Сейчас она стояла на них, только потому что я держал её двумя руками за попу и талию. Я же в этот момент тоже почти дошёл до своего предела и мне оставалось совсем немного, чтобы достичь своего пика.
Увеличив темп до максимума, я почувствовал, что Мияко уже вот-вот, и что я тоже больше не могу сдерживаться, и в следующий миг я кончил, заполняя её лоно своим семенем. А Мияко вовсе перестали держать ноги и она, будучи в полном экстазе, обмякла у меня в руках, сдерживая свои стоны, пока её ноги бились в конвульсиях.
Глава 3
На этот раз особый экзамен происходил не там, где и в первый раз: если в прошлый раз он проходил за чертой города, у поместья, то нынешний экзамен будет происходить на целом острове, полностью принадлежащем дому Мори.
Естественно, чтобы добраться до этого острова потребуется куда больше времени, чем в прошлый раз, а так же чтобы пересечь воду нужно воспользоваться либо водным, либо воздушным транспортом.
И в нашем случае это будет самолёт.
Если же быть точным, то это частный самолёт, принадлежащий дому Мори, который специально закреплён за старшей школой Никото, как и эти автобусы, на которых мы и направляемся к частному аэродрому, где и будет находится этот самолёт.
До самого же аэродрома путь занимает порядка пяти часов, а после ещё будет идти сам полёт, даже без которого времени уйдёт почти в два раза больше, чем в прошлый раз.
Кстати говоря о пяти часах.
Где-то на втором часу поездки мы, по нерациональному желанию Мияко, отлучились с ней в уборную, в которой провели порядка пятнадцати минут, хотя и старались сделать всё быстро: десять минут ушёл на сам процесс, а ещё около пяти – на небольшой отдых и приведение своего внешнего вида в порядок.
Ввиду физиологических отличий мне требовалось на это куда меньше времени, поэтому я вышел из уборной первым, но поскольку мы были в женской уборной – Мияко пришлось открыть дверь и проверить, есть ли кто, и только убедившись, что там никого нет, я вышел, направившись к нашим местам.
Когда я шёл, у меня закрадывались мысли, что мы были слишком громкие или кто-то мог увидеть, как я захожу к Мияко в женскую уборную, но прошло несколько секунд, наблюдения за остальными, и мои сомнения в здешней шумоизоляции развеялись полностью – никто не обращал на меня внимание, отдаваясь другим делам – либо обычному общению, либо попыткам уснуть.
Я сильно сомневаюсь, что услышь они звуки, смогли бы так спокойно и естественно себя вести.
Так я прошёл обратно к своему месту, сев за которое снова стал смотреть в окно и на сменяющиеся за ним пейзажи. Через пару минут следом подошла запыхавшаяся Мияко с растрёпанными волосами и небрежном виде, которого не было до похода уборную.
Я уже хотел ей сказать привести себя в порядок, но она улеглась ко мне на плечо и прикрыла глаза с блаженным видом. Видя это, я не стал наседать на неё и дал ей спокойно отдохнуть.
Так прошло примерно три часа, к концу которых я всё же попросил Мияко привести себя в порядок, что она и сделала. А спустя несколько минут весь наш класс уже выходил из автобуса. Вслед за ними, это сделали и мы с Мияко.
Выйдя, мы оказались около большого ангара, ворота которого были открыты и в них было видно самолёт. Рядом с нашим автобусом было ещё семь автобусов других классов. Ученики же этих классов так же, как и мы, уже вышли из автобусов и, лениво зевая и скучая, направлялись сплочёнными группами к ангару.
Кроме же ангара тут ещё был командно-диспетчерский пункт, откуда и будут приходить команды пилотам самолёта; а так же тут ещё было две взлётные полосы и идущие к ним асфальтированные дороги. На этом всё.
Всё остальное представляло из себя коротко постриженную зелёную траву, еле видный вдалеке забор с колючками и КПП, через которое мы и проезжали в автобусе.
Задерживаться наша группа, как и другие группы, тоже не стала и, вслед за учителем, сплочённо направилась в ангар.
В ангаре же, у самолёта, уже стояла специальная лестница, а его дверь была отрыта и в неё выстроившись по одному человеку, как и мы – строго вслед за учителем, заходили ученики других классов.
