Елена Добрынина
Золотой перстень с рубином
Глава 1.
Октябрьское солнце светило в окно. Аня открыла глаза и блаженно потянулась. Девушка сразу поняла, где находится, даже вспоминать не пришлось. Удивительно, но к дому Ильинских она привыкла так быстро, что сама поражалась. Только два дня прошло с тех пор, как она впервые ступила на парадную лестницу их особняка, а как будто целый год миновал – столько событий и приключений с ней случилось.
Вчера только она была в театре, а потом на допросе у Гнездилова, а сегодня проснулась в своей комнатке гувернантки с одним окном во двор. Аня не печалилась. Того, что домой не вернуться – не изменить, а значит, будем исходить из имеющихся обстоятельств. Она в Российской Империи, в Санкт-Петербурге, в 1912 году служит гувернанткой младшего сына графа Ильинского Саши. Домой, в свой XXI век не вернуться раньше, чем через месяц, а посему остаётся только радоваться солнечному октябрьскому утру, столь редкому для Северной столицы.
В дверь легонько постучали и в комнатку заглянула Глаша, её камеристка, любезно предоставленная графиней Татьяной Александровной в услужение.
– Проснулись, барышня? Хозяйка не велели вас рано будить, говорит, вам отдыхать надобно. – Болтала служанка, наливая в кувшин воду для умывания. – А я как чуяла, знала, что вы долго не спите. Да и вчерась, после всего страху, что натерпелись, уснули-то как младенчик.
Глаша улыбалась. Добрая она всё-таки, девушка. Добрая и хорошая. Повезло с ней Ане.
– Здравствуй, Глашенька. – Потянулась девушка. – Да, ты права, я не могу долго спать. Вчера уснула рано, вот и выспалась. Я смотрю, сегодня ясно на улице.
– Да, солнышко. Правда, подморозило, руки мёрзнут, так-то и немудрено – зима близехонько.
Ане захотелось выйти на прогулку, но она вспомнила, что её салоп был грязный, да ещё и пуговицы поотлетали, пока Гнездилов вёз её как мешок с мукой в Рождественскую полицейскую часть. Эх, теперь пока починят ее одежду, пройдёт время. А Ане обязательно нужно в город.
Девушка поднялась и принялась умываться, размышляя о том, что раз ей пришлось остаться в этом времени на целый месяц, то необходимо решить кое-какие дела. Во-первых, нужна одежда. Два платья на повседневку и смена белья – слишком мало для девушки. Необходимо починить пальто, отдать в ремонт ботинки, каблук которых сломан. Но самое важное: ей нужно добыть информацию, какие экзамены требуются при поступлении в гимназию. Необходимо составить план обучения и купить необходимые учебники. Целый месяц изображать из себя гувернантку она не сможет. Поэтому придётся потрудиться, чтобы не вызвать подозрений у графа и его доброй жены.
– Задумчивая вы какая-то. – Отметила Глаша и с сочувствием посмотрела на её ключицы всё в ссадинах. – Болит?
– Болит, значит живое. Так папенька говорил. – Улыбнулась Аня. – Не волнуйся, со мной всё хорошо. Просто задумалась.
Глаша облегченно вздохнула и подала Ане полотенце.
– К завтраку пойдете?
Девушка на секунду задумалась, а потом весело подмигнула.
– Пожалуй, да. Кажется, я со вчерашнего обеда ничего не ела.
Когда Глаша привела в порядок её волосы и помогла одеться в зелёное повседневное платье из тонкой трикотажной ткани, выданное розоволосой Асей в далёком будущем, Аня готова была выйти к завтраку.
Сегодня, на удивление, всё семейство Ильинских было в сборе. Ане даже неловко стало. Все радостно её приветствовали и от этого будто камень с души упал. Аня боялась, что граф с женой решат, что им не нужна проблемная гувернантка, которую к тому же подозревают в террористической деятельности, но или Николай выдал другую версию, или они плевать хотели на мнение общества, Аня пока не понимала, но встретили её радушно.
Николай помог ей сесть, подвинул стул, слегка коснувшись её плеч пальцами. Этого жеста никто не видел. Для всех он лишь проявил галантность. Под платьем по коже побежали мурашки, но Аня не подала виду, что вообще заметила прикосновение. Что делать с Николаем и своими чувствами к нему, она пока тоже не определилась, а потому решила делать вид, что ничего не произошло, хоть это и было сложно.
Из разговора она поняла, что Николай довёл до родителей усеченную версию событий. По ней Аня просто попала под раздачу. Александр Сергеевич преследовал преступника, а она случайно оказалась в той пролетке. Подробности с допросом молодой граф опустил. И, наверное, так было даже лучше. Натали так и сияла, когда брат расхваливал доблесть и героизм Гнездилова. Это дарило ей надежду, что отец, наконец, изменит к надворному советнику своё отношение.
Павел Андреевич и, правда, был удивлён.
– Надо, надо замолвить об нём словечко перед министром, – произнёс он и отложил салфетку в сторону. – Что ж, мне пора в службу, день начался. И тебе, Николя, советую не прохлаждаться. Проверка всё ближе. И если Гнездилову есть, что предъявить, ты бы хотя бы не опростоволосился. Держи дела в порядке, раз рвения к службе в тебе нет.
Николай скривился. От упоминания о полицейской канцелярии у него портится аппетит.
– Вы же знаете отец, к какой службе у меня есть рвение, но…
– Цыц, – неожиданно резко перебил его батюшка и, тяжело поднимаясь со стула, добавил. – Об том даже и не говори мне.
– Николя, ну зачем ты опять? – Зашептала в его сторону Татьяна Александровна. Она поднялась с места и отправилась за мужем.
Николай был раздосадован. Только что он был в прекрасном настроении, рассказывая о подвигах Гнездилова, а сейчас снова получил свою порцию отцовского недовольства. Разве виноват он, что тогда всё так случилось? Да он готов ехать в самый отдалённый полк, лишь бы только не сидеть в канцелярии и не перебирать бумажки.
