Тем временем вихрь стал больше и выше, Чаромира поднесла его ближе к путешественникам и громко скомандовала:
– По очереди быстро шагайте в воронку! Не бойтесь! Крылатый, давай!
Крылатый с разбегу влетел в вихрь и скрылся в нем.
– Твоя очередь! – крикнула Чаромира Грифу. Кресс сильнее сжал его плечо. Гриф знал, что бояться нечего. Он уверенно и быстро вошел в поток воздуха. Тут же он почувствовал, как его тело потеряло вес, какая-то сила несла его вверх, а вокруг мелькала вата облаков. Не успев осмотреться, он резко начал терять высоту и теперь летел вниз. Вдруг тело резко вернуло свой вес, и Гриф мягко приземлился на землю.
Он огляделся – рядом сидел Крылатый, вокруг него прыгал Кресс. Сбоку тянулась полоса леса, который уже готовился к зиме. Небольшой ветерок заставлял ежиться от холода, деревья, казалось, начали цепенеть, погружаясь в стылый долгий сон.
Гриф поднялся на ноги и увидел, что Чаромира как ни в чем ни бывало стоит неподалеку и внимательно вглядывается в лес. Он подошел к ней.
– Этот лес – на границе. Здесь заканчиваются Холмы, а дальше начинается Лес и Опушка. Там твой путь продолжится. Верь в себя, Гриф.
– Чаромира, спасибо тебе… Этот ветер тебя так слушался… У меня не получалось такого…
– А тебе этого очень хотелось?
– Я потратил на это слишком много времени. И немало отдал за эти умения. Но так легко управлять потоком как ты…
Колдунья не отвечала и молча смотрела в лес.
– Послушай, Гриф. Жизнь – это череда разных историй, которые случаются с нами. Мы выходим из одной истории, чтобы перейти в другую. Мы заканчиваем один путь и тут же начинаем новый, без этого никак. Надо вовремя понять, что одна история закончилась, началась другая, и идти дальше. В конце концов, долго жить в одном сюжете – это очень скучно. Не держись за то, к чему ты так привык – и ты найдешь гораздо больше.
Чаромира подмигнула и улыбнулась. Наступила пора прощаться. Гриф и Крылатый подошли к Чаромире, Кресс с шумом опустился ей на руку.
– Не подведи меня, Разноцветик, – шепнула колдунья. – А ты, Гриф, иди через лес, тебя уже ждут.
Крылатый нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
– А я? Что скажешь про меня?
– А про тебя я скажу вот что, – усмехнулась Чаромира, – если ты решил выбрать себе новый путь, тебе нужно начать новую жизнь. Здесь недалеко, на границе Холмов, есть домик. Сейчас хозяина в нем нет. Ты можешь пожить там и подождать его. К весне он вернется. А пока ты присмотришь за домом и решишь, чего ты хочешь на самом деле.
Так Крылатый и Гриф с Крессом отправились в разные стороны. Странник с попугаем на плече вошел в лес, а Крылатый побрел вдоль полосы деревьев искать свой новый дом. Чаромира осталась одна. Она стояла неподвижно, задумавшись о чем-то. Верхушки деревьев вздрагивали от легкого ветра, воздух был сырым и холодным.
– Что ж, значит, тому быть… – пробормотала колдунья.
Она прошептала заклинание, подпрыгнула на месте, повернулась в сторону Холмов и исчезла.
На ветру кружились первые хлопья снега.
Глава 8. В гостях у Мюрлы
Гриф шел через лес. Попугай теперь стал разговорчивей, идти было веселей. Лес выглядел приветливо и дружелюбно, запасы еды в корзинке постепенно таяли. Путешественники чувствовали, что скоро они придут к своей цели, а заодно и узнают, какая она – их цель. Скоро раскроются загадки их пути, который выстраивается под ногами с каждым новым шагом. Путь, который свел их вместе, познакомил с Хедлем и Чаромирой, неожиданно пересекся с жизнью Крылатого… Становилось холоднее, все чаще кружились в воздухе легкие снежинки. Зима всегда начинается именно так: сначала первый робкий снег, легкие заморозки по ночам, а потом осень вдруг резко заканчивается, уступая место долгим белым холодам.
Кресс рассказал Грифу свою историю. Оказалось, что попугай совсем не помнит те жаркие тропические земли, откуда он был родом. Еще птенцом его отправил в подарок Чаромире какой-то собиратель экзотических зверей и разных диковин. Чаромира тогда держала гораздо больше птиц, чем теперь. У нее жили вороны, совы, сокол и даже павлин. Собиратель диковин как-то подарил ей птицу, которой не было ни у кого: странное создание под названием топуция с большим красным клювом, маленькими крылышками и хвостом-веером. Оперение топуции было пестрым и ярким, хвост блестел и отливал чернотой, глаза по-кошачьи искрились зеленым и были совсем крошечными. Топуция не могла летать, издавала звуки, напоминающие крик чайки, и, в общем-то, никакими способностями не отличалась.
Чаромира некоторое время наблюдала за этой необычной птицей, но потом отправила ее жить к своей тетке – горной фее из Заоблачных Далей. Та была изысканной дамой, любила то, чего ни у кого не было, и осталась в полном восторге от подарка племянницы. Прошло некоторое время, и собиратель диковин за какую-то услугу презентовал Чаромире разноцветного птенца. Колдунья так сходу и назвала его – Разноцветик. Это был попугай – шустрый и любопытный. Он быстро овладевал речью, был отличным собеседником для колдуньи и экзотическим спутником для ее длительных лесных прогулок. От Чаромиры он многое узнал о травах и лесных духах, о целительстве и магии.
Разноцветику было крайне интересно со своей хозяйкой. И правда – жизнь в домике Чаромиры уж никак нельзя было назвать скучной! В каждом уголке обитало что-то волшебное, колдунья с утра до вечера общалась с невидимыми духами, и они отвечали ей разными способами. Целыми днями все жители домика наблюдали этот занимательный диалог Чаромиры и кого-то из невидимого мира.
Жизнь Разноцветика протекала спокойно и беззаботно, пока однажды в гости к его хозяйке не пожаловал Хедль. Он был чем-то расстроен и совсем не просто так проделал длинный путь со своих Туманных Болот. Укрывшись за большой печкой, Чаромира и Хедль долго беседовали о чем-то. А потом Разноцветика отдали Хедлю. Чаромира сказала, что так будет лучше всем, в том числе и самому попугаю. Вскользь было сказано, что Разноцветику грозит какая-то опасность и необходимо спрятать его подальше от Холмов. Кроме этого, на Разноцветика наложили одно хитроумное заклятие, почти лишив его речи. А еще Хедль, подумав, изменил ему имя.
