Страница 3 из 5
«Я посплю в твоей комнате?».
На что тут-же получила ответ.
«Кровать не отдам».
Что ж, я не была шибко гордой – поспать могла и на развернутом спальном мешке. Что я и сказала наставнику, тут-же получив от него воспоминание о том, как добраться до комнаты, которую он сейчас занимал. И больше не став его беспокоить, я отправилась туда.
Устроившись на полу, я уснула почти мгновенно. А проснулась на мягком матрасе посреди ночи. На моем же спальнике спал усталый маг.
Вот ведь…
Учитель.
Всегда он ворчливый, язвительный, насмехающийся над всеми. Но еще – он очень заботливый. По крайней мере – он всегда заботился обо мне. Даже порой во вред себе. И теперь вот – ну зачем он это сделал? Поспала бы и я на полу – ничего бы со мной из-за этого до утра не случилось. Но – нет. Переложил меня на кровать.
Я вздохнула. И не в силах переложить его, сделала то, что могла. Укрыла его поверх спального мешка одеялом. Так ему хотя бы будет теплее. Сама же укрылась тонким пледом. И уже засыпая вновь, услышала чужое тихое:
– Вот ведь…
Покидали новое поселение, которое бывшие флайгорцы решили назвать Кинуга, мы с Учителем, как он и сказал вчера, еще до рассвета. Но, все-же, Элио, Минара и Старейшина вышли нас проводить.
Сестра забавно сонно клевала носом – взгляд Минары был холоден, но, в то же время, теперь я могла различить в нем искры тревоги, когда она то и дело поглядывала на меня. Ее вещи я оставила у комнаты Элио, но ленту с бусинами эта красавица, когда вышла из дома, снова протянула мне. На память. И просто потому что это украшение шло мне.
Старейшина, стоя у дверей, молчал. Он не сказал ни слова, пока мы седлали коней, пока прощались с девушками. И даже когда уже вскочили на коней – так и не открыл рта. И лишь когда мы тронули бока животных СТРЕМЕНАМИ, сделал жест рукой, такой, какому однажды научил меня наставник. Он провел раскрытой рукой у себя над головой, от затылка ко лбу, резко опустил ее у себя перед лицом, два раза коснулся своих глаз и развернул ладонь нам вслед.
Этот жест использовали катралы для того, чтобы не говорить «прощай».
На это Учитель грустно улыбнулся и, одним движением поставив Ноча на дыбы, уже через миг дал коню вольно и свободно скакать прочь. Я погнала Смородину за ними лишь через миг. Взглянув на Элио с улыбкой и махнув ей рукой.
И мне показалось, что этим я тоже попрощалась с ней.
Нагнать же Учителя и его шустрого скакуна мне удалось после этого еще не скоро. Я скакала вслед за ними, видела их, но на своей лошади догнать не могла. И только когда дорога сильнее углубилась в лес, а солнце показалось над верхушками деревьев, наставник притормозил своего жеребца, дав мне их настигнуть. Но не сказал ничего, когда я поравнялась с ним. Лишь хмуро продолжил смотреть вперед…
Его длинные пепельно-серые волосы теребил осенний ветер. Играл с белоснежной, как свет луны, прядью, какая отличала Змеиных Магов от других людей и нелюдей, как и их необычные, с вертикальным зрачком, глаза. Такие-же глаза были и у Учителя. Зеленые с вертикальным узким зрачком. Но, обычно отображающие хоть немного тепла, сейчас они были холодны, как лед. Мой наставник был точно, как никогда прежде, сосредоточен на работе, которую мы принялись исполнить.
И мне стоило тоже собраться. Ведь мы ехали охотиться на дракона.
Я не знала, как мы будем выслеживать его, как искать, ведь сроду не видела драконов и лишь могла представлять, какие они. Наставник в легендах и историях, что рассказывал мне, всегда описывал их, как огромных чешуйчатых тварей, с крыльями и длинными шеями. С клыками и когтями, какие могли разорвать лошадь не напрягаясь. С хвостами, удар которых мог сломать гору. Безжалостными и хитрыми, умными и кровожадными описывал он мне их.
Но в то же время говорил, что многие из них, живших когда-то, были и благородными, и имеющими дар к состраданию. Часто помогающими людям.
Наша же цель явно не была такой. Он – дракон, – нападал на людей – не помогал им, убивал. И мы должны были отплатить ему тем-же.
И наши поиски этого фейри явно должны были начаться с этого места. С разоренного им Флайгора.