Аня решила, хоть как-то исправить ситуацию. Ей было очень жаль молодого графа. Она не знала всей истории, о которой они так обтекаемо говорили, но было видно, что служба не приносит ему никакой радости.
– Пользуясь случаем, Николай Павлович, – Аня подняла глаза от тарелки и посмотрела на молодого графа, который занимал место напротив неё, – я бы хотела поблагодарить вас. Александр Сергеевич, несомненно герой, но, если бы не вы, один Бог знает, что со мною было бы.
Николай оживился. Мысль о горьком своём положении улетела куда-то далеко. К нему сейчас обращалась та, что так неожиданно завладела всеми его мыслями.
– Вы льстите мне, Анна Алексеевна. Но мне это очень приятно. – Улыбнулся Николай и посмотрел на нее своими синими глазами.
Граф уже забыл и об истории с Лилит, и о канцелярии, и о словах отца. Какая по сути разница всё это, если дерзкая и своенравная девчонка вдруг склоняет свою голову перед ним и сыплет благодарности?
– Я не льщу, а говорю абсолютно серьезно. – Еще секунда и она просто утонет в этой синей бездне его глаз.
– Пустяки. Это было справедливо, Аннет. – Улыбнулся Николай только ей. – Вы не должны были там оставаться.
Наблюдавшая эту сцену Натали переводила взгляд с одного участника беседы на другого. Она немного завидовала гувернантке, но лишь отчасти, ведь, это с ней случились все эти события. Однако репутация была дороже. Одно дело, когда обсуждают Аннушку, а другое – Натали – дочь графа Ильинского. Ну уж нет, такой славы ей точно не надобно.
– Николя, ты сегодня встретишься с Александром Сергеевичем? – Спросила она под влиянием своих мыслей о надворном советнике.
Очарование моментом прошло. И Николай, и Аня вдруг осознали, что они не одни и нужно соблюдать приличия.
– Конечно. – Спокойным голосом ответил ей брат, допивая кофе. Словно и не было ничего еще секунду назад.
– Передай ему мое восхищение.
Николай улыбнулся в усы и кивнул.
– Непременно, дорогая сестрица. А сейчас позвольте откланяться.
Он встал и, бросив еще один говорящий взгляд на Аню, поклонился и вышел из столовой.
Натали погрузилась в свои мечты. Даже гадать не надо было, о ком они.
Аня сидела как к стулу приклеенная. Кажется, с Николаем будет сложнее, чем она думала. Вчера, пока ехали домой, он не сказал ни одного лишнего слова. Был озабочен её состоянием, отдал перчатки, так как Аня потеряла свои вместе со шляпкой. Её клонило в сон от усталости и стресса и в какой-то момент она не удержалась и от мерного покачивания пролетки по мостовой, стала засыпать. Он придерживал её руку. В какой-то момент пролетка подпрыгнула на кочке, Аня очнулась и поняла, что ее голова лежит на его плече. Она дёрнулась, выпрямилась, но молодой граф ничего не сказал, будто и не заметил перемены. Даже оправдываться не пришлось.
Сейчас же в столовой он снова бросал на неё жаркие взгляды, как тогда в кабинете, а она краснела от них до кончиков ушей.
Надо срочно брать себя в руки. Необходимо выдержать месяц и исчезнуть отсюда. Но как выдержать, когда сама ждёшь прикосновения, а в синих глазах молодого Ильинского хочется утонуть. Эх, ну что за подстава? За этим завтраком она решила минимизировать с ним общение. Есть можно и в своей комнате. Да и вообще, основная её роль в этом доме – обучать Сашеньку. А остальное можно и сократить. Все-таки гувернантка – это такая же прислуга, как и Глаша или экономка Дарья, только рангом повыше в силу происхождения. Вот и знай, Аня, своё место. Аня усмехнулась: забавно, давно ли оно стало твоим, девушка из будущего?
Ей ещё предстояло выяснить, откуда гравировка на ее крестике, да попробовать понять, что за ячейка террористическая, в которую входят Иван и, возможно, Ася. В общем, есть чем заняться. А всё эти мысли о синеглазых мужчинах, пусть даже они невероятно привлекательны, стоит засунуть в одно место.
Но вообще, это так удивительно, думала Аня, когда в арсенале женщины нет свободы и равноправия, коротких юбок и решительных действий. Но от этого игра не становится скучнее, а наоборот, каждый взгляд, слово, поступок несёт в себе смысл, обещание, послание.
Ильинского уж и след простыл, а она всё сидела, вертела в руках серебряную вилку и думала неизвестно, о чем. Точнее, известно, конечно. И хорошо, что в столовой не было Татьяны Александровны. Та бы моментально поняла, какие искры летают между её сыном и Аней. А вот это было совсем некстати. Натали же сама витала в облаках, а потому не заметила ни взглядов, ни молний, ни красных Аниных щёк.
Зато, уходя, их заметил Николай. Сердце его ликовало и даже предстоящий день на службе не казался уже таким ужасным испытанием, ведь, вечером его снова ждёт милая Аннет. Он был настроен действовать решительно. Как ни крути, ждать, перебрасываясь взглядами, было не свойственно графу. К Ане он чувствовал не просто интерес. Вчера в отделении он испугался за нее так, что готов был наброситься на Гнездилова и прибить его собственными руками. Ему тяжело дался разговор с Александром, но это был единственный вариант. Если бы сыщик решил, что доказательств достаточно, пришлось бы обращаться за помощью к отцу, а это – конец карьеры самого Александра Сергеевича, и что самое ужасное – конец репутации гувернантки.
Наверное, если бы Николя был так же сдержан в ситуации полуторагодичной давности, не пришлось бы ему бросать карьеру в армии. Но взбалмошной Лилит нужно было всё и сразу, а он, как идиот пошёл у неё на поводу. В итоге, она быстро отказалась от своих слов, стоило открыться её мужу об их отношениях прилюдно в собрании, оставила его в дураках. О грандиозном скандале, слух о котором разнесся далеко за пределами маленького городка под Нижним, и говорить не стоило. Еще бы, молодой, перспективный офицер граф Ильинский закрутил адюльтер, да не абы с кем – с женой самого генерала Оболенского. Один Бог знает, как еще сие безобразие не закончилось дуэлью. Ну что ж, что ни делается – к лучшему. Тогда он никогда не вернулся в Петербург, не встретил Аннет, рядом с которой возникала смесь удивления, восхищения и спокойствия одновременно. То, как девочка держалась при допросе, поразило его.
