядку аккумулятора. Каждый вольт в батарее перед началом гонки играл значение.
У Алексея же все автомобильные примочки располагались в разнобой – на уровне глаз находились самые «ходовые» запчасти и инструменты. Порой такой хаос вызывал у Путейко поток бранных слов, когда тот не мог найти нужную ему деталь или инструмент, и иногда просил своего товарища одолжить тот или иной инвентарь. Степан время от времени ругал его, когда тот забывал вернуть инструмент на свое место.
– Как можно быть таким раздолбаем! – выказывал лейтенант свое негодование Алексею.
Ребята провели первичный осмотр своих стальных красавиц – уровень подкачки шин, наличие протечек, грязи в местах стыков подвижных деталей, трещин и царапин на кузове. Второй этап осмотра заключался в проверке показателей приборной панели при включенном двигателе – оптимальный уровень тормозной и охлаждающей жидкостей, масла в коробке передач, скорости движения стрелки на тахометре при включенной нейтрали, давления в азотном баллоне. И это была лишь малая часть техосмотра, которую можно было провести самостоятельно и без специального оборудования. У ребят также была обустроена смотровая яма.
– Тебе глушак надо подрезать, Степ, – советовал Алексей напарнику, когда тот проверял обороты на своей «Волге». – Она у тебя больно тихая, из-за этого в скорости теряешь.
– Не надо ничего резать, мы не уличные байкеры, – воспротивился Степ. – После гонки надо клапана посмотреть…
Из-за рева двигателя Алексей и Степан и не заметили, как в гараже появилась девушка в черном топике и серых спортивных штанах. Та игриво подошла к Алексею сзади и напугала его, от чего тот подпрыгнул и непристойно выругался.
– Ха-ха, испугался!? – засмеялась незнакомка.
– Кира, твою налево! Ты тут какими судьбами!? – возмущенно-радостно отреагировал Алексей на ее внезапное появление.
– Да вот решила проведать своего недотепу и его дружбана. Все нормально с машинами? Мне вот уже хватило с «Сильвой» сегодня повозиться.
– Мне тоже сейчас только воздушник посмотреть и…
– Алексей, может познакомишь нас? – Степан не стерпел такого моветона, проявленного его приятелем.
Путейко сначала удивленно посмотрел на своего компаньона, затем на девушку с длинными волосами, как гривой у арабского скакуна черной масти. От вопроса Степана на ее лице выскочило легкое недоумение.
– А, вы разве не знакомы…? Кира, это Степка, мой напарник на службе и на гонках. Степа, это моя сестренка Кира.
***
Степан был одновременно и приятно удивлен, и возмущен от внезапного появления Киры в их боксах, но своих эмоций по обычаю не показывал. С одной стороны, появление такой красивой и улыбчивой девушки вносило некий колорит в их скромное мужское общество. Тем более что это был человек не стороны, а родственница Алексея. С другой, Степана немного задело, что Леша не поставил его в известность о ее приходе. Если он, конечно, сам был в курсе.
Кира принесла с собой пару больших наполненных пакетов. Судя по тому, что Алексей с жадностью набросился на их содержимое, Степан сделал вывод, что в них были вода и всякая снедь. Пока Алексей уплетал австрийский сэндвич, девушка подошла к водительской двери «Волги» и протянула ему руку в салон:
– Будем знакомы!
Тот лишь чуть улыбнулся, ответив взаимными словами. Рукопожатие с девушками вызывало у Степана некий диссонанс, даже в деловой сфере. Приветственные обнимания и поцелуи были из той же серии – этого была достойна разве что родная мать. Нет, Степан не был каким-то там сексистом или женоненавистником, отнюдь. Просто для него это казалось странным явлением. Кира раздосадовано убрала руку, облокотилась на дверное окно и начала разглядывать салон отечественной ласточки.
– Сам такой интерьер замутил? – спросила она.
У Степана была одна слабость – он таял, словно сыр в печи, когда кто-то хвалил его или его материальную собственность, будь то именная перьевая ручка или автомобиль, нашпигованный тюнингом. От вопроса Киры на его лице непроизвольно выскочила улыбка.
– Конечно сам, – он развернулся в сторону задних сидений. – Убрал все лишнее, поставил азот…
– Тоже азот используешь? Сухой, мокрый? – Кира разглядывала магистраль голубоватого цвета, протягивавшуюся от багажника до капота.
– Прямой. У него самый высокий КПД, и больше ресурс.