Наша же группа на это лишь безынтересно смотрела, проходя в заднюю часть ангара, где есть специальные комнаты для отдыха. К сожалению, перелететь должны восемь классов, в каждом из которых более тридцати человек, и ещё восемь учителей. Такое количество людей просто не поместится в самолёт, в котором всего лишь двести мест, и поэтому было решено разделить классы на две группы по алфавиту – в первой группе, соответственно, классы «A», «B», «C» и «D»; во второй группе – «E», «F», «G» и «H» классы.
И вторая группа будет ждать, пока самолёт перевезёт первую группу, а после уже вернётся за второй и перевезёт её. По словам учителей, это займёт максимум четыре часа.
Естественно, услышав такое многие ученики начали перешёптываться о рациональности подобного поступка – к примеру о тому, почему именно самолёт, почему он один и, если ничего нельзя было изменить, то почему не вызвать вторую группу позже в школу и, соответственно, позже привести её сюда?
Я же к этому вполне нормально отнёсся, примерно осознавая желания школы, но при этом всё равно было жалко несколько часов, потраченных в пустую, когда я мог найти этому времени куда более рациональное применение и действительно провести его с пользой.
Но раз ничего не поделать – то и возникать, привлекая к себе внимание не стоит.
И, кстати говоря о классах, их учениках и их количестве.
Я не оговорился, когда сказал, что в каждом классе более тридцати человек, хотя изначально в каждом классе было сорок учеников. Дело в том, что, по прошествии первого экзамена, четыре класса были подвержены наказаниям. И как я и говорил, а так же как это и оказалось на практике – эти наказания не для всех оказались простыми, или хотя бы терпимыми.
Больше всего исключенных оказалось в классе «B», который и занял восьмое место в первом особом экзамене, получив самое серьёзно наказание в виде дополнительных восьмидесяти часов обучения на месяц. Если же говорить более конкретно, то количество исключенных в «B» классе составило восемь учеников.
Все эти семь учеников нарушили установленные для их класса наказания, и за это были исключены из школы.
На самом деле, я был несколько удивлён таким количеством исключенных. Пускай поддерживать такой режим целый месяц и довольно сложно, но при этом тут и ученики должны быть куда более выносливыми, чем в обычных школах. Хотя, если взять в расчёт, что из этих восемь учеников – шесть это простолюдины, то тогда всё более-менее становится похожим на мои ожидания.
С остальными же классами следующая картина:
Из класс «1-D», занявшего седьмое место, было исключено шесть учеников, пять из которых простолюдины; из класса «1-F», занявшего шестое место, было исключено пять учеников, четыре из которых простолюдины; из класса «1-H», занявшего пятое место, было исключено четыре ученик, два из которых простолюдины; из класса «1-E», занявшего четвёртое место, было исключено два ученика, оба из которых простолюдины; из класса «1-C», занявшего третье место, было исключено четыре ученика, четыре их которых простолюдины; из класса «1-A», занявшего второе место, был исключён всего лишь один ученик, являющийся простолюдином; а из нашего класса – из класса «1-G», занявшего первое место было исключено три ученика, являющийся простолюдинами.
Итого, если перевести это всё в статистические данные, то выйдет следующее:
«1-G» – тридцать шесть учеников, шесть из которых простолюдины и тридцать – аристократы;
«1-A» – тридцать девять учеников, девять из которых простолюдины и тридцать – аристократы;
«1-C» – тридцать шесть учеников, шесть из которых простолюдины и тридцать – аристократы;
«1-E» – тридцать восемь учеников, восемь из которых простолюдины и тридцать – аристократы;
«1-H» – тридцать шесть учеников, восемь из которых простолюдины и двадцать восемь – аристократы;
«1-F» – тридцать пять учеников, шесть из которых простолюдины и двадцать девять – аристократы;
«1-D» – тридцать четыре ученика, пять из которых простолюдины и двадцать девять – аристократы;
«1-B» – тридцать два ученика, четыре из которых простолюдины и двадцать восемь – аристократы.
Именно так и выглядит сейчас состояние каждого класса в отношении количества учеников.
Исходя из этой статистки уже можно наметить некоторые тенденции, например – что аристократы отчислялись только в случае подверженнее класса общеклассному наказанию и, как следствие, невозможности его выполнить, а в случае же простолюдинов – они отчисляются даже без наказания – что, впрочем, и не удивительно, учитывая общее отношения к простолюдинам в стенах старшей школы Никото.
