Нубис качнул головой:
– Нет. Пока они все используют наш же способ, то есть отключают иммунитет и лечат симптомы. В трех городах уже говорят о карантине, столица пока колеблется. Как я и предупреждал, Катя, застряли вы тут надолго.
– Ну и плевать. Лишь бы с мертвой точки сдвинуться. Можно я новости послушаю? Посмотрим, какие сегодня тенденции.
– Что ж, если вы хотите окончательно испортить себе весь день… – желчно сказал Нубис. Катя подошла к столу и сдвинула шпенек на медной пластинке, которая стояла прислоненной к водяным часам. Та завибрировала и за счет этого воспроизвела довольно противный звук:
– …Восемнадцать тысяч мигов сейчас в столице. Эпидемия страшной болезни Нода продолжает свирепствовать в стране. Король, находящийся в данный момент в своей приморской резиденции на окраине Лины, выступил с призывом не поддаваться панике. Главная новость этого дня: магу-временнику Боницию был отправлен вопрос, когда закончится эпидемия. Бониций, исследовав временные нити, сообщил, что у эпидемии, несомненно, будет конец, а пока всем следует обратить внимание на лекарства. На какие именно лекарства следует обратить внимание, маг-временник не уточнил…»
– Катя! – Нубис, сердито крутящий себе пучок в углу, даже слегка повысил голос. – Выключите вы это наконец. Что вы рассчитываете там услышать?
– Да я уже услышала. У вас реально есть маги, которые видят будущее?
– Очень редко, но есть. Но толку в этом никакого, как видите. Нити будущего очень сильно ветвятся, поэтому стоит магу-временнику рассказать, что в точности будет, события сразу идут по другой нити. Из-за этого они все разговаривают такими вот загадками. Еще нити времени может уловить, благодаря своей теории, Делий, но поскольку он их не видит, большая часть информации пропадает или путается… В общем, на помощь с этой стороны я бы не рассчитывал.
– Блин, – сдалась Катя и выключила пластинку-радио. – Ладно, пойдемте на прогулку.
Но даже упоминание о его любимом моционе не исправило Нубисового настроения. Он оставался то ли раздраженным, то ли напряженным и по любому поводу начинал скрипеть, как несмазанная калитка. Хотя жаловаться было впору скорее Кате: на улице шел противный упорный дождь, и если с Нубисовых волос и вощеного костюма капли скатывались, почти их не замачивая, то она постепенно отсырела от ботинок до макушки. Пока они, теснясь за крошечным столиком магазинчика, ели традиционную пресную кашу, Катя даже сказала черному магу:
– Вам что-то сегодня на мое здоровье пофиг, прямо как мне самой. Даже не зудите, почему я не надела плащ с капюшоном в дождь.
Нубис уставился на нее, вынырнув из тарелки, будто только что проснулся, и совершил несколько движений рукой возле Катиной головы.
– Что же вы раньше не сказали? Я сделал вам воздушный купол.
– Ну я подумала, что такую дождину вы заметите. Вы обычно на каждую мелочь вскидываетесь.
Нубис в ответ только уныло улыбнулся – углы его губ при этом даже немного опустились – и сказал:
– Не обращайте внимания, я не очень хорошо спал. Не только благодаря вам, я имею в виду.
– О, я тоже! – оживилась Катя от возможности поделиться тем, что ее грызло. – Я почему вскочила-то чуть свет: мне иногда кошмары снятся. Помните, я вам рассказывала? С волнами. Что я стою в пещере или на пляже перед океаном, и на меня едет волна с гору высотой. Метров сто. По вашим единицам измерения, улетов в пять.
Нубис снова уставился на нее, не мигая, как в тот раз, когда она впервые упомянула свои сны. То ли помогли книги по эмоциональному интеллекту, которые Катя все же лениво почитывала перед сном, то ли она научилась различать выражения лица конкретного мага, но ей показалось, что он то ли очень удивлен, то ли встревожен – а может, и то и другое.
– Вы чего, тоже волны не любите? – наконец спросила Катя.
– Как вам сказать – не совсем. Вообще-то, я родился в приморском городе.
Катя подождала, что он еще скажет, но на этом Нубис почему-то закончил. Ей ничего не оставалось, как неловко завершить беседу:
– А, ясно. Ну здорово. Пора на работу?
– Да, идемте.
Оказавшись в лаборатории, Катя немного поработала и пошла разыскивать Вострию, чтобы проверить идею насчет переноса «пустышки» через еду.
Магиню, как и Нубиса и еще нескольких врачей, она нашла на первом этаже. Они ковырялись с каким-то новым пациентом. Катя машинально махнула ладонью перед лицом, проверяя, поставлена ли биозащита из воздушных нитей, осторожно выглянула из-за Нубисового плеча и увидела часть ярко-красной одежды пациента, черные пряди волос и безвольно лежащую на животе руку с характерными бляшками. Только бляшки были не белыми, а темными, а кожа – коричневой. И желтые длинные ногти…
– А я говорила, что не только люди, – прошептала Катя, ни к кому не обращаясь, и аккуратно попятилась к стенке. Несмотря на приятное сознание собственной правоты, ноги у нее ослабели, а в животе вдруг что-то свело. Сон с волнами не обманул: перед ней лежал заболевший «пустышкой» черный маг.
