Мохнатое подняло голову и поразило ее светящимися желтыми глазами, круглыми, как плошки.
– Мвооо! – заорал второй голос страшным басом, и к первому существу присоединилось второе, а ко второму – третье. Все они собрались в лохматую кучу и издали ужасный аккорд, который стал началом большого концерта.
– Эй! Тс! Вы чего! – Катя замахала на них руками и не нашла ничего лучше, как схватить пустую миску и пропихнуть ее через воздушную завесу. Миска, наполненная воздухом, взмыла метра на два, после чего резко обрушилась и с диким звоном проскакала по козырьку. Мохнатые зверюги заметались в панике, и один из них метеором влетел прямо в окно. Воздушной завесой его, конечно, закрутило, так что он со всей силы приложился об стенку над кроватью и черным клубком блестящей шерсти отпал на учебники по нитям.
– Зараза! – всплеснула руками Катя и бросилась к кровати, засучив рукава.
Когда разбуженный Нубис, повесив волосы на локоть, чтоб не путались в ногах, выбрался из комнаты, Катя уже успела несколько раз перевернуть животное, нашла у него верх и низ, выкопала из шерсти такой же черный нос и наклонилась к нему щекой.
– Катя, где вы взяли крухта и что с ним теперь творите? – спросил черный маг без особого удивления.
– Да он с компанией своей под окном орал, я их шугнула, и этот с испугу влетел сюда. Его воздушным заслоном об стену шибануло. Я пытаюсь понять, дышит он или нет, может, СЛР надо сделать…
– Сердечно-легочную реанимацию крухту делать не надо, – Нубис подошел поближе. – Крухтом можно гвозди забивать. Это же наш дальний родственник, как у вас – хвостатые лопоталки.
– А чего он не дышит?
– Раньше вдохнул, и теперь ему не надо.
– А почему молчит?
– Может, побаивается, может, слегка оглушило, – Нубис наклонился, тоже покопался в шерсти и вытянул из нее по очереди четыре толстые лапы. – Ноги не сломаны, и без нитей понятно.
– А хвост?
– А хвост у него короткий. Ну что, попробую его разморозить… – и черный маг издал странный, довольно неприятный горловой звук, уходящий за грань слышимости. Крухт встрепенулся, как расколдованный, на черной морде открылись круглые черные глаза с маленькими ободками желтых белков.
– Мво, – сказал зверь спокойно, перевернулся на живот и вразвалочку пошел куда-то к углу кровати.
– Жив, как видите, – не менее спокойно кивнул на дальнего сородича Нубис. – Можете даже его погладить: крухты не очень умные, но дружелюбные.
Катя осторожно потрепала уходящее животное по жесткой шерстяной спине – оно и вправду даже не дернулось – и сказала задумчиво:
– Да, вот интересно, а крухтам «пустышка» может передаться? Или обезьянам?
– Вы хотите попытаться его заразить? – спросил Нубис то ли с интересом, то ли с сомнением.
– Скорее, поисследовать. У него же тоже есть нити. Чем они отличаются? И еще – знаете, что я вспомнила? Дурацкую новость про кошмакрухтов в зоопарке, которые плохо себя чувствуют. Кошмакрухты – это же ваши ближайшие родичи, верно?
– Да.
– Так, может, это не сплетни, и они реально заболели «пустышкой»? Мы можем попасть в зоопарк и посмотреть их нити? И этого бы придержать пока…
– Он и сам уходить не стремится, – Нубис кивнул на крухта, который уже успел слезть с кровати и неуклюже, но целенаправленно пытался вытащить из печки блюдце с остатками еды. На передних лапах у него были короткие и толстые пальцы, и в целом он походил одновременно на кошку и обезьяну.
– Наверное, нужно его как-то назвать? Их же называют обычно? – Катя, никогда не державшая животных, чувствовала себя несколько неуверенно.
– Что ж, учитывая, с какой целью мы этого крухта взяли, можно назвать его Образец, – сказал Нубис с тем ехидным юмором, который прорезался у него в неурочное время. – Запирать его необязательно: покормите, и он сам охотно будет сюда ходить.
