Что-то она расчувствовалась: не стоит обвинять мать в черствости. Каждый живет как может, каждый справляется со своей болью как умеет.
***
Санкт-Петербург, наши дни
На следующий день после возвращения Ивана в особняке на Галерной было тихо. Порфирий Георгиевич закрылся в своем кабинете и не выходил оттуда. Ася, конечно, волновалась, как он, но в тайне она была безумно счастлива, что Иван вернулся. Пусть и один. Аня – умная девчонка, адаптируется, а вот Ивану оставаться в прошлом было смертельно опасно.
Ячейка, в которую он вступил, перестала быть для них просто забавой. Главный ее участник требовал все больше и на абсолютном серьезе готовил террористический акт против режима. Ася чувствовала, что они заигрались. Дядя об этом не знал, он думал, что за ними идет охота из-за перстня, но это давно уже было не только поэтому. Иван же словно с катушек слетел в последние месяцы. То ли его кто-то накачивал ненавистью к власти, то ли он сам так к этому стремился, но задания ячейки он выполнял с рвением и верой в правое дело. Ася уже засомневалась, так ли право оно было, но выбора не было. Это напоминало ей участие в бандитских группировках, в которые всегда есть вход и почти никогда выхода.
Поэтому, когда дом оказался под угрозой сноса, оказалось, что пойти в 1912 год надолго никто из них уже не мог. Пришлось искать того, кого признает кольцо. Ася почитала в интернете, что можно призвать нового хозяина кольца. Это походило на бред, если бы не сам факт перемещения во времени и проклятия, которое висело над их родом. А тут все средства хороши, если они действуют. И потому, когда она, перерыв соцсети, таки нашла несколько подходящих кандидатур, осталось только заманить их в Питер. Сделать это было не сложно, тем более что в этот момент в городе проходила конференция. А кто интересуется тайнами и прошлым, как не любители истории? В то же время, когда поезд с кандидатами подъезжал к Московскому вокзалу Петербурга, в город из своей музыкальной экспедиции возвращался дядюшка, который с кольцом никогда не расставался. Именно так Ася и планировала «призвать» кандидатов к дому на Галерной.
До кафе дошло два человека. Кроме Ани еще был один парень, но он Асе не понравился. Просто чувствовала, что это не тот, кто им нужен. Она вообще не могла понять, какое он имеет отношение к их роду. Парень посидел в кафе, словно кого-то ждал, но в итоге ушел не солоно хлебавши. А потом пришла Аня и все завертелось. Кажется, это было в прошлой жизни, а всего-то несколько дней назад. Ася вздохнула и подошла к кабинету дяди. Постучала.
– Дядюшка, можно к тебе? – Осторожно спросила.
Порфирий Георгиевич наконец ответил короткое «Входите». Это обнадежило. Дядя сидел за столом, обложенный старинными фолиантами. Многие из них были открыты и в них на полях сделаны отметки карандашом.
– Ты хотела что-то, душа моя? – Оторвался дядя от книг и посмотрел на Асю.
– Волнуюсь за тебя, дядюшка. – Отозвалась племянница. – Закрылся и не выходишь с вечера. Думаю, вдруг плохо.
– Я ищу варианты. Перечитал уже два десятка разных книг. Надо обязательно попасть в прошлое и вытащить Аннушку оттуда.
– Надо, только вот как? – Задала вопрос Ася. – Ты же знаешь, что придется ждать месяц.
– Мы не можем ждать. Да и проход наш через перстень больше не доступен. Поэтому я ищу еще пути. Не волнуйся за меня, я просто занят.
Ася хотела что-то сказать про то, что ему требуется отдых, но вдруг на улице они услышали шум и какие-то звуки.
– Батюшки! – Всплеснул руками Порфирий Георгиевич. – Сегодня же комиссия по сносу. А я забыл совсем. Ася, душа моя, где письмо из прошлого?
– У тебя в столе вроде. – Заметалась девушка.
Начался шум, беготня. На Галерной со стороны фасада уже собралась комиссия по сносу. Стояла техника и дорогие иномарки руководства. Дорогие костюмы и белые каски стояли кружком перед затянутым сеткой входом. Порфирий Георгиевич выскочил без пальто к ним на встречу и начал свой рассказ.
Ася стояла на кухне и смотрела в окно. Она была почти уверена, что находка их остановит, ну или хотя бы задержит и сноса пока точно не будет. С этим Аня справилась, и письмо потомкам в кофре из-под карандашей станет артефактом и обеспечит им отсрочку от разрушения дома. Комиссия, возглавляемая дядей, прошествовала во двор и зашла с черной лестницы в особняк. В квартире сразу стало тесно. Девушка шепнула дяде, что уходит в кафе, чтобы не мешать и хорошенько подумать над всем, что случилось. Захватила курточку с вешалки и вышла из дома. Ивана не было. Он ушел еще утром через открытые теперь внутренние ворота. Договорились, что он вернется вечером. Ася чувствовала, что он ушел по делу ячейки. Здесь купить все для теракта было не так и сложно – ведь, бомбы можно состряпать не только из тротила. А в этом времени был интернет и любой мог найти схему и инструкцию.
Асю бесило, что Иван продолжает заниматься этим. Утром они даже поссорились слегка. Иван убеждал, что это наоборот, даст им шанс попасть в прошлое до полнолуния. Ася не знала, как это поможет делу, но разве ж его переспоришь?
Закрыв за собой дверь, она собралась уже пересечь двор и выйти на Галерной, как услышала, что ее окрикнули. Ася повернулась и у входа во внутренние, смежные ворота увидела молодого человека в пуховике и джинсах. Темные его глаза смотрели внимательно:
– Привет. А Аня дома?