Я чуть с лошади не грохнулась, когда поняла, куда мы направляемся сперва. Когда узнала дорогу, на которую мы свернули вскоре, и которая вела в Флайгор из Хорлела. И чуть было не развернула лошадь назад, до боли стиснула узду. Ведь не хотела видеть сожженных домов. Не снова. Как бы это ни было бы необходимо сейчас…
Смородина, почувствовав мои метания, остановилась, захрипела и пару раз ударила копытом по земле. Учитель, не оглядываясь на меня, тоже притормозил коня. Выдохнул:
– Ты можешь подождать меня здесь.
Я действительно могла. Наставник не стал бы упрекать меня за это, зная о моем прошлом. Явно чувствовал мой страх, порожденный моими воспоминаниями и теперь не пускающий меня вперед. Но я должна была перебороть его здесь и сейчас, а иначе просто не имела права идти дальше по пути, который избрала сама. И потому, судорожно ударила лошадь по крутым бокам, заставив ее двигаться дальше – вперед. Вмиг пересохшими губами произнесла:
– Нет, я поеду с тобой. Справлюсь. Буду в порядке.
На это он хмыкнул, точно усмехнулся. И тоже тронул коня с места. Но теперь уже не гнал его, а заставлял двигаться шагом, бок о бок с моей лошадью, что тревожно то и дело пофыркивала что-то жеребцу.
Я же принялась дышать. Нет, я знаю, что все это умеют, иначе бы уже померли, и что я дышала до этого. Просто делала это не так. Теперь я дышала глубже, чуть ли не полностью сконцентрировавшись лишь на этом, и лишь краем сознание наблюдала за всем вокруг. Дышала, как учил наставник, дышала, заставляла свой разум представлять, как воздух с кровью циркулирует по всему моему телу. Это помогало быстрее зажить ранам, если ты ранен, быстрее восстановить силы, если устал. И быстрее успокоиться, если что-то не дает покоя.
И потому, благодаря этому, в разрушенный, сожжений Флайгор, я въезжала уже вновь собранной, готовой ко всему. И даже следы пожара уже почти не тревожили, не пугали меня. Лишь заставляли оглядываться внимательней. Ведь это место могла уже облюбовать какая-нибудь тварь…
И облюбовала.
Конь Учителя заметил ее первым, и грозно заржал, ударив копытами по земле. Но то что выскочило на нас из-за одного из покосившихся домов после этого не было фейри. Это была…
Собака.
Да, собака. Вот только чудовищно облезлая, уродливая, с торчащими из-под порванной кожи на боках ребрами. Ее шею украшал железный ошейник, в нескольких местах пробитый какими-то штырями, что сильно впивались в ее тело. Изо рта у нее капала слюна вперемешку с гноем, и одно ухо у псинки отсутствовало напрочь. А глаза – глаза этой зверюги горели синим, холодным огнем. И она, яростно рыча, бросилась на нас.
Ночь ударил копытами вновь, но эта тварь ловко увернулась от его копыт.
Учитель тут-же отпустил узду и сделал магические пасы руками ни говоря при этом ни слова. Ведь Змеиные Маги, как и драконы, могли и чаще колдовали без слов, обращая свою силу чем угодно. Так не могли другие маги, так могли лишь люди из Змеиного клана. Так мог мой наставник и сейчас колдовал именно так, собрав свою внутреннюю магию в своих руках, выпустив ее, и вокруг них тут-же закружился ветер, в один миг превратился в длинную воздушную плеть, которая устремилась к проклятой псине. Но та, совсем несвойственным для живой собаки движением перекувырнулась через голову, прыгнула назад и ушла и от этого удара. Я тоже атаковала ее, бросила в нее нож – но его зверюга и вовсе пропустила над собой, мгновенно пригнувшись и распластавшись по земле. И снова подпрыгнув на лапы, бросилась уже под копыта Смородины.
Моя лошадь не была боевой, запах и вид тварей страшили ее, и эта ненормальная собака не стала исключением. Потому Смородина испуганно встала на дыбы, забила в воздухе копытами, чуть не выбросила меня из седла. Встав же на передние – лягнула воздух задними ногами, по твари, совсем не попав и оттого сильнее ошалев и буквально затанцевав на месте.