Чего только стоит статус «неофициального слуги», который получает каждый простолюдин в первый месяц, а бывает и в первые дни – как и было в нашем классе. У этого статуса всего лишь два откровенных и существенных плюса и множество, по моим меркам, больших минусов.
Если говорить о плюсах, то: он, во-первых, защищает ото всех других аристократов, которые более не могут лезть к тебе, потому что ты считаешься чуть ли не вещью другого аристократа, а ломать или уродовать вещь другого аристократа – моветон; ну и во-вторых, – есть небольшой шанс стать полноценной слугой рода, что считается довольно почётно, поскольку слуга рода – априори выше простолюдина, если брать только происхождение.
За исключением стоят только богатые простолюдины, имеющие свои относительно средние и большие бизнесы, – в таком случае они чуть выше слуги рода.
Это действительно довольно хороший плюс, когда ты простой простолюдин, но при этом находишься «выше» себе подобных. Можно сказать, это как самый богатый среди бедных – только в данном случае про статус, а не про деньги и материальные ценности.
Это что касается плюсов данного статуса.
Что же до минусов, то я перечислю так же два, на мой взгляд, основных: это, во-первых, отсутствие свободы, поскольку ты должен выполнять любой приказ своего «господина» – в число которых могут входить, как откровенно жестокие, так и полноценное требование терпеть изнасилование или отвечать на него лаской – тут будет зависеть от желания «господина»; а во-вторых, это то, что ты совсем не факт получишь свой статус «официального слуги рода» – даже, судя по словам Мияко, скорее больше шансов, что ты его не получишь, а значит второй плюс статуса «неофициального слуги» сходит на нет, оставляя за собой небольшой шанс сыграть свою роль.
И учитывая всё это, очевидно, что «игра не стоит свеч». Иначе говоря, обучение в таком месте и становление слугой на три года обучения – не стоят своего. И многие простолюдины, осознав это, отчислились по собственному желанию. Но, как я понимаю, сделали это те, кому было труднее остальных – либо ужасный «господин», либо слишком сложная программа по учёбе и особые экзамены.
Хотя, если вспомнить четырёх отчисленных из нашего класса, то это – девушка, ушедшая после первого дня; Акио Харада – парень, носящие очки, который в первый день попытался противится устоявшимся в школе негласным правила, за что и был избит; Намиё Итидзё – ныне бывший слуга Харуцугу Танэгасимы; и ещё одна девушка.
Если так посмотреть и вспомнить их характериситики, то у всех они были на вполне приемлемом уровне, зато вот с их «служением» были некоторые проблемы; к примеру – Акио Харада не хотел быть слугой, в итоге был прилюдно унижен и избит, и более никак себя не проявлял, полностью закрывшись ото всех, а после и вовсе отчислившись; Намие Итидзё – парень, который был слугой Харуцугу – тут даже говорить что-либо, наверное, не нужно – ему просто не повезло, вот и всё; ну а последняя девушка просто стала слугой парня и обладала вполне хорошими внешними показателями – классический случай, как сказала на это Мияко.
Если подвести итоги по нашему классу, а я сомневаюсь, что в других классах иначе, то явно такое количество отчисляющихся простолюдинов связано не со сложной школьной программой и успеваемостью, а из-за условий, которые образуют аристократы.
На удивление, вспоминая увиденное мной и Мияко на первом особом экзамене, я предполагал, что девушка, которая ныне «слуга» Кодзи Кавано, тоже отчислится, ввиду очевидного насилия над ней. И мне кажется, что именно так и должно было быть. За исключение только если она «понравилась» Кодзи и он не собирается отпускать её просто так, используя возможности своего рода и свой статус. Но до этого мне так-то нет никакого дела.
Да и в общем, лично у меня получился относительно неординарный случай, благодаря которому мне не приходится ломать голову над вопросом – нужно ли мне оставаться в этой школе, или нужно уходить и попытать счастье в другом месте.
В любом случае, ныне, на предстоящем втором особом экзамене, стоит учитывать изменившееся количество учеников в каждом классе и психическое состояние оставшихся. Это может сыграть ключевую роль.
Тем временем, наш класс уже дошёл до необходимого помещения, а на фоне начал раздаваться громкий шум от включившихся двигателей самолёта, который сейчас уже должен выезжать на взлётную полосу и готовится к полёту.