Что-то в позах коллег показало Кате, что дело плохо. Только теперь она поняла причину слабости в ногах – заболевший маг беспрерывно выл в инфразвуковом диапазоне. Иногда он на секунду повышал голос до слышимого, и коридор прорезала басовая нота, но потом сваливался обратно. Катя зашла сбоку, чтобы заглянуть в его лицо, и сразу же об этом пожалела: открытые глаза мага были все в черных прожилках, будто трещины пошли по белку от черной дыры-радужки. Отогнав несколько сцен из фильмов ужасов, которые ей разом вспомнились, Катя сообразила, что это: перепроизводство черных клеточек, которые у магов и были лейкоцитами. Какие последствия оно дает? Слишком яркий мир нитей, слишком большую нагрузку на нервную систему, гормональный сбой?
Маг выл, и его чернеющие глаза были полны дикого ужаса: так могло бояться только существо, которое не привыкло испытывать боль и страх смерти. Катя не понимала, над чем раздумывают коллеги, но они почти ничего не делали, только быстро переговаривались в полуслышном ей диапазоне. Наконец выскочило слово «иммуносупрессия», но у половины врачей оно не вызвало согласия. Несмотря на это Септис все же начал делать характерные «перебирающие гребень» движения – полез в костный мозг сородича.
И тут инфразвуковой крик прекратился, сменившись скрипучим хрипом, от которого у Кати затряслись поджилки. Один глаз больного повернулся к ней и застыл, губы так характерно скривились, что она невольно сказала:
– Блин, инсульт же!
– Кровоизлияние в мозг, – повторил за ней Нубис и, плотно сжав губы, принялся быстро собирать невидимые нити. Вострия сердито помогала ему. Вдруг прямо из углов глаз пациента поползли капли черной крови. Ограниченные воздушными нитями, они собрались в небольшой пузырь и заболтались перед лицом Кирцы, которая ловко поймала его в пробирку. Катя сообразила, что так, через глазницы, врачи убрали последствия кровоизлияния. Теперь можно было надеяться, что маг не останется инвалидом – если, конечно, выживет. Она вспомнила слова Нубиса о стабильной системе, которая идет вразнос.
– Что теперь? – кратко спросил Септис.
– Пробуем вытянуть на себя лишние клетки, – решила Вострия. – Кирца, ты тоже участвуй.
Маги встали вокруг собрата, вытянув руки, словно члены какой-то секты, закрыли глаза и напряглись. Больной вдруг заскулил. Катя, морщась, снова подошла поближе и вгляделась в его безвозрастное лицо с раскосыми глазами. Радужки постепенно светлели, делаясь из черных синими, а потом – темно-голубыми. Обрисовались круглые зрачки, которые вяло сузились от света.
– Ну-ну-ну, – прошептала Катя. – Не помирай.
Она поняла, что делают маги – спасибо Нубисовым лекциям. Это был неприятный процесс принудительного «вытягивания» черных клеточек из собрата. Его обычно применяли в качестве наказания к опасным преступникам, поскольку он был очень болезненным и разлаживал систему производства и накопления черных клеток. Некоторые маги после этой процедуры сходили с ума или навсегда оставались голубоглазыми, теряя способность видеть мир нитей. Так что если уж коллеги принялись за такое, значит, другого выхода не нашли…
Наконец черные и белые маги прекратили пытку и снова принялись за диагностику. Минут десять они перебирали пробирки с лекарствами, что-то вводили и о чем-то негромко переговаривались. Пациент обмяк, прикрыв светло-серые глаза (значит, и у Нубиса они такие, если убрать черные клетки?). Два диагностических кубика исправно показывали все шесть пульсов – кровь качалась ровно. Только третий кубик почему-то побелел.
– Смерть мозга, – вдруг разрезал тишину металлический голос Нубиса. Он открыл глаза и медленно выпустил что-то – наверное, жизненную нить больного.
Кирца жалобно спросила:
– Что мы сделали не так?!
– Все! – прошипела Вострия. – Не так, не вовремя! Крухт меня жри!
– Не выражайтесь в больнице, – окоротил ее Нубис. Как ни странно, он выглядел самым спокойным на фоне коллег: те тревожно переглядывались, суетились и как никогда походили на людей. Видимо, впервые коснулось их сознание собственной уязвимости. Катя тоже не могла оторвать взгляда от пациента, который был как будто еще жив. Судя по яркой одежде и красным прядкам в волосах, это был молодой маг, может быть, даже лет двадцати. И для человека-то смерть в двадцать лет – это ужасно, а для существа, которое должно было прожить в десятки раз больше – просто невообразимый кошмар. Понятно, почему коллег так развезло.