– А ты серьезно подходишь к своему… Во́рону… – Кира отошла от двери и разглядела в правой части винил с изображением одной из самых умных птиц на Земле, выполнявшей маневр захвата добычи когтями в полете. Кира чуть усмехнулась под себя – еще со школьной парты на уроках биологии, которые девушка изредка удосуживалась посещать, она помнила, что когти ворона не являлись их основным оружием. В отличие от их острого, как копье, клюва. Крышку от багажника Степан решил облагородить спойлером. Именно спойлером, а не антикрылом, как на международных гоночных соревнованиях.
– Ты тоже в клубе «Всадников»? – поинтересовался Степан.
– Да, пришла неделю назад.
«Странно, в сегодняшних списках ее имя и машина не указаны», – отметил для себя Степан.
– А какое у тебя прозвище в клубе? – спросил он.
– А вот сегодня и узнаешь, – Кира по-прощальному хлопнула по дверному окну и направилась обратно к брату, бросив последний улыбчивый взгляд в сторону нового знакомого.
В обычной жизни Степан не простил бы такие надменные реплики в свой адрес, но решил не высказывать девушке свое недовольство в присутствии ее брата. Мужчины тем и нравились дамам, что оправдывали свой статус делом, а не словом. И в данный момент под «делом» подразумевалось доказать свое превосходство на ночном асфальте.
В гоночную схему Степан вступил в начале этой весны, когда Альберт Сергеевич предложил им с Алексеем «проявить себя и улучшить финансовое состояние их участка». Учитывая, что страсть молодых людей к быстрой езде ограничивалась редкой погоней за нарушителями. О своем решении Степан решил не рассказывать отцу, зная, что он, как полковник полиции, не оценит такого незаконного увлечения. Отсюда и трудности с вложениями на тюнинг «Волги», который влетел Степану в копеечку. Пришлось даже влезть в кредитную кабалу финансовых организаций. Как известно, «Волги» и другие детища российского автопрома страдали преждевременным появлением ржавчины на кузове, а потому по карману ударила одна только горячая оцинковка основной части кузова – двери, капот, пороги, крылья. Обвесы, задний и передний бамперы Степан планировал в скором времени заменить на перфорированные запчасти из углерода, дабы облегчить вес машины и уменьшить сопротивление воздуха. Двигатель тоже претерпел значительные изменения – полностью обновлен кривошипно-шатунный механизм, цилиндры, топливная и газораспределительная системы, чтобы закись азота не вывела эти узлы из строя раньше времени. В пересмотре также нуждалась и трансмиссия, но здесь уже финансовые возможности Степана показали красный свет. Оставалось рассчитывать лишь на квартальные и годовые премии на основной, законной службе.
Подготовка машин к соревнованиям была окончена. С приходом сумрака, Алексей вызвался подвезти сестру до ее «Сильвии», а Степан направился сразу к площадке некогда процветавшего Черкизовского рынка, откуда начинался сегодняшний старт ночного заезда.
***
Еще за несколько сотен метров до прибытия на место сбора Степан слышал, как стритрейсеры жгли покрышки и играли педалью газа на асфальтном пустыре бывшего Черкизовского рынка, который каких-то три года назад переживал свой недолгий полукриминальный расцвет. Закрытие некогда легендарной торговой площадки произошло по инициативе надзорных служб, уличивших хозяев рынка якобы в систематическом нарушении санитарных и противопожарных нарушениях. Что ж, заявлять о полном исчезновении бывшего рыночного городка было бы поспешно – новый мэр города объявил о планах создать здесь то ли жилой комплекс, то ли транспортно-пересадочный узел. Также в перспективе здесь собирались проложить участок внутригородской скоростной трассы. Но пока эти планы только прорабатывались, народный маркет временно приобрел новых хозяев, которые теперь диктовали там новый ассортимент услуг. Здесь тебе и механики-самоучки, и уличные маляры, и представители официальных дилеров автомобилей, и заправщики, и букмекеры. Одной из самых популярных услуг был разъездной бар. Водители, чьи автомобили были до отказа набиты сумками-холодильниками, предлагали гонщикам перед стартом популярные закуски и напитки по заоблачным ценам.
Почему бы и нет, учитывая, что большинство ночных гонщиков происходило из касты так называемой «золотой молодежи», кто давно приобрел дурную славу в высших слоях общества за свой праздный образ жизни. Деньги родителей уходили на самые свежие движки, внешний тюнинг, облагороженный интерьер и, конечно же, на выписанные правоохранительными органами штрафы, которые те получали на свой «белый автопарк». Им не были интересны высокие должности в федеральных органах власти и государственных корпорациях, им не хотелось посвящать свое бесценное время видеоблоггингу или киберспорту по компьютерным играм. Хотя среди стритрейсеров были и те, кто находил время как на гонки, так и на клепание своего контента в «Youtube». Даже оставшиеся после 2010 года закрытые игорные клубы в Третьем Риме не вызывали у них такого азарта, как рев движков и скрип жженых покрышек. Здесь было все просто – мухлеж в таких гонках был сведен практически к минимуму, тем более что подставные гонки кураторы из ГИБДД исключили еще в самом начале своей теневой схемы.