– Привет. – Ася удивлённо посмотрела на молодого человека. – Ани нет, уехала. А вы кто ей будете?
Парень улыбнулся дружелюбно, отчего на щеках его появились ямочки. Чёрные глаза смотрели внимательно и доброжелательно.
– Я – Андрей, мы вчера познакомились. А сегодня я хотел Ане экскурсию по дворам провести, а она трубку не берёт. Решил заглянуть и сам спросить.
– Так это ты ворота открыл, – осенило Асю. – К сожалению, ей уехать пришлось срочно из-за работы. – Соврала розоволосая. – Но она через месяц снова приедет… Примерно.
– Ага, теперь ясно. – Парень поджал губы, размышляя. – Ну что ж, пойду тогда. Через месяц зайду, – и улыбнулся обезоруживающе.
– Обязательно приходи.
Андрей кивнул, и, накинув капюшон, развернулся, исчезая в воротах, которые вдруг стали проходными. Асе показалось, что она уже видела его где-то. Но сразу ничего в голову не пришло и, гонимая переживаниями об Иване, она отбросила все размышления о постороннем. Ася торопилась в кафе, ждать Ваню. Стоп! Кафе! Этот парень был в кафе в тот день, когда она ждала Аню. Он посидел тогда немного и не дождавшись никого ушёл. Ася вспомнила, как он точно таким же жестом набросил на голову капюшон, уходя. Стало тревожно, но девушка сама отогнала угнетающие мысли – итак неприятностей хватает. Мало ли людей заходит в дождь в кафе? Пусть даже это и необычное кафе, а видимое только некоторым.
Глава 8.
Санктъ-Петербургъ, Россійская Имперія, 1912г. отъ Р.Х.
Все последующие дни слились для Ани в одни бесконечно длинные сутки. С самого утра Татьяна Александровна и Дарья решали, чем заняться сегодня – отмывать ли люстры или стирать портьеры. А может, их просто хорошо протрясти на улице, выбивая пыль, иначе сохнуть тяжёлые шторы будут добрую седмицу. Два бесконечных дня обсуждался список гостей и меню. К концу второго дня Аня разбиралась в сортах говядины, понимала, чем отличается филе-миньон от филе-соте и знала, кто в Петербурге привозит самую свежую стерлядь.
Отдельная трагедия была с гардеробом Натали. Той срочно понадобилось самое шикарное платье, но на заказ так быстро никто не шил, и весь дом вынужденно выслушивал горестные стенания от единственной и самой любимой дочери графа Ильинского.
Аня пряталась в своей комнате или в детской. У них с Сашей была своя атмосфера и всеобщая суматоха не отражалась ни на мальчике, ни на его гувернантке. По крайней мере, внешне Аня была спокойна и весела. А ночью, когда накатывали мысли и сомнения, она старалась прогнать их прочь – допоздна читала при свече, отчего на нее мило сердилась Глаша, мол, глаза сломаете. Днем же Аня с Сашей занимались, много читали, обсуждали прочитанное, играли в настольные игры. Иногда, когда в доме случался совершеннейший переполох, гувернантка отпрашивалась у графини и они с Сашей шли гулять в сквер у Медного всадника. Если не было дождя, то собирали листья для гербария, болтали и любовались Невой на Английской набережной. По реке ходили баржи, небольшие корабли и маленькие изящные яхты. Жизнь на воде кипела, промышленники пытались успеть до ледостава завершить свои дела. Некоторые катера и баржи уже пристроились на зимовку, а персонал получил расчет и разбрелся по родным деревням до весны. У Сената, прямо на набережной устроился рыболовный садок, и они с Сашей иногда ходили смотреть на то, какой товар продается на возведенной деревянной барже, окруженной рыболовными суденышками. Над баржей как флагшток возвышалась кирпичная труба, из которой валил дым. А в помещении продавали всевозможную рыбу, выловленную в заливе. Мальчик мечтал стать капитаном и походы на набережную всегда вызывали в нем восторг.
Павел Андреевич целыми днями был в министерстве или скрывался в кабинете под видом страшной занятости и будущей проверки правоохранительной системы. Николя постоянно не было дома. Ане казалось, что за всю неделю они встретились не более пары раз. Он уже не был так ошарашен, но все-таки выглядел задумчивым.
Внешне спокойный и уверенный в себе, он с ума сходил от переживаний. Когда мать сказала о домашнем ужине, Николя напрягся. Нет, он не боялся встречи с князем. И даже понимал, для чего это затеял отец. Просто он знал, чувствовал, что Лилит обязательно выкинет какую-нибудь дрянь. И вот, каков будет результат её выходки, только предстояло узнать. Отец оставался непреклонен. Карьера была для него важнее всего на свете, поэтому можно было совершенно легко пожертвовать чувствами сына. Николай не испытывал обиды на отца, но не понимал, почему ему нельзя просто отсутствовать на этом вечере? Так было бы определенно лучше для всех. Но, наверное, в представлении батюшки, столкнуться с прошлым и выйти достойно из ситуации было равносильно взрослению, становлению мужчины. Ну что ж, он сделает все возможное для этого.
