Мальчик лет десяти поскользнулся в лодке и упал в воду. Он бы с радостью поплыл, покоряя морские волны, но не умел. И стал опускаться ко дну, уже прощальным взглядом наблюдая за рыбами, плывущими по своим делам.
– «Как бы я хотел быть, как вы, – подумал мальчик, искренне завидуя морским обитателям, и почувствовал, что мысли его начали путаться. – Быть, как вы, не как я. А кто я? Кто я?»
В этот момент, мальчика подхватили сильные мужские руки, и скоро он оказался на поверхности. До берега было далеко, но мужчина, спасающий мальчика, быстро преодолел тяжелый путь.
– Везет же вам, – сказал мальчик, уже сидя на берегу, в объятьях теплого пледа. – Вы плаваете, как настоящая рыба. Ни то, что я – полный неудачник.
– Ну, во-первых, ты не полный, а стройный, – улыбнулся мужчина. – А во-вторых, ты гораздо больше похож на меня, чем думаешь.
– Совсем не похож. Вы – герой с выдающимися способностями. А я тот, кто даже, имея лодку, умудрился пойти ко дну.
– Спасибо тебе, мой юный друг, – сказал мужчина, повергая мальчика в недоумение.
– Спасибо мне? За что?
– За то, что я встретил того, кому должен поведать историю своего успеха. И за то, что с тобой, я смогу стать похожим на нее еще больше.
– На кого? О ком вы говорите?
– О ней, – мужчина кивнул в сторону большого камня, на котором сидела женщина. Она что-то писала.
– Я знаю, кто это, – сказал мальчик. – Это писательница. Она пишет книги для детей и их родителей.
– Нет, ты не знаешь, кто она, – во взгляде мужчины читалась сильная любовь и уважение. – Эта именно она настоящий герой. Это – моя мама. Та, которая сумела доказать мне, что камни на пути встречаются не для того, чтобы падать, а для того, чтобы подниматься.
– Какие камни? Такие, как тот, на котором она сейчас сидит? Она точно любит на них подниматься, а я бы даже не смог.
– Нет, совсем другие камни. Те, что имеют способность превращаться в драгоценный жемчуг, если рядом есть такие люди, как моя мама.
Начав со своих первых поражений, спасатель рассказал мальчику историю своего долгого подъема.
– Теперь ты знаешь, что сделало меня таким сильным, – говорил он уже в завершении.
– Вы поняли, что даже если никогда ничего не добьетесь, то для своей мамы все равно всегда будете самым лучшим, – сказал мальчик.
– Верно. А это, уж поверь мне, важнее любых достижений. На мамином собственном каменистом пути не было человека, который поддерживал бы ее в моменты падений и вселял бы уверенность. Но она смогла стать таким человеком для меня. Чтобы я достиг того, что ты сейчас видишь. И я открою тебе не всем известное: – большего достигает не тот, кто становится чемпионом, а тот, кто создает чемпиона из слабого неуверенного человека. Мой настоящий чемпион – моя мама!!! Это ее уверенность уничтожила мой страх перед препятствиями. Ведь, как можно бояться безликих камней на пути тому, у кого есть прекрасная жемчужина, превосходящая их по размеру?
– Какой же он счастливчик, прежний хозяин носков уверенности, – Бубик передал старушке последний сосуд. – Я думаю, что каждый ребенок нуждается в том, чтобы его носки стали носками уверенности. Было бы хорошо, если бы все родители смогли позаботиться об этом.
– Конечно, – согласилась бабушка Шудика. – Но не только дети нуждаются в носках уверенности. Порой необходимо, чтобы дети тоже создавали такое сокровище для своих родителей.
– Вы – прекрасная рассказчица, – похвалил Бубик старушку, быстро покрывая страницы блокнота петляющими дорожками из чернил. – Вам бы тоже стать писательницей. Вы точно сможете добиться успеха на своем пути.
– Ты быстро учишься, – бабушка Шудика поманила своего гостя к двери. – Но, думаю, нам уже пора прощаться. Впереди тебя ждет еще много не пройденных тропинок.
– Теперь я пойду по ним смелее, – благодарный Бубик обнял старушку.
– Только не забывай на этих тропинках подавать руку помощи тем, кто будет в ней нуждаться.
– Надеюсь, я не буду слеп к чужим трудностям.
– Кстати, я упустила один очень интересный момент, – старушка заблокировала дверь и пошла рядом с Бубиком, провожая его к лифту.
– Расскажите! У нас ведь есть еще одна минутка.
– С момента начала своей работы спасателем, бывший хозяин носков уверенности, успел спасти уже десятки, а то и сотни жизней. И однажды, ему даже довелось спасти своего бывшего одноклассника. Тот, кто в школьные годы слыл лучшим пловцом и громче других смеялся над неловкостью нашего героя, чуть не простился с жизнью, нырнув в воду в неположенном месте.