Какая-то странная история, думал Гриф, молча слушая своего разговорчивого компаньона. Многое оставалось таинственным, хотелось узнавать новые и новые подробности. И, в конце концов, почему Хедль подарил попугая ему, Грифу?
Кресс явно был доволен тем, что снова обрел способность говорить, и бодро комментировал все, что попадалось на пути. Одна тропинка сменялась другой, лес становился все интереснее, последнее осеннее солнце подсвечивало остатки ярких листьев на земле, по траве и мху скакали мелкие лесные зверушки, не обращая никакого внимания на наших спутников. Гриф дышал полной грудью, он чувствовал себя обновленным, легким. Ему хотелось идти и идти по этому лесу, находить в корнях деревьев оставшиеся осенние ягоды, любоваться солнечными лучами в кронах деревьев. Попугай что-то уютно трещал на плече, и все это вместе делало Грифа счастливым.
На следующий день еда в корзинке закончилась, солнце ушло, и с утра зарядил серый и нудный дождь. Он все лил и лил, казалось, ему нет конца. Путешественники шли молча, разговаривать не хотелось, они промокли до нитки и замерзли. Вдруг Кресс подал голос:
– А мы уже почти пришли!
Гриф огляделся – и правда, впереди деревья редели, виднелась большая опушка. В центре расположился небольшой домик с красной черепичной крышей. В окнах виднелись занавески в цветочек, вокруг домика были разбиты аккуратные грядки с давно уже убранным урожаем. На крылечке в кадках росла герань, а входную дверь украшал букет осенних листьев. Должно быть, такое жилище принадлежало убежденному домоседу, которого сложно выманить из любимого кресла и теплого одеяла.
Гриф и Кресс поднялись на крыльцо.
– Это здесь, мы пришли, стучи, не раздумывай! – ликовал насквозь промокший попугай.
И Гриф постучал.
Сначала за дверью было тихо, потом раздались поспешные шаги и недовольный голос спросил:
– Кто это там?
Путешественники переглянулись. Гриф не нашелся с ответом и просто сказал как есть:
– Это Гриф.
И Мюрла, наконец, открыл дверь.
Сначала все трое молча смотрели друг на друга. С крыши по водостоку текла дождевая вода, наступали фиолетовые сумерки, мокрый воздух стал еще холоднее. Гриф первым вспомнил о приличиях:
– Добрый вечер! Я понимаю, что вы не ждали в гости незнакомцев, этот день вообще не располагает ходить по гостям, но мы были бы очень признательны, если бы вы разрешили нам переждать непогоду в вашем доме.
Мюрла был удивлен и немного напуган. Он знал о Грифе. Поговаривали, что это загадочный колдун из Затерянных земель, отшельник, от которого всего можно ждать.
Он переводил взгляд с Грифа на попугая, думая одновременно о странном госте издалека, о неведомых землях, из которых тот пришел, о диковинной птице и о чем-то таинственном, неизвестном, нарушающем привычный ритм жизни… Мюрла чувствовал, что появление незнакомца может изменить что-то важное в его уютном сложившемся мире. Эти двое мокли под дождем, они замерзли, им нужен был домашний кров. Как не впустить их? Но вдруг они опасны? Мюрла еще раз оглядел Грифа. Нет, вряд ли он хочет причинить вред. В конце концов, может, это возможность рискнуть хотя бы раз в жизни? Ведь до этого Мюрла никогда не рисковал, он жил спокойно и предсказуемо. Итак, гном вздохнул и ответил:
– Пожалуйста, входите…
«Кто бы они ни были и зачем бы ни пришли – они в первую очередь промокли, замерзли и наверняка еще и голодные» – Мюрла решил переключиться на хозяйственные заботы, это отвлекло его от тревожных мыслей, и он почувствовал себя храбрее.
Гриф и Кресс осматривались. Это был маленький и очень милый домик. В углу трещал камин, рядом стояли мягкие кресла, на плите грелся чайник, вдоль стены расположился большой старинный сундук, накрытый вязаным пледом. Повсюду были коврики, прихватки, на стенах висели небольшие картины с лесными пейзажами, на окнах стояли цветы в горшках. Словом, это был домик для размеренной тихой жизни вдали от потрясений и перемен.
Наши путешественники с удовольствием сушились у камина, а Мюрла отправился в кладовую за чем-нибудь вкусным. Он не ошибся – Гриф с Крессом действительно умирали с голода, поэтому на предложение перекусить ответили единодушным согласием.
Из кладовой Мюрла вернулся с ветчиной, корзиной яблок, банкой меда и маринованными грибами. Надо признать, Мюрла знал толк в хорошем отдыхе и вкусной еде, с таким хозяином домика нашим друзьям очень повезло. Вот уже приветливо зашкворчало масло на сковородке, туда была отправлена ветчина и влиты яйца. Теплый и необыкновенно соблазнительный запах плыл по домику, делая его еще уютнее и волшебнее. Вскоре Гриф и Кресс сидели за столом, жадно поглощали яичницу с ветчиной, закусывали грибами и вчерашними тыквенными булочками, заботливо разогретыми Мюрлой. Потом все дружно пили смородиновый чай с медом и печеными яблоками.
Гриф и Кресс согрелись, наелись, и их непреодолимо тянуло в сон. Под шум дождя за окном они устроились в больших креслах и моментально уснули, укутавшись в пледы и одеяла.
Мюрла сидел у окна с чашкой чая, смотрел на своих спящих гостей и обдумывал все, что произошло за этот вечер. Итак, к нему явился сам Гриф. Что он делает в этих краях? Ведь его земли очень далеко отсюда, а время года совершенно не располагает к далеким прогулкам. А если у него какие-то срочные дела на Опушке? Но что тут может привлекать этого колдуна? Уж не замышляет ли он что-то плохое… Самое главное, что волновало Мюрлу – почему Гриф пришел именно к нему? Это была загадка, разгадать которую Мюрла не мог. Он пил чай, смотрел в темное ночное окно на дождь, и тревога вновь охватывала его. В конце концов, собственные мысли утомили его, и он тоже отправился спать, решив завтра подробно расспросить обо всем своих гостей.
Утром дождь прекратился, выглянуло солнце, но воздух был холодным и по-зимнему свежим. Листья окончательно облетели с деревьев, лес выглядел печально и немного обиженно. С самого утра Мюрла хлопотал по дому. Он убрал с крыльца цветы и букеты, большой метлой смел с дорожек мокрые листья и мусор, замесил тесто для яблочного пирога. Его гости все еще спали, а Мюрла наводил порядок вокруг, успокаиваясь и набираясь уверенности в новом дне. На завтрак он решил испечь кружевные блинчики, тем более, в кладовой нашлось несколько банок облепихового варенья. Вкусный запах блинчиков разбудил Грифа и Кресса. Они с удовольствием завтракали, нахваливая кулинарные таланты Мюрлы. Это, конечно, было очень приятно, и польщенный хозяин дома решил удивить своих гостей каким-нибудь вкусным обедом из сезонных овощей.