Дело о террористах застопорилось. Участники, по всей видимости, залегли на дно, напуганные шумихой. Гнездилов даже немного расслабился и вновь составлял Николаю компанию в мужском клубе. Так было легче. Можно было забыться в компании офицеров, выпить и пообщаться с дамами. Правда, в основном Николя останавливался на выпивке и иногда картах. Но играл с умом и не поддавался запалу обыграть всех вокруг. На женщин даже смотреть не хотелось. Слишком много от них в итоге хлопот и проблем. Все мысли его были поглощены предстоящей встречей с Лилит, а также Аней, которая вдруг как будто стала скрываться, а при встречах лишь холодно кивала ему как просто знакомому, соседу. Словно и не было этой искры меж ними в утро после допроса, когда ее щеки пылали от румянца от одного только взгляда на него. Отчего так происходило, Николай не понимал, но кажется, догадывался. Скорее всего, история с княгиней Оболенской и до гувернантки-таки дошла, а значит, и у нее были какие-то сомнения по этому поводу. Выяснять, что именно, он не имел желания – подспудно боялся, что она разочарует его и начнет что-то требовать. Потому домой возвращался, когда обитатели особняка уже спали. К Ане заходить больше не решался. Зайдешь – тогда уже не выйти, силы воли не хватит. Но предложить девушке ему было нечего. Он вообще не знал, как повернётся его жизнь дальше.
Глава 9.
В день «X», на который был назначен ужин, после полудни в доме установилось тревожное ожидание. Все было готово, повариха Пелагея и девчонки-кухарки чуть не двинулись умом, справляясь с обедом. Татьяна Александровна обещала после всем по очереди дать внеплановый выходной, только бы сам ужин прошел благополучно. В их семье давно не было мероприятий. С тех самых пор, как Николя вернулся из Nского полка. Тогда, полтора года назад им всем было не до праздников. В доме воцарилась тяжелая атмосфера, изменить которую у графини вышло не сразу и ценою больших усилий.
Сейчас же Татьяна Александровна погрузилась в давно забытые ощущения, когда она устраивала приемы и вечера в своем доме. Эти хлопоты давались ей теперь с трудом, но раз Павел Александрович попросил, отказать она не имела права.
Аня на ужин идти не хотела. Во-первых, ей было не в чем. Единственное нарядное театральное платье не подходило. И хоть Глаша его вычистила и зашила, для домашнего вечера оно не годилось. А во-вторых, Аня считала, что гувернантка – это нанятый сотрудник, а не член семьи, поэтому ее место в своей комнате. Но Татьяна Александровне казалось, что присутствие Ани как раз добавит вечеру камерности и домашней атмосферы, из разряда «все свои». Кое-как Аня согласилась, но решила, что будет присутствовать только на самом ужине. А на вечере после – нет. Зато по реакции Николая и этой княгини она поймет, что там у них происходит. Господи, думала Аня, ведешь себя как ревнивая дурочка. Но ей надо было найти, за что зацепиться, чтобы вырвать графа из своей головы и сердца. А просто так сделать это не получалось.
В результате на ужин она собралась идти в новом синем платье – абсолютно скромном и безликом. За две ночи до вечера Ане вдруг пришло в голову, как они могут украсить платье. На вырезе-лодочке сделали вертикальный надрез вниз. Получилось, что вырез стал глубже и на краю надреза застегивался на жемчужную шарик-пуговку. Сам лиф они с Глашей обшили белым кружевом прямо поверх синего материала. Поучилась акцентная горловина с белым кружевным лифом. Не очень празднично, но хоть как-то украшено, подумала девушка. Смирись уже, тягаться с княгиней в нарядах – это глупость. Тем более, как там назвал ее граф Ильинский – мадам Фурор? С таким настроением она и вышла в гостиную.
Кроме Оболенских на ужин был приглашен Александр Сергеевич Гнездилов и пара чинов из министерства. Князя с женой еще не было, гости беседовали между собой, разойдясь на маленькие кучки. Аня поздоровалась с присутствующими и подошла к Натали. Вскоре к ним присоединился Гнездилов и Аня почувствовала себя с одной стороны, более уверено – их она хотя бы знала. А с другой – девушка понимала, что мешает им ворковать. На Натали было воздушное, газовое персиковое платье, которое ей очень шло. Даже Гнездилов залюбовался Наташей. Все больше и больше ему была приятна мысль об их возможных отношениях. Но для этого нужно было очаровать не Натали, а ее отца.
Аня отошла от молодых людей и встала в сторонке. Постояв с минуту, она уже хотела отправиться к графине и спросить, не нужна ли помощь, как вдруг почувствовала прикосновение к своему локтю и, даже не поворачивая головы, поняла, что рядом с ней бесшумно, словно из ниоткуда возник Николай. Он только приехал из службы, но успел уже переодеть служебный мундир. Молодой граф остался в брюках и просторной рубахе, поверх которой был небрежно накинут сюртук.
– Добрый вечер, Аннет. – Эти три слова прозвучали над ее ухом чуть насмешливо. – Скучаете?
– И вам не хворать, Николай Павлович. – Съязвила Аня, а голос дрогнул. – Отчего же? Наслаждаюсь обществом и вечером.
– Я напугал вас? – Спросил он бесстрастно. – Показалось, что ваш голос дрожит.
Аня пожала плечами. Надо же, заметил волнение.
– Нет, вам показалось. Просто для провинциальной девушки столько впечатлений и высокопоставленных гостей. – Аня специально выделила последние слова.
Пусть знает, что она в курсе, кого так ждут сегодня в гости. Николай словно и не обратил внимания на ее выпад, а сам удивился. Значит, действительно причина ее холодности – в ревности к Лилит. Ревности? Эта мысль неожиданно согрела сердце.
Аня была безупречно одета. Скромное, но интересно обыгранное кружевом синее платье притягивало внимание к оригинальному вырезу, обещая, но не показывая. Светлые русо-пшеничные волосы как всегда убраны в гладкую прическу, хотя он прекрасно помнил по встрече в кабинете, что ее волосы слегка вьются, когда не в прическе. И только пряди у лица непослушно выбивались из общего порядка и падали на лицо, выдавая истинный характер хозяйки.