Для Николя осталось неясным её участие в ячейке, но ему не хотелось верить, что милая Аннет – противница режима и террористка. Ему почему-то казалось, что её подставили. Надо будет высказать свои соображения Гнездилову. Он, конечно, тщеславен, но никогда не побрезгует информацией или версией, если она интересна. С этими мыслями Николя спустился в вестибюль, поздоровался со швейцаром Иваном Кузьмичом и, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию, вышел на Галерную улицу.
Глава 2.
После завтрака Аня с Сашей занялись уроками. Они вновь читали и обсуждали прочитанное, писали некое подобие диктанта и решали примеры. Пока Ане удалось скрыть, что она ни черта не понимает в дореволюционной грамматике. Чтобы восполнить пробелы, нужно обязательно посетить книжную лавку и найти книги для преподавателей. Такие же, как пособие по преподаванию географии, которое уже было в её стопке от Порфирия Георгиевича. Ей также нужна была программа экзаменации для поступления в гимназию и ещё некоторые книги. А потому, закончив с уроками, она пришла к Татьяне Александровне, отпроситься в город.
Графиня сидела в будуаре и слушала отчёт экономки Дарьи об обеде и делах, которыми занималась сегодня прислуга. Аня постучала в дверь и осторожно заглянула к хозяйке.
– Ой, простите, пожалуйста, я попозже зайду. – Извинилась она, увидев, что с графиней беседует Дарья.
– Ах, Аннушка, проходи. Мы почти закончили. Да и тебе, – улыбнулась Татьяна Александровна, – будет полезно послушать отчёты о хозяйстве. Что ни говори, а никого из нас чаша сия не минует.
Дарье не понравилось, что она должна объясняться при гувернантке. Девушка заметила, как недовольно та поджала губы, но вслух ничего не сказала. Аня сделала вид, что не заметила недовольства и тихонечко уселась в кресло у печи.
– Масла сливочного два с половиною фунта купила да овощей. Утром молочник заходил, да за дрова заплатили. – Отчитывалась Дарья. – Завтра с утрева на рынок пойду за мясом. Говорят, первый сорт по 17 копеек за фунт нынче. Собственноручно выберу, вместе с Пелагеей.
– Вот и верно, сходите вместе. Две головы лучше. Ещё Рождество впереди, надо запасы делать, чтобы потом не толкаться в очередях. – Подытожила Татьяна Александровна.
– Из усадьбы не писали? Может, что привезут, урожай наверняка собрали.
– Нет, пока не писали. Может и ехать придётся. Павел Андреевич хотели сами проверить, как там управляющий справляется. Но это пока лишь планы. – Отмахнулась графиня, отпуская экономку. – наверное, всё, Дашута. Ах, простой. Праздник же скоро, Покрова! Выдели всем по рублю денег к жалованию.
– Спасибо, Татьяна Александровна, только не все заслужили, – выдавила из себя Дарья и покосилась на Аню. – Разве можно ж всём одинаково жертвовать.
– Не мелочись, Дарья. – Отругала её графиня. – Да не считай чужое. Это к празднику, а значит, всем одинаково.
Дарья поклонилась, буркнула «Как скажете-с» и вышла.
– Не представляю, как вы держите всё в голове, – абсолютно искренне восхитилась Аня. Она не собиралась подлизываться или врать. Содержать огромный дом, никого не обидеть, обо всех помнить – это сколько сил нужно!
– Ах, дитя моё, – улыбалась графиня. – Это всё с опытом приходит. По молодости и я ошибалась. Помню, как-то летние яблоки заготовила на зиму, так они попортились до Рождества. Да и так, сколько было всего – не упомнишь. А ты ко мне просто так и заглянула или по делу? – Вдруг вспомнила женщина.
– Татьяна Александровна, можно мне отлучиться? На пальто Глаша пуговицы пришила новые, а вот к сапожнику бы надобно – каблук починить. Да в книжную лавку заехать, да в галантерейный магазин. Натали обещала одолжить мне свои ботиночки, которые она уже не носит.
– Конечно, дитя моё, поезжай. Я лишь об одном переживаю. Ты столько натерпелась вчера, что я беспокоюсь о твоем здоровье. Если все в порядке, то нужно обязательно поправить все дела.
Аня заверила, что все отлично. На том и порешили. Графиня предоставила Ане свой экипаж и разрешила взять с собой Натали и Глашу.
Ожидая, пока кучер подготовит экипаж, девушки, нахохлившись как воробушки под холодным октябрьским солнцем, переминались с ноги на ногу у входа в парадное. Аня решила, что обязательно зайдёт в магазин белья и прикупит тёплых чулок. Кто знает, когда выпадет снег, а ей здесь ещё месяц куковать. Размышляя так, она вдруг заметила, что напротив в арке дома трётся человек. Она бы не обратила на него внимания, мало ли кто ходит по улицам столицы, если бы не знакомый овечий полушубок и шапка, надвинутая на глаза. Передёрнуло. Воспоминания о том, кто пытался сначала залезть к ней в сумку, а потом разговаривал с Гнездиловым, выстроились в логическую цепочку. Получается, в первый день сыщик сам подослал к ней вора, чтобы тот выкрал кольцо. Но она перехватила руку и не дала вынуть его. А вчерашний разговор только подтвердил их знакомство.
Ну, а то, что человек Гнездилова теперь следит за ней, вообще не стало сюрпризом. В конце концов, она бы на месте Александра Сергеевича поступила точно так же. Человек словно заметил, что Аня неотрывно смотрит на него и отступил в тень арки. Зная, что это проделки Гнездилова, она успокоилась. Не можешь изменить ситуацию – измени к ней отношение. Но неприятно все же было.