Надо ли говорить, что теперь сражаться я не могла? Я все силы прикладывала лишь на то, чтобы не вылететь из седла, и не дать этой старой дуре дать деру, как во время встречи с вурдалаками недавно. Я, конечно, могла спрыгнуть на землю, но тогда мне точно придется вновь искать эту трусливую лошадь. И все из-за одной мелкой вертлявой твари, что теперь крутилась вокруг моей гнедой и двигалась так немыслемо, как марионетка в кукольном театре…
– Учитель!
– Так ты тоже поняла? – в очередной раз хлестнув по твари воздушным кнутом и вновь не попав по ней, воскликнул мой наставник.
– Она… Не живая?
– Да, мертвей не куда!
– Зомби?
– Умертвие без прямого контроля некроманта.
Учитель рассказывал мне и о них. Некроманты – это еще более темные, самые темные из всех, маги, по легендам, дети самой Богини Смерти Варрет, что с детства могли поднимать из земли мертвецов, но не возвращать их к жизни, а лишь делать их своими чуть ли не бессмертными рабами. Умертвия были одними из тварей, что они могли создавать. Не совсем зомби – те двигались куда медленнее их, и ничего не делали, если их хозяин находился далеко. Эти же твари имели остатки разума, и некромант мог вложить в их головы определенные команды, и наблюдать за чем угодно через связь, что связывало его с ними. Они были его более совершенными слугами. Марионетками, которых не всегда нужно было дергать за ниточки, чтобы они делали то, что было нужно темному магу.
И оттого победить подобное создание было посложней. Они сами решали, как драться с неугодными для их повелителя. А так как не чувствовали усталости, боли, голода, да и всего прочего – они были действительно неприятными противниками для живых.
И сейчас эта собака-умертвие была в разрушенном Флайгоре. Что она забыла здесь? Послал какой-то некромант? Для чего?
Об этом можно было подумать и потом. Главным сейчас было то, что она напала на нас, и выбрала очень удобную для себя тактику боя. Шугала мою шальную лошадь, вертелась под ее копытами, не давая ни мне атаковать себя, ни моему наставнику по нормальному вступить с собой в сражение. Ведь тогда он мог задеть и Смородину. А то и меня.
И с этим надо было что-то быстро делать. Ведь мертвой собаке не была ведома усталость, а даже Змеиный Маг мог вымотаться, охотясь на эту вертлявую хитрую тварь. И не придумав ничего лучше, я хлестанула Смородину по бокам, позволив этой трусихе сорваться с места и помчаться прочь.
И как я и думала, псина тут-же ломанулась за нами. Но и Учитель погнал Ноча вперед. И поравнявшись с умертвием, что теперь не мелькало под копытами лошади, ловко свешался с бока своего коня и стремительно рубанул по собаке мечом. Та, видимо по давно забытой привычке, взвизгнула от подобного, и кубарем покатилась по земле.
Добил ее тоже Учитель. Пока я успокаивала Смородину, он спалил ее, еще пытающуюся встать на лапы, магическим огнем. Но она еще долго клацала челюстями, дергала лапами и головой, и угомонилась лишь тогда, когда от ее тела остались лишь немного недогоревшие кости.
Подобное зрелище не добавила мне радости в окружении сгоревших домов. На миг я даже вспомнила, как кричали люди, которых живьем пожирало пламя, и нехитрый завтрак попросился из моего тела наружу. Но я смогла совладать с тошнотой, и когда с умертвием было окончательно покончено, была отправлена Учителем осмотреть ближайшие дома на наличие подобных неприятелей, что еще могли прятаться здесь. Но сперва – он велел мне привязать лошадей, а сам принялся искать что-то еще.
Уводя Ноча и Смородину, я увидела это. Увидела по его напряженному лицу, по тому, как он втягивает носом воздух, как осматривается по сторонам. Просто осознала, что он всеми силами стал искать что-то, что явно могло указать ему на то, куда улетел дракон.
И от меня в подобных поисках пока явно не было толку. Я могла драться. Умела рубить врагов и фейри мечом, могла принимать нестандартные решения в трудную минуту. Могла выследить человека или зверя в лесу. Знала все языки всех народов обоих стран, Учитель даже научил меня придворному этикету. Но я еще не могла колдовать, ведь не все люди рождались с магией в крови, а уж со Змеиной – тем более. И потому я не могла почувствовать то, что мог почувствовать Учитель – носитель драконьей магии и крови.