Потому Степан и принял тогда предложение Меркулова стать членом «Ночных всадников». Не ради денег, не ради известности, хотя это тоже было приятным бонусом. Ему хотелось утирать носы выскочкам, возомнившим себя королями московских дорог. И делать это он собирался на их же поле боя. При этом каких-либо преференций или форы у Степана и Алексея не было – те ездили с другими гонщиками на равных.
Свернув с Вернисажной улицы к точке сбора, Степан успел на небольшое представление двух машин. Среди клубόв пыли и испарений от жженых покрышек Степан разглядел кислотно–зеленый «Мерседес 190е» и бирюзовый «БМВ Е30», круживших друг перед другом в безумном вальсе (в своих кругах такой вид дрифта назывался «пончик» или «кольцо»). Вновь прибывшему участнику периодически приходилось прищуриваться от ослепляющего света ксеноновых фар, пробивавшихся сквозь дымную завесу танца.
Вскоре к Во́рону подошел Тихон, кто заправлял соревнованиями клуба «Ночных всадников». Степан заранее опустил стекло двери, чтобы тот просунул свой бородатый подбородок к нему в салон.
– Здорово, Степ! Как тебе…
– Забыл, что по именам не обращаемся? – сухо перебил его водитель «Волги». Имя «Тихон» также служило позывным – по документам полицейские знали его как Кирилл Попов.
– Да, точно… Как тебе шоу? – чуть язвительно переспросил организатор, рассматривая салон.
– Кого, этих двоих? А что такого в езде на тормозе с выкрученным рулем и выжатым газом? Разве что подростков впечатлять.
Тихон лишь выдохнул на такое старческое причитание. Затем перешел к более насущным вопросам.
– Мы только Ле… Бизона ждем, и еще одну новенькую. Не знаешь, скоро появятся?
– Без понятия, – также без намека на эмоции ответил Степан.
– Ясно. Через пятнадцать минут на стартовую, – Тихон высунул голову и отправился искать общения с другими участниками. Степан не любил, когда его спрашивали о третьих лицах при возможности связаться с ними напрямую. Неужели так трудно было достать телефон и сделать несколько манипуляций большим пальцем?
Водитель «Во́рона» снова поднял стекло, чтобы в салон не летела поднятая от вальсирующей парочки пыль, а эта мерзкая электронная музыка не доносилась до его ушей. От низких частот звуковых колонок на стеклах вырисовывались едва заметные волны. В России на тот момент набирал популярность такой жанр, как дабстеп, звуки которого были похожи на работу перфоратора под заданный бит и произвольную мелодию. У Степана с собой была флешка с любимыми записями Басты, Ленинграда, Смысловых галлюцинаций, Кипелова, Короля и Шута, а также других отечественных исполнителей. Перед каждой гонкой он обязательно заряжался текстами их песен.
Даже сквозь музыкальный фон в машине и закрытые окна Степан слышал аплодисменты выступившим «немцам». Пользуясь случаем, гонщики даже организовали себе небольшой «фонд материальной помощи» в виде черного целлофанового пакета в открытом багажнике – средства меценатов обычно уходили на сигареты и расходные материалы для машины. За небольшую плату они даже включали для зрителей песни на заказ, наряду уже с игравшими в других автомобилях. Для Степана это был акт некоторого самоунижения – ты был из богатенькой семьи, но готов подставлять пакет с рынка для сбора мелочи?
Ход собственных мыслей прервал легкий стук в окно. Степан кое-как узнал через стекло лицо своего соратника по гоночному клубу, по характерным татуировкам на правой руке и перевернутой козырьком назад черную бейсболку.
Это был Акула, водитель того самого бирюзового «BMW». Он указал на переднее пассажирское сидение «Во́рона», вопросительно вглядываясь в лицо Степана. Легким кивком головы хозяин черной «Волги» дал добро, и стритрейсер сел в машину. В левой руке у него было две упаковки треугольников с сэндвичами. Степан, будучи человеком тактичным, выкрутил громкость своего плейлиста до минимума.
– Здорово, Во́рон, как сам?
– Добрый вечер. Жду старта.
– Сэндвич хочешь?
– Нет, спасибо. Не вздумай есть в машине.