Мюрла жил один, и ему было в радость разделить свои трапезы с кем-нибудь. Конечно, и другие гномы жили в разных частях Леса и Опушки, но их было мало, и они нечасто ходили друг к другу в гости. Да и было особенно увлекательно провести время с кем-то необычным и незнакомым, кто сам пришел к нему. Мюрла наконец-то решился и задал первый осторожный вопрос Грифу.
– Мне очень интересно, откуда вы идете и почему решили остановиться здесь, на нашей опушке… Вы путешествуете?..
Гриф допил свой чай, Кресс придвинулся поближе.
– Еще раз извините, что мы с моим другом свалились на вас как снег на голову. Мы… да, мы путешественники. Мы идем из Холмов, – так же осторожно начал Гриф.
– Я много о вас слышал. Здесь многие слышали о вас, Гриф.
Мюрла сказал это и понял, насколько смелым было его замечание. Как же теперь отреагирует этот колдун?
Но колдун отреагировал вполне дружелюбно.
– Меня здесь знают? Я думаю, вы слышали много преувеличений, я совсем не тот, о ком можно много рассказать. Мой попутчик, этот разноцветный попугай Кресс, будет гораздо интереснее. Дорогой Мюрла, я очень благодарен за приют, поэтому не хочу врать. Я из Затерянных земель. Мы проделали долгий путь, который привел нас к вам. Что будет дальше, я не знаю. Я даже не знаю, продолжается наш путь или нет. Но он привел нас сюда. Кресс – это мой проводник, он утверждает, что пока не получил знак, куда двигаться дальше…
Гриф, казалось, сам не ожидал от себя такой долгой речи. Он то ли смутился, то ли удивился сам себе, но вдруг замолчал и уставился на свою пустую чашку. Мюрла тоже молчал. Только Кресс в тишине с треском грыз орехи, сидя прямо на столе.
– Зима начинается… – нарушил молчание Мюрла. – Вам, наверно, будет неудобно путешествовать дальше зимой… Снег скоро заметет всю Опушку, до весны отсюда будет никуда не уйти.
Гриф посмотрел на попугая, немного подождал и вздохнул.
– Нам придется искать место для зимовки. Наверно, эту зиму мы проведем в этих краях.
Мюрла сидел молча, прижавшись к подлокотнику своего кресла. В глубине души он очень хотел, чтобы его жизнь хоть немного изменилась. Нет, его все устраивало, он был по-своему счастлив в своем маленьком домике в сердце леса, но иногда что-то манило его к приключениям, он вдруг начинал робко мечтать о дальних путешествиях и новых пейзажах. Он сидел по вечерам, укрывшись пледом, смотрел, как в камине огонь поедает дрова, и уносился в фантазии о других землях, неизведанных мирах и их обитателях.
Когда на пороге появился Гриф, Мюрла испугался. Так бывает, когда вдруг исполняется какая-то заветная мечта, вместе с ней приходит страх и недоверие к происходящему. И появляется мысль: «Как же так, неужели это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО произошло СО МНОЙ?» Но все это время Мюрла размышлял и наблюдал. Страх постепенно притупился, и теперь гном собрался с духом и предложил:
– Если хотите, можете пока погостить у меня. Пока не поймете, куда идти дальше… Места хватит…
Мюрла сказал и замер. А если Гриф решит, что это предложение слишком самонадеянное? Ох, и зачем Мюрла это сказал…
Но Гриф обрадовался. Он даже вскочил с места.
– Дорогой Мюрла! Спасибо! Мы с удовольствием останемся у тебя!
Мюрла почувствовал себя счастливым, и все трое отправились пить чай с ореховым печеньем.
Глава 9. Новый дом Крылатого
Мюрла был прав, очень скоро начались пушистые зимние снегопады. Весь мир стал белым и пронзительно-чистым, снег заметал дома, дороги, деревья и травы. В эту пору куда-то идти почти невозможно, лучше всего сидеть дома и заниматься какими-нибудь важными делами.
Так думал и Крылатый, который активно обживал домик на границе земель. Он нашел его быстро: важно было просто идти и идти напрямик вдоль полосы леса. Когда Крылатый начал уставать и уже заволновался, он вдруг увидел маленький заброшенный домик среди деревьев. Как только он зашел внутрь, ему там сразу понравилось.
Дом был небольшой, довольно запущенный и нуждавшийся в хозяине. Первым делом Крылатый начал грандиозную уборку. Он не любил грязь и беспорядок, его тонкая натура стремилась к комфорту и красоте. Крылатый отмыл полы и окна, убрал паутину, затопил печь и вычистил на свежевыпавшем снегу большой ковер. Уставший и довольный, он понял, что очень голоден. К счастью, в доме имелся погреб. С фонарем в руке Крылатый спустился вниз по крутым темным ступенькам. Да, тут действительно было много запасов! Помимо банок, мешков и коробок с едой на стене была приделана полка с кулинарными книгами. В основном они были старые и потрепанные, видно хозяин любил готовить и часто открывал их. Интересно, кто же он, этот таинственный обитатель дома?
Пока Крылатый наводил чистоту, на глаза ему попадались разные вещи: одежда для лесных походов, лыжи, справочник с народными приметами и советами по устройству огорода, много разной посуды, стопки полотенец и пледов, много картинок и открыток с изображением птиц и зверей. В доме было огромное количество свечей и фонарей разных размеров и видов. В единственной комнате на стене висела большая картина, на которой было изображено солнце. Просто солнце и ничего больше – ни пейзажа, ни сюжета. Странный был холст, но в то же время оторваться от него было невозможно.
Крылатый вытащил из погреба коробку с фасолью, несколько острых колбасок, вяленые помидоры, лук, чеснок, морковку. Подумав немного, он сбегал еще за бутылкой красного вина и специями, чтобы сварить себе глинтвейн.
Печка уже достаточно разогрелась, и Крылатый стал готовить фасолевый суп в маленькой кастрюльке. Удивительно, но он чувствовал себя прекрасно. Думал ли он еще вчера, что вдруг вот так изменится его жизнь, и он окажется здесь? В эту зиму он точно не вернется на свои Холмы, а может и потом – кто знает! – жизнь поведет его куда-то дальше. Он обрел свои крылья. Они теперь с ним всегда. Больше не будет тревожных поисков, бессонниц, тоски по полетам. Чаромира подарила ему больше, чем исполненную мечту, она вернула его к жизни. И крылья давали мощную силу и поддержку, теперь нечего было бояться, оставалось только с легкостью пританцовывать у кастрюльки с супом.