– Обрываю жизненную нить пятого сердца, – послышался нерадостный, но деловитый голос Нубиса.
– Электрической активности нет, – злобно отозвалась Вострия.
– Обрываю нити четвертого и третьего сердца.
– Активности нет.
– …Второго и первого.
– Нет активности.
– Кровообращение прекращено. Причина остановки для отчета – обрыв жизненной нити ствола мозга, обширное кровоизлияние, смерть мозга.
– Записала, – удрученно отозвалась Кирца, сдвигая рычажок на фиксирующем звук шарике.
Появившийся санитар-черный маг молча исчез вместе с телом. Врачи одновременно пошли в разные стороны, будто исчезнувший больной был центром масс, вокруг которого они вращались. Кирца даже уткнулась в стену коридора и скрипуче ойкнула.
Катя подошла к Нубису и сочувственно сказала:
– Ну что? Пошли урчать?
– Урчать потом будем, – он махнул рукой. – Пошли думать, и побыстрее. Неизвестно, когда еще один маг поступит. Держите руку.
– Я с вами?
– Конечно. Вы еще когда мне говорили, что болезнь Нода может передаться магам.
Катя, улыбаясь, ухватила его ладонь. Было приятно, что ее заслуги признают, причем не кто-нибудь, а Нубис, который до того c ней не соглашался. Московские коллеги в таких случаях старались сделать вид, что они ничего не говорили.
Глава 10
Нубис перенес ее в тесную, но ледяную комнату – подобие ординаторской, где уже толклось большинство врачей. Воняло квашеной рыбой и гарью – кто-то второпях перекусывал, – за окном, иллюстрируя общее настроение, ползла тяжелая серая туча.
Пошла «работа над ошибками», и Катя наконец поняла, почему коллеги тогда медлили. Отключить иммунитет черному магу было сложнее, чем человеку. Поэтому, когда они все же попробовали это сделать, остатки нетронутого костного мозга заработали в усиленном режиме, стараясь не нарушить равновесие, и произвели резкий выброс черных клеток, который доконал больного. Попытки же «вытянуть» клетки только усугубили положение, усилив повреждение мозга. В общем, «все неправильно», как и сказала Вострия. А вот как сделать правильно, было непонятно.
Некоторое время маги спорили, то шипя, то переходя на инфразвук. Катя внимательно слушала, но ничего предложить не могла: она пока не изучила маговскую анатомию в нужной мере и боялась попасть пальцем в небо. Наконец Кинеций устало докаркал что-то свое и поинтересовался мнением Нубиса.
– Я думаю, доктора, иммуносупрессию отбрасывать не нужно, – начал Нубис обстоятельно. – Но применять ее надо, если маг поступит на более ранней стадии болезни. На поздней же стадии надо сосредоточиться на том, чтобы убрать излишки черных клеток, не разрушая мозг.
– Как? – каркнул Кинеций. – Ваши предложения как реаниматолога?
– Сильная травма.
– Что?!
– Нанести магу сильную травму, можно даже такой силы, чтобы он впал в анабиоз, – раздельно сказал Нубис. – И излишки черных клеток пошли на его излечение.
– Это какую же травму? – шокированно спросила Кирца.
– Которая не затрагивает голову. Несколько переломов костей ног, например, перелом таза. Перелом позвоночника позволит выиграть много времени. Только без смещения.
Большинство коллег уставилось на Нубиса так, будто он был зашедшим на огонек инквизитором.
– Ну знаете, эти старинные приемы… В ваши средние века они, конечно, использовались, но… – начал Септис, и Катя автоматически сделала вывод, что ему наверняка нет и ста лет. Лица Кинеция и Вострии такого шока не выражали. Вострия даже медленно и одобрительно склонила огромную голову, а Кинеций прокаркал:
– Да, понимаю коллегу. Выход. Очень плохой – но выход. Только бы в газеты не просочилось. А то одним мы иммунитет выключаем, другим собрались кости ломать…
– Надо выиграть время, – сказал Нубис и вдруг обернулся: – Катя, вы уже давно мне говорили, что эта болезнь может передаться магам. Почему вы так подумали?
Маги уставились на нее черными, как дырки, и, наоборот, прозрачными, как вода, глазами. Катя недовольно поежилась и призналась:
– А хрен знает. Может, из-за непонимания вашей анатомии. Не хочу голословно ничего ляпать, а исследований не проводила. Мне казалось, что эта штука передается по нитям. Не бывает нитяных вирусов?
Теперь все уставились на инфекциониста Вострию. Та задумчиво кусала желтым клыком коричневую губу. Наконец сказала:
– Нет. Нет такого, что поражает или переписывает нити, как вирусы это делают с клетками. Нитяной мир – это тебе не видимый.