– Не, ты че, я ж не свинья какая-то. Сам в своей не ем, – Акула выдержал несколько секунд для смены темы. – Бизона ждем?
– Видимо, да.
– Как раз о нем хотел поговорить, – сказал Акула чуть ли не шепотом.
– Если успеешь за несколько минут до старта.
– Я быстро, – Акула зачем-то осмотрелся по сторонам, дабы убедиться в отсутствии лишних ушей и глаз. – В общем, Бизон меня на кассу поставил.
– В смысле шантажирует и вымогает деньги? – Степан перевел взгляд с происходящего на улице на лицо собеседника. В глазах даже появилась некая заинтересованность в теме разговора.
– Тип того. Я с его сеструхой мутил, мы потом повздорили и разошлись. А я ей до этого периодически подгонял… Ну, эту… – Акула показал жест сомкнутого указательного и большого пальцев, поднесенных ко рту.
– Наркотики? – с негодованием в голосе уточнил собеседник.
– Нет, что ты. Обычная трава… Короче, она с обиды брату все рассказала, и он ей схему предложил, как с меня можно рублики вытрясать. И теперь я ему забашляю, чтобы он на меня ментам не донес.
– Не ментам, а правоохранительным органам, – поправил его Степан. – Ты понимаешь, что сейчас признался мне в 228 статье Уголовного кодекса? Не говоря уже о правилах клуба.
Акула лишь горько выдохнул от такой очевидной информации. Его худое вытянутое лицо что-то хаотично высматривало в салонных ковриках.
– Да я знаю, что ты при погонах, и мы должны быть не при делах. Матери нет, моя бабушка, ее мать, в платном доме престарелых, а отец нашел другую бабу и перестал денег скидывать. На работе много не заколачиваю, вот и стал барыжить. Не знаю, к кому еще обратиться…
Откровение стритрейсера прервалось ревом двух моторов, доносившихся со стороны места старта. По звуку Степан узнал, как минимум, один из них.
– Ладно, еще обсудим, – Акула вышел из «Волги», оставив на пассажирском сиденье один из треугольников с сэндвичами.
Степан завел двигатель и направился к исходной. Внимание некоторых зрителей обратилось ко вновь прибывшим гонщикам – коричневой «Toйоте» и новенькой розовому «Ниссану». В покрове ночи и от обилия внешнего тюнинга Степан едва узнал «японку». Значит, его сестра все-таки будет на сегодняшней гонке.
Остановив «Волгу» рядом с машиной Киры, Степан вышел и начал разглядывать «Сильвию». На двери со стороны водителя был нанесен винил с изображением кроличьей головы с окровавленным ртом и взглядом маньяка. Ближе к заднему крылу была пропечатана надпись «mad bunny»2, что в понимании организаторов «Ночных всадников» означало прозвище гонщика. Имена игроков на машинах могли наноситься как перевод с английского, так и транслитом русского слова на латинице. Например, у Акулы, Гадюки и Жеребца были пропечатаны на кузове «Shark», «Viper» и «Stallion» соответственно, а у Степана и Алексея – «Voron» и «Bizon». В задней части Степан обнаружил примечательную фишку владелицы машины. На антикрыле крышки багажника были монтированы полустоячие заячьи уши. Судя по всему, внутри необычного атрибута были спрятан пружинный каркас, чтобы при сильном разгоне они забавно выпрямлялись в горизонтальной плоскости, а с торможением вновь принимали сложенное положение. Пускай оно и пагубно скажется на аэродинамике, и будет в лишний раз привлекать внимание.
С учетом новенькой «Зайки», в сегодняшнем заезде всего было восемь участников. Помимо уже известной пятерки, в гонке участвовали также серая «Mazda RX-7», белый «Ford Mustang» пятого поколения, водитель которого был одним из сильнейших в клубе, и апельсиново–желтый «Smart City Coupe», которым управляла девушка. Перед началом состязания участники как обычно выстраивались в две колонны по четыре машины, чтобы не выходить на встречные полосы дорог. Из-за своего милого характера и далеко негоночной машины Квокка обычно получала фору в виде первых мест на старте. Что, правда, не сильно помогало ей на финишном круге.
Степана кто-то окликнул сзади. Обернувшись, он увидел Киру, улыбчиво выглядывавшей из салона своей машины.
– Ну что, Воронок, покажешь мне сегодня мастер-класс?