– Отлично выглядите, ma chère. – Сделал Николя комплимент.
Щеки Ани на секунду вспыхнули румянцем, она на автомате поправила прядь за ухо и шепнула «Спасибо».
В передней послышался шум, возня и вошедший швейцар доложил, что прибыли князь Оболенский с супругой.
Глава 10.
Ане показалось, что в тот момент, когда в гостиную входили Лилит и её муж князь Оболенский, у них с Николя было одно напряжение на двоих. Она физически ощутила, как он вдохнул и задержал дыхание. Потому что она сама точно так же не выдохнула.
Княгиня была прелестна. Её волосы были уложены в свободный нетугой узел, прямые пряди предварительно завиты. Лилит широко и открыто улыбалась, приветствуя гостей. Платье её было довольно закрытым, из плотной переливающейся то ли синим, то ли зеленым ткани, с воротником-стойкой у горловины. Аня даже удивилась столь скромному наряду. Но когда женщина прошла дальше и можно было разглядеть ее спину, всё стало понятно. Сзади до самой талии платье было открытым, оголяя изящные лопатки. Аня попыталась отвести взгляд, чтобы не так заметно было, как они с графом пялятся на мадам Оболенскую. Но глазели не только они. Все гости были в недоумении – наряд был слишком откровенен и экстравагантен для домашнего ужина. А Лилит казалась вполне удовлетворенной реакцией гостей. На ее лице не было ни смущения, ни сомнения.
Первой неловкую тишину прервала Натали и направилась к чете прибывших. Ни графа-отца, ни Татьяны Александровны не было в этот миг в комнате, и Натали взяла на себя смелость поздороваться с ними первой.
– Ах, господин князь, дорогая Лилит, рады приветствовать вас.
На помощь ей уже спешила матушка и за нею следовал граф Ильинский. Лилит обвела взглядом залу, наткнулась на Николая и сморщила носик – он должен был к ним подойти, а не Наталья.
Николя не сдвинулся с места, лишь учтиво кивнул головой, когда их взгляды встретились.
Она была обворожительна, с этим не поспоришь. За прошедшее время, которое они не виделись, Лилит не изменилась – прежняя стать и осанка, все та же изящная фигура, тот же своенравный взгляд, те же головокружительные наряды. Ильинский старался сохранить безразличное выражение на лице и молодому человеку казалось, что ему это вполне удается.
– Слюни подотрите, господин граф, – вдруг услышал он язвительный шёпот рядом. В недоумении повернулся к Аннет, но увидел лишь скромную и добропорядочную гувернантку с милой улыбкой на устах. Ну что за девушка!? Только она так может. Тень улыбки промелькнула на его лице. А Аня уже смотрела на гостей, потому что отец семейства знакомил её с четой Оболенских.
– А это наша Анна Алексеевна, графиня Терепова, помогает Сашеньке в освоении наук. – Витиевато обозначил её должность Павел Андреевич.
– Очень приятно, – учтиво и скромно представилась Аня и присела в поклоне.
– Терепова. – Размышлял князь. – Это Порфирий Георгиевич приходится вам…
– Дядюшкой, – закончила за него Аня.
– Так вот с кем малышка Натали была у парфюмерного – с гувернанткой. – Подчеркнула Лилит её положение. – А я думаю, что за мадемуазель сопровождает нашу юную графиню?
Следующим на очереди был Николя, и Аня сделала над собой усилие и отошла. Не буду слушать, не буду глядеть, решила она. Но все-таки смотрела, пусть и украдкой. Молодой подполковник держался на удивление свободно. Княгиня надолго не задержалась возле них и отошла к Натали. Граф с сыном перекинулись с Александром Евграфовичем несколькими фразами. Аня не слышала, о чем речь, но пока всё было вполне мирно.
Позвали к ужину. Атмосфера на ужине стояла вполне сносная. Аня сидела в самом конце стола, далеко от гостей. Кусок не лез в горло. Лилит щебетала и пила шампанское, рассказывала о гарнизонной жизни. Было видно: она привыкла находиться в центре внимания и купалась в нем.
Ближе всего к гувернантке сидел Гнездилов. Он выглядел спокойно и уверенно в себе. В отличие от Ани.
– Анна Алексеевна, будьте спокойнее. – Обратился он к ней, видя её состояние. – Я здесь на том же положении, что и вы. Но запомните одно – мы ровня им по происхождению. А то, что у нас нет достаточных средств – не наша с вами вина.
– Наверное, вы правы, Александр Сергеевич. – Кивнула Аня и испытала к сыщику чувство сродни благодарности.
Все-таки он – единственный здесь, кто понимал девушку как никто. Что-то она и вправду, разволновалась, а ведь даже на допросе в полиции держалась гораздо лучше. Вот, что делает любовь с людьми – последние мозги размягчает. Выругалась про себя. Ну уж нет, не будет она чувствовать себя вторым сортом только потому, что какая-то Оболенская поморщила носом. Не на ту напали. Выдохнула. Стало как будто легче. Графиня она, в конце концов, или хрен с горы?
***
После ужина всё гости переместились в гостиную. Натали уже играла на фортепиано, старшие дамы мирно беседовали на диванчике в другом углу комнаты. Мужчины собрались уйти в кабинет, чтобы обсудить там дела ведомства и выкурить по сигаре.
Гнездилов предложил Николя выйти на крыльцо, покурить и подышать воздухом. И Ильинский с удовольствием принял это предложение. Нужно было выдохнуть, осознать всё, что сейчас творилось в его душе.
Накинув пальто, любезно поданные Кузьмичом, друзья вышли из дома.