– А мне вообще как-то можно туда заглянуть?
– Попробуй. Крови нашей в себя закачай пробирки три. Нити увидишь – трогать не сможешь, но увидишь.
– О, здорово. Нубис, какую кровь можно взять?
– Наверное, мою, – сказал черный маг со свистящим вздохом. – Мои деньги и мое жилье вы уже взяли. Теперь и кровь берите, для полноты, так сказать, картины.
Катя сразу же вспомнила, что так и не собралась подойти к Грицу и попроситься в штат. На ее языке завертелось привычное «извиняюсь», но сорваться не успело, потому что Нубис не глядя ухватил ее за руку и перенес в лабораторию.
– Давайте поэкспериментируем, пока время есть, – сказал он скороговоркой и опустился на каменный пол, скрестив ноги. – Садитесь тоже лучше всего на пол, чтобы не упасть. Я введу вам два малых глока своей крови…
– …Пятнадцать миллилитров, – машинально пересчитала для себя Катя и тоже села в подобие позы лотоса.
– Да, должно хватить. Теперь про побочные эффекты. Как я уже рассказывал, у людей введение черных клеток вызывает шум в ушах, а когда вы закроете глаза, увидите блестящие нити. Не пытайтесь их трогать, все равно не получится. Неприятные эффекты усиливаются от напряжения, поэтому постарайтесь не хвататься ни за что и не кричать громко.
– Я в курсе, – кратко отмахнулась Катя, с вожделением глядя на пробирку, которую Нубис прижал к своей шее в районе яремной ямки, где кожа была потоньше. Пробирка медленно наполнялась черной кровью с неприятным красноватым подтоном.
– Ну что ж, – сказал черный маг и почему-то отодвинулся от нее на расстояние вытянутой руки. – Начнем.
Катя, с трудом наклонившись, вытащила пробирку из его длинных ногтей и тоже прижала в районе яремной вены. Тут же она почувствовала небольшое распирание и давление, какое бывает при вводе лекарств – впрочем, оно быстро прошло. Катя хотела повернуться к Нубису, но ее остановил вдруг начавшийся страшный гул в голове. Он нарастал быстро, будто у нее в черепе образовался тоннель, откуда на всех парах вылетел поезд. Только поезд рано или поздно проезжает мимо, а этот гул становился с каждым мигом только сильнее.
Катя зажмурилась и затрясла головой. Но как только она сомкнула веки, перед ними вспыхнуло что-то невообразимо-яркое, будто застывший салют, размазанный по черному небу… Нет, не салют, а паутина из миллиардов толстых и тонких, гладких и пушистых нитей – абсолютно бесконечная паутина, идущая из ниоткуда в никуда! Нити дрожали, вибрировали и гудели, гудели, гудели…
– Хватит! Ну хватит! И так громко! – закричала Катя и не услышала своего голоса. Нити глушили все, словно ужасающе фальшивый орган. Она скользнула взглядом по ближайшей из них, довольно толстой, уходящей вниз на сотни метров, потеряла равновесие и в последний момент панически вцепилась во что-то матерчатое и теплое.
Теплое принялось вырываться. Катя вцепилась сильнее и закричала громче.
Ее схватили за руку и постучали по ладони чем-то холодным и твердым – только потом она сообразила, что это просто Нубисов ноготь. Гул стал вроде как потише, и через него прорвался голос черного мага:
– Катя! Расслабьтесь, говорю! Отцепитесь от меня – вы никуда не падаете!
– У меня паутина под ногами! И… над ногами тоже! Она везде!
– Да, это и есть нити. Вы меня снова не слушали? Сядьте прямо и расслабьтесь!
Последовало подталкивание в плечо, потом в спину – так черный маг придавал ей нужное положение. Катя за это время несколько пришла в себя, успела размеренно подышать и действительно заметила, что чем меньше напрягаешься, тем меньше мучает постоянный гул: впрочем, окончательно избавиться от ощущения «поезда» не удалось.
– И как вы такое всю жизнь слушаете? – сказала она, стараясь понизить голос. – Гудит отвратно.
– А мне нравится, – возразил Нубис. – В нитяном мире всегда спокойнее, чем во внешнем.
– Как же этих нитей дофига… – Катя задрала голову, оглядываясь (если можно было так выразиться, учитывая, что глаза ее были закрыты). – Хаос полный.
– Нити идут от всех предметов и существ в мире. Но хаоса никакого нет.
– Угу, конечно, – Катя мрачно посмотрела в светящуюся путаницу, будто наплетенную ненормальным пауком. Теперь ей стала понятна глубина своего невежества: что она рассчитывала найти здесь, чего бы не заметили маги?
– Послушайте меня внимательно, – сказал Нубис тоном лектора. – Найдите для начала тонкие нити, похожие на волосы. Они довольно короткие, и их вокруг вас больше всего. Нашли? Это воздушные нити. Оперируя ими, можно поднимать и перемещать предметы, вызывать ветер и так далее. Вот смотрите.