II
На стартовой линии, размеченной на Щелковском путепроводе, стоял неимоверный гвалт двигателей, ревущих на нейтральной передаче. Для кого-то это был способ проверить работу мотора, для кого-то – способ устрашения соперников и успокоения нервов перед началом гонки. Звуки смешивались в безликий давящий шум, и лишь немногие сосредоточенно следили за разрешающим сигналом девушки-стартера (за бугром их называют еще «grid-girl»). Квокка была в первых рядах на правах джентельменской солидарности – все равно окажется в «хвосте» раньше, чем за минуту после старта. Остальные занимали свои места согласно установленным «тарифам» – где-то за полчаса до начала гонки Тихон объявлял аукцион на первые четыре стартовые позиции. Чем богаче, тем ближе.
Еще перед отправлением на точку старта Тихон разъяснил водителям предстоящий маршрут. Всего круг занимал около 19 км, и сочетал в себе как скоростные участки на шоссе Энтузиастов, так и угловатые улицы Измайловского района. С ориентированием было довольно просто – на месте сбора организатор выдавал водителям портативные спутниковые навигаторы, отслеживавших перемещение игроков по маршруту. Для гонщиков со скоростной специализацией, вроде Гадюки и Жеребца это было весомым минусом, поскольку один пропущенный поворот, срез или другой неверный маневр сулил участнику дисквалификацией. Из-за многочисленных жалоб и несвоевременность передачи данных о геолокации гонщика Тихон скорректировал работу навигаторов, заменив мгновенную дисквалификацию соответствующем предупреждением, в котором давалось десять секунд на возвращение к траектории следования. Маршрут согласовывался с представителями ДПС с тем расчетом, что там будет минимальное количество пешеходных переходов и перекрестков. Кроме того, при планировании маршрутов гонок должны отсутствовать социально-значимые учреждения (школы, больницы) и государственные конторы.
Степан все обдумывал недавний разговор с Акулой. За Лешей действительно прослеживались соблазны к легкой наживе денег. Но, как правило, они ограничивались скромными подачками от остановленных нарушителей во время утренних и вечерних час-пиков на улицах, примыкающих к Таганской площади, на что Степан откровенно закрывал глаза. Чего тут было удивляться, ведь тому способствовали скромные цифры на зарплатных квитках постовых служащих и периодическую работу в выходные дни. Но открыто ставить одного из членов клуба «на счетчик» было уже слишком. В лучшем случае, это вынудит Акулу перейти в другой клуб или вовсе завязать с уличными гонками, дабы найти более легальный способ дополнительного заработка. В худшем – клуб расторгнет договоренность с их подразделением, или вовсе навлечет беду на Госавтоинспекцию в виде внеплановых проверок. Если поднять с Лешей эту тему на очередном дежурстве, Акула окажется в еще более худшем положении из-за своего длинного языка. Сообщить Альберту Сергеевичу? Скорее всего, тот просто пожмет плечами и сошлется на отсутствие явных доказательств вымогательства со стороны его сотрудника.
Кира. Появление этой девушки на соревнованиях, где участвовал ее брат и бывший бойфренд, было явно неспроста, и вызывало не меньше вопросов, чем их с Лешей схема шантажа. После гонок Степан однозначно расспросит своего соратника о его сестричке.
Которая, кстати, стартовала рядом с ним в третьем ряду. С учетом «Квокки», первые четыре места были отданы «под заказ» Гадюке, Волку и Бизону. Акула и Жеребец замыкали колонну.
Девушка-стартер в белом топе и черной кожаной юбке подняла руки. От магического жеста гонщики начали жечь бензин еще активнее, от зашкаливающих децибел ревущих двигателей некоторые водители чувствовали даже вибрацию кузова в своем салоне. Оценив обстановку на Щелковском шоссе, девушка хореографически опустилась к асфальту, прижав к земле правое колено и ладони рук. Состязание началось.
От гвалта моторов девушка-стартер невольно зажала уши руками. Но гонщики, аккуратно объехав живое препятствие, быстро вылетели на магистраль. С первых минут заезда «Зайка» двигалась практически вровень с «Во́роном» и «Акулой». «Квокка» и «Волк» остались позади еще до пересечения с 9-й Парковой и Уральской улицами, где располагалась станция метро «Щелковская». «Гадюка» с «Жеребцом» заняли лидирующие позиции сразу после пересечения Щелковского проезда и Монтажной улиц, несмотря на все попытки «Во́рона» и «Бизона» блокировать им путь.
Степан был далеко не из тех, кто предпочитал бездумно вдавливать педаль газа в пол на скоростных участках – это подвергало опасности как других участников движения, так и его самого, не говоря уже о перебегающих через дорогу пешеходов в неположенных местах. Ночью, когда машин практически не было, соблазн пересечь восьмиполосную дорогу, сэкономив целых двадцать метров до ближайшего пешеходного перехода, был слишком велик. Особенно, когда это существенно влияло на стоимость заказа такси. Не мешали даже отбойники, разделявшие потоки машин. Несомненно, жажда победить была высокой, но риск чужих жизней и имущества в данном случае не оправдывал цели. Степан даже поймал себя на мысли, что болезненней всего он переживал финиш на вторых и четвертых местах. Когда от победы тебя разделяла пара секунд или один неверный маневр, и когда ты даже не вошел в тройку лидеров.