Образцу дали вылизать блюдечко и доесть пару кусков заплесневелого дерева. Приняв этот поздний ужин, он зевнул во весь рот и устроился спать прямо на полу: холодные доски его ничуть не беспокоили. Нубис тоже ушел, а Катя долго ворочалась, ощущая непривычное присутствие нового существа. В конце концов крухт тоже завозился, встал, деловито залез на кровать и улегся прямо на Катины босые ноги.
Он был горячий, как печка. Ну, или как маги, учитывая, что у тех нормальная температура – около 38 градусов.
– Хороший Образец, – прошептала Катя нерешительно. Крухт моргнул светящимися глазами и заурчал таким басом, что завибрировала вся кровать – Нубис и тот бы позавидовал. Несмотря на жару и вибрацию, Катя как-то успокоилась и наконец сумела заснуть.
Проснулась она рано – частью от того, что Образец опять рылся в печке и пытался открыть тумбу с продуктами, а частью от нетерпения: сегодня Нубис снова выдаст ей свою кровь! Чтобы убить время, она принялась ходить туда-сюда, громко визжа досками пола.
Черный маг обычно спал дольше, но Катя с крухтом устроили такой шум, что и он вскоре проснулся и вышел из комнаты, щурясь и медленно моргая.
– Доброе утро! – обрадовалась Катя. – А я как раз не знаю, чем кормить Образца! И еще вы мне кровь обещали.
– Про это можете не напоминать: вы и так с вечера сверлили меня взглядом кровососущего насекомого, – сказал маг очень сухо и протянул ей черную пробирку. – Держите.
Пока он снабжал крухта чем-то вонючим из тумбочки, Катя радостно закачала в себя новую порцию крови и плюхнулась на кровать, заранее закрыв глаза. На этот раз гул в ушах ее не испугал, а нитяной мир выглядел уже гораздо понятнее. Она с первого замаха отыскала Нубиса, попробовала осмотреть свои нити, похожие на развесистую ветлу без листьев, и, наконец, увидела Образца.
Крухт «изнутри» не слишком походил на черного мага, да и светился слабее: единственное, жизненные нити зверька были такими же сплетенными в один ствол и бесконечно длинными. Катя аккуратно подвигалась влево-вправо на кровати и заметила еще одно отличие: жизненное «дерево» Нубиса на большой высоте имело что-то типа развилки и дальше шло двумя кусками, а у Образца оставалось единым. Чуть подумав, Катя самонадеянно попыталась разглядеть у обоих представителей рода прокрухтовых (так официально назывались общие предки магов и похожих животных) иммунную систему и сравнить ее со своей.
Кое-как, очень приблизительно, ей удалось понять, какие нити этим ведают, но они были настолько мелкими, что разглядеть ничего не получилось. Единственное, Катя поняла, что иммунитет человеку и правда можно было отключить легче и быстрее: у Нубиса соответствующих ниточек была уйма, и они активно светились. Образец отставал ненамного. Вот как работает их регенерация…
Черный маг прервал Катины исследования недовольным напоминанием, что пора на завтрак и прогулку и что глаза при этом ей придется открыть. Образца оставили в квартире, однако воздушную защиту сняли: он мог, когда хотел, уйти через окно.
Но никакое недовольство Нубиса не могло удержать Катю от страстного выглядывания нитей: во время завтрака она умудрялась ловко делать это одним глазом, угукая на привычную лекцию черного мага, пока тот ее не подловил и не принялся отчитывать.
– Ай, да хватит уже, – не впечатлилась Катя. – Студентов своих пилите.
– Это невозможно, – сказал Нубис с сожалением. – В институтах ввели карантин.
– Зачем?? Ведь «пустышка» не заражает воздушно-капельно!
– Правительству надо показать какую-то деятельность. Сами видите, какая паника идет по информационным нитям. Думаю, сегодня-завтра свободное перемещение по городу запретят. Обычно так бывало.