Комната же на вид была самой простой – прямоугольная форма, длиной метров в десять, шириной – метра в шесть-семь, а в высоту – метра три. Стены покрашенные в белый самой обычной краской. С боковой стороны идут открытые окна. По бокам комнаты стоят на вид довольно простые чёрные диваны, а в по середине – рядами стоят стулья.
На этом, в принципе, всё.
И пока я рассматривал всё это, я шёл за Мияко, которая уверенными шагами шла к одному из диванов, видимо не собираясь сидеть на стуле. Остальные же ученики, кто быстрее, а кто медленнее, но расходились по комнате, находя себе подходящие под них места, в которых они проведут ближайшие четыре часа.
Через некоторое время все заняли свои места и по открывшейся картине стала хорошо видна общая иерархия: члены самых влиятельных родов заняли диваны; менее влиятельных – стулья; а большинство простолюдинов стояло рядом со своим «господином», хотя были и те, кому разрешали взять стулья и сесть рядом с их диваном.
Даже такая, казалось бы, мелочь – это про статус. После этого стало понятно, почему Мияко сразу направилась к диванам.
Через некоторое время мы услышали, как взлетает самолёт, но все на это лишь зажимали уши и зевали, сидя в телефонах и наушниках. Интернет, кстати, появился и Мияко тоже вошла в число сидящих в телефоне. И я, за неимением адекватной альтернативы, тоже вошёл в это число следом.
Так прошло около трех с лишнем часов. После этого послышался звук летящего самолёта, который через некоторое время удачно приземлился. И ещё подождав некоторое время, во время которого самолёт прошёл диагностику, наша вторая группа наконец-то взошла на самолёт, и каждый ученик занял своё место, которое выбрал ещё пока мы находились в том помещении, в ангаре, – учитель примерно за час до прилёта самолёта прошёл по ученикам и вручал им бланки, в которых были указаны места, а ученикам лишь оставалась выбрать желанное.
И вот, мы уже заняли свои места в ожидании взлёта.
Кстати говоря, на моё удивление, боявшихся полётов оказалось куда больше, чем я ожидал, – примерно каждый сороковой ученик так или иначе проявлял страх по отношению к перелёту.
Прошло около двадцати минут, после того, как все заняли свои места, и учителя проверили отдельно каждого ученика, и только по их истечении самолёт наконец-то начал движение и уже через пару минут оторвался от земли и мне, сидящему у окна, отрылся прекрасный вид, от которого я не мог оторваться на протяжении всего полёта.
Так и прошёл мой первый полёт на самолёте.
Глава 4 – Описание второго особого экзамена
– Ну как тебе? – спросила Мияко, когда мы прибыли на остров и вышли из самолёта, оказавшись в одном из здешних ангаров.
Тем временем, наша вторая группа, состоящая из четырех классов, направлялась на выход из ангара, в сторону, где и будет выход с аэродрома, а после – где и будет здание, в котором мы и будем проживать.
– Что именно?
– В общем. Сама поездка, самолёт, полёт, ну и аэродром на той стороне и аэродром на этой стороне, – без особого интереса уточнила она, явно просто пытаясь развлечь себя таким диалогом.
– Хочешь узнать моё обобщённое мнение обо всём этом?
– Угу, – кивнула она.
– Если всё это отдано школе, то подобные траты мне кажутся несуразными.
– Вот как… – даже не стала она уточнять.
– У дома, спонсирующего такое, хоть есть какие-то преференции?
– Помимо всеобщего одобрения и уважения? – лениво, косо посмотрев на меня, спросила она и не став ожидать моего очевидного подтверждения, продолжила: – Конечно есть. Наш мир точно не из тех, в которых что-то делают «за так». Только прямая выгода, без которой никто не будет действовать.
«Ну да, это действительно похоже на этот мир. Как, впрочем, и на мой прошлый…» – пронеслось у меня в голове.
– Если же говорить именно о содержании школы и жертвование этого всего на благо этой самой школы, то дом Мори получает за это уменьшенные налоги, которые распространяются как на различные покупки, так и на продажи и прочие действия по типу аренды чего-либо. Точнее сейчас не скажу – тут надо копаться в этом всём и разбираться.
– Понятно.
«Значит, подробнее пока что не узнаю. С другой стороны – пока что я этим и не планировал заниматься.»
Через некоторое время мы вышли из ангара, а после – и с аэродрома, попав таким образом на протоптанную дорожку, идущую через тропические деревья и растения. Так мы шли ещё порядка часа, пока наконец-то не дошли до места, где и будем жить во время второго особого экзамена.