Вечером Крылатый закутался в теплую кофту, найденную в шкафу, и вышел на крыльцо с большой кружкой глинтвейна. Воздух был морозным и сияющим. Изо рта шел пар, на черном небе светили звезды. За день выпал снег, под светом луны он искрился и блестел, деревья стояли серебристо-белые, вокруг была тишина. Глинтвейн быстро остывал, но Крылатый, казалось, позабыл о нем. Он смотрел на изгибы деревьев в темноте и поражался тому, как удивительно и загадочно выглядит лес.
Крылатый стал медленно и глубоко дышать, представляя свой полет и вспоминая про крылья. И снова, как в избушке Чаромиры, он поймал нужное состояние и провалился в легкость и невесомость. Тело будто растворилось в воздухе и стало частью этого леса, ночного неба, звезд, одинокого заброшенного домика, снега и луны. Крылатый стал всем этим сразу и по отдельности каждой частью целого. Он был всем миром, и весь мир был сосредоточен в нем. Крылатый чувствовал, что летит в это черное небо, которое обнимает его и дарит ему свои звезды. И ничего больше уже не нужно, он был счастлив.
Нехотя Крылатый постепенно вернулся обратно, на крыльцо домика в ночном лесу, где он стоял в теплой кофте с кружкой остывшего напитка в руках. Он открыл глаза, и на лице его светилась улыбка.
Глава 10. Кто живет в норе?
Гриф приоткрыл на кухне окно и вдыхал воздух морозной ночи. Мюрла и Кресс спали. Чтобы не разбудить их, Гриф тихонько оделся и выскользнул из дома. При свете луны снег сиял всеми оттенками белого, и это было очень красиво.
Гриф стоял на крылечке и всматривался в лес. Что-то не давало ему покоя. Вдруг он увидел недалеко на лесной тропинке блуждающий желтый огонек. Он висел в воздухе, немного колыхался в безветренной темноте и манил к себе. Гриф не раздумывая пошел. Огонек, видимо, только этого и ждал: он затрепетал, и за ним появились еще несколько огоньков, будто показывая путь. Гриф подошел к первому огоньку, тот сразу погас, заплясал следующий, Гриф шел дальше. Вскоре он увидел большую нору, перед которой исчез последний огонек. Гриф подошел ближе.
Луна слабо освещала вход в нору. Там было темно и холодно. Лезть внутрь не возникало никакого желания. Вдруг Грифу показалось, что в глубине норы мелькнул свет. Придется идти туда, ничего не поделаешь. Гриф прекрасно понимал, что лес хочет сообщить ему что-то важное, и не так просто что-то привело его ночью к этой норе. Поежившись от холода, он сделал шаг в непроглядную темноту.
Путь в норе был недолгим. Несколько шагов Гриф сделал на ощупь, под ногами что-то хрустело и скрипело. Он остановился и крикнул: «Эй!»
Тут же что-то затрещало, и в норе зажегся свет! Несколько огоньков повисли на разных уровнях в воздухе, создавая неплохое освещение. Нора оказалась просторной. Даже не нора, а настоящая пещера. Как она тут появилась, кто ее рыл и зачем, было совершенно не ясно. Ничего примечательного внутри не было, кроме огоньков и того, что в самом центре прямо на земле стоял большой чугунный черный котел. В котле что-то варилось, булькало и поднимался белый пар. Котел обходился без огня, нагревая сам себя каким-то чудесным образом. Гриф принюхался – никакого запаха содержимое котла не имело.
Что же там варится? На вид – что-то серое и похожее на похлебку. Вот бы ложку сюда…
Только Гриф об этом подумал, как перед ним в воздухе возникла деревянная ложка с длинной ручкой. «Вот, значит, как, – усмехнулся Гриф. – И кто это, интересно, со мной играет?»
Он взял ложку и окунул ее в котел. Ничего не произошло. Гриф стал перемешивать содержимое по кругу, и тут началось удивительное: цвет похлебки стал меняться! Чем больше Гриф делал круговых движений ложкой, тем больше цветов появлялось в котле. Это было так красиво, что завораживало. Невозможно было остановиться, хотелось мешать и мешать дальше, проявляя новые цвета и оттенки.
Итак, Гриф стоял над большим котлом, мешая ложкой разноцветное варево. Интересно было узнать, что это такое, но пробовать на вкус он не решался. Гриф как опытный волшебник всегда носил с собой в кармане маленькие колбочки, как раз на случай, если вдруг встретится что-то очень интересное. Вот и сейчас, опустив руку в карман своего плаща, он вытащил маленькую склянку с крышкой. «Отлично, – подумал Гриф, – возьму с собой, понаблюдаю за зельем и поставлю пару опытов». И только он собрался перелить из котла в склянку несколько капель, ложка выскочила у него из рук! Как будто кто-то выбил ее! Гриф наклонился, чтобы поднять ложку с земли, но не тут-то было, кто-то невидимый ощутимо шлепнул его по руке.
– Эй, ты кто, покажись! – крикнул Гриф.
Ответа не было. Котел перестал булькать, и его содержимое опять стало темно-серым. Огоньки вокруг стали гаснуть, в пещере потемнело. Гриф подождал немного и направился к выходу. Снаружи дул ветер, небо заволакивали тучи. Гриф глубоко вдохнул. Что ж, он чего-то не рассчитал, доставать склянку было ошибкой. Кто-то или что-то не хочет теперь общаться с ним. Надо будет прийти сюда снова и попробовать еще раз.
Порыв ветра швырнул в лицо снег, и Гриф понял, что лучше отправляться обратно к Мюрле. Для этой ночи приключений достаточно.
Мюрла и Кресс крепко спали, когда Гриф вернулся в дом и растянулся на своем месте. Он укутался теплым одеялом и, постепенно согреваясь, погрузился в сон. Ему снился котел с разноцветным зельем, которое сияло и переливалось. Ложка сама его размешивала, танцевала и подпрыгивала в руках существа-невидимки. В норе играла монотонная, но красивая музыка, а голос Хедля говорил: «Иди по дороге, не сворачивай…»
За окном светила луна, ветер прекратился, ночь была молчаливой и неподвижной.
Утром все трое завтракали сырниками с домашним вареньем, болтали о погоде, зимнем лесе и прогулках. Гриф решил как бы невзначай спросить Мюрлу:
– А что, нет ли тут рядом каких-нибудь интересных нор или пещер? Может кто-то необычный живет где-то поблизости? Я слышал, тут есть что-то подобное.
Мюрла немного смутился и уверенно произнес:
– Гриф, тут нет никаких пещер и нор. И никого необычного поблизости тоже нет. Уж поверь мне, я знаю эту опушку. Здесь живут такие же гномы, как и я, но их немного, и они расселились далеко друг от друга. И в этих краях никогда не было выдающихся происшествий.
– Хм, ясно. Не удивляйся моим вопросам, я лишь хотел проверить кое-какие слухи… Ну нет так нет!