– Как ты? – Спросил Александр. – Вижу, что вечер тебе даётся с трудом.
– Я думал, что смогу это скрыть.
– От родителей, может, и скрыл, но мне видно. – И, раскуривая папиросу, Гнездилов добавил. – Какая же она все-таки стерва.
– Даже спорить не стану, Александр Сергеевич. – Николай задумчиво смотрел в никуда. – Любил её когда-то, но то болезнь была и зависимость. Хорошо, что тогда всё так обошлось. Позор, конечно, и отставка, но гораздо хуже, если бы мы вместе остались.
– Она бы из тебя всю кровь выпила, всю душу вынула. Как ещё князь держится! – Размышлял Гнездилов.
Николай выбросил папиросу, толком не прикурив даже.
– Пойду в дом, озяб что-то. Ты со мной?
Сыщик отрицательно покачал головой.
– Я ещё немного постою.
Николай кивнул и скрылся в парадном.
***
В гостиной обсуждали всякие диковинки. Княгиня Оболенская рассказывала, допивая свой кофе с ликёром, как в прошлом году на ярмарку в Нижнем приехали индийские купцы. И что она там себе купила диковинные, редкой работы серьги. Дамы восхищённо глядели ей в рот. Аня слушала вполуха. Она хотела уйти, но никак не удавалось улучить момент и сказать о том графине.
– Мне сказывали, что индусы обладают особой связью с духами. – Выпалила одна из матрон – жена заместителя Павла Андреевича. – И если делают какие-то редкие вещи, то их оберегают джины. Если такую вещь получить нехорошим путем, то дух отомстит за сокровища.
Все тут же обернулись к гостье. Лишившись внимания, Лилит поднялась, подплыла к графине и шёпотом обратилась к ней:
– Татьяна Александровна, дорогая, где у вас дамская комната?
Графиня засуетилась и кликнула Дарью, которая в этот момент принесла новый кофейник с напитком. Дарья, раздуваясь от важности, повела Оболенскую вглубь особняка.
– А духи всегда охраняют сокровища, за которые ответственны. Так мне один старец сказывал. – Подала голос другая гостья.
– Так у нас же тут тоже приключилась история. – Вдруг вспомнила Наталья. – Представляете, мы давеча шкатулку нашли старинную в камине. Прямо вот в этом самом.
– Совершенно верно, нашли шкатулку. – Подхватил рассказ Павел Андреевич, до того тихонько беседовавший с князем Оболенским. – И шкатулка эта принадлежит, по всему, Анне Алексеевне и её предкам, ибо дом-то мы у них покупали.
Все замерли в удивлении. Одно дело – пустые рассуждения, что какие-то духи хранят какие-то сокровища, а совсем другое – шкатулка в камине.
– Так она же в кабинете у papa, – осенило Натали. – И ее можно принести и рассмотреть.
Глава 11.
Когда экономка удалилась, Лилит, быстро осмотрев себя в зеркало, вышла из дамской комнаты. Времени было слишком мало, а глаз, наблюдавших за ней, слишком много. Княгине необходимо было встретиться с Николя. Только ради этого она согласилась на предложение князя посетить домашний ужин у Ильинских. Лилит хорошо продумала свой туалет, она видела, как на нее смотрели кумушки, открыв рты. Цель была достигнута. Однако Николай толком не отреагировал. Она помнила его горячим и пылким юнцом. Сейчас же увидела перед собой типичного представителя высшего света – он возмужал и научился держать свои чувства при себе. Но ей было жизненно важно выяснить, что он на самом деле испытывает к ней.
Поездка в Петербург была необходимостью, князь был не рад сложившимся обстоятельствам. Но перечить самому Императору не смог на радость своевольной женушке. Два года Лилит грезила о столице. Скучная гарнизонная жизнь, маленький провинциальный городишко навевали на нее скуку и уныние. Когда-то развлечением для нее был Николай, но после того, как он объявил о них князю, с ней чуть приступ не случился. Она была очень зла на него, потому что романы романами, а менять свой статус с княгини Оболенской в лучшем случае на жену разжалованного юного офицера было глупо. Не для того она пожертвовала в юности своей красотой и свежестью и подороже «продала» ее, выйдя за князя Оболенского, чтобы потерять все в один миг.
О похождениях своего мужа она узнала почти сразу после свадьбы, но это нисколько не огорчило ее, только в определенном смысле развязало руки. И все было замечательно, пока в Nском полку не появился граф Ильинский. Ей льстила, конечно, любовь молодого офицера, который ради нее готов был луну с неба достать, но разрушать свой брак она не собиралась.
Каких трудов ей стоило убедить мужа, что молодой подполковник просто влюбился в нее без памяти и решил действовать таким образом. О том, что у них долгое время были отношения, она, естественно, умолчала. Кое-как ей это удалось. И жизнь снова стала пресна и не интересна. Княгиня изображала примерную жену и мать.
Но по возвращении в Петербург, первый, о ком вспомнила Лилит, был Николя. Это было интригующе и щекотало нервы. Когда с тобой готов разделить постель любой мужчина, только помани, ей захотелось вспомнить горячие руки графа.
Только вот Николай повел себя совсем не так, как она ожидала. Единственным решением она видела разговор тет-а-тет. Поэтому Лилит тихонько вошла в кабинет, примыкавший к передней, и прислушалась в ожидании возвращения графа с улицы.
На ее счастье Николай зашел один. Хотя, по правде, ее не сильно волновало присутствие сыщика, как там его, Гнездилова. Главное, было – поговорить с Николаем.