Небольшая зелёная поляна, окружённая со всех сторон деревьями, и прямо по середине стоит здание, в котором мы, видимо, и будет жить.
– Мне кажется, или это здание точно такое же, как и то, что было на первом особом экзамене? – спросил я у Мияко, и судя по удивленному виду других учеников – данный вопрос интересовал не только меня.
– Да, оно полностью аналогично тому зданию – как внешне, так и внутреннее. Удивлён?
– Можно и так сказать, хотя больше склоняюсь к тому, что это нерациональная трата бюджета и денег, ради крайне сомнительной выгоды.
– Ну… может, это и так, – пожала она плечами.
На самом деле это в любом случае «так». Как минимум, потому что на поддержания функционирования подобного здания уходит огромная сумма денег. А если исходить из слов Мияко, то это здание полностью аналогично тому зданию и внутреннее, а значит – как минимум, требует такое же количество денег; на деле же – эта сумма куда больше, потому что одно дело содержать подобное здание рядом с Токио и родовым поместьем, а совершенно другое – на частном острове, который расположен не слишком-то и близко к Токио.
Очевидно, конечно, что основные траты на эти здания уходят только во время особых экзаменов, а в остальное время тут наверняка по минимуму работников и прочего, что необходимо для комфортного содержания учеников, но даже так это всё равно огромные суммы денег, учитывая количество учеников на каждом году обучения и количества таких мест.
«Даже интересно, какие же конкретно преференции получает дом Мори, чтобы окупать все эти траты…»
Как и в прошлый раз, нас сразу же повели в спортивный зал, где и будет происходить церемония начала на этот раз уже второго особого экзамена.
Когда мы заходили внутрь там уже стояла первая группа, состоящая из четырех классов, что полетели первыми. Исходя из их отдохнувшего вида стало понятно, что всё то время, что нас не было они просто отдыхали и, скорее всего, подошли сюда только что.
Глядя на отдохнувших их, наша группа лишь устало вздыхала и недовольно пыхтела, особенно – девочки, который пришлось хуже, чем парням.
Всё же сначала долгая поездка на автобусе, потом ожидание самолёта, полёт на самолете – и сразу же после нагрузка в виде прогулки в июле по тропическому лесу в школьной форме.
И вот от последнего большинство учеников сильно потели, а у многих девушек возникли проблемы и у них даже начали просвечивать их бюстгальтеры, что и вызвало особый дискомфорт.
В число таких девушек вошла и Мияко, у которой было чёрное-кружевное бельё. И если её саму подобное наверняка не сильно волновало, то вот общие традиции она обязана соблюдать, и поэтому ей пришлось накинуть пиджак, который она обычно не носит с собой, но сегодня предусмотрительна взяла, явно понимая, к чему может привести подобная температура.
Подобное, кстати говоря, сделало большинство девушек. А то меньшинство, что не сделало – либо простолюдины, либо ввиду их физиологических особенной прикрываться пиджаком им было не нужно.
И естественно, из-за надетого пиджака в такую погоду становилось ещё жарче, а самочувствие многих – ухудшалось. Поэтому я ранее и сказал, что девушкам пришлось хуже, чем парням.
Войдя в зал, наша группа быстро расформировалась на четыре класса и построилась в ряды. Двери в зал, тем временем, закрылись, и включились кондиционеры, благодаря которым многие смогли наконец-то вздохнуть полной грудью и расслабиться.
Примерно через десять минут ожидания началась церемония.
Первым к микрофону вышел директор – дедушка Мори. После его речи, следом за ним, выходили другие рабочие школы, которые тоже говорили свои небольшие заранее подготовленные речи.
И в итоге, пока все смогли высказать свои речи, прошло порядка тридцати минут, только после которых и вышел президент студенческого совета. Он поблагодарил предыдущих ораторов за их произнесённые речи и перешёл к сути – к экзамену.
– Начну с того, что территория экзамена – это весь остров, за исключением аэродрома и данного здания.
«Ого, это уже о многом говорит. Как минимум, о длительности данного экзамена,» – подметил я про себя.
– В отличие от прошлого раза, в этот раз этап будет всего один, – продолжил он. – Он будет длится три дня и три ночи, по истечении которых завершится. Всё это время вам придётся выживать в лесу с небольшим набором провизии, что мы вам выдадим.