Гриф широко улыбнулся и постарался выглядеть беззаботным. Как турист, который спрашивает у местных, куда первым делом лучше отправиться, чтобы получить первые впечатления.
Однако слова Мюрлы не убедили его, и после завтрака Гриф сразу отправился на место своего ночного приключения. Кресс устроился на его плече, и спутники пошли в лес. Погода радовала солнцем, по веткам деревьев скакали желто-голубые синички, снег красиво поблескивал. Гриф бодро шагал по знакомой тропинке, оглядываясь в поисках знакомой пещеры. Кресс ехал на плече и все плотнее укутывался в шарф Грифа.
И вот они пришли. То самое место, куда ночью привели огоньки, но сейчас оно выглядело совсем по-другому. Белый снег тихо укрывал пещеру, но входа в нее нигде не было. Сейчас перед Грифом возвышался большой сугроб, да и только. Как же так! Гриф быстро обошел вокруг – входа не было! Его и не могло быть, ведь не было ни норы, ни пещеры. Гриф не сдавался, он взял длинную палку и стал тыкать в сугроб, но тщетно – палка легко проходила сквозь снег. Это стало неожиданностью.
Вдруг Кресс произнес:
– Когда что-то ищешь, нужно смотреть внутренним взором…
– Дружочек, ты говоришь очень мудрые слова!
Гриф попробовал съехидничать, но Кресс ответил:
– Я знаю. Поживешь у разных колдунов – еще и не того нахватаешься! Я много красивых фраз запомнил…
– А вообще-то не такая плохая идея – смотреть внутренним взором. Вот так глядишь – сугроб сугробом, а ведь если сменить угол зрения, это может оказаться все что угодно!
– Не знаю. Может, пойдем в дом? Чаю попьем…
– Слушай, Кресс. Я хочу понять, куда же ты все-таки ведешь меня? Мы поселились у Мюрлы, преодолев такой большой путь, но ради чего? Чтобы есть блины? Болтать вечерами при свечах, укрывшись пледом? Прогуливаться вокруг этого чудесного домика и обсуждать погоду? Ради этого я спустился со скалы?
Попугай помолчал и сказал:
– Хедль говорил мне: «Приведи его туда, где он никогда не был, покажи ему то, чего он никогда не знал». И вот мы здесь. Как только я почувствую, что надо вести тебя дальше – я сразу скажу об этом. Пойдем к Мюрле. Я хочу съесть пряник.
Гриф сделал вдох и уже готов был начать спорить, но вдруг почувствовал, что сказать ему нечего. Кресс был очень убедителен, как тут возразить? А еще Гриф понял, что он тоже хочет в теплый дом к чаю и пряникам.
Глава 11. Большие чудеса в маленькой избушке
С утра пораньше Чаромира варила в котелке суп. За окном шел пушистый снег, вороны делили еду на подоконнике, сова дремала в темном уголке на печке. Крупные полосатые коты валялись на ковре и лениво играли с пучком сушеной травы, упавшим с веревки под потолком. В доме было тихо и сонно, день только начинался.
Вдруг тишину нарушил тоненький переливчатый звон. Как будто маленькие колокольчики одновременно стали звенеть «дзынь-дзынь», «дзынь-дзынь»! Вороны остановились и перестали делить кусок хлеба, коты повернули головы, только сова продолжала дремать как ни в чем ни бывало. А звук этот раздавался из фарфорового блюдечка с золотистой каемочкой и причудливыми узорами. Блюдечко стояло на столе, светилось ярким солнечным светом и звенело. Чаромира поспешно вытерла руки полотенцем и положила на блюдце яблоко.
Яблоко шевельнулось и покатилось по кругу, свет и звон прекратились, а узоры на блюдечке начали исчезать. Вдруг перед колдуньей появилась картинка красивого дома. Резное окошко открылось, и в нем показалась голова ее тетки, той самой горной феи из Заоблачных Далей, которая когда-то приняла в подарок экзотическую птицу топуцию.
– Доброе утро, милая племянница! – улыбаясь, сказала фея.
Она была тоненькой изящной волшебницей с седыми волосами, уложенными в аккуратный пучок на затылке. На ее шее красовалось жемчужное ожерелье, а на пальцах перстни с крупными камнями. Фея обладала обаятельной улыбкой и очень располагала к себе.
– Феерина! Как я рада! Я как раз думала о тебе!
– Ах, Чаромира, мы давно не общались. Надо почаще запускать это яблочко по блюдечку, нечего ему на полке пылиться! Вещица старинная, довольно простая, но до чего же очаровательная!
– Проверенная веками магия! А я люблю все, что проверено веками…
– Чаромира, я хочу тебя предупредить. Сегодня мне был дан сон.
Феерина неспроста так странно выражалась: «мне был дан сон». Дело в том, что она являлась феей, практикующей магию сновидений. Она путешествовала по снам, своим и чужим, творила там разные события, узнавала тайны мироздания и вообще чувствовала себя в пространстве снов как дома. Сны, с точки зрения Феерины, всегда были посланием из невидимых сфер, поэтому она и говорила, что сон как будто был дан кем-то.
Итак, Феерина продолжила:
– Да, мне был дан сон. Я видела, что к тебе прислали странника и искателя. Того, кто разочарован и хочет заново обрести себя. И с ним из прошлого к тебе вернулся твой попугай Разноцветик. И снова дело не обошлось без этого Хедля с болот! Ох, уж эти болота… Край иллюзий и призраков… Девочка моя, мне кажется, что-то произойдет и тебе надо остерегаться!
– А что еще было в твоем сне?
– Ох, Чаромира… Они идут путем перемен и втягивают в эти перемены всех, кто им встречается. Хедль что-то там наколдовал со своими болотными духами и соткал новую судьбу для попугая. А там уже и странник этот подтянулся. Маг ветра… Кто бы мог подумать, что он спустится со своей скалы и окажется в нашем мире с другими магами, людьми и прочими существами! Говорю тебе – Хедль что-то задумал!
Чаромира молчала и думала. Она вспоминала тот вечер, когда в ее дверь постучал Хедль, а с ним в домик вошел туман, который еще долго не могла она прогнать и развеять. Разноцветика тогда забрали из ее мира, у него началась новая жизнь, он обрел нового себя. А Чаромира бродила по лесу в тоске, и ей очень не хватало верного говоруна на плече. Обычно она не привязывалась душой к тем животным и птицам, которые приходили к ней в дом и оставались в нем жить. Они появлялись и исчезали, кто-то поселялся на короткое время, кто-то задерживался дольше. Чаромира не влияла на это и ничему не препятствовала. Но этот попугай был особенным. Она все чаще ловила себя на том, что очень рада вновь увидеть своего Разноцветика.
Феерина продолжала:
– Я приглашаю тебя погостить! Мы давно не виделись, будет много времени и поболтать, и отдохнуть! К тому же в моей коллекции прибавилось разных чудесных диковин!