Я могла сейчас лишь сделать то, что он велел. Я привязала лошадей за один из чудом уцелевших столбиков и принялась упорно и внимательно осматривать округу на наличие врагов. Но, к счастью или нет, как бы я ни старалась их найти – тварей или людей до того, как я вернулась к наставнику, мне более не встретилось. Лишь вороны, да мелкие и безвредные фейри кружились над сожженными домами в пасмурном небе.
Наставник, когда я подошла к нему, сидел на корточках и водил рукой по земле. Спросил, не глядя на меня:
– Заметила что-то?
Он точно спрашивал не только про зверье и потому я ответила, вспомнив все, что видела:
– Фейри и других умертвий не обнаружила. Но, даже если учесть во внимание то, что сюда возвращались за уцелевшими вещами люди, мне кажется, что здесь побывал еще кто-то. Много следов, размытых дождем. Странных.
Учитель обернулся и кивнул, глядя мне в глаза.
– Молодец, это верно, – и снова посмотрев на землю, произнес. – Ведь даже если учесть приходивших сюда людей, заглядывавших фейри – даже после дождя на пепле осталось слишком много следов. И в некоторых из них еще остались частицы крови и гноя.
– Здесь прошли зомби?
– И не один или два, – встав и отряхнув руки, хмуро заметил мой наставник. – Могу сказать, что здесь их прошло не меньше сотни.
Сотня мертвецов, посетивших сожженное драконом поселение. Это показалось мне странным. Каким-то неправильным. Но верила, что мой Учитель не ошибся.
Он уже не оглядывался по сторонам. Уверенно смотрел на Запад.
– Дракон улетел в том направлении. И зомби… Они тоже ушли в ту сторону.
– Дракон может быть некромантом? – поинтересовалась я, вставая чуть сбоку от наставника и заглянув ему в глаза. На это он хмыкнул.
– Нет, конечно. А вот сам быть умертвием он вполне может.
От этого мои глаза чуть не выпали из глазниц – так широко я их распахнула. Это же жуть какая-то! Ведь если это действительно так, мы будем охотится не просто на дракона, а на почти бессмертную тварь, которую окружают мертвецы. И которого точно попробует сберечь поднявший его некромант. Сможем ли…
– Сможем ли мы тогда совладать с ним?
Учитель как-то уж слишком радостно улыбнулся мне. И, закинув руки за голову, все с той-же улыбкой снова посмотрел вдаль.
– Нет, конечно.
– Но мы же взяли за убийство дракона…
– Не пока ты еще человек.
Стоп. Что? Он же не хочет сказать, что скоро сделает меня…
– И потому сегодня на закате я проведу обряд посвещения и сделаю тебя Змеиным Магом.
– Учитель! – невольно воскликнула я, услышав такое. – Но я ведь не закончила свое обучение, еще слишком рано!
Он изумленно посмотрел на меня.
– Разве это не мне решать?
– Но, ты же сам говорил, что обучать Ученика маг должен не менее пяти лет…
Он снова хмыкнул.
– Порой, это правило может быть нарушено. Особенно тогда, когда людям грозит опасность, а наставник уверен, что его Ученик готов уже стать магом, – и подойдя ко мне, и положив руки мне на плечи, снова улыбнулся и произнес, глядя прямо мне в глаза. – А я уверен, что ты – уже готова.
Это случилось так внезапно, что я не знала, радоваться мне или тревожится. Ведь я-то сама еще не была уверена в себе – думала, что обряд пройду еще только через полгода, когда стану еще сильнее, узнаю больше. Но, в то же время – я сильно этого хотела и уже очень давно. С самого начала обучения я мечтала поскорее стать магом, думала, что пять лет обучения – это так долго. Но теперь…
Меня разрывали противоречия.
«Но твой Учитель же уверен в тебе. Поверь и ты уже в то, что заслужила стать магом чуть раньше».
Голос. Он снова раздался в моей голове, на сей, раз не принеся боли – лишь странное тепло. И это тепло словно бы выгнало на этот миг из моего тела всю мою неуверенность. И я, выдохнув, взяла себя в руки и уверенно, даже радостно, кивнула своему наставнику.
Его взгляд потеплел. Он потрепал меня по волосам на голове, и сделав шаг назад, вновь посмотрел на горизонт. Чуть ли радостно прокричал:
– Готовься дракон! Вечером моя Ученица пройдет обряд, обязательно станет магом и тогда – тогда мы придем за тобой!