Через двадцать минут девичьим составом они катили в сторону Невского проспекта. Натали поехала только с одним условием, что они проедут мимо сыскного управления, то бишь дадут крюк. Аня сначала воспротивилась, но потом решила, что ей это не много будет стоить. Просто проехать мимо.
Пролетка тряслась по мостовой, полог был поднят, и Аня очень надеялась, что, когда они проедут мимо, никто из офицеров не будет стоять на крыльце. По закону подлости, на крыльце собралась довольно большая компания мужчин. Они курили и громко смеялись, что-то обсуждая.
– Матушка велела Николя и Александра Сергеевича к ужину пригласить. – Вдруг сказала Наташа. Аня не поняла, правда и это или нет, но перечить не стала. Пусть потом с матерью сама и разбирается, подумала она устало.
Что за фак такой: как только соберешься минимизировать общение, обстоятельства складываются таким образом, что общения становится всё больше.
А Натали уже подозвала одного из офицеров и спросила, на месте ли её брат и сыщик Гнездилов? Тот сказал, что они отсутствуют, и Аня облегченно выдохнула – хоть одна удача. Натали-таки передала через поручика свою просьбу и тот, раскланявшись, клятвенно обещал передать всё послание слово в слово.
На Невском как всегда было не протолкнуться. Девушки заглянули к мастеру по ремонту обуви, а также в магазин готового платья. Аня купила там бельё и тёплые чулки. Магазин был средней руки – самое то, что могла себе позволить девушка её положения.
После была книжная лавка. Продавец и, судя по всему, сам хозяин заведения, очень понравился Ане. Он знал толк в книгах, мог посоветовать не только модную беллетристику, но и учебники, словари, карты.
– Какие словари интересуют юную госпожу? Какие карты? У нас есть печатью получше и есть издательство «Посредник» от Сытина.
– Нет, «Посредник» не надо, можно что-то более качественное, но по приемлемой цене? – Спросила гувернантка.
Она знала, что это издательство Сытина было нацелено на печать общедоступной литературы. Массовость и низкая цена популяризировали чтение в народе, но у неё-то была совсем другая цель.
– О, – восхитился продавец. – А барышня знает толк в книжном деле. Тогда посмотрите вот эти экземпляры, они должны вас заинтересовать.
С этими словами хозяин лавки вынул из шкафа-витрины несколько книг. Они и правда, были отличные – не подарочное издание, зачастую бесполезное, но дорогое, но и не дешёвый народный вариант. Плотная бумага, качественная печать, тиснение. То, что нужно.
Спустив на книжную продукцию прилично денег, счастливая Аня вышла из лавки.
– Ты так хорошо разбираешься в книгах, – удивилась Натали, которая всё время, проведённое девушками в лавке, проторчала у стеллажа с любовными романами.
– Да ну, просто сразу же видно, где хорошая, качественная книга, а где так, ширпотреб.
– Шир… чего? – Переспросила Натали, вставая на подножку экипажа.
– Ерунда в общем. – Прикусила Аня язык и отругала сама себя – надо тщательнее следить за речью.
На ее счастье тут пришла Глаша и Натали отвлеклась на покупки служанки. Глаша накупила по поручению Татьяны Александровны всяческой мелочи в галантерее. Девушки заглядывали в бумажные свёртки, пытаясь рассмотреть булавки, пуговицы и другую полезную для дома мелочь.
– Заедем ещё в парфюмерию, Аннушка? – Предложила Натали.
Аня пожала плечами. Все её дела были сделаны: с книгами она разобралась, накупила всякого, а то, чего не было – заказала. Кроме того, в коробках лежало белье, несколько шляп, ещё одно простое платье для дома синего цвета и кружево для его отделки. Ботинки в ремонт отдали. Поэтому парфюмерный магазин – это, конечно, не обязательно, но раз Натали так хочется, почему бы нет.
Глава 3.
Магазин парфюмерии и косметики отличался от современного для Ани «Летуаль» только антуражем. Те же стойкие ароматы, которые, кажется, впитались в кожу девушек-продавщиц, витали в помещении. Крема и масла, помады и румяна, духи – среди всего этого великолепия было не протолкнуться от дам, зашедших просто поглазеть или прикупить флакончик изысканной и роскошной жизни.
От изобилия ароматов начинала болеть голова. Аня терпеть не могла подобные магазины и в Москве в своем времени старалась обходить их стороной. Тонны косметики ей никогда и не требовались, духи она носила одни и те же уже лет семь, а потому ее вариант – заказать и забрать заказ в магазине. Минимум времени в душном, пропахшем отдушками зале.
Здесь же такой возможности не было. Счастливая Натали бродила между витринами, старательно обходя других дам. Через десять минут Аня не выдержала и шепнула на ухо подруге, что подождет на улице.
Ветер пахнул в лицо. Как же хорошо дышать пусть и холодным, но свежим воздухом! Проспект гудел. От пролеток было не протолкнуться, время от времени громыхал трамвай, люд сновал туда-сюда, предлагая товары, праздно шатаясь, глазея на витрины, спешил по своим делам. Аня стояла у входа в магазин. Двери ежесекундно хлопали, впуская и выпуская посетителей. Но это было лучше, чем в теплом, душном помещении толкаться пятыми точками.
Наблюдая за жизнью города, Аня заметила остановившийся у края дороги экипаж. В нем сидела яркая, статная блондинка лет тридцати в невероятной шляпке – маленькая и аккуратная, она была отделана вуалью и яркими крашеными перьями. Слишком вычурно, показалось Ане, но блондинке шло. Тонкий носик, вздернутый к кончику, хороший профиль, правильные черты лица. Слегка тонковаты губы, по некоторым источникам – признак стервозной натуры. Рядом с девушкой восседал крупный, грузный мужчина чуть за сорок в военной форме. Дама была чем-то недовольна, о чем сообщала своему спутнику шипящим тоном на ухо. Тот отмахивался, но терпел. Господи, бывают же стервы и терпят же их мужики, подумала Аня и поплотнее запахнула пальтишко. Дама дождалась, пока спутник выберется из пролетки и вышла из экипажа, опершись на его руку. Аня отметила весь наряд дамы. Накидка была в тон шляпке, явно сшита из дорогой ткани на заказ и в единственном экземпляре. Полоска черного коротковорсного меха обрамляла пальто по периметру. Эпатажно, но в меру, решила Аня. Парочка пошла в сторону парфюмерии и Аня даже отодвинулась на шаг, чтобы точно не помешать им войти.