– Спасибо, дорогая тетушка. В ближайшее время, пожалуй, соберусь в твои края. Почему нет?
– И правда! Буду ждать тебя! Береги себя, моя дорогая!
И Феерина исчезла. На блюдце снова возникли привычные узоры, яблоко остановилось.
Чаромира сидела за столом в задумчивости. Вороны снова вернулись к своим спорам, коты и сова мирно спали на своих местах, суп монотонно булькал в котелке на печке. За окном кружились неуверенные снежинки, предвещающие новый снегопад, было тихо и сонно.
Колесо привычной жизни со скрипом повернулось. Пока совсем чуть-чуть, но стоит только начать, и дальше оно покатится так, что будет уже не остановить. Чаромира любила перемены, но сейчас они немного пугали ее, уж очень ей нравилось жить вот так. Быть свободной лесной колдуньей, сушить травы, варить зелья, творить ритуалы, праздновать большие природные праздники, дружить со зверями и птицами. Она не всегда жила здесь, на Холмах, в этой избушке. Когда-то она покинула Заоблачные Дали, где они обитали с Феериной, практикуя разную магию и оттачивая свое мастерство. Тогда-то Чаромира и почувствовала склонность к магии леса и трав, Феерина же все больше углублялась в путешествия по сновидениям и грезам. Иногда Чаромира по два дня ждала тетушку из странствий по другим мирам. Ее саму не очень интересовали сны и их возможности, а вот поиски камешков в горах и составление гербариев дарили гораздо больше счастья.
И Чаромира решила уйти в лес. Она поселилась в заброшенной хижине у подножия гор и стала изучать нравы и повадки лесных духов. Дни шли за днями, а отношения с духами складывались весьма напряженно. То ли колдунья слишком настырно стремилась к исследованиям, то ли невидимые лесные жители не хотели излишнего внимания к себе, то ли чем-то не угодила она им, но Чаромире пришлось отправиться в новое путешествие. И путь ее лежал далеко – на болота. Она не любила говорить об этом, но признавалась, что искала такого мастера, который может научить ее общаться с невидимым и превращать намерение в реальность. Она знала, что в Туманных Болотах, вдали от всех существ, живет в одиночестве сильный маг Хедль, у которого много опыта и знаний.
О своей жизни на болотах Чаромира никому не рассказывала. Известно было только то, что с Хедлем они постепенно стали хорошими друзьями. Феерина же без энтузиазма восприняла новость о путешествии своей племянницы. Она очень любила Заоблачные Дали и ни за что не хотела спускаться со своих прекрасных гор.
Снегопад за окном становился все сильнее, и нужно было решать, что делать дальше. Покидать свой дом Чаромира не собиралась, хотя и понимала, что в словах тетки есть здравый смысл. Однако, рассуждала колдунья, если перемены стучатся в мою дверь, могу ли я сбежать от них? Конечно же нет! Перед потоком жизни нельзя просто затаиться, закрыться на замок и притвориться, что тебя нет дома! Ты все равно окажешься в самом центре урагана, абсолютно не готовый, уязвимый и при этом свободный и легкий как перышко. Сквозь тебя пройдет шторм, но ты станешь сильней и вскоре причалишь к новым берегам. И, вероятнее всего, начнешь все заново, но именно это и наделит жизнь подлинным смыслом, сбросив с нее всю отжившую шелуху.
Так думала Чаромира, убеждая себя, что пережить шторм не страшно, а очень даже интересно. Тем временем вороны запрыгали перед окном и заволновались. Чаромира увидела, что в плотном снегопаде кто-то приближается к домику. Это была какая-то странная грузная фигура, полностью заметенная снегом, в плаще с капюшоном до самых глаз и с посохом. Не было сомнений, что этот персонаж из какого-то плохого сна идет к ней. Вот он уже ловко перебрался через реку, перепрыгнул торчащие корни деревьев, медленно и плавно подошел к крыльцу. Вороны суетились, скакали и, казалось, были напуганы. Чаромира ощутила, как холодок тревоги пробежал по спине. «Ну вот, началось…» – только и подумала она. «Уху» – тихонько сказала неожиданно проснувшаяся сова. Коты тоже не спали, а напряженно смотрели на дверь.
Заскрипели ступеньки на крыльце, Чаромира быстро начертила в воздухе знак защиты. В дверь постучали. «Что ж, посмотрим…» – Чаромира зацепилась за эту мысль, глубоко вдохнула и открыла.
Холодный ветер мгновенно заполнил комнату. На пороге никого не было.
Глава 12. Утро в Заоблачных Далях
Конечно, Феерина не стала бы без повода беспокоить свою племянницу. Запускать яблочко по блюдечку просто так не будешь, для этого всегда нужна веская причина. И эта причина у Феерины была.
Высоко в горах мир кажется немного другим по сравнению с тем, что видишь у подножия склона. Иной воздух, иные виды из окна и пейзажи. Высоко в горах иначе думается и спится, иначе исполняются ритуалы и делаются повседневные дела. Высоко в горах уединение имеет запах свежего утра, а все идеи – привкус ледяной родниковой воды.
Горные феи редко общаются с кем-либо из других земель. Все они – созерцатели, ведущие жизнь затворников. Они самодостаточны и недостижимы, их мало интересует мирское и мимолетное. Они – ценители тончайшей, часто непонятной красоты. Они бунтари и экспериментаторы, преданные горам и своим любимым делам. Они боготворят свободу и имеют довольно упрямый нрав.
Феерина практиковала весьма причудливую магию снов. Она умела бродить по чужим грезам, совершать путешествия и творить грандиозные поступки внутри ночных видений. Там она могла видеть прошлое и будущее, заглядывать за горизонт и решать насущные жизненные задачи. И вот в одном недавнем магическом путешествии она вдруг увидела Чаромиру, передающую Хедлю свой колдовской дневник. Были в том сне и Гриф с попугаем. Надо сказать, личный дневник колдуньи, где она записывает весь свой опыт, является ценнейшим артефактом, который никто не должен видеть. Передать кому-то свой дневник – значит, отдать все накопленные знания и значительную часть своей силы.
Феерина разволновалась не на шутку. Она помнила, как Чаромира покинула Заоблачные Дали, чтобы идти своим путем, который привел ее на болота к странной магии невидимых существ и потусторонних сил. Да, хорошо, что хоть не в Пустынные земли, – усмехнулась про себя Феерина. Там-то вообще обитают призраки, и с ними лучше не иметь дела.
А потом у Чаромиры появился попугай Разноцветик. Такой красивый подарок для племянницы, экзотическая птица с неожиданным умом. Хедль забрал его и наложил заклятие молчания. И теперь вновь отправил попугая в его бывший дом, но уже в сопровождении нового спутника! Про эту удивительную птицу Феерина знала мало, но догадывалась, что Хедль хранил какую-то тайну. Хедлю же Феерина не доверяла и считала его очень подозрительным. Она вообще недолюбливала болота и все, что с ними связано.