Лилит вышла в переднюю из кабинета, когда Николя снимал пальто. Он развернулся на шум открывающейся двери и, кажется, даже не удивился.
– Лилия Сергеевна? – Назвал он ее так намерено. Знал же, что она терпеть не может такое обращение.
– Давай поговорим, Николя. – И посмотрела так призывно, что он не смог отказаться.
На самом деле, он тоже жаждал этого разговора. Слишком много осталось между ними недосказанного. Поэтому он небрежно бросил пальто на банкетку и вошел следом за ней в кабинет.
Как только за ними закрылась дверь, Лилит застыла и повернулась к графу. На секунду замерла в ожидании. Николай тоже остановился, ближе не подходя. На красивом его лице маской висело равнодушие.
– И все? – Обиженно протянула женщина. – Даже не поцелуешь? А я думала у вас, господин подполковник, была ко мне любовь.
– Я тоже так думал, Лилит, правда, по отношению к себе. – Парировал Ильинский.
– О Боже, Николя, ты дуешься что ли? – Спросила княгиня недоуменно. – Ну, перестань же! Не будь мальчишкой.
Лилит маняще улыбнулась. Точно такой же улыбкой она встречала его в каждое их свидание, кроме последнего. Раньше при виде этой улыбки он бы сошел с ума от счастья, но не сейчас. Николай вдруг понял, что это просто очередная уловка и он был ослеплен ею, раз не видел очевидного. Ничего не шевельнулось в душе. Было только раздражение и нежелание связываться, потому что Лилит несла с собой множество проблем. Зато в голове вдруг сам собой, словно легкий весенний ветерок, промелькнул дрогнувший голос Анны, когда он коснулся ее локотка и язвительное, но искреннее «Слюни подотрите, господин граф». Это так разительно отличалось от княгини, которая жила лишь вниманием публики, что Николай даже подумал, что он круглый дурак, раз пошел сейчас за ней в кабинет.
Лилит подошла к нему сама. Приникла к его груди, промурчав гортанно: «Я так скучала, Николя». Чтобы проверить возникшие ощущения, он прикоснулся к ее талии, как раз там, где ткань граничила с обнаженной спиной. Руки скользнули вверх, касаясь бархатной кожи. Лилит приглушенно застонала, выказывая свое одобрение. Этот наряд был для него, понял Николай. Раньше он оценил бы сей жест. А сейчас? Что чувствует он теперь? Захочет ли восстановить их связь? Простит ли предательство?
Глава 12.
– Ты права, дочь. Чего болтать впустую, когда можно показать находку нашим уважаемым гостям. – Согласился с Натали батюшка.
Павел Андреевич хотел позвать прислугу, чтобы из кабинета принесли шкатулку. Аня решила, что наступил самый лучший момент, чтобы пока все будут увлечены вещицей, отпроситься у графини. Поэтому она выпалила раньше, чем подумала, как это будет выглядеть.
– Павел Андреевич, разрешите мне принести шкатулку.
Граф благодушно согласился:
– Конечно, Анна Алексеевна, будьте так любезны. Шкатулка стоит на столе у письменного прибора.
Аня кивнула и вышла из гостиной. В след она услышала слова довольной графини.
– Ах, как нам повезло с Аннушкой. Замечательная девушка – образована, умна, тактична.
Дальше она не слышала, но даже это уже было очень приятно.
Аня шла по коридору, думая о том, что и ей повезло с Ильинскими. Будь на их месте не такие добрые люди, кто знает, как бы она выкручивалась сейчас в этом времени. Девушке, да ещё незамужней, сложно в этом мире. Вся погруженная в свои мысли, она подошла к кабинету и отворила двери.
***
Николай почти поддался на чары Лилит. Он чувствовал аромат знакомых духов, немного тяжеловатых, с восточными нотками, давно забытый, вырванный с болью из сердца запах её кожи. Всё это действовало как магнит. Но потом он посмотрел на неё, увидел след пудры на бледной щеке, яркую помаду и подведенные по моде глаза и словно пелена с глаз вдруг спала. Лилит тянулась к нему за поцелуем, чтобы окончательно установить свою власть, а ему вдруг стало безразлично. Он смотрел на неё словно со стороны, как на чужую, незнакомую женщину. Сколько ночей он провел, представляя этот разговор, думая о том, как она будет просить прощения, раскаиваясь за свою трусость. А теперь в душе пустота. Больше не было к ней ни вопросов, ни жажды объяснений. Он же сам всё прекрасно понимал, сам дошёл своим умом до ответов, просто не хотел признавать, что был для княгини просто игрушкой. Но когда-нибудь происходит принятие и у Николая это случилось в тот самый момент в кабинете.
Он всё ещё держал руки на ее талии, когда дверь со стороны коридора отворилась и в неё вошла Аннет. Она была погружена в свои мысли и шла с определенной целью. Сначала Николя подумал, что она специально пришла, выследив их. Но увидев, с каким изумлением девушка уставилась на него и Лилит, он понял, что это не так.
Аня опешила, по-другому и не скажешь. Она размышляла об Ильинских, о графе, о шкатулке и гостях. Войдя в кабинет, наткнулась взглядом на эту парочку и обомлела. Значит, все-таки, не устоял, подумала с сожалением. Ей стало так горько, так обидно на себя, так как она придумала себе, что Николя что-то чувствует к ней. Дура!
Как можно было надеяться так опрометчиво! Судорожно сглотнула, но потом быстро справилась с собой, пряча эмоции. Хочешь – не хочешь, придётся соответствовать этому времени и играть по его правилам.
– Ой, прошу прощение за вторжение, – Аня мило улыбнулась, словно не вместе их застукала – замужнюю даму и молодого графа, а увидела старых знакомых. – Но мне нужно шкатулку со стола взять. Ваш батюшка поручил, Николай Павлович.