И вдруг…
Вдруг его глаза наполнились непониманием, он застонал и схватился за голову. Я едва успела подхватить его, не дать рухнуть на землю, когда он вдруг начал падать. Оттого он лишь осел на колени, но согнулся вперед чуть ли не пополам. Его затрясло. Широко распахнутые глаза моего наставника бешено метались в глазницах, он продолжал хрипеть и стонать. А я, вновь ощутив себя совсем никчемной, могла лишь держать его руками и беспомощно и с паникой наблюдать за его мучениями.
Учитель, на моей памяти, никогда и ничем не страдал. И для меня было дико теперь видеть, что что-то подобное творится с ним. Я уж подумала было, что его кто-то отравил, или ранил магией, пыталась вспомнить, что могло бы помочь ему, как его странный припадок вдруг прекратился также внезапно, как и начался.
Учитель судорожно вдохнул, резко разогнулся, отпустив наконец свою голову. И дыша загнанным зверем, все-еще трясущимися руками, тяжело смахнул у себя со лба крупные капельки пота. После чего с трудом улыбнулся мне, погладил по плечу, словно стремясь успокоить. И принялся подниматься на ноги.
– Учитель!
– Я… Уже в порядке.
Но даже чувствуя, что это далеко не так, я не могла его сейчас остановить. Я даже хотела, чтобы он сейчас встал. Чтобы перестал напоминать немощного старика, вдруг сваленного каким-то недугом. Ведь для меня – он всегда был несгибаемым и сильным. И только что случившееся дико напугало меня.
Но даже когда мой наставник наконец поднялся на ноги, этот страх не прошел. Ведь я чувствовала, словно бы в моем Учителе вдруг что-то надломилось. И даже взгляд его, который он вновь бросил вдаль, не был таким же ярким, излучающим силу, как прежде.
Но, в то же время, в ту сторону, куда улетел дракон, он посмотрел куда увереннее, даже злее. И тихо прошептал, вдруг пообещал кому-то невидимому мне:
– Я освобожу тебя от этой тьмы, мой брат. Верну тебя туда, где тебе место.
И, глубоко вдохнув, на миг прикрыв глаза, шагнул в сторону коней.
В вечернем воздухе пахло дымом костра и горящими в нем травами. Зельем из других трав, что тихонько кипело в котле над костром. Прохладный легкий ветерок смешивал эти запахи и далеко разносил этот дурманящий аромат, играл им в листве окруживших костер деревьев, стелил его до самой земли, окутывал меня им.
Я сидела чуть в стороне от костра на спальном мешке, и частично скрывалась в надвигающейся тьме. Так было надо для ритуала. Чтобы и свет огня, и тьма ночи ласкали мое тело, на котором в этот вечер не было брони. Лишь легкая серая рубаха и такие-же легкие штаны, что нисколько не спасали от осеннего холода. Ноги же мои вообще были босы и оттого мерзли сильнее всего остального, но я и не думала одевать сапогов.
Ведь скоро мое тело будет гореть. Так сказал Учитель. И чем меньше одежды сейчас было на мне, чем больше мое тело могло подчерпнуть прохлады из вне – тем больше шансов у меня было пережить этот огонь.
И потому я терпеливо сейчас терпела холод, позволяла своей коже впитывать его. Учитель же склонился над котлом и медленно помешивал в нем зелье, читая магические катраны, вливая в воду и травы свою чистую, сырую, не обремененную ничем магию. И как никогда прежде напоминал мне сейчас старого колдуна из детских страшилок, которыми женщины пугают непослушных детей перед сном. Я не знаю, было ли это из-за дурманящего аромата разных трав, что уже кружил мне голову, или из-за причудливого света костра, но я теперь видела, как стар мой наставник. Ведь все его морщинки вдруг стали резче, жутко состарив его лицо, ярко очертив контор шрама, что был у правого края его губ. И нос его казался мне теперь острее, в растрепавшихся длинных его волосах я вдруг заметила первую седину. И лишь глаза – похожие на глаза змеи или дракона, – сейчас стали словно бы живее и ярче, делая внешность мага еще зловещей.
И думаю, любой кто забрел бы сейчас на наш огонек, в страхе бы скрылся прочь, лишь взглянув на него. Но я же, как завороженная продолжала сидеть на месте, пристально смотреть за движениями рук и губ своего наставника, впитывать эту картину также, как холод воздуха, и запах, что все сильнее дурманил мой разум. Позволяла своему телу принимать все это, стать готовым к изменениям, что ждали его впереди.