И хоть никто из учеников не осмелился что-то сказать, но судя по их виду – подобный экзамен им явно уже не понравился. Особенно – девочкам, которых более чем можно понять, ведь чисто на физиологическом уровне им придётся куда труднее.
– На территории экзамена так же установлено пятьдесят санузлов в виде кабин для естественных нужд учеников.
После этих слов все немного успокоились и выдохнули, осознав, что школа не пошла на что-то столь ужасное, как заставлять учеников справлять естественные нужды в кустах. А раз так, то, скорее всего, и остальная часть экзамена тоже не будет переходить границы.
– Расположены они на равноудалённом расстоянии от друг друга по всему острову, чтобы любой учащийся мог воспользоваться ими вне зависимости от его местонахождения.
«Это вполне логично. Даже, скорее, было бы странно – будь иначе.»
– Теперь перейдём к сути экзамена, – и сказав это, слайд на экране, находящийся сзади него, изменился.
На слайде было следующее:
Большой заголовок, выделенный жирным шрифтом, – Охотники, жертвы и точки.Охотники, жертвы и точкиБольшой заголовок, выделенный жирным шрифтом, – Охотники, жертвы и точки.
А под ним следующий текст:
– Ученики будут поделены на группы по три человека;
– Группы будут составляться совершенно случайным образом, без учёта критериев учеников;
– Экзамен начнётся в семь часов утра, когда каждая группа будет находится на своих позициях, которые равноудалены друг от друга;
– Экзамен закончится по истечению трёх дней ровно в семь часов утра;
– Всего девяноста пять команд – из них с самого начала и на протяжении всей игры будет пять команд «Охотников», все остальные – «Жертвы».
– «Охотники» могут выводить из соревнования команды «Жертв», – если каждый «охотник» в команде продержит свою руку на голове «жертвы» из другой команды пять секунд, то тогда команда «жертв» выбывает с экзамена, а команда «охотников» получает пятьдесят баллов;
– «Жертвы» могут выводить из соревнования команды «охотников», – если каждый член команды проголосует в установленном на телефоны приложении за то, что какая-то команда – охотники: если они ответят правильно и данная команда действительно будут «охотниками», то тогда команда «охотников» выбывает с экзамена, а выбившая их команда «жертв» получает сто баллов; если команда жертв ошибётся, то тогда они выбывают с экзамена;
– Когда выбывает одна команда «охотников», то какая-то команда «жертв» становятся охотниками;
– Так же спустя какое-то количество времени команда «охотников» может перестать быть таковой, став командой «жертв»;
– На телефон каждого участника будет установлено специальное приложение с картой, на которой будут отображаться точки для захвата, захватывать которые могут, как «жертвы», так и «охотники»;
– Всего точек три: красная – это десять баллов; оранжевая – пять баллов; зелёная – два балла;
– Точки будут появляться в совершенно любое время, кроме промежутка с девяти вечера до восьми утра;
– Чтобы получить баллы с точки достаточно продержаться внутри неё пять минут всем троим членам команды – если хотя бы один член команды покинет точку – результат «захвата точки» сбрасывается;
– Если во время «захвата точки» на самой точке будет присутствовать хотя бы ещё один член другой команды – «захват точки» будет сбрасываться для всех;
– На протяжении всего экзамена в установленном на телефон приложении можно будет отслеживать ТОП-десять команд по баллам.
Чем больше ученики вчитывались, тем больше хмурились и задумывались, явно пытаясь понять, как нужно действовать на этом экзамене, который в разы сложнее предыдущего.
«По крайней мере, в отличии от прошлого экзамена этот явно направлен куда сильнее на стратегии и социальное взаимодействие, как в самих группах, так и между группами…»
– Один балл, заработанный на этом экзамене, равен двадцати баллам школы, – объяснил он.
«Один балл равен двадцати баллам школы, а один балл школы – равен полторы тысячи йен – значит, в общем сумму за один балл ты уже получишь тридцать тысяч йен. Получается, заработав условные сто баллов ты получишь двести тысяч йен.»
– Все баллы, заработанные вашей командой, являются личными баллами каждого члена. То есть, если команда заработала, условно говоря, десять баллов, то все три члена команды получают эти десять баллов.
«Итого, если взять сто баллов, то команда, заработавшая эти сто баллов, получит на каждого по двести тысяч йен. А если взять все девяноста пять команд и каждая заработает, скажем, по двадцать пять баллов, то это семьсот пятьдесят тысяч на каждого, а общая трата школы составит двести тринадцать миллионов и семьсот пятьдесят тысяч йен. Просто поражающие суммы.»