Кира оказалась далеко не новичкового уровня. Ее «Сильвия» умело играла «шашки» в потоке гражданских машин, а на регулируемых перекрестках она грамотно рассчитывала траекторию и скорость движения других участников движения. «Бизон» нагнал «Во́рона» и «Акулу», и три гонщика образовали небольшую шеренгу на Щелковском шоссе. В гонках коллеги по дорожно-патрульной службе не давали форы друг другу. Скорее наоборот – утереть нос своему напарнику хотелось больше, чем другим участникам заезда.
Перед пересечением 15-ой Парковой улицы от Щелковского шоссе ответвлялся дублер, на который перестроились «Акула» и «Бизон», а «Во́рон» с «Зайкой» продолжили двигаться по основной дороге. Навигатор позволял ездить в обоих потоках, но, если кто-то из участников пропустит поворот на 16-ую Парковую и направится дальше в сторону МКАД, устройство начнет обратный отчет, по окончанию которого гонщик будет дисквалифицирован.
«Во́рон» не стал менять траекторию, поскольку на дублере было всего две полосы, и где из-за пешеходного перехода и других машин вероятность потерять место была выше. Кира, по всей видимости, решила поступить также, держась правее от Степана. В случае, если тормоза не успеют среагировать при съезде на 16-ую Парковую, машину Степана можно было использовать как «подушку безопасности».
Когда «Во́рон» и «Зайка» повернули на съезд, Алексей и его соперник уже входили в поворот на 16-ую Парковую. Краем глаза Степан увидел, как «Бизон» перед пешеходным переходом слегка впечатал боком «Акулу» в ограду, после чего ускорился и поехал дальше. Из-за быстроты действий оценить урон бирюзовой «BMW» было сложно. Но, судя по незначительной силе удара, «Акула» должна была быть еще на ходу. К счастью, другие участники движения в ДТП не попали, а потому не было смысла останавливаться и сообщать о произошедшем Тихону. Видимо, Леша решил в лишний раз напомнить, где было место бывшего бойфренда его сестры, либо же напарник по службе просчитался с траекторией заноса и невольно выбил своего соперника. Поскольку Степан двигался ближе к левой части дороги, он вынужден был уступить «Зайке» четвертое место из-за возникшего препятствия. Если водитель «BMW» оклемается быстро, то еще успеет нагнать и проучить обидчика.
«Во́рон» удерживал пятое место всю первую половину заезда, то догоняя «Зайку», то отставая от нее. Зеркало заднего вида местами ослепляло от дальнего света фар других ездоков. Степан даже думал над тем, чтобы пропустить бирюзовое «BMW», если тот начнет дышать в задний бампер. Так «Акула» вырвется вперед и совершит акт возмездия над его коллегой. А что, проучить кого-то чужими руками, не прелесть ли?
Особенность навигатора состояла в том, что для лучшего качества сигнала гонщики не могли видеть позиции других участников – устройство обозначало только геолокацию самого водителя на выделенном маршруте и место в общем списке, подбирая масштаб карты в зависимости от скорости езды. Положение всех стритрейсеров в реальном времени на своем планшете мог отслеживать только организатор гонок, то есть Тихон. Он же мог вручную дисквалифицировать участников, если те совершали подозрительные маневры на трассе – подрезали соперников, срезали маршрут в пределах обратного отчета, создавали аварийную ситуацию «гражданским». На такие случаи у Тихона были помощники, у кого также на руках были таблет с камерами на наиболее опасных участках. Была и обратная ситуация, что Тихон мог восстановить гонщику право на участие, если сочтет решение навигатора о дисквалификации ошибочным. Интересно, заметил ли Тихон, что коричневая стрелка подрезала бирюзовую?
Степану предстояло завершить последний круг. На повороте с Шоссе Энтузиастов на Вернисажную улицу он все-таки уступил «Акуле» пятое место, возглавив список аутсайдеров вместе с «Волком» и «Квоккой». Задние габариты розовой «Сильвии» так и оставались далеким проблеском, постепенно выравниваясь с красными огнями бирюзового «Е 30». Бывший бойфренд Киры, видимо, решил не оставлять тот маневр безнаказанным – если уж он и не нагонит Алексея, то точно решит отыграться на его сестренке. Сам же Степан понимал, что сейчас с его далеко не ракетным двигателем вряд ли получится выйти хотя бы в тройку лидеров за счет собственных умений. В этот раз Тихон нарисовал маршрут с большим километражем скоростных участков, что оказалось неприятным сюрпризом для его «Волги». Использовать здесь до отказа закись азота не имело смысла.