Горная фея вышла на террасу своего дома и сделала глубокий вдох. Утренний воздух был чистым и холодным, вокруг лежал легкий снег, небо казалось близким и прозрачным. Вдали виднелись горные вершины, совсем рядом тянулась вереница облаков, а внизу сквозь туман выглядывал хвойный лес. Феерина прищурилась – на горизонте что-то мелькало, какие-то черные точки то появлялись, то исчезали, было сложно разобрать, движутся они или стоят на месте. «Тут без подзорной трубы не обойтись», – подумала фея и подошла к изящному шкафчику с коваными ручками и ножками. Где-то тут, в ящичках, среди засушенных цветов, множества записок, кожаных шнурков с амулетами, камней-самоцветов и бус, хранилась странная и удивительная подзорная труба, больше похожая на вытянутую морскую раковину, узкую с одного края и широкую с другого. Она была жемчужного цвета, отливала перламутром и казалось, что ее создали из тумана, влажного утра и ледяной воды замерзающего ручья. Многие вещи Феерины отличались необычностью и выглядели так, словно имели свою особую судьбу.
И вот фея уже стояла на террасе с подзорной трубой в руках. Вместо черных точек она увидела ворон. Стая кружила рядом с горами, казалось, птицы что-то искали. «Еще их не хватало…» – проворчала Феерина и тут же начала творить заклинание. Она достала из шкафчика прозрачный кристалл, подержала его в ладонях, что-то ему шепнула и направила в сторону ворон. Вспышка белого света мгновенно заставила исчезнуть все цвета и звуки. Время как будто взяло паузу, сделало выдох и пошло дальше. Свет вернулся обратно в кристалл, мир стал привычным и прежним. Только никаких черных точек уже не было видно, вороны пропали, словно их и не существовало вовсе. «Вот так-то лучше!» – сказала самой себе Феерина.
Вороны появились тут не просто так. Эти птицы не принадлежат горам, в Заоблачных Далях они не чувствуют себя уместно и по-домашнему. Они прилетели ради чего-то или кого-то. Фея чувствовала, что это связано с ней и ее недавним разговором с Чаромирой. А может быть, вороны подавали какой-то знак. С какой стороны ни посмотри, событие получалось не из приятных, тут было над чем подумать.
Под видом воронов часто прячутся разные существа, не нашедшие себе места в нашем привычном видимом мире. Они выбирают облик этих птиц – умных и опасных одновременно. Они по-особому каркают, чтобы найти своих, напугать кого-то или предупредить. Остальные вороны не понимают их, а вот ведьмы и колдуны с удовольствием слушают и стараются правильно перевести все высказывания. Такой ворон имеет способность исчезать и появляться там, где пожелает.
Феерина вернулась в дом, тщательно закрыла за собой дверь и стала варить крепкий кофе в высокой медной турке, украшенной узорами из переплетенных между собой драконов. Она пила исключительно крепкий кофе, не добавляя в него ровным счетом ничего. Феерина мало ела, отдавая предпочтение орехам, меду и овощам, а из напитков особенно уважала кофе и всевозможные настойки из ягод. Она была высокого роста, худощавой, седовласой, с аккуратно забранными в сложную прическу волосами, со светлыми серыми глазами и тонкой, почти прозрачной кожей. Фея носила воздушные просторные платья в пол. Казалось, что и сама она сделана из дождевых облаков и горного переменчивого ветра.
Кофейная пена с шорохом поднялась до края, Феерина сняла турку с огня и отставила напиток отдохнуть и успокоиться. Небо за окном было светло-голубым, облака бросали на горы тени разных форм, лес внизу шумел. Где-то там, у подножия горы сидел на камне большой ворон с серебристыми крыльями. Он не шевелился и пристально смотрел вперед.
Феерина в своем доме пила кофе, а на столе перед ней лежал прозрачный кристалл, грани которого отливали голубым, зеленым и желтым. Утро окончательно перешло в новый день, который медленно и уверенно спускался на горы.
Глава 13. Гриф принимает решение
Дни сменяли друг друга, а уютная зимняя жизнь Леса и Опушки текла неспешно и размеренно. Приближался большой праздник середины зимы, которая в этих краях была короткой и тихой. Мюрла пек хлеб, Гриф и Кресс уходили в долгие прогулки по лесу. По вечерам велись легкие и веселые беседы, читались книги и пилось много чая с вареньем.
Гриф пытался несколько раз практиковать свою магию, но у него ничего не получалось. Он то и дело вспоминал Затерянные земли, часто думал о Хедле и болотах. Почему-то в тех странных и суровых краях жизнь хоть и была непредсказуема и полна сложностей, но магия всегда творилась хорошо, была жгучей, яркой и сильной. Здесь же Грифу жилось очень уютно, тепло и вкусно, а вот его магическая сила спала где-то внутри и не думала просыпаться. Гриф поглядывал на своего проводника-попугая и ждал от него подсказки. Однако Кресс, казалось, совсем позабыл о своих обязательствах перед Хедлем. Он с удовольствием поедал приготовленную Мюрлой еду, толстел и хорошел на глазах, подолгу дремал в середине дня и явно не собирался покидать этот гостеприимный дом.
Мюрла не переставал удивляться тому, какая неожиданная зима с ним случилась в этом году. Он полностью привык к своим новым друзьям, Гриф уже давно не пугал его и не внушал трепет. С попугаем они и вовсе сблизились, теперь Кресс все больше проводил время со скромным гномом, то сидя у него на плече, то примостившись где-нибудь среди полок на кухне, пока Мюрла занимался домашними делами.
Как-то утром, когда Мюрла и Кресс пекли блинчики и с хохотом что-то обсуждали, Гриф вошел на кухню и решительно произнес:
– Мне надо проведать Чаромиру. Я пойду один. А потом я вернусь сюда. Вы и заметить не успеете мое отсутствие!
Гриф старался придать своим словам шутливый тон, но получилось у него довольно натянуто.
На кухне стало тихо. Потом Кресс сказал:
– Если ты так хочешь – иди. Мы будем ждать тебя.
Попугай нахохлился и отвернулся к стене.
– Кресс, дорогой мой, мне надо кое-что у нее спросить. Зачем мне тревожить тебя и брать с собой ради такой ерунды? Это совсем не значит, что я хочу теперь идти один…
Гриф резко замолчал, поняв, что сказал лишнее. То, что в последнее время зрело у него внутри, неожиданно облеклось в слова и вырвалось наружу. Нет, он продолжал верить, что Кресс хороший проводник, но внутренний голос все чаще звал в путешествие без попутчиков. Так Грифу было привычнее и понятнее. Долго находиться вместе с кем-то – слишком утомительное занятие для того, кто больше всего ценил уединение и свободу. Домик Мюрлы оказался для Грифа неожиданным источником спокойствия и умиротворения, но что-то звало его дальше.