Несколько длинных толстых нитей рядом с Катей натянулись и переместились, согнав с места слабые ниточки воздуха. Те отлетели в сторону – по ее щеке скользнул ветерок. Когда нити соприкасались друг с другом, гул на секунду усиливался, а место соединения вспыхивало белой искоркой.
Катя, осторожно повернув голову, уставилась на конгломерат толстых гудящих нитей рядом с собой, похожий на творение абстракциониста. И тут до нее дошло:
– Черт, Нубис! Это же ваши нити, я вас изнутри вижу!
– Совершенно верно, а вот выражаться не нужно, – сказал черный маг. Несколько его нитей переместились туда-сюда, другие соприкоснулись и вспыхнули. Катя усиленно прикидывала, где у всего этого голова. Нубис, видимо, в награду за догадливость, решил помочь ей сориентироваться: придвинулся вплотную и сказал:
– Вот смотрите: эта зазубренная нить справа от вас относится к мышцам моей руки. Я буду дотрагиваться до других нитей, а вы поймете, на что я показываю, по вспышкам. Так вот. Как видите, в моей основе имеется как бы ствол из нескольких сильно сплетенных толстых нитей. Это нити жизненные, по ним течет энергия, на которой работает мой мозг и мои сердца. Тем не менее, некоторые из них можно оборвать, и я не умру. От них отходят уже более тонкие нити разных мышц, нервов…
– А костей?
– Кости, кровь, лимфа – это для вас должно выглядеть как светящаяся взвесь вокруг больших нитей. Как будто пыль плавает на свету. Это клеточные и молекулярные нити, они очень мелкие, ими манипулировать надо осторожно и с помощью увеличивающих картинок…
– О, а ваши нити конечные, – с энтузиазмом перебила его Катя. – Почти все! Я даже ваш силуэт вижу! Вон он, как в кошмаре, щупальцами мотает. Метров десять высотой. Только у жизненных нитей нет конца…
– Есть, просто вам его не видно. Жизненные нити магов обычно соединяются с мощными источниками энергии: нитями солнца, например.
– Как ваш микроскоп или чайник?
– Принцип тот же, – если Нубиса и покоробило сравнение, этого не было слышно по голосу. – Обратите теперь внимание на вот эти очень длинные нити, похожие на тонкие стволы деревьев. У них тоже не видно конца.
– Погодите-погодите… Так они же с вами вместе двигаются. Это же… как их… Нити направлений?
– Правильно! – Нубис, кажется, если бы мог, поставил ей пятерку. – По ним я перемещаюсь из дома в больницу и в другие места. Они и правда относятся ко мне, поскольку я прикрепил их картинкой. Вон там крепящие ниточки проходят – они натянуты и сильнее светятся.
– До меня только что дошло, что ваши картинки – это как наши микросхемы! Правильно? Вы рисуете пути, по которым должна течь энергия нужных нитей?
– В общих чертах верно.
– Офигеть! – Катя собралась выпалить еще залп вопросов, но вспомнила про время и оборвала себя: – Ладно, теперь идите работайте, а я посижу поразбираюсь, пока кровь действует. Все равно тут начать и кончить.
– Со мной будет быстрее, – возразил черный маг, не двигаясь. – Я вам еще кое-что поясню. В общем, нас, видимо, должны интересовать молекулярные нити больных «пустышкой». Крупные нити у всех примерно одинаковые и их нельзя повредить (если только насильно оторвать), «заразить» или что вы там предполагали. Нити вообще категория не материальная, а энергетическая, у них нет паразитов.
– Вот поэтому не люблю голые теории. Конечно, я все это не так представляла, – Катя глубоко вздохнула, вытаскивая из-под себя затекшие и промерзшие на полу ноги. – Ладно, нити повредить нельзя, но, видимо, можно запутать?
– И запутать, и оторвать – что угодно. Но даже если я оторву больному жизненную нить, меня нельзя будет назвать вирусом.
– Так вирус и не нашли.
– То есть вы считаете, что болезнь Нода имеет искусственное происхождение? Правильно я понял? И кто-то специально ее вызывает?
– Ну а вдруг. Это можно проверить?
– В теории, – отозвался Нубис тем унылым тоном, каким Катино начальство говорило о привлекательных, но совершенно невыполнимых проектах. – Вы сами видите, что нитей в каждом существе миллионы. А к ним еще подсоединены нити разных мелких картинок, родственные нити, направлений… Мы, врачи, до сих пор иногда находим новые нити, функции которых нам непонятны. В основных нитях больных ничего нет, иначе это бы сразу увидели. В побочных – надо смотреть. Но мне все равно неясно, как происходит заражение, даже если оно искусственное.