Глава 13
Нубис оказался абсолютно прав: на работе прямо в лаборатории их встретил хмурый черный маг в куртке и обтягивающих штанах, с удивительно короткими волосами, зализанными гелем, похожим на кисель. Он неприветливо сообщил, что относится к полиции, быстро и профессионально ощупал их нити и велел не выезжать за пределы столицы, поскольку вводится карантин.
– Обещать ничего не могу, куда он, туда и я, – ляпнула Катя от неожиданности, ткнув пальцем в Нубиса.
Она тут же пожалела, что вообще раскрыла рот: полицейский впился в них большими, как плошки, глазами. Насмотревшись, он еще раз внимательно прощупал все Нубисовы нити направлений и прикрепил к некоторым свои тоненькие ниточки – наверняка что-то типа сигнализации.
Нубис молча это стерпел, но когда дошло до какой-то очередной нити, перегородил полицейскому путь нитью своей руки:
– Эту можно не трогать, она для прогулок. Там живых существ нет. Посмотрите сами.
Катя попыталась понять, что полицейский сделал, но только увидела, как по нити направления пробежала вдаль искра, а потом вернулась обратно. Полицейский сухо сказал:
– Хорошо, Второй доктор, это можете оставить.
– Спасибо, Третий государственный полицейский, – еще суше поблагодарил Нубис. Взаимно расшаркавшись, оба мага исчезли, а Катя, все так же с одним закрытым глазом, принялась за работу. Усиленно разглядывая нити каждого заходящего коллеги, она добилась легкой головной боли, но кое-что и получила: оказывается, иммунные нити других черных магов светились раза в два сильнее, чем Нубисовы, а еще ни у одного больше не была раздвоена жизненная нить. «Пустышка» тут, конечно, ни при чем, но все равно странно и любопытно…
Когда в лаборатории появилась Вострия, Катя чуть не ослепла от ее бешено светящихся толстенных нитей: судя по всему, на магине можно было в буквальном смысле пахать.
– Ты чего так смотришь? – пробасила Вострия. – …А, вижу сама – глаз у тебя потемнел, клеток наших накачала. Ну и как тебе?
– Очень круто, но с точки зрения диагностики, наверное, бесполезно, – честно призналась Катя. – Не думаю, что я тут найду больше, чем вы.
– А кто знает, у нас тоже глаза затертые. Давай, исследуй. Что еще заметила?
– Пока только то, что у Нубиса жизненная нить вверху двоится, а у остальных нет. И регенерация у него, наверное, не такая быстрая.
– Вот молодец! – рявкнула Вострия – судя по манере хвалить, она тоже где-то преподавала. – Правильно! У Нубиса расщепление жизненной нити, поэтому он правда слабее. Часть энергии уходит в расщеп.
– А от чего это?
– Да я не спрашивала, но наверняка ЧМТ, – магиня засучила рукава серого балахона и принялась ковыряться в реактивах, звеня пробирками.
– Черепно-мозговая травма? Странно, что-то я никаких признаков не видела.
– Судя по высоте развилки, была в очень молодом возрасте. Потому он вообще и выжил, и компенсировался. Там глобальное что-то – ну, к примеру, камень на бошку упал. Такой, тяжей шестьдесят. Если череп расколоть, тут любой захандрит.
– Да не то слово! – хохотнула Катя на всю лабораторию. – Так вот чего он на здоровом образе жизни повернут! Я думала, у него просто бзик такой.
– У нас бзиков не бывает. Ты что, про строение нервной системы черных магов не читала? Бзики – это у белых или у вас, людей. Белые – мутанты, а у вас нервишки слабые. Вон как развопились, аж карантин ввели. Ничего Нубис не повернутый, просто держит себя в рабочем состоянии.
– А ты в эмоциональном интеллекте разбираешься? – помолчав, спросила Катя. – Если я у него прямо спрошу, где он ЧМТ заработал – это будет невежливо?
– Да квакря его знает, – выразилась Вострия и тряхнула шевелюрой-веником. – Нубиса четыреста оборотов назад воспитывали. Мне-то всего сто пятьдесят, мы, молодежь, попроще ко всему относимся. Возьми и спроси. Он же не кошмакрухт, не сожрет.