Девушка прошествовала к столу мимо них и, осмотревшись, достала нужную ей вещь, беспечно при этом болтая:
– Так и есть, у прибора стоит, как Павел Андреевич и говорил. Гостям хотел показать находку из камина.
Взяв шкатулку, гувернантка повернулась, слегка поклонилась и вышла прочь из кабинета.
Сказать, что Николай был удивлен, не сказать ничего. Он всякое видел, но, чтобы вот так, бесцеремонно заявиться в помещение и, став свидетелем интимной сцены, не отступить, совладать с собой, отшутиться и выполнить поручение, такого он даже сам не смог бы исполнить.
Так и было. Когда Аня увидела вдруг, как Николай обнимает тонкий стан мадам Фурор, ей стало плохо. Но что было делать? Устроить скандал? Высказать Николя все, что о нем думает? Конечно же, нет. Поэтому, переборов желание подойти и плюнуть в них, она вернула над собой контроль. Забрав шкатулку, с милой улыбкой Аня покинула кабинет. Руки тряслись, в ногах разлилась слабость. Ане хотелось исчезнуть и раствориться из этого мира. Она принесла вещицу в гостиную и встала с краю, у стены. Все бросились рассматривать шкатулку.
– Ах, какая интересная! Что же внутри? Как она открывается.
Неслось со всех сторон. Граф объяснил, что шкатулку решено не открывать до приезда Порфирия Георгиевича.
– Что ж, милые дамы, осматривайте находку, а потом мы мужским составом пойдём в кабинет. Как считаете, а, Александр Евграфович? – Предложил граф-отец. – Сейчас как раз с улицы вернутся Александр Сергеевич и Николай.
– Абсолютно согласен, граф. Пора уже нам обсудить и служебные дела. – Кивнул Оболенский и поднялся с кресла. – А дамы найдут, чем себя занять.
Вслед за князем поднялись и остальные гости-мужчины. Они ждали лишь когда дамы закончат осматривать серебряную шкатулку. Аня обомлела. Сейчас они пойдут в кабинет, где Николя и стерва Оболенская милуются. И ей бы порадоваться, если их застукают, но это же скандал, да какой! Может, на это и рассчитывала Лилит? Ну уж нет, как бы она не относилась к мерзкой сцене, увиденной только что в кабинете, Николя не должен пострадать из-за собственной глупости. Аня тихонечко выскользнула из гостиной и на всех парах понеслась к кабинету, пытаясь, обогнать процессию мужчин, идущих через гостиную и столовую.
***
– Как она посмела сюда ворваться? – Разразилась ненавистью Лилит, как только Аня покинула комнату.
Николя отпустил её и отступил на шаг.
– Она же сказала, что пришла за шкатулкой. – Пожал он плечами.
В голове стоял образ Ани, вошедшей в кабинет. Распахнутые зелёные глаза полные недоумения, но уже через секунду абсолютно бесстрастное лицо и милая улыбка.
– Это просто возмутительно, – не унималась княгиня, перебирая в руках платок.
– Возмутительно, дорогая Лиличка, это то, что вы-замужняя женщина и я объясняемся сейчас здесь, в кабинете в двух шагах от вашего мужа. – Холодно усмехнулся Ильинский.
Лилит пришла в ярость. Прямо сейчас он назвал её тем именем, которое шептал на ухо в их самые горячие ночи. Но сказал так презрительно, так холодно, с усмешкой. И она поняла, что все её планы на Николя рушатся как карточный домик. А может, ему просто нравится эта бледная, серая мышь? Об этой Анне он говорит с гораздо большей теплотой, чем о ней, Лилит.
– Вам нравится эта гувернантка, Николя? – Вдруг спросила княгиня, застав офицера врасплох. Впервые это утверждение прозвучало не в его голове, а от другого человека.
– Давайте не будем впутывать имя Анны Алексеевны в наши отношения. – Отрезал Николя, не ответив на вопрос.
– Ответьте сейчас же! Ну?! – Лилит разошлась не на шутку, от ее обаяния не осталось и следа. Лицо перекосило от злости, а в глазах пылала ненависть.
Да, она ему нравилась, потому что для начала была честна с людьми и не использовала их в своих целях. Но Николай явно не собирался отчитываться перед княгиней Оболенской.
В эту минуту в дверях вновь появилась гувернантка. Она запыхалась и смотрела лишь на графа. Николя вопросительно поднял бровь. Девушка торопливо выпалила:
– Сюда идут. И если вы не хотите стать участником нового скандала, вам лучше убраться подальше, Николай Павлович.
С секундной заминкой молодой человек кивнул и, не раздумывая больше ни мгновения, он вышел из кабинета в переднюю.
– Лилит, – позвала Аня.
Княгиня словно очнулась и бросилась к выходу в коридор. Дверь за ними закрылась в тот самый момент, когда в кабинет со стороны столовой вошел князь Оболенский в сопровождении хозяина дома и гостей.
Выйдя в переднюю, Николай вдруг осознал, что только что Аннушка спасла его репутацию. Застав их с Лилит, могла бы не предупредить. Но она даже не помышляла о мести. Как поступила бы та же княгиня. Аннет просто их выручила. Он решительно не понимал её поведения. Заметил же, что в гостиной она дрогнула от его прикосновения, но только что предупредила об опасности быть застигнутым с любовницей. Как такое вообще возможно?
В растерянности Николай поднял своё пальто с банкетки и повесил его на крючок. Вошёл Гнездилов. С удивлением посмотрел на графа.