– На данном экзамене не будет личных баллов, но «секретная награда» присутствует. Как и на прошлом экзамене необходимо сделать особые условия, чтобы её получить, – но какое будет условие и какая будет награда – озвучено не будет.
«Значит, как я и подметил ранее – на этом экзамене будет уклон в командную работу, раз нет личных баллов. И так же в этот раз не выйдет провернуть трюк с баллами, потому что действует совершенно другая концепция экзамена, когда всего лишь один длинный раунд, а не несколько.»
– Что же до обратной стороны медали – то есть наказаний, то они так же будут присутствовать на экзамене, но в отличии от прошлого раза в этот раз не будет озвучен «проходной балл», на который можно будет легко ориентироваться.
«О чём я и говорил Мияко. Это плохо. Нельзя даже сказать – достаточно ли быть в ТОП-десять учеников, чтобы не получить наказание? Естественно, маловероятно, что школа пойдёт на такое и буквально завалит девяносто пять процентов учащихся, но, к сожалению, нельзя исключать такую возможность полностью, и придётся действовать, учитывая её.»
– Сами же «наказания» так же в этот раз не будут озвучены.
«Понятно. Учитывая такое количество скрытой информации трудно всё это назвать простым совпадением. Есть довольно большая вероятность, что это всё нацелено на меня. Иначе говоря, директор просто перекрывает мне возможность набрать проходной балл. Его цель – заставить меня выдать максимум на этом экзамене.»
– Теперь о запретах. Их перечень сейчас будет выведен на экран, – и с этими словами слайд сменился.
Ученикам запрещено:
– Покидать территорию экзамена до его окончания и заходить на территорию аэродрома и блока учащихся;
– Применять насилие к обездвиженному или находящемуся в без сознании противнику;
– Применять насилие по отношению к союзникам;
– Применять насилие, дабы выяснить к какой команде относится другой член группы;
– Специально ломать устройства школы, помогающие следить за ходом экзамена;
– Специально ломать выданные школой приборы;
– Намеренно пытаться нанести сильный вред организму участника экзамена;
– Применять способности с возможным летальным исходом;
– Специальное разрушение территории, на которой проводиться экзамена;
– Пользоваться правилами, чтобы специально остановить ход экзамена;
– Подкупать, заставлять или ещё как-либо влиять на участников экзамена;
– Нельзя пользоваться приостановкой экзамена ради своей выгоды (передвигаться, продолжать сражаться, пытаться нанести вред другому участнику);
– Снимать броню Икара;
– Сражаться и продолжать участвовать в экзамене при тяжёлых травмах.
– За нарушение запретов учащиеся будут нести наказания, разной степени тяжести, – в зависимости от тяжести нарушения.
«В принципе, почти тот же самый перечень запретов, что и на прошлом экзамене, лишь немного видоизменённый под этот экзамен. За исключением только последний пункт, вместе с которым явно последуют и другие изменения.»
– Теперь о том, что вам выдадут перед началом экзамена, – слайд на экране сзади него снова сменился.
На экране было следующее:
– Броня Икара (старая версия): существенно уменьшает получаемый носителем урон; усиливает примерно в полтора раза физические способности; может самовосстанавливаться со временем; полностью герметичен; генерирует кислород, по средствам, рециркулирования выдыхаемого углекислого газа обратно в кислород;
– Часы: отслеживают сердцебиение и пульс носителя; GPS;
– Провизия в виде еды и воды на три дня.
– Учитывая произошедшее на прошлом экзамене, школа решила отказаться от специальной модификации для брони Икара, которая не девала носителю двигаться, после получения определённого количества урона. В этот раз школа встроила в броню несколько камер наблюдения, которая не позволит тому инциденту повторится.
«Довольно спорное решение. С одной стороны оно действительно поможет полностью избежать подобного „инцидента“, но с другой – это полноценное нарушение всех личных границ, а для некоторых подобное – неприемлемо.»
– На этом объяснения касательно экзамена заканчиваются. Экзамен начнётся завтра в семь утра – до этого времени все ученики свободны в своих действиях.
Глава 5 – Первый день второго особого экзамена – Двадцать первое июля
– Что на этот раз придумаешь, слабак? – спросила моя сокомандница.