В этот момент из магазина выходила Натали, убирая кошель в сумочку. Она была погружена в свои мысли, несла в руках пакет с покупками, и Аня уже хотела ее окрикнуть, как блондинка в перьях вдруг воскликнула:
– Ах, малышка Натали! Натали Ильинская! Ты ли это?! – И всплеснула руками. Спутник ее озадаченно нахмурился, как будто увидел напоминание о чем-то неприятном, что случалось с ним когда-то.
Наташа подняла голову и ахнула:
– Лилит! Вот так встреча! Боже мой!
Она так и не закрыла ридикюль, словно молнией пораженная, и рассматривала пару долгие несколько секунд. Через мгновение, придя в себя, Натали присела в поклоне, здороваясь со спутником блондинки.
– Здравствуйте, господин князь!
Тот нехотя кивнул, кажется, узнав, кто перед ним, и решительно шагнул в сторону. Дама в перьях хмыкнула недовольно, но перечить не стала.
– Мы с мужем торопимся, малышка Натали, не хочу его задерживать. Он итак не очень доволен, что я потащила его в магазин. Но я была рада повидаться с тобой. Привет матушке и… – Лилит вдруг осеклась, бросила взгляд на Аню, наблюдавшую за сценой, и отошла к своему князю.
– Очень рада встрече, Лилит. – Торопливо попрощалась Натали со знакомой и, рукой поманив Аню, направилась к экипажу.
Что-то нехорошее шевельнулось в Ане, какая-то странная чуйка на уровне ощущения. Она не смогла определить, в чем причина, но поняла одно – блондинка ей не понравилась. Говорят, мнение о человеке складывается в первые сорок секунд знакомства. Это были те самые сорок секунд, за которые Аня поняла – с этой княгиней она никогда бы не смогла подружиться.
Натали все переваривала встречу. Она не рассказала даже, что купила в парфюмерном, только сидела и, уставившись в одну точку, о чем-то думала.
– Все в порядке, Наташа? – Спросила Аня. Такая реакция ее настораживала.
– Да-да. Ох, Аннушка. Какая встреча, кто бы подумал! – Ошарашенно проговорила Натали и добавила вознице. – Трогай!
Притихшая Глаша сидела в углу и внимательно смотрела на хозяйскую дочку. Аню взяло любопытство. Что за мадам-то такая, от которой Наташа даже дар речи потеряла.
– Это ваши родственники? – Решила закосить под дуру Аня. Если юная графиня не рассказывает сама, почему бы не попробовать выведать обстоятельства таким способом?
– О, нет! Что ты! – Наташа отрицательно покачала головой. – Это Оболенские. Николя служил в полку, которым командует князь. Из-за Лилит и вышла вся та нехорошая история. Всемилостивый Боже, если maman узнает, что они в столице, ее сердце не выдержит!
Ах, вон оно что! Так эта Лилит, кажется так ее зовут, замешана в скандале, из-за которого Николаю пришлось покинуть полк и перевестись в канцелярию сыскного управления. Ну что ж, неудивительно. Она вполне в его вкусе – богатая, ухоженная, стервозная блондинка с великолепной фигуркой. Как раз самое-то для молодого повесы-графа. Ане стало противно. Это она тонула в его синих глазах и справлялась с румянцем. А для Николя список женщин на Ане был на какой-то там странице. Она даже в десятку вряд ли входит. Тем более, если в этом списке есть такие как Лилит, то ли с завистью, то ли со злостью подумала девушка.
Настроение испортилось окончательно. Аня расхотела слушать про Оболенских, но Наташу как прорвало:
– Из-за Лилит вышел ужасный скандал, который папенька на силу смог умять. Мой братец явился в дворянское собрание, где встречается весь свет, и чуть ли не во всеуслышание объявил о них с княгиней. Все итак догадывались, но, чтобы напрямую признаться – это не слыхано! Представляешь, этот влюбленный дурень, – на этих словах Аню словно в сердце кольнули острой спицей, – даже хотел с князем стреляться! А Лилит опровергла все и оставила Николя в дураках. Благо, что Оболенский оказался с головой. Они с papa решили, что Николя уйдет со службы и вернется в Петербург. Здесь его не хотели брать в полицию, но ценою огромных усилий отец уладил этот вопрос.
Теперь понятно. Ради этой красотки Николай рискнул всем – своей честью, репутацией, карьерой. Что он получил в ответ, на лицо. Видимо, он ее действительно любил. Ради мимолетного увлечения не рушат свою жизнь.
А Натали все говорила:
– Этот год после стоил отцу нескольких приступов. А уж сколько матушка нервов истратила – не передать словами! Что только они не делали, чтобы его остепенить. А Николя лишь кутил, ходил кое-как на службу и менял девиц как перчатки. Полгода назад его попустило, а тут снова она. Боже! – Снова ахнула, соображая Натали.
– Да уж. – Только и смогла вымолвить Аня. Вот так поворот. Кто бы мог подумать!
Пролетка уже докатилась до Исаакиевской площади. До дома на Галерной оставалось всего ничего. Надо же так вляпаться! Надо же влюбиться в человека, который в попытках забыть о несчастной любви, искал утешения во множестве других женщин. Разве думала Аня еще сегодня за завтраком, что она – лишь таблетка забвения. Ну нет, фиг ему с маслом. Значит, оно и к лучшему. Не было любви – и нечего начинать. А то напридумывала себе – взгляды, касания, поцелуи. Угомонись, девочка, и знай свое место!
Глава 4.