– Ты всё ещё здесь? Всё это время в передней сидел?
– Нет, но об этом потом. Пойдёмте в кабинет, Александр Сергеевич.
Сыщик озадаченно посмотрел на Ильинского и согласно кивнул.
***
Вылетев в коридор вслед за Аней, Лилит даже не поблагодарила. Фыркнула и прошла мимо. Нет, ну есть нахалка! Ее выручили, репутацию сохранили, а она с такой рожей мимо проплыла, словно Аня – это след от ботинка великолепной княгини Оболенской. И это еще опустим моральные принципы дамочки.
Лилит вошла в гостиную и, улыбаясь, словно только что и не пылала яростью, мило сказала:
– А вот и я, заблудилась немного. Спасибо Анне А… Алексеевне, помогла мне вернуться.
– Ох, Лилит, дорогая, это Дарья бросила вас, а должна была бы дождаться. – Негодовала Татьяна Александровна.
– Ну что вы, Дарью я сама отпустила. Прошу вас не ругать её. Я просто была слишком самонадеянной и думала, что вернусь сама. – Лилит была сама любезность.
«Самонадеянной – это точно», подумала Аня. Она вдруг ощутила смертельную усталость, захотелось просто лечь и лежать тряпочкой. Чтобы, как там говорили в универе: «не кантовали и при пожаре выносили в первую очередь». Слишком много увиденного за один лишь вечер. Под предлогом подготовки к урокам гувернантка тихонечко отпросилась у графини и была несказанно счастлива, что та её отпустила.
Аня вошла к себе в комнату и рухнула на постель. Внутри была дикая пустота и такая обида, что даже дышать невыносимо. Почему же так больно? Какая разница тебе, с кем крутит он шашни? Надо было не предупреждать их, надо было оставить все как есть и плевать, что будет дальше. Но она не смогла.
Аня вспомнила, что во второй её приход, они уже были по разным углам кабинета, и Лилит явно нервничала. Лицо ее перекосила злоба. Может, он отверг её, закралась мысль, но девушка оборвала ее. Давай ещё, оправдай его! Он там бабу лапал, а ты его оправдываешь. Есть, дура! В глазах защипало, а по щекам потекли слезы. Слезы по мужику, Господи! Совсем умом тронулась, ругалась на себя. А ничего сделать с собой не могла. Так и проревела неизвестно сколько. Это было глупо, ведь, через месяц она все равно уйдёт отсюда навсегда и ей придётся забыть Николя. Они не могут быть вместе. Так какая разница, кого он там обнимает? И вроде головой она понимала, но почему же так больно?
Аня сама не заметила, как уснула. Было ещё рановато для сна, но она, вымученная, просто отключилась. Иногда психика так защищается.
***
Остаток вечера прошёл спокойно. Княгиня Оболенская скучала, единственным её развлечением стала беседа с Натали. Графиня и остальные женщины гостьи беседовали о женских делах – содержании дома, ценах в магазинах, светских сплетнях. Это было скучно, но пришлось терпеть.
Мужчины в кабинете обсуждали политику, стачки и нарастающие волнения. Коснулась речь и возможной войны. Князь намекнул, что всё может быть и нужно быть готовым к любому развитию событий – слишком напряжена обстановка во внешней политике. Николай почувствовал укол совести. Если будет война, он не сможет молча торчать в городе и писать свои бумажки в канцелярии. Тогда ни отец, ни матушка не смогут его удержать от службы. Павел Андреевич похвалил перед князем Гнездилова, рассказав об его успехах в расследовании дела о террористах. Князь благосклонно пожал тому руку.
– Благодарность вам, Александр Сергеевич, за рвение по службе и верность Отечеству.
Гнездилов был рад. Пока что всё складывалось наилучшим для него образом.
***
– Спасибо за вечер, Павел Андреевич, – благодарил князь, стоя в передней особняка. Вечер закончился и гости разъезжались по домам. Лилит уже стояла одетая, в своём полушубке, отороченном мехом. Остаток приема она даже не взглянула на Николая, была мила и обходительна с мужем, улыбалась гостям. Достойно княгини. Николай, усмехнулся в усы. Какая же она лгунья! Интересно, будет ли она ещё что-то предпринимать, чтобы встретиться с ним? Или этот короткий разговор ей достаточен, чтобы понять его отношение? Посмотрим, решил молодой и граф, поживём и увидим.
Павел Андреевич, лично проводив гостей, что было признаком очень большого расположения, отправился в гостиную, выпить рюмку коньяку. Николя хотел ретироваться в свои покои, чтобы не выслушивать нравоучения отца, но тот жестом позвал его с собой.
Пришлось подчиниться.
Они сидели в гостиной, слуги убирали посуду, мыли ее и громыхали чем-то на кухне. Натали ушла отдыхать в свою комнату.
– Я доволен тобой, сын. Ты держался достойно. – Наконец, резюмировал Павел Андреевич. Как же Николя не хотелось поднимать эту тему!
– Я сделал всё возможное, отец. Но больше не хочу встречаться с княгиней на общих вечерах. Позвольте мне в следующий раз не присутствовать?
– Ты должен был прийти один раз. Теперь эта старая история забыта и можно надеяться, что, став министром, Оболенский не сделает ничего такого, чтобы опорочить нашу семью, уничтожить твою репутацию.
– Вы правы. Благодарю, отец. Позволите мне идти? – Спросил Николай.
– Да, день был сложный. Но мы справились и теперь можем отдохнуть.
Матушка поцеловала сына в висок, отец дружелюбно похлопал по плечу, и Николай вышел от родителей. Иногда его жутко раздражало, что он должен ставить интересы семьи выше, чем свои.