И вот Учитель отошел от костра, не переставая читать заклинаний достал из своей сумки серебряный кубок, что всегда возил с собой, и вновь вернулся к котлу. Черпаком, которым мешал зелье в нем, подчерпнул эту густую пахучую жидкость и плеснул ее в кубок. А потом Учитель сделал взмах рукой, заставив кубок воспарить, взял нож и прямо над ним разрезал свою правую ладонь. И стоило лишь крови старого мага очутится в кубке, как серебряный дракон, что украшал кубок, тут же вспыхнул алым светом и, как мне показалось, даже шевельнул хвостом. А может и действительно пошевелил, но стоило моему наставнику с улыбкой взять кубок вновь в руки, и дракон снова замер и перестал светиться. Почти весь. Глаза же его продолжили сверкать.
И когда Учитель шагнул ко мне, эти глаза дракона, как вновь показалось мне, пристально уставились на меня, словно изучая. Они приковывали к себе, звали меня, и я сама не заметила, как кубок с этим драконом перекочевал из рук Учителя в мои.
– Выпей все до капли и прими силу.
Это сказал мой наставник, но его голос сейчас словно состоял из многих сотен голосов, что эхом разлетелись по поляне, отразились от самих неба и ночной тьмы. И не в силах, да и не желая противится им, я поднесла кубок к губам. Глоток, еще, и еще. Терпкая, чуть горьковатая жидкость не была вкусной, но и не была противной. Но она тут-же согрела меня изнутри, и я охотно допила ее всю. И вновь посмотрела на Учителя. Он стоял на одном колене предо мной и чего-то ждал.
Но я сперва не почувствовала ничего. Лишь сонливость, что вдруг овладела мной. И испугалась было, что ритуал пошел не так, как надо, как вдруг тепло зелья, что сперва лишь согревало меня, нестерпимой волной жара ударило меня изнутри. Принеся такую боль, от которой я просто не смогла не закричать.
А потом меня поглотила тьма.
***
Он едва успел подхватить свою Ученицу, что в один миг потеряла сознание. Он подхватил и ритуальный кубок, что она выронила из руки, лишь закричав. Но его маг небрежно поставил на землю, в то время как юную девушку аккуратно положил на спальный мешок. И заботливо провел по ее вмиг покрывшемуся потом лбу, убрав с ее закрытых глаз несколько прядей ее черных волос, что упали ей на лицо. И, не в силах больше ничем помочь ей, забрал кубок, убрал его обратно в один из Свитков-Накопителей и вернулся к костру.
Вылил остатки зелья из котла на землю. Хмыкнул, когда трава в том месте вмиг почернела и осыпалась пеплом. И, сев около огня, принялся сторожить свою Ученицу, чтобы никто не посмел и пальцем ее тронуть. И ждать, когда она очнется. Просто надеяться, что это случиться.
Давно не молодой и потерявший многих маг сейчас мог только это.
Хотя…
Он хмыкнул вновь. Ведь мог еще позвать к костру того, кто так давно следовал за ними. Незримой для девушки тенью охранял ее, как только мог. И даже охотился на фейри, что шастали близ поселения, в котором теперь жила сестра Лорни, пока они гостили там.
Да, он мог это сделать.
И потому громко, дружелюбно бросил в темноту:
– Иди уже сюда, хватит тебе шастать по кустам! Ты же не фейри, чтобы настойчиво продолжать скрываться во тьме и кружить вокруг нас, словно враг! Ты ведь… – и прежде чем еще что-то сказать, Эрен оглянулся и с теплотой посмотрел на чужой высокий силуэт. – Хочешь быть ей другом? Так будь тогда рядом с ней, а не в стороне.
Силуэт дрогнул. Что-то проворчал. И в свет костра шагнула когтистая, так похожая на людскую ногу, лапа.
***
Тьма. Она была вокруг меня, везде. Внизу, вверху, по бокам. Она ласкалась ко мне, как огромный пушистый зверь. А я летала в ней, не помня и не зная, как здесь оказалась. Я не помнила даже, кто я. Но меня это ничуть не волновало.
Мне было хорошо. Я хотела остаться здесь.
«А почему бы и нет?» – подумала я и засмеялась. И даже сделала оборот в воздухе, когда вдруг услышала чужой голос. Услышала прямо у себя в голове.
«Нет, Лорни, ты должна бороться. Ты должна выбраться отсюда!».
Он… Я знала этот голос. И пусть и не помнила, чей он, тревога, что звучала в нем, заставила меня встрепенуться. Он назвал точно мое имя, сказал мне, что я должна выбраться отсюда. Отсюда… А где я все таки вообще? Как все-таки попала сюда?