О том, что Оболенские появились в Петербурге, Николя узнал не от Натали. Он давно уяснил, утаить что бы то ни было в свете – большой труд. Еще утром на крыльце управления все только и говорили, что князь Оболенский, генерал-майор Nского полка прибыл в столицу вместе с супругой по особому распоряжению самого Императора.
Новость эта отозвалась болью где-то в сердце. Нет, он давно уже не был влюблен в Лилит, да и усвоил крепко – предательство прощать нельзя, но точно знал: ее появление здесь не сулит ему ничего хорошего. Зная ее характер, можно быть уверенным, Лилит непременно будет искать встречи. Конечно, он хотел бы с ней увидеться, посмотреть в ее бесстыжие голубые глаза. Но не более того. Более интересно было даже то, как он будет реагировать на нее, спустя столько времени. Тогда, полтора года назад он был ею просто пленен. Но это – не любовь была вовсе, а болезнь.
Николай формировал картотеку, приводил в порядок новые документы, поступившие в управление, а сам находился мыслями далеко отсюда – в том времени, когда он юный перспективный офицер приехал в полк служить.
Зашел Гнездилов, уточнил, поедет ли обедать Николай. Тот отсутствующе посмотрел и ничего не ответил. Александр Сергеевич присвистнул и потряс Николая за плечо.
– Натали заезжала по пути на Невский, велела передать, что нас ждут к ужину. – Задумчиво озвучил Николя приглашение Гнездилову, словно очнувшись.
– Благодарю, Николай Павлович, перед твоей семьей я в долгу. – Ответил сыщик. Николай сделал, что и обещал. Если его отец действительно замолвит о нём словечко, Гнездилов сможет быстрее продвинуться по карьерной лестнице.
– Я хотел сказать кое-что. – Вдруг вспомнил граф. – Мне пришла мысль, что Аннет могли подставить. Как считаешь, Александр Сергеевич?
Гнездилов хмыкнул и задумался.
– Может и так, только вот кто и зачем? Надо это хорошенько обдумать. Но мысль интересная.
Николай кивнул и вновь уткнулся в картотеку.
– Что-то ты задумчивый какой-то, друг мой, не удержался Гнездилов. – Никак утренние сплетни тебе покоя не дают?
– Есть такое, врать не буду. Как бы ни хотел отец все замять, сам знаешь, Оболенские слишком значимая фигура при дворе. Рано или поздно они приехали бы в Петербург.
– Мой тебе совет, Николя, не встречайся ты с ней. А она будет искать с тобой встреч, помяни моё слово. Один раз обжегся на молоке, так на воду теперь дуй.
Николай кивнул, соглашаясь. Знать бы, как это осуществить?
***
Рассказ Натали не оставил Аню равнодушной. Разбирая купленные книги и вещи, она всё крутила в голове беседу по дороге домой. Неосознанно сравнивала себя и Лилит. Господи, да у блондинки даже имя было необычное! Немудрено, что Николай влюбился в неё без памяти. Иначе и не объяснить такое безрассудное поведение человека, который рос и воспитывался в этой среде. Ладно она, Аня. Вывалилась из чулана, английский сленг знает лучше, чем родную речь, а без смартфона и «окей, гугл» уже не может жить. Но Николя! Он же полностью дитя своего времени! Явиться в дворянское собрание и объявить своему генералу, что тот рогоносец. Фейспалм просто. Николя, конечно, эмоционален, но здесь за каждый поступок в обществе есть ответственность и может пострадать репутация. Это вам не в тиктоке видео снимать.
Аня вздохнула. В Лилит, конечно, сложно не влюбиться. Аня рядом с ней как заштатная балаганная актриска рядом с оперной дивой или прима-балериной. Как ни сравнивай, а всё не в твою пользу.
Аня рассердилась. Какого чёрта она вообще себя сравнивает с какой-то там Лилит? У нее совсем другое положение, да и на Николая не претендует. А симпатия к нему, ну что ж. Бывает. Переживёт и переболеет.
Остаток дня до ужина прошёл под задумчивую бледность Татьяны Александровны, которой Натали доложилась о встрече у магазина, и страдания юной графини по поводу наряда. Ужин с Гнездиловым на носу, но у Натали настроение – «шкаф полон, а надеть нечего».
Не выйти к ужину Аня не могла – не прилично. «Просто молча поем и слиняю в свою комнату», решила она. Не могут же её заставить сидеть в гостиной? Да и причина для ухода у неё имеется – подготовка к урокам. Ей и правда, стоило проштудировать предстоящую тему сначала самой.
Поэтому, когда Николай Павлович и сыщик появились в доме на Галерной, Аня почти успокоилась внутренне. Она слишком далека от всех этих историй, сплетен, адюльтеров – и интересоваться этими вещами – себя не уважать. Она держалась приветливо со всеми домочадцами, даже с Гнездиловым перекинулась приветливыми улыбками. Сыщик ей, конечно не доверял, но соглядатаю о ней доложить было нечего.
Глава 5.
Ужин прошёл спокойно, если не считать Натали, которая местами хихикала невпопад. Но её состояние оправдывалось нежными чувствами к Александру Сергеевичу и на это все, даже, что удивительно, граф, делали скидку.
– Как вы себя чувствуете, Анна Алексеевна? – Спросил Гнездилов из вежливости.
– Спасибо большое, Александр Сергеевич. Со мной уже всё в порядке.
– Да, мы сегодня выезжали на Невский и даже встретили там Лилит Оболенскую, – выпалила, не подумав Наташа.
Татьяна Александровна в ужасе прикрыла глаза рукой. На эту фамилию в их доме не могли спокойно реагировать полтора года, и она боялась гнева мужа.
– Да, я видел князя в министерстве. – Буднично ответил Павел Андреевич. – Пока неясно, зачем их вызвали из полка, но думаю, скоро всё станет известно. В свете удержать секреты – словно в решете воду носить.
Кажется, опасность миновала, и графиня выдохнула и принялась за десерт.
– Думаете, князя вызвали для назначения? – Осторожно спросил Гнездилов, плавно обходя острые углы.