Катя тут же вспомнила свою вчерашнюю идею и поинтересовалась у коллеги, можно ли сейчас проникнуть в зоопарк, чтобы «пощупать» кошмакрухта. Та неопределенно дернула ухом:
– Надо у полиции разрешение клянчить. Так они ж не дадут. Но идея посмотреть нити кошмакрухта ничего: в принципе, любой черный маг, который был в зоопарке, тебе их может издали глянуть… Так. Пациентка.
Вострия исчезла: Катя, вовремя прикрыв глаза, заметила, как силуэт магини вознесся по одной из нитей направлений, которая вела, кажется, не в приемное отделение. Изо всех сил жмурясь (нити уже начали выцветать), спотыкаясь и чертыхаясь, Катя все же смогла физически пройти вдоль нее и попала на третий этаж, в палату для магов, почти пустую. Только от окна доносился басовитый, но жалобный скулеж. На кровати лежал какой-то маг, рядом стояли еще два мага – один из них, судя по расщепленной нити, Нубис… Тут Катя сообразила, что легче все же рассматривать мир обычным способом, и открыла слезящиеся глаза. Прямо в нее упирались зеленые лучи солнца, в которых кружились мелкие частички влаги: в палате для магов было холодно и промозгло, а серо-бежевые стены довершали впечатление неуюта.
Нубис и Вострия действительно стояли у окна возле единственной занятой кровати, на которой скулила пациентка. Это была черная магиня, красивая для своего вида: с узким лицом и длинной шеей. Нос ее почти не загибался крюком, губы были довольно пухлыми (по ним размазалась рыжая помада), а слипшиеся от синей туши ресницы жалобно моргали. Волосы, покрашенные в тот же ослепительно-рыжий цвет, красиво рассыпались по подушке, а на покрывале лежали руки с затейливым маникюром: красные цветочки на фоне зеленого лака. А на запястьях и выше – знакомые черные бляшки…
– Я умираю-у-у! – выла магиня. – Я чу-увствую-у-у! Сделайте что-нибу-у-удь!
– Послушайте меня внимательно. У вас состояние не угрожающее жизни, – судя по раздельно-терпеливому тону, Нубис говорил это не в первый раз. – Болезнь Нода проходит не в тяжелой форме. На вас хорошо действуют подавители иммунитета, можете не волноваться.
Катя посмотрела нити пациентки: они выглядели почти обыкновенно, не считая насильно «погашенных» врачами участков. Даже сам Нубис светился гораздо менее активно: до смерти магине явно было далеко.
– Но от болезни Нода не выздоравливают! – тем временем выла пациентка.
– Кто вам это сказал? – спросил Нубис.
– Все сказали.
– Хоть кто-то из всех работает в больнице? Нет? То-то и оно. У нас сегодня выздоровело от этой болезни три человека.
– Правда? – воскликнула Катя. Вострия, обернувшись, кивнула:
– Ага. Мы опять попробовали им иммунитет включить. И у троих ничего не произошло, все наладилось.
– И что, последствий никаких?
– Ну, вялые они. Но это норма. Пока наблюдаем.
– Коллеги, обсуждения по работе за дверью, – цыкнул на них Нубис и, снова повернувшись к пациентке, сказал:
– Как видите, выздоравливают.
– Так это люди! А я не человек! Ой, как страшно! Как мне страшно! Доктор, я не хочу-у-у!! – дальше пошел сплошной вой и скулеж.
– Ничего, ничего, сейчас станет спокойнее, – Нубис полез в нити магини и на Катиных глазах вытянул энергию из нескольких ярко горевших пучков. Вой, пока он этот делал, становился все более вялым и наконец совсем утих: магиня обмякла, будто ей вкололи сильный транквилизатор.
– Успокоились? Лежите. А если иммунитет начнет подниматься, мы вам ногу сломаем, все лишнее на регенерацию уйдет, – пообещал Нубис почти ласково. Катя не удержалась и хмыкнула. Но магиня то ли правда успокоилась, то ли просто застыла и, по обыкновению всех магов, стала похожа на моргающий манекен.