И почему мне так трудно думать об этом?
«Может потому что этого и не нужно? – снова подумалось мне. – Я ведь и не хочу вспоминать, как оказалась здесь. Не хочу отсюда уходить».
«Лорни! – снова пронзил мою голову чужой мужской крик. – Не смей сдаваться тьме! Борись!».
Бороться. Я должна бороться. С чем?
И тут я поняла. Поняла, что с каждым мигом мое тело все сильнее окутывает какая-то непонятная мне слабость. И пусть мне от этого и становилось все приятней, теперь я осознала, что это как-то неправильно. Что так не должно быть. И что если я сейчас поддамся этой слабости, то случится что-то плохое.
Тьма вокруг, что точно была живой, шевельнулась и пошла волной. Засмеялась звонким приятным женским голосом.
– Дитя, я не сделаю тебе плохо. Успокойся. Доверься мне. Расслабься.
И тревога, что начала охватывать меня, отступила. Ее словно отогнала от меня чужая прохладная рука и я вновь начала расслабляться.
«Да… К чему бороться? Все будет хорошо…».
Но чужой голос и не думал оставлять меня в этом блаженном покое.
«Лорни! Не слушай ее! Она враг! Она уничтожит тебя! Борись!».
«Но я не хочу…».
«Тогда ты погибнешь! И это будет значить, что твой Учитель ошибся, когда подумал, что ты справишься со тьмой и сможешь стать магом, как он! Вспомни, он ведь в тебя поверил! Твой наставник!».
«Мой наставник… – я уже готова была закрыть глаза, но услышав эти слова, вдруг вспомнила чужие зеленые глаза с вертикальным зрачком. Вспомнила тепло чьей-то руки, чей-то голос – теплый и надежный. Чьи-то слова:
– Ты справишься. Ты ведь мой Ученица.
И широко распахнула глаза.
Сразу же вспомнила все. Свою жизнь, Учителя, вечер, ритуал и терпкий вкус трав. И вся усталость, и сладкая нега вмиг покинули мое тело. А опасная, шелковая тьма снова дрогнула вокруг меня, снова подала голос. Но на сей раз он не показался мне ласковым и прекрасным. Теперь я отчетливо слышала в нем шипящие ноты, словно бы со мной говорила огромная и смертоносная змея.
– Эх, а ему удалось достучаться до тебя. Проклятый мальчишка. Ведь еще бы немного и ты стала бы моей.
– Кто ты? – еле сумев разлепить непослушные губы, чуть нервно спросила я, попутно шаря руками в поисках мечей. Которых, как и пояса, на котором обычно весели в ножнах они, у меня сейчас не было.
Тьма рассмеялась.
– Это не важно, дитя. Важнее – кто ты?
Кто я? Это был странный вопрос, на который этой даме точно нужен был мой ответ. И я чувствовала, что должна была его дать.
– Я – Лорни. Ученица Змеиного Мага.
– И ты пришла в мой мир, чтобы тоже стать им?
– Я просто выпила зелье… – неуверенно произнесла я. Я ведь до сих пор не понимала, как оказалась здесь. Это сон? – И я теперь сплю?
– Кто знает, – вновь шевельнулась тьма. – Но раз ты думаешь так, не хочешь ли увидеть что-то помимо тьмы?
– А ты можешь мне еще что-то показать?
И снова засмеявшись тьма словно бы придвинулась ко мне ближе.
– Еще как.
И меня ослепил вдруг откуда не возьмись взявшийся свет. А когда же я наконец смогла проморгаться, то поняла, что парю высоко в пасмурном небе. А подо мной…
Подо мной был мой дом. Еще не сожженное поселение Камлан. Боже, каким же маленьким оно было! Но я любила его. Здесь царил покой. Здесь я еще была ребенком. Здесь же мое детство кончилось.
И стоило мне только так подумать, как вмиг стемнело. Камлан покрылся огнем, наполнился чужими криками боли и горя. Смехом врагов. И я захотела броситься в бой, совсем позабыв, что это уже давным-давно прошло. Просто захотела спасти людей, что умирали где-то внизу.
Но не смогла даже на шаг сдвинуться с места.
Ведь это было не реально. Ведь я просто сейчас видела сон. Точнее, мне показывала его тьма. Что хотела добиться этим? Сломить меня?
Я ухмыльнулась.