– Какой-то злой ходит по городу, хватает какие попало нити и подсоединяет их к заражающей картинке? – лихо предположила Катя и тут же поняла, что сморозила чушь. «Какие попало нити», подключенные к работающей картинке, тут же заметил бы любой черный маг даже без медицинского образования, потому что нить бы натянулась и стала сильнее светиться. А не какие попало так быстро с картинкой не соединишь. Похоже, теория заговора все-таки не работает…
Поняв это, Катя от огорчения как-то разом обессилела и открыла глаза. Это же сделал и Нубис, который, оказывается, сидел напротив, почти нос к носу с ней. Они молча посмотрели друг на друга с одинаковым выражением досады. Наконец черный маг свистяще вдохнул и поднялся, втыкая обратно вылезшие из растрепанного пучка шпильки:
– Ладно, на сегодня достаточно, а то вы так устанете, что не сможете работать.
– А завтра вы ведь мне кровушки нальете? – забеспокоилась Катя. Нубис со своей сухой улыбкой наклонил голову:
– Сколько угодно.
Глава 11
До самого обеда Катя украдкой упражнялась в своем новом нитяном зрении. Из лекций Нубиса она помнила, что черные клетки выводятся из организма человека довольно медленно – примерно в течение суток, да еще имеют тенденцию накапливаться, если их регулярно принимать. Этот самый регулярный прием она и решила себе обеспечить – интуиция, которая у нее в рабочих вопросах была очень сильной, подсказывала, что причины «пустышки» могут крыться именно в нитях. Только бы знать, откуда вообще начинать искать… Катя решила, что общие моменты теории нитей будет изучать по Нубисовым книжкам, а для практики – как можно чаще на все смотреть «нитяным» зрением. Оказывается, для этого необязательно было садиться и жмуриться – хватало одного прикрытого глаза и некоторого внутреннего напряжения. Именно в таком виде Катя и принялась слоняться по лаборатории, иногда натыкаясь на коллег и рассеянно чертыхаясь.
– Чего у тебя с глазом-то, а? – наконец спросила старушка-уборщица Мота полусердито, полузаботливо. – Застудилась?
– А? Да нормально, – невпопад ответила Катя и попыталась пощупать воздух над головой уборщицы. Та, как была, на четвереньках и со щеткой, попятилась к стенке и буркнула:
– Мало мне тут магов… И эта теперь с глазом ходит.
Нубису, который пришел звать ее обедать (из его коробочки сегодня торчала скрюченная лапа какой-то птицы, облепленная специями), Катя радостно доложила об успехах:
– Я научилась различать предметы и отличать людей от магов в нитяном пространстве! У людей основные жизненные нити короткие и пушистые, типа деревьев. А у вас они длинные и не ветвятся, больше похожи на тросы. Нити мышц и сердец тоже хорошо видно – кажется, я догадалась, как мне фиксировали руку. Я так понимаю, вы тогда вытянули энергию из моих нитей на себя, и рука просто ослабла.
– Верно. Мышцы в тонусе фиксирует только полиция: это больно, поэтому мы, врачи, их просто расслабляем, – Нубис, отставив коробочку с торчащей лапой, взглянул на Катю из-под ресниц-щеток очень пристально и вроде бы даже с уважением. – Ваши таланты и правда почти перекрывают ваши дикие манеры. Среди моих студентов-людей тоже есть способные, но им не хватает вашего ума, упорства и фанатизма. Глаз, кстати, можете уже открыть.
Катя с трудом последовала его совету и смущенно хохотнула:
– Вы меня прямо захвалили. Дикая фанатичка, но талант, да?
– Я серьезно, – сказал Нубис. – Вы просто не знаете, как долго в этих нитях разбираются маги, которые их видят с рождения. Таланты других меня всегда восхищали.
– Да будто у вас своих нет.
– Конечно, нет, – он глянул на нее, приподняв длиннющие брови на пару миллиметров. – Никогда не совершал открытый и учился всему медленно. Мои способности очень средние.
– Стоп, вы же придумали, как «пустышку» замедлить, что у людей, что у магов.
– Это просто опыт. То же самое «придумали» врачи в других городах – те, кому побольше оборотов. Я же говорю, что до этого видел три эпидемии, у меня есть в голове готовые схемы работы с ними, – он провел себе по виску желтым загнутым ногтем. – Где нужны именно прорывы – тут надежда скорее на вас, Катя, – договорив, Нубис посмотрел на нее с каким-то даже удовольствием, как на особенно вкусную горелую кость. Видимо, он и правда относился к тому редкому типу, у которого чужие таланты совершенно не вызывают зависти…
Когда они уже выходили в больничный двор, до Кати вдруг дошло, что черный маг давно называет ее не полным, а кратким именем, и от этого ей стало как-то странно: то ли приятно, то ли беспокойно. Вдруг она не оправдает такого лестного мнения о себе и разочарует его? Хотя очарованный Нубис, возможно, не очень отличался от разочарованного, учитывая его сухие манеры, но все-таки это был первый… не человек за долгие годы, принимавший в ней такое участие.