– Пойдемте, – позвал Нубис. – Пусть отдыхает. Это Линсия, певица, у нас в столице довольно известная, – пояснил он персонально Кате. Она кивнула и украдкой оглянулась. Линсия по-прежнему лежала недвижимо, будто боясь пошевелиться, и только моргала. В ее черных глазах под пленкой искусственного успокоения плескался ужас.
– А ты говорила, что черные маги не нервные! – уже в коридоре сказала Катя Вострии. Та медленно пожала плечами и уселась на подоконник очередного окна без стекла.
– Может, певица потому что. Эти, которые к искусству относятся, все какие-то не такие. У нас тут черный маг-художник лежал – так он после наркоза кусался и столбик от кровати нам отъел. У нее «пустышка» в легкой форме, не как у первого. Иммунитет ей аккуратно отключили. Не знаю, чего там с нервами.
– Очагов мозгового возбуждения очень много, – Нубис повел руками во влажном воздухе коридора. – Надо будет их придерживать, а то лечению помешает.
– А чего она боится, как считаете? – спросила у него Катя.
– Маги очень редко чувствуют недомогания. Многие паникуют от одного факта, что чем-то заболели.
– Не знаю – нервы у нее должны быть крепкие при таких нитях. У вас вон все гораздо тусклее и вообще расщепление жизненной нити, а вы спокойный.
– Спасибо вам, Катя, на добром слове, – Нубис вздохнул. – Смотрю, в нитях вы уже прилично разобрались. Про меня поговорим позже, а пока идемте работать.
Он развернулся и пошел к темному провалу лестницы. Катя оставила Вострию, которая вдруг показала в улыбке огромные зубы, и побрела следом за черным магом, оправдываясь:
– Извините… Я же не в том смысле, что вы дохляк…
Нубис притормозил на лестничной площадке второго этажа. После солнечного коридора здесь было очень темно, и Катя впервые обратила внимание, что глаза мага тоже светятся желтым, как у Образца.
– Я не обижаюсь на такую чепуху, – сказал Нубис спокойно. – Просто вы меня на мысль навели. Не возражаете, если мы не будем сегодня обедать на площади? Я иногда бываю в более спокойном месте…
– А, вы про ту нить направления, которую полицейскому не дали? – перебила его Катя. – Говорите, там безлюдно?
– Полностью.
Глава 14
До обеденного перерыва не произошло ничего плохого: наоборот, выздоровел от «пустышки» еще один человек. Жаловался он только на слабость. При обходе в палатах обнаружились невесть как проникшие представители фармакологических компаний: они успели продать больным и санитарам баночек двадцать «Здоровина» и «Помогаста», прежде чем их выставили вон. Этот же «Здоровин», как рассказала уборщица Мота, рекламировали теперь по всем информационным нитям как «лучшее, одобренное врачами средство для поднятия иммунитета в эпидемию». Катя берегла тусклые остатки нитяного зрения, поэтому просто мирно работала над анализами.
На обед Нубис явился сразу с двумя коробочками.
– Вам я взял то, что вы обычно покупали, – он протянул одну Кате. – Там, куда мы перенесемся, магазинов нет.
– А что есть?
– …Свежий морской воздух, – сказал Нубис после паузы и подал ей ладонь.
…В ушах равномерно шумело и ухало. Над головой нависала знакомая, тесная и темная пещера. Почти не видно было стенок, только пахло солью и влажной пылью. Впереди медленно проявилось пятно света. Бледно-зеленое, затянутое облачной пленкой, небо. Серый океан. Из него поднялась корявая, толстая волна высотой с девятиэтажный дом. Вздыбившись грязным гребнем, она понеслась прямо на пещеру. Рев стоял ужасный, от соли щипало глаза, и Катя поняла: она как-то оказалась в своем кошмаре, и теперь ей не удастся проснуться. Она утонет.
Выпустив что-то из ватных рук, она упала на колени. Даже сквозь брюки острые камешки укололи ноги, но Катя не пошевелилась, только медленно закрыла локтями голову, как в падающем самолете.