– Не выйдет. Я давно уже пережила этот день. И в кошмарах, в которых он порой возвращается ко мне, он пугает меня куда больше, чем в этой иллюзии.
Тьма сбоку от меня хмыкнула. И картинка вокруг сменилась другой.
Теперь я стояла на земле. Вокруг меня ходили люди, шумел рынок. Но я не чувствовала запахов, которые здесь витали когда-то. Ведь это тоже было лишь моим воспоминанием. Воспоминанием о маленькой, озлобленной и голодной девочке, что только что стащила кошель с монетами у статного высокого и немолодого мужчины. Точнее, я видела это теперь, он сам дал его стащить. Специально ослабил шнурок, отвернулся, когда воришка подкралась к нему чуть ли не со спины. И с улыбкой двинулся за ней следом почти не скрываясь. И достав из-за пазухи второй кошель, поувесистей, покупал тоже, что она спешно покупала у торгашей понемногу. Но он покупал всего в двое больше, складывал в корзину и продолжал идти за ней.
До самого уголка под мостом, где девочку уже ждала приболевшая младшая сестра.
Этой девочкой-воришкой – была я. После того, как мы с Элио остались одни, в ближайших поселениях никто не захотел взять к себе сирот, никто не захотел нам помочь. Нас гнали отовсюду, как собак, и чтобы не помереть с голоду я стала воровать. Но это не спасало от холода и – пусть мы чудом и пережили зиму, что была в тот год довольно теплой, – в начале весны Элио заболела. Кто знает, возможно бы даже умерла, не подбери нас Учитель. А мужчиной, которого я обокрала в тот день, был именно он.
Когда он подошел к нам, я ощетинилась дикой кошкой, закрыла собой сестру и достала из кармана нож, который тоже у кого-то украла. Приготовилась драться… А он поставил пред нами корзину, в которую тут-же сунула свой любопытный нос сестра. Но пока он не порезал свою ладонь и не поклялся помочь нам, – заметив, что маги клятв не нарушают, ведь иначе сама магия отомстит им за обман, – я продолжала чуть ли не рычать на него, сомневаться во всех его словах.
Впрочем, я еще долго не доверяла ему.
– Но в итоге он стал тебе чуть ли не отцом, – заметила тьма, небольшим темным потоком сделав круг вокруг меня.
– Да, – улыбнулась я.
И снова очутилась в другом своем воспоминании.
Я стояла у деревьев. Напротив, меня была просторная поляна. На ней сейчас вели опасный танец двое. Я и мой наставник. Мы дрались на настоящих мечах. Точнее, – я не смогла не усмехнуться, – мужчина просто гонял меня по поляне, а я очень старалась отбить его стремительные атаки и то и дело отступала, делая по поляне круг за кругом. Но вот он сделал стремительную подсечку, и я вновь оказалась на земле с его мечом у своего горла.
Он никогда не щадил меня на тренировках, чтобы в бою мне было проще. По вечерам же заботливо обрабатывал мне мазью из трав раны, уча меня какому-нибудь языку или же рассказывая очередную из старых легенд. Учил, что делать, как обращаться с магией, хотя у меня ее еще и не было. Мог даже петь. А я же, как губка впитывала его слова, наслаждалась каждым моментом. Все сильнее привязывалась к нему.
– И ты привязалась, – усмехнулась тьма.
– А это плохо? – не смогла не спросить я.
– Нет, отчего-же, – она словно пожала плечами. – Но ты же понимаешь, что однажды его не станет?
– Это случится не скоро, – нахмурилась я. Тьма же вновь хмыкнула, словно усмехнулась.
– Как знать.
И снова окружила меня. Чтобы рассыпаться вокруг жуткой картины, что на сей раз предстала предо мной.
Я увидела своего наставника. Он лежал на смешанном с грязью снегу, в собственной крови. Глаза его были закрыты, и я почувствовала, поняла это сейчас – что лежа на животе, в этот миг…
Он умирал.
И это волной ужаса пронзило все мое тело.
– Этого не было! Это же не происходит сейчас?
– Нет, – засмеялась тьма. – Но может случится очень скоро.
Нет!
– Я этого не допущу!
– А если он умрет из-за тебя? – тьма чуть отступила, явив мне девушку, что с мечом наперевес стояла у умирающего мужчины. Я не видела ее глаз, не видела лица, но это точно была я.
Пусть и с белой прядью в волосах, в которую была вплетена белая лента с яркими бусинами.
Я…