На кухне повисла неестественная тишина. Шипели блины на сковородке, Мюрла молча переворачивал их, а потом также молча выкладывал на тарелку. Стопка ароматных кружевных блинчиков росла, но напряжения это не убавляло.
Гриф заговорил первым:
– Кресс, Мюрла… Послушайте, друзья мои. Я вернусь к вам, сюда. Я обещаю. Я кое-что узнаю, обдумаю и вернусь. Зимы еще много впереди, сколько еще нас ждет тихих и прекрасных вечеров в этом замечательном доме!
– Иди. Ты прав, ты должен идти. Иди.
Кресс сказал это абсолютно спокойно, в его голосе не чувствовалось обиды.
– Ну что ж, может тогда позавтракаем? И после завтрака соберем тебя в путь! – предложил Мюрла, и все трое сразу оживились, заулыбались и пошли за стол.
За завтраком непринужденно болтали, поливали блинчики вареньем, медом и сметаной, пили чай и смеялись. Гриф смотрел на своих друзей и понимал, как привязался к ним и как нелегко ему будет уйти из этого чудесного дома. Но сделать шаг за порог было тоже соблазнительно, ведь под ногами сразу появится дорога, обещающая множество открытий и приключений.
После завтрака Мюрла достал большую корзину, сложил в нее вчерашние пирожки с яблоками, сверток с орехами, домашний сыр, ветчину, бутылку с компотом и коробочку печенья. Гриф завернулся в теплый плащ, взял в руки свой посох, обнял Мюрлу с Крессом и сказал:
– Друзья, я скоро приду. Буду скучать без вас! До встречи!
– До свидания, Гриф! Мы будем ждать!
Мюрла стоял на крыльце, на плече его сидел попугай, и они смотрели на уходящую фигуру Грифа, пока тот не скрылся из виду в лесу.
– Скажи мне, Кресс, а он действительно вернется? – робко спросил Мюрла.
– О, нет… Он не придет сюда, друг мой… – грустно ответил Кресс и поежился от холода.
– А почему же он не взял тебя с собой?
– Он решил, что один быстрее во всем разберется. Но он ошибается. Очень ошибается, Мюрла.
– А почему же ты не переубедил его и не ушел с ним?
Кресс помолчал, видно было, что он подбирает слова и думает, что сказать.
– Понимаешь, Мюрла, мне тут хорошо. У тебя, в твоем доме. Я никуда не хочу. Я не хочу мерзнуть зимой в лесу, когда где-то есть камин, блины, кресло и одеяло. Я не хочу ничего искать, блуждать где-то, мне нравится быть здесь, и я хотел бы остаться, если ты позволишь…
– О, конечно! Кресс, я только рад!
Мюрла был польщен и расстроган ответом попугая. Надо же, Кресс так прямо и честно признался в душевной привязанности! Для Мюрлы это был смелый поступок, он не привык открыто говорить о своих чувствах.
Друзья замерзли и вернулись в дом. Мюрла затеял приборку на чердаке, а Кресс уселся на подоконнике и стал смотреть в окно. На самом деле, рассматривание заснеженных елочек за стеклом было ему не очень интересно. Попугай серьезно задумался.
Хедль назначил его проводником, вдохнув в него знание о пути одинокого колдуна, спустившегося со скалы. Вдохнул самым обычным образом, посадив себе на руку, что-то прошептав и легонько дунув на макушку. И в голове попугая появились образы, куда надо двигаться. Всей дороги он не видел, только каждый следующий ее этап. Кресс был не против: почему бы не отправиться куда-то, на этих болотах в избушке такая скука, что любой колдун сгодится для компании в путешествии.
«Я проводник» – думал тогда о себе Кресс и даже немного гордился. Он был полезным, он вел Грифа, такой важный и нужный попугай. А потом они пришли к Чаромире, она назвала его прежним именем, и вдруг он что-то начал вспоминать. Он не знал, кто он, кем был раньше, а тут короткими вспышками возникали перед ним картины их с Чаромирой жизни. А потом колдунья также дунула ему на макушку, и он заговорил. Воспоминаний больше не появлялось, но Кресс все больше стал задумываться о своей прежней жизни, и все больше терять интерес к жизни и целям Грифа.
У Мюрлы ему стало особенно хорошо, а роль проводника потихоньку стала тяготить. Что и говорить, идти в неизведанное с этим странником, когда тут можно тихонько дремать после обеда, не очень-то и хотелось. И попугай решил изменить роль, данную Хедлем, и перестать быть проводником. Гриф, видимо, почувствовал это. Сегодня он случайно озвучил, что хочет идти дальше один. И это было очень кстати, но Крессу почему-то стало очень обидно. Ему сказали, что справятся без него, в нем не нуждаются, и он свободен. Может, он был плохим проводником? Почему Гриф сам решил идти один? А если дело вообще в чем-то другом? Кресс закрыл глаза и увидел внутри себя такую картину: Гриф удалялся все дальше от Леса и Опушки, его заметала метель, и он не возвращался назад. Кресс вздохнул – надо признать, Гриф ушел. Он выбрал это. А Кресс выбрал перестать быть проводником. Стоит ли обижаться на Грифа за недосказанность и укорять его за свою неожиданную свободу? Наверно, не стоит…
С одной из елочек вдруг слетел снег. Ветра не было, остальные деревья продолжали стоять белыми и пушистыми. А эта елочка – раз! – и оказалась зеленой среди них. Что за чудеса! Надо непременно показать это Мюрле!
Попугай отыскал Мюрлу на чердаке, привел к окну, волнуясь все рассказал и указал крылом на стекло. И замер, не поверив своим глазам. Все елочки стояли в снегу, одинаково белые и искрящиеся. «Может, померещилось?..» – предположил Мюрла, сжимая в руках веник.
Они стояли у окна и смотрели на заснеженный зимний лес.
Глава 14. Странный подарок
Кресс не верил своим глазам. «Мюрла, это было! Я видел! Точно видел!» Мюрла смотрел на взволнованного друга и не знал, что делать. Наверно, надо предложить чаю… Или пойти на улицу и поближе посмотреть на эту елку?
Попугай скакал по подоконнику, а Мюрла думал. Что же все-таки произошло? Может, снег стряхнули какие-то птицы? Но как он появился на ветках снова? Мюрла вдруг почувствовал тревогу. Как-то сложно стало дышать, и в груди появился ледяной комок. Совсем рядом с его домом, который он всегда считал самым безопасным и тихим уголком в мире, случилось необъяснимое и волнительное событие.