Катя на улице снова попыталась прикрыть один глаз и сосредоточиться, но гул в ушах тут же заглушили стучащие по дороге машины и повозки, а нити появились, но очень слабо, как разводы, какие бывают в глазах от солнца.
– Что-то я нитки плохо вижу, – сказала она в спину Нубису. Тот обернулся:
– Потому что вы все черные клетки потратили своими выглядываньями без отдыха.
– Но вы же мне еще дадите?
– Чтобы вы остаток дня не работали?
– Ну вечером.
– Чтобы вы ночью не спали?
– И как же мне, интересно, без материала для работы проявлять мой хваленый талант?! – закричала Катя. Возвращение прежнего занудного Нубиса ее взбесило.
– Просто выберите тысячу или две мигов, когда вы будете заниматься только нитями, – спокойно посоветовал маг. – Может быть, лучше с утра, до работы, на свежую голову. Это будет эффективнее, чем ходить с одним глазом, все время отвлекаясь.
– Ну вообще да, – признала Катя и перестала злиться.
Продавец в магазине человеческой еды сегодня выглядел еще большим привидением, чем обычно. Он натянул на лапы какие-то садовые перчатки, оделся в серый балахон под самое горло, а бесцветные волосы так плотно зализал назад, что на голове остались торчать только острые уши.
– А вы знаете, у меня пятый дедушка этим самым заболел, – проскрипел он жалобным басом вместо приветствия. – В больницу забрали. Вам как обычно? Бугринку, чвитя и синюю траву?
– Как обычно, – кивнула Катя. – Ну и что, живой еще ваш… пятый дед? Кстати, почему их у вас так много?
– Жи…вой. Еще, – совсем расстроился продавец и протянул ей стакан дрожащей лапой. Нубис недовольно сказал:
– Катя, ваш интерес понятен, но лучше бы вы сейчас помолчали. А пятый дед – это прапрапрапрапрадед. Мы так называем старших родственников, по количеству «пра», чтоб не путаться. При наших сроках жизни у некоторых даже двадцатые деды могут быть.
– Знаете, у меня вот шестой дед как раз не заболел, – оживился продавец. – Он, понимаете, как началось, сразу стал принимать «Здоровин».
– «Здоровин»? – согласным хором и с одинаковым омерзением спросили Катя и Нубис.
– Да. Не знаете? Его даже второй придворный короля рекламировал, Дрым, который еще ведет передачу «Ваше здоровье». Он очень умный, даром что человек. И он сказал, что в условиях такой эпидемии надо обязательно поднимать иммунитет, потому что, вы знаете, городские условия и загрязненный воздух, – он закатил глаза к потолку, – они влияют даже на магов, угнетая жизненные нити.
– Угнести жизненную нить мага способен разве что взрыв сверхновой звезды, – прошипел Нубис сквозь зубы.
– А, точно! Про звезды они тоже говорили. Только это уже не Дрым, а Фарция – она, конечно, не придворная, просто белая магиня, но зато она звездолог.
Катя подавилась синим чаем. Белый маг неловкими от перчатки пальцами протянул ей кусок серой салфетки:
– Вы осторожненько… Она звездолог, то есть по звездам может предсказать судьбу человеку или магу. Так вот, Фарция сказала, что звезды давно сложились в очень угрожающий такой жест… – он повертел рукой и неожиданно скрутил фигу. Катя подавилась второй раз и отставила чашку, чтобы ничего не пропустить.
– …Да, примерно такой жест. Это означает наступление темных времен, страшные несчастья, болезни… И что особенно рискуют заболеть те, кто родился, когда в зените стояли группы звезд «Стожок», «Сапожок», «Нити хаоса» и «Крухт». А я как раз под крухтом родился! А мама – под «Сапожком». И еще она сказала, что большой риск заболеть у тех, у кого имя на мертвом языке означает что-то плохое… В общем, мы теперь всей семьей пьем «Здоровин» и еще «Помогаст», на всякий случай. Сами понимаете. Кстати, хотите, я вам «Здоровин» так подарю? Вы же в больнице работаете. У меня есть с собой пачечка.
– Да как же задолбали мракобесы… начала Катя, но Нубис, слегка повысив голос, перекрыл ее слова:
– Спасибо за предложение, оставьте себе. К нам в больницу регулярно приходят поставщики этих… биодобавок.
– А ведь пятый дедушка «Здоровин» не принимал! – проникновенно сказал продавец. – И, видите, заболел. Значит, он и правда помогает, а правительство это скрывает, потому что ему выгодно держать народ в страхе! Это не я, это Варадум говорил, который оппозиционер. Он еще передачу «Против всех» ведет. Вы скажите там своим, пусть обязательно «Здоровин» пьют.
– Хорошо, мы разберемся, – Нубис сухо кивнул. – А теперь выдайте все-таки обед. Нам пора на работу.