На Щелковском шоссе позиция «Во́рона» изменилась с шестой на пятую. Неужто система начала отсеивать с трассы первых жуликов и дорожных грубиянов? Возможно, что Гадюка и Жеребец сцепились в борьбе за первое место, и у кого-то из них возник соблазн немножко отступить от правил.
Либо же кто-то попал в серьезную передрягу.
***
Гонщики завершали заезд в кармане возле поворота от Вернисажной улицы в сторону Щелковского шоссе и Сиреневого бульвара. На месте сбора свои двигатели охлаждали только водители «Акулы», «Гадюки», «Жеребца» и «Зайки». «Волк» с «Квоккой» все еще наверстывали последние метры перед финишной чертой.
Стритрейсеры ожидаемо делились друг с другом эмоциями от прошедшей гонки. Разве что они были далеко не от приятных впечатлений – «Гадюка» и «Жеребец» приехали примерно в одинаковое время (позже Тихон подтвердил, что «золотую медальку» вырвал все-таки водитель «Мерседеса»). Водитель белого «Мустанга» такое решение не одобрил, и предъявил Тихону о неисправности его навигатора. Якобы сигнал периодически пропадал при проезде ЛЭП на 1-ой улице Измайловского зверинца. Из-за чего белая стрелочка его машины сначала оказалась в цифровом небытие, а потом и вовсе на втором месте. Наблюдатели и болельщики этого подтвердить не могли – гонщики ехали впритирку друг к другу. Инцидент с «Акулой» при этом почти никого не интересовал.
Кира подбежала к Степану, когда тот остановился и заглушил мотор вдали от остальных зрителей., Вместо ожидаемой эйфории от заезда, у девушки на лице отчетливо вырисовалась тревога.
– Степа, да? – впопыхах спросила она водителя «Во́рона», когда тот опустил стекло. Тот молча смотрел на нее, мол, «разумеется, кто же еще перед тобой?». Не дожидаясь подтверждения, Кира продолжила. – Брата моего не видел?
– Он же впереди тебя ехал, – сказал Степан.
– Его нет с теми тремя. Я приехала за ними четвертой.
– У Тихона спрашивала? – с таким же металлическим лицом и голосом спрашивал Степан. Какое ему дело, кто там куда не доехал, когда девушка-новичок оказалась впереди него.
– Говорит, что не видел.
– Может, не туда свернул?
– На последнем круге? Когда он знает этот район, как родной?
– Значит, что-то стряслось. Бирюзовый «БМВ» сильно от тебя оторвался?
– Да, улетел вперед только так. Думала, что в отбойник въедет или поток разнесет.
– Не видела, успел ли он нагнать Алексея?
Кира закатила глаза вверх и начала двигать нижней челюстью влево-вправо, как бы перебирая ей мимолетные отрезки памяти.
– Вроде добрался до него где-то перед Энтузиастов, а затем я потеряла их из виду. А он, оказывается, уже тут. Хоть бы этот идиот не учудил какую-нибудь глупость… – фокус девушки сменился на машину своего бывшего бойфренда. – Если они так будут вместе ездить…
Перед тем, как покинуть финишную площадку, лейтенант включил личный телефон и проверил пропущенные звонки. Среди таковых оказался только вызов от контакта «Мама», а чуть позже от нее пришло сообщение:
«Как поедешь домой – возьми мне «Ношпы» в аптеке».
Обычно он проверял телефон только после того, как оставлял «Волгу» в гаражном боксе на Измайловской эстакаде, после чего уезжал с Алексеем на метро или такси. Но, с учетом сложившейся ситуации, Алексей мог попытаться выйти на Степана, дабы внести немного ясности о своем исчезновении. Оставалось надеяться, чтобы он не оказался без сознания где-нибудь посреди дороги… Степан попросил Киру как можно скорее уехать с площадки.
– К тебе у меня тоже будет несколько вопросов относительно твоих отношений с некоторыми членами клуба, – сказал Степан.
– Не поняла…?
Но водитель «Ворона» уже не слушал девушку и уехал в сторону Измайловской эстакады.
***
Оказалось, что у матери просто прихватил правый нижний бок. «Ношпа», которую Степану с трудом удалось найти среди немногих круглосуточных аптек, помогла ослабить спазм. Сын терпеливо сидел на родительской кровати в спальне, наблюдая за состоянием матери.