– Вы мне нравитесь, молодой человек, – не ответил на вопрос граф. – Определённо всё более нравитесь.
Натали вспыхнула как пионерский галстук.
– Благодарю, – склонил голову Гнездилов.
На том разговор опасной темы больше не касался. Аня изредка бросала взгляды на Николая. Он был задумчиво, но не более того. Ну вот и ладно, решила она. Меньше контакта глаза в глаза, меньше потом реветь будешь от неразделённой любви.
После ужина, действуя по своему плану, девушка откланялась, прикрывшись уроками.
Она сидела в своей комнате, изучала учебник по грамматике, а в голову не лезло ни одно правило. В итоге она решила лечь спать и уснула тяжёлым, выматывающим сном.
***
Когда Николай проводил Гнездилова после ужина, он остановился у крыльца покурить и подышать свежим ночным воздухом. Домой не хотелось. Как все отвратительно поворачивается. Еще неделю назад Николя и представить не мог, что вскорости вся его жизнь покатится под откос. Служба в полиции ему надоела, но за полтора года он свыкся с этой мыслью, принял новое течение жизни и даже находил в ней некоторые прелести. После появления гувернантки в их доме он вдруг ощутил, что может интересоваться женщинами не для того, чтобы заполнить время. Он понял, что влюбился. Но будущее с Аннет было слишком призрачно. Он видел, что интересен ей, но учитывая все положение, даже не думал, что отец позволит этим отношениям быть. А дарить надежду Анне и потом оставить ее было бы слишком нечестным.
Но Анна – это пол беды. Куда больше его теперь беспокоила история с Лилит – Лиличка, как называл он ее когда-то. Его первая сумасшедшая любовь – взбалмошная, истеричная, эгоистичная. Теперь она здесь и ему, Николаю, не будет от нее покоя. Захотелось только одного – уволиться со службы и подать прошение куда-нибудь на другой конец Империи, где не достанет ни отец, ни Оболенская, ни высшее общество с его пересудами и порядками. А может, правда, забрать Аннет и увезти ее в Сибирь или на Дальний Восток? Живут же люди и там, служат Отечеству, растят детей. О мысли об Анне и возможных детях возникло странное чувство – ему остро захотелось вдруг обзавестись семьей и жить где-нибудь в провинции большой усадьбой, на зиму перебираясь в город. Аннет будет отличной матерью – она образована и воспитана, умна и не жеманна. С ней не стыдно появиться в обществе. Подумаешь, что бедна.
Раздумывая об этом, Николай вдруг осознал, что уже видит картину будущей семейной жизни. Даже смешно стало – он, любитель театров и балов, ресторанов и офицерских вечеринок размышляет в ночи о самоваре в саду, куче ребятишек и Аннушке как своей жене. Отец никогда не позволит ему жениться на ней, ведь, брак в обществе должен быть продуман и рассчитан, он должен приумножать благосостояние. С Ани нечего взять – всего лишь родовитая, но бедная девица, вынужденная пойти в гувернантки.
Николай озяб. Выбросил окурок папиросы и затушил его сапогом. Должно быть, скоро лягут снега. Зима чувствовалась в воздухе, хотя только октябрь. Молодой граф вошел в дом, тихонько прикрыл дверь в переднюю и прошел по коридору. Прежде, чем пойти к себе, он остановился у двери Анны Алексеевны. Страшно захотелось заглянуть к ней. Поступок неразумный, но кто ему запретит?
Он осторожно открыл дверь и вошел в полутьму девичьей спальни. Аня тяжело дышала на кровати, будто ей снились кошмары. Волосы разметались по подушке, дыхание сбилось. Ему показалось, что он слышит свое имя, и молодой Ильинский склонился над постелью. Надежда, что Аня не спит и зовет его осознанно, промелькнула и заставила сердце остервенело биться где-то под рубашкой. Но ему показалось, девушка спала. Сон ее был не крепок, тяжел. Николай не удержался и коснулся рукой ее лица чуть ощутимо, невесомо. Нежная, бархатная кожа, пухлые губы, мягкие, чуть вьющиеся волосы. Какая она нежная и прекрасная. До дрожи в пальцах захотелось поцеловать ее, взять на руки, прижать к себе. Она совсем другая, нежели Лилит. В ней есть характер, есть упрямство, но она не истеричка и всегда остается верна себе. Допрос в части это подтвердил. В этот момент, наверное, он понял, что несмотря на то, что скажет или как поступит Лилит Оболенская, ему она больше не интересна. Она – прошлое, которое случилось с ним. Она – его опыт. Но в будущее тащить эту историю он точно не намерен.
Николай осторожно выпрямился, отошел от кровати Аннушки и тихо покинул комнату. Останься он дольше – наверное, сдержаться было бы уже невозможно. Но все будет, Николя, не гони коней. И об этом он точно принял сейчас решение.
Глава 6.
Утро не принесло Ане долгожданного облегчения. Трещала голова и чесалась кожа на ключицах, которые начинали заживать. Всю ночь она металась по подушке и видела странные сны. В одном из них ей снилось, что Николя склоняется над нею. Взгляд его тревожен. Но Аня сердита на него и потому решила, что будет смотреть другой сон. Какая-то чехарда видений, а не отдых.
По пути в столовую Аня остановилась у кабинета. Черт его знает, зачем она прошла дальше, но в темноте коридора, отчётливо услышала разговор графа с женой. Стало интересно, хотя и не очень прилично подслушивать.
– И что же в таком случае ты будешь делать, Павлуша? – С опаской спрашивала мать семейства.
– А что я могу сделать, душа моя, если Оболенского назначат министром? А такие разговоры ходят, между прочим. Гнездилов вчера не зря озвучил эту версию, ибо каждый умный человек это понимает. – Граф развёл руками. – А приглашать вероятную кандидатуру в дом после назначения так себе идея. Поэтому я приглашу их чету до того. Даже если Император не сделает рокировку, это будет расцениваться как жест приличия. Ты же потрудишься сообразить вечер? Этакий ужин в кругу близких знакомых?