Я повернул голову в бок и посмотрел на неё.
Её длинные блондинистые волосы развиваются по ветру, спадая на её спину; всё её тело, кроме головы и шеи, облачено чёрной бронёй, состоящей из маленьких металлических пластин, крепко скрепленных между собой; а её аристократическое лицо и холодные, но яркие голубые глаза выражают невероятную уверенность в себе и презрение по отношению ко всем остальным.
Держа в левой руке шлем от брони Икара, а второй – поправляя свои непослушные, развивающиеся от ветра волосы, она смотрит на меня. Смотрит точно таким же вызывающим взглядом, как это было и на прошлом экзамене.
Мицуки Токи.
К её сожалению, именно она попала со мной в одну команду. По крайней мере, вчера вечером, когда школа отправила всем известия о членах их команд, она нашла меня менее чем через десять минут, хотя с закрытия вчерашней церемонии я не покидал выделенную мне и моим сожителям комнату.
И найдя меня, она критично осмотрела меня с головы до ног, после чего громко фыркнула и ушла так же быстро и самовольно, как и пришла.
– О чём ты? – спросил я.
– В смысле – о чём? О твоих стратегиях, планах – называй, как хочешь, – мотнув правой рукой, ответила она.
– Ничего такого у меня нет.
– Да ну? – вскинув бровь, спросила она. – Если это так, то у меня теперь две бесполезных обузы. Хотя я бы и так не стала полагаться на твои жалкие уловки.
«Иначе говоря, без планов и стратегий – я бесполезен. Как, впрочем, и ещё один член нашей команды,» – и с этими мыслями я перевёл взгляд на третьего члена нашей команды на этот экзамен.
Чуть менее длинные волосы, чем у Мицуки, имеющие от природы тёмно-чёрный цвет, так же развиваются на ветру, опадая на спину, будучи заплетёнными в два хвостика; как и у Мицуки, всё её тело, кроме головы и шеи, покрывает такая же чёрная броня, состоящая из маленьких металлических пластин; в то время, как её красивое лицо выражает спокойствие, её янтарные глаза словно пылают от захватывающих её чувств, которые она всячески старается подавлять.
– Я не думаю, что подобный подход хоть как-нибудь поможет нам в этом экзамене, – спокойно сказала она Мицуки.
– А я не думаю, что такой бесталанной особе вообще стоит открывать свой рот, – и надменно усмехнувшись, сказала: – Нанака-тян.
Нанака Имагава – вот последний член нашей команды.
«А ведь по заверению школы – составлению команд было полной случайность, а по итогу… Хотя с другой стороны – школа до этого не нарушала сказанные ей слова; да и смысла от такого действия не много, а значит, скорее всего, – это действительно не более, чем обычная случайность. Или же – воля судьбы.»
Тем временем, Нанака на слова Мицуки мило улыбнулась и продолжила разговор.
– Я искренне уважаю вас и ваше мнение, Токи-сан, но, мне кажется, в рамках этого задания будет куда лучше, если мне будет дозволено говорить.
«Какой у неё почтительный тон и слова, которые она подбирает – сразу видно разницу между аристократом, из маленького рода, и аристократом, из большого, сильного, древнего и влиятельного рода.
– То есть ты считаешь, что без твоих мыслей я не смогу победить? – выгнув бровь, спросила Мицуки.
На этом моменте наигранная холодность и сдержанность Нанаки пропала, а на её лице отразился испуг и страх, в то время как её руки активно перебирались по её шлему, который она держит в них, и глаза бегали с Мицуки на меня и обратно.
– Эм… я такого не говорила… Я лишь сказала, что мне так кажется… и что так будет лучше…
– Хочешь сказать, что под этими словами ты не подразумевала, что я не справлюсь без вас?
– Нет конечно… – совсем неуверенно ответила она, в то время как её руки тряслись.
– Пф… ладно тогда, Нанаки-тян, можешь говорить, если это не будет мне мешать, – сказала Мицуки, потеряв к ней интерес.
Та на это облегчённо выдохнула, а Мицуки это даже не заметила – или заметила, но ей это было совершенно безразлично. В место этого она кинула взгляд вправо, а после – и влево, высматривая в обоих сторонах команды наших противников.
– Как будем действовать? – спросил я, осознавая отсутствие выбора.
Если бы я так не поступил, то тогда бы у нас вряд ли вовсе был бы хоть какой-то общий план. А так – есть шансы.