– Спасибо, родной. Хотела отца попросить, потом вспомнила, что он сегодня на дежурстве…
– Найти аптеку после девяти не так просто, – чуть осуждающим тоном ответил Степан.
– Да знаю, с каждым годом с лекарствами все сложнее, – она поднесла руку к правому боку. – Странно, чего это так… Ты тоже домой стал поздно возвращаться.
– Такая вот служба. Пока доложишься, пока бумаги заполнишь. Сходи завтра к врачу, сделай УЗИ.
– Да куда там, после работы еще в магазин зайти надо. Кто же богатырям моим готовить будет?
– Что мешает отпроситься? – Степан начинал вскипать от таких оправданий.
– Весь день в разъездах, я же с клиентами встречаюсь. А подменить некому. Ты не переживай, я запускать не буду. Послезавтра пойду.
Мама Степана работала специалистом в некой консалтинговой фирме «Smart Solutions». Степан не проявлял особого любопытства относительно ее обязанностей в этой конторе. Наверно, кого-то консультировала…
– Твое здоровье в твоих руках. Спокойной ночи, мама, – Степан поцеловал ее и направился в свою комнату.
Ему вспомнился позавчерашний разговор с отцом. Глава семейства, Алексей Иванович Казначеев, был начальником Управления внутренней безопасности по Центральному административному округу Москвы. Сочетая в себе качества примерного семьянина и руководителя, он был одинаково строг как к своим подчиненным, так и к домочадцам. Началом своей службы в органах внутренней безопасности Степан был обязан именно ему. При этом факт помощи в продвижении родственников по служебной лестнице периодически выступал камнем преткновения в их приватных разговорах о становлении Степана как полноценной ячейки общества.
– Степан, тебе уже 28 лет. В твои годы мы уже были обручены с Лизой, нам от министерства выдали льготную ссуду на приобретение этой квартиры. Ты еще не присмотрел себе невесту?
Когда заходила речь о материальных достижениях своего ближайшего предка и успехах на личном фронте, кисти Степана невольно сжимались в кулаки.
– Отец, не сравнивайте успехи своего времени с настоящим. Вы жили в другую эпоху, при других обстоятельствах. Я, безусловно, благодарен Вам за руку помощи в моей карьере, но дальше я хочу сам определять, что делать со своей жизнью.
– Степан, наша страна была более могущественной в прошлом веке как раз потому, что советский народ двигался, как ты говоришь, по этому самому сценарию. А когда к власти пришли не те люди, и начали дозволять молодежи все, что им вздумается, вот тогда и началась та драма, которая длится уже больше двадцати лет. Я бы не хотел, чтобы ты шел по такой дороге, наш род следовал по пути правопорядка еще со времен императора Александра Третьего. И наши с тобой родители были уважаемыми людьми как в лихие, так и благоприятные времена.
Прадедушка Степана даже придумал собственный фамильный герб Казначеевых. За идею он взял геральдику королей средневекового Запада – сидящий в анфас в середине щита лев с короной, в правых нижних углах – рыцари, смотрящие в разные стороны с поднятым у груди мечом, клинком вверх. И все это на белом фоне треугольного остроконечного щита. Степан очень гордился родовой символикой. Но при упоминании ее отцом в качестве аргумента в определении жизненного пути сына, Казначеев начинал испытывать к ней лишь отторжение.
– Здесь я не совсем согласен с Вами. Меняются правители, меняется и политический курс властей. А с ними – идеология и благосостояние граждан. И как бы мы не пытались идти против течения…
Здесь глава семейства не выдержал, его седеющие брови насупились:
– Хватит нести околесицу! – это слово в лексиконе отца раздражало Степана больше всего. – Как бы ты не переименовывал, не переодевал и не менял жалование стража порядка, он все еще слуга народа и государства. А слуге народа положено создать такую же семью, где и муж, и жена будут из благородных кровей.
«Нет, отец. Сейчас уже далеко не так», – думал про себя Степан.
– Если ты так увлечен жизнью профессиональной, я могу помочь тебе с жизнью личной. Как раз у одного моего подчиненного дочь не замужем, немногим младше тебя…
Степан не выдержал и от возмущения встал с кожаного кресла, в котором сидел на протяжении всего этого неприятного разговора. От негодования и своих крупных размеров вся спина и бедра Казначеева-младшего даже вспрели.
– Прекратите. Если Вас это успокоит – на следующей неделе Вы меня больше здесь не увидите, – и молча ушел из дома, игнорируя оклики отца вернуться и продолжить разговор.