– Я-то потружусь, Павел Андреевич, – в голосе графини вспыхнули стальные нотки. – Но ты только представь, что сделается с Николя?
– А что с ним должно сделаться? Надеюсь, служба в канцелярии охладила его пыл и показала, что бывает, когда ведешь себя, как идиот.
– Павлуша, как ты груб. А он, между прочим, твой сын и наследник. – Обиженно высказалась Татьяна Александровна.
– Ничего, может так он станет нормальным человеком. Но не думаю, что после всего он будет крутиться возле юбки генеральши. Одно дело, маленький город, где всё приличное общество – дуэньи, вертлявый барышни на выданье и она – мадам Фурор, а другое – Петербург. Если ты заметила, дорогая, то в последние полгода имя этой чертовки мы не слышали ни разу.
– Что правда, то правда, дорогой, но кто знает, может, это от того, что она была далеко.
– Послушай, – отрезал граф. – Если у Николая осталась хоть капля ума, он сделает выводы, что даже за бедной гувернанткой ухаживать предпочтительнее, чем за княгиней Лилит.
Графиня горестно вздохнула. Аня, решила, что слышала достаточно, а потому предпочла убраться подальше от кабинета.
Стало обидно – бедную племянницу графа не сравнить с блистательной княгиней Оболенской. Чёртова Лилит. Аня её уже ненавидела, хотя и видела однажды и то мельком. Значит, граф обязал Татьяну Александровну сделать вечер. Ну, тем лучше. Там и посмотрим, как Николя будет себя вести при виде этой индюшки в перьях.
Завтракать расхотелось и потому Аня вернулась в свою комнату и засела за книги. Вот единственная радость. Книги никогда не предадут владельца, не разлюбят его. Их можно нюхать, гладить, шуршать страницами. Любовь к книгам привил ей отец. Он рассказывал, что в его доме была огромная библиотека размером как вся квартирка их семьи. Ане не верилось: разве бывают такие домашние библиотеки? Со временем этот рассказ остался в её памяти как сказка. Сродни библиотеке Ивана Грозного, той самой Либерии, о которой все знают, но никто её никогда не видел. А книги Аня обожала, именно поэтому она и поступила в полиграфический институт.
Время, проведённое, за учебниками пошло ей на пользу. Она разобралась, наконец, в нескольких правилах и могла преподавать эти моменты Саше. Если вникнуть в книги – познаешь все мудрости мира. Однако, мудрости – это прекрасно, но пустой желудок напомнил о себе.
После занятий с Сашей позвали к обеду. За ним Татьяна Александровна с дочерью живо обсуждали предстоящий ужин, гостями которого должна стать в том числе и чета Оболенских. Слышать эти разговоры было мучительно, почему-то воображение живо рисовало картины воссоединения бывших любовников. Аня совсем скисла. Ужин лишь на будущей неделе, а ей уже тошно.
Глава 7.
Покидая столовую, Аня размышляла о том, что надо отвлечься, подумать о чем-то другом. Например, попытаться выяснить, откуда на ее крестике герб Тереповых? А то уже сколько времени прошло, а она занимается всем, чем угодно, а в разгадке этой тайны не сдвинулась ни на шаг.
Так, крестик ей подарил отец на двадцатилетие. Аня хорошо запомнила его слова, сопутствующие вручению подарка. Он обращал внимание на то, что дочь должна беречь вещицу как зеницу ока и никому его не показывать, и что когда-нибудь он сыграет в ее судьбе важное значение.
Тогда она вообще не поняла, что эти слова значили, ей хотелось получить в подарок новенький Айфон, чтобы утереть нос институтским подружкам, и подарок в виде крестика, да еще и серебряного, ее расстроил. Правда, потом мама еще и деньги вручила, поэтому Аня быстро забыла об украшении – надела да спрятала под одеждой, как и обещала папке. Сейчас же, вспоминая напутствие родителя, она поняла, что оттиск герба всегда был на изделии, просто цепочка коротковата и крестик миниатюрный, изящный, а рисунок крошечный, едва заметный. Именно поэтому столько лет она не видела странного знака на обороте украшения. И слова отца были не просто болтовней. Если подумать, то этот герб уже выручил ее, защитив от тюрьмы, правда, не без помощи Николя.
Но тогда получается, что Аня – Терепова? Но каким образом? Значит, она потомок этого дворянского рода? Возможно, во времена СССР ее прадеды поменяли фамилию, чтобы не светить свое далеко не крестьянское происхождение? Сплошные вопросы. И в интернете не посмотреть, не поднять архивы, как минимум потому, что их еще не существует. Когда она вернется в свое время, решила Аня, обязательно сделает запросы в компетентные органы.
А еще, пожалуй, пора съездить домой к матери и поспрашивать ее подробнее об отце. Наверное, это будет болезненный разговор, но пора пришла. Аня итак семь лет с момента пропажи оттягивала и старалась об этом не говорить. Ей казалось, что матери будет нестерпимо больно отвечать на вопросы. Наталья Григорьевна после его исчезновения держалась стоически и лишний раз напоминать о произошедшем Аня не решалась. Мать жила так, словно отца никогда с ними и не было. Это немного напрягало девушку, но она объясняла такое поведение пережитым горем, этакой защитной реакцией на стресс. Сейчас же она стала задумываться, а что же реально произошло семь лет назад? Почему и куда пропал отец вдруг в один день. И откуда он появился так же одномоментно, когда Ане было 12.
Да, верно, поговорить бы не мешало. В маленьком городке своего детства Аня не была лет пять. Сразу и не сосчитать. Отношения с матерью в последние годы сошли на уровень общения по смс из разряда «Как дела? Нормально». Наверное, именно поэтому в особняке Ильинских ей было так тепло. Здесь, несмотря на разногласия жильцов, на сложный характер Николая, на драму с Лилит, была какая-то своя атмосфера дома, семьи и счастья. И творила эту атмосферу Татьяна Александровна. Аня подобное чувство ощущала лишь в детстве, но как же давно это было.