Едва Катя ступила за порог магазинчика, ее прорвало:
– Что за чушь он нес? Звездолог?! Я-то думала, у вас такого бреда нет, вы же видите, из чего все состоит!
– Белые маги и люди не видят. А черные – часто не понимают. Это и неудивительно: например, временные нити находятся как бы в дополнительном измерении и не видны обычным магам. И сколько этих измерений – неизвестно. Так что да, не все так просто.
– Это понятно, но, блин… – Катя с усилием прочесала пальцами отросшую темную челку и вдруг рассмеялась: – Имена у них плохое означают… А мое имя, кстати, переводится с греческого как «чистая, непорочная». А ваше? Вы, случайно, не этот… Сапожок?
– Облако, – сказал Нубис. – С древнего языка примерно так.
Катя удивленно покосилась на него и замолчала. Сухощавый маг, с его крючковатым носом и большими раскосыми глазами, похожий одновременно на кошку, ведьму и куклу, ассоциировался у нее с чем угодно, но только не с облаками.
– Вас мама не глядя называла, что ли? – брякнула она и тут же под тяжелым взглядом Нубиса спохватилась: – О, точно. Эмоциональный интеллект же! Я очень изви… ните.
Нубис произвел когтями в воздухе мягкое успокаивающее движение.
– Катя, не тратьте энергию впустую. Я с собой разберусь, а вам, судя по вашим нитям, все еще нужен отдых. Кровь свою выдам вам завтра с утра, до работы.
Глава 12
За остаток дня, к счастью, ничего особенного не произошло: только несколько раз забегал нервный Гриц, бормоча, что «нужно срочно навести порядок и провести реорганизацию, пока не поздно». Что это за «порядок», белый маг, похоже, и сам не знал, а у остальных врачей и без того хватало забот, так что Грицем заинтересовалась одна Катя.
– Слушайте, – сказала она, перегородив ему выход из лаборатории. – Я тут целыми днями работаю. Мне сейчас зарплата нужна, так что возьмите меня в штат.
Гриц со скрежетом провел когтями по бокам своей темно-красной формы, будто ища там карманы, и нервно забасил:
– Какой еще штат – раньше надо было думать, когда вы тут через мою голову на работу нанялись! Вы хотите вынудить меня искать вам сейчас, среди эпидемии, штатное место?! Вы, знаете ли, не настолько ценный сотрудник, как о себе мните! Второй доктор Нубис сказал, что под его ответственность – и где эта ответственность теперь?
– Нубис как раз ответственный, – пояснила Катя. – Я на нем сижу. Еда, жилье и все такое. Но вроде надо слезать.
– Кто сказал, что надо? Он вам сказал?
– Да нет…
– Вот и сидите дальше! Если Второму доктору Нубису что не понравится, у него сказать это не задержится, уж я-то знаю! – с этими раздраженными словами Гриц и ушел, а Катя осталась озадаченно ерошить себе волосы. Разговоры с начальством о зарплате не были ее сильной стороной, она даже неточно знала, сколько получала в лаборатории.
Мир ниточек к вечеру почти совсем поблек перед ее внутренним взором. Чтобы убить время, она, тоскливо поглядывая на неприступного Нубиса, который опять томил в печке что-то вонючее, принялась пролистывать учебники по управлению нитями. Учебники были написаны не так уж сложно, но почти каждый параграф требовал отработки на практике – а она ведь нитей не видела! Катя хмурилась, кусала губу и взглядывала на Нубиса все чаще и чаще, но черный маг не реагировал никак. Обстоятельно доев свой неприятный ужин и вымыв посуду воздухом, он просто кивнул ей на прощанье и ушел спать.
Катя некоторое время тупо смотрела в неровную занозистую стену, после чего сбросила с колен стопку учебников и с трудом встала с солдатской кровати (которая могла теперь только мечтать об аккуратной заправленности). Кроме печи и окна, в комнате подойти было не к чему, и Катя выбрала окно. На подоконник облокотиться было невозможно из-за бешено дующей воздушной завесы, так что она уперлась вытянутыми руками по обеим сторонам от рамы и, щурясь, вгляделась в улицу.
Оказывается, там еще не совсем погас закат: небо у горизонта было неоново-фиолетовым, на его фоне четко вырисовывались черные башни и крыши столицы, и только выше начиналась привычная темная бирюза. Тучи куда-то разбежались, но ветер остался: Катя видела, как от него постоянно морщится река, которую ей было хорошо видно сверху – она походила на серую шелковую ленту. Она вдруг поняла, что до сих пор точно не запомнила, на каком вообще они находятся этаже: вроде бы, это был четвертый, но точнее разглядеть мешала более широкая часть дома, выступающая под окном, как козырек. Сначала она подумала, что на улице вообще никого нет, но потом услышала неприятный, хоть и знакомый звук «Мвооо» и увидела, как по козырьку вразвалочку прошлось что-то коренастое и лохматое.
– Кс-кс, – машинально сказала Катя.