Ее запястье схватили горячие «резиновые» пальцы. Кто-то потянул руку вверх, и Катя бессознательно поднялась, не отрывая глаз от волны. Но выход из пещеры виднелся теперь как-то мутно, да и рев звучал не страшно, а придушенно, как переносная колонка, засунутая в карман. Что-то глухо стукнуло внизу, зашипело, бухнуло еще раз…
– Катя, спокойно! – услышала она рядом с собой знакомый голос и поняла, что за запястье ее держит Нубис. Выглядел маг, как обычно, довольно индифферентным и был так же реален, как и пещера вокруг. Под их ногами валялись коробочки с рассыпанной едой, к Катиным брюкам прилипли кружочки вареных овощей. Тяжело дыша, она машинально отряхнулась.
– Вы испугались волн или звуков? – Нубис по-прежнему крепко держал ее за запястье, а свободной рукой что-то делал с нитями. – Я поставил воздушный заслон и звукоизоляцию. Но, вообще-то, волны досюда не добивают и шум не такой уж сильный.
Катя, не слушая, отчаянно вглядывалась в беспросветно-черные глаза мага, пытаясь понять, реальный это Нубис или кусок ее сновидения. В конце концов она бессмысленно спросила:
– А мы не во сне?
– Нет, мы наяву. Та самая нить направления, ведущая… – он оборвал себя и взглянул на Катю более внимательно: – Это место настолько похоже на кошмары, о которых вы упоминали?
– Да, один в один. Такая же пещера и волны… Огромные… – Катя прерывисто набрала воздуха.
– Не надо так делать, будет гипервентиляция, – Нубис аккуратно прошелся по нитям, и Катину панику что-то притушило: сердце забилось медленно и тягуче, а дикий ужас сменился тихой обреченностью. Она сказала размеренным тоном:
– Мне часто снятся волны перед какими-то несчастьями. С детства. Но обычно я стою на берегу, а перед началом эпидемии была вот в этой пещере. И сюда шла огромная волна… – она сложила руку ковшиком и, поднеся к лицу, принялась дышать в нее: вспомнилось, что в приступе паники нужен углекислый газ.
– Ну что вы, – сказал Нубис уже озабоченно. Лицо его приняло совершенно незнакомое Кате выражение: грусти? Волнения? Испуга? – Если хотите, давайте вернемся. Я вам надолго гормоны не заблокирую.
– Погодите… – слова не лезли Кате в голову, поэтому она просто невежливо подергала Нубиса за руку. Он правильно понял ее невысказанный вопрос:
– Это не сон, а вполне реальное место на окраине страны. Вы же видели на карте, что с севера она омывается океаном. Это древний пещерный город Кирнап. Раньше здесь, в скальных пещерах, несколько тысяч оборотов жили и люди, и маги, а теперь нет никого, все заброшено. Триста шестьдесят семь оборотов назад в океане произошло извержение подводного вулкана, от этого появились волны высотой больше пяти улетов, которые дошли до верхних ярусов скал, до всех построек. Кирнап был разрушен, большая часть жителей погибла, остальные ушли. Так с этих пор он и пустует. Иногда тут бывают экскурсии, но редко, поскольку смотреть почти не на что.
– Большая часть жителей… В смысле, и маги погибли? А почему – ведь они могут долго не дышать под водой?
– Дело не в дыхании. Волны шли сериями и просто расплющивали всех о скалы и закидывали камнями от разрушенных домов. Для такой силы человек и маг равно несущественны.
– А откуда вы…
– Я здесь родился, Кирнап – мой родной город, – Нубис кивнул на светящийся вход пещеры, за которым бушевал серый океан.
Ситуация была красивой, как в книге или романтическом фильме, где герои после подобных захватывающих дух признаний начинают живописно целоваться, даже если на них в это время идет пресловутая огромная волна. Катя, осознав это, почувствовала, что подобную сцену, с ее-то социальными навыками, она точно не вытянет, и поспешила сбить пафос восклицанием:
– А, вот почему у вас расщепление жизненной нити! Вам камнем по башке вделало?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