– И что же теперь?
– Теперь этот человек и наш герой – лучшие друзья. К счастью, насмешник научился быть благодарным. А наш герой научился прощать и забывать обиды.
– Хорошо, что ты не пришел раньше, – сказал Бубик уже своему дедушке, тоже приближающемуся к лифту.
– Что? – усмехнулся дедушка, понимающе глядя на кивнувшую ему Шудику. – Неужели мой внук еще не успел соскучиться по мне?
– Соскучился, конечно, но….
– Не оправдывайся, – дедушка взял внука за руку и, посмеиваясь в свою золотую бороду, вошел с ним в кабинку лифта. – Бабушка Шудика умеет вытеснить из головы слушателя все прежде обитавшие там мысли. Это известно здесь каждому хранителю. А теперь и тебе.
Глава четвертая
Секция третьей секретности
или
Мечты сбываются у бедных
– Привет! – идем со мной. – Как только двери лифта открылись на третьем этаже, Бубик увидел перед собой молодого черноволосого сумбибуба, протягивающего ему руку.
– Спасибо, что избавил меня от трудного выбора, – поблагодарил нового друга мальчик, сообразив, что тот хочет стать его следующим проводником в мир тайн.
– Не стоит благодарности, – улыбнулся молодой хранитель. – Твое общество будет мне в радость. Я забыл представиться. Меня зовут Кисан.
– А мое имя ты, конечно же, знаешь?
– Ну, а кто может не знать имени внука самого почетного хранителя из ныне живущих?
– Понятно, дедушка сделал меня знаменитостью, – усмехнулся Бубик. – Ты, как и другие, станешь проверять мою сообразительность?
– Ну, естественно, – Кисан хлопнул Бубика по плечу и развернул лицом к небольшой зеленой двери. – Итак, слушай. Выбери шесть носков с длинной верхней частью. Первый расположи буквой «г», а второй придвинь к нему так, чтобы получился прямоугольник. Под прямоугольником расположи еще два носка, так, чтобы они стояли на подошве, отвернувшись друг от друга. Пятый носок приложи манжетой к правому верхнему углу прямоугольника так, чтобы его мысок смотрел вверх. А шестой – к левому верхнему углу прямоугольника, подобно пятому, но так, чтобы его мысок смотрел вниз. Затем возьми три носка, у которых верхняя часть равна нижней. Один установи буквой «г» над прямоугольником и с помощью второго создай квадрат. А третий расположи над квадратом пяткой кверху.
– Ага, – Бубик оторвал кончик клыка от блокнота. – Это совсем несложно. Скоро выкладывание паролей из носков войдет у меня в привычку.
– Полезная привычка, – весело сказал Кисан, уже начиная гордиться своим учеником. – Так чего мы ждем? За дело!
– Одну секунду! Я разблокирую дверь в один миг.
– Ну, секунда и, тем более, миг, – это слишком мало даже для опытного хранителя, – шутливо заметил Кисан, и принялся пристально наблюдать за еще не совсем уверенной работой рук Бубика.
Чтобы выложить из носков нужную фигуру, Бубику понадобилась пара минут.
– Да, не миг и не секунда, но все-таки ты справился достаточно быстро. Для новичка. – Одобрительно покивав, Кисан первым вошел в комнату и, оттолкнувшись от порога, как по льду, покатился к полкам. – Так быстрее и ноги не устают, – объяснил он, как и прежде, с шутливыми нотками в голосе.
– Мне уже нравится, твоя работа, – Бубик тоже хотел прокатиться, но поскользнулся и уселся на пол. – Наверное, ты самый веселый хранитель из всех. И твоя история, конечно же, тоже будет очень веселой?
– А вот, про историю, ты ошибся. Она совсем не веселая, хотя…, в ней есть своя светлая радость. Не всем понятная, и не каждому заметная. – При этих словах, из взгляда Кисана исчезла беззаботная радость. Ее сменила грусть, но не обычная, а будто светящаяся искренним счастьем. – Можешь отдыхать на полу дальше. Наверное, ты уже успел утомиться.
– Вовсе нет, – Бубик попытался подняться на ноги, но снова поскользнулся.
– Я же сказал, лучше отдыхай, – хихикнул самый веселый хранитель. – Я буду работать и рассказывать, а ты спокойно делай свои записи и ни о чем не переживай.
– Хорошо, – не стал упорствовать Бубик и, усевшись удобнее, приготовился записывать.
– В моем отделе есть много интересных носков, – начал Кисан. – Есть даже носки ускорители.
– Носки какого-нибудь выдающегося бегуна? – не сдержал любопытство Бубик.
– И снова не угадал. Это носки мальчика, которому постоянно приходилось догонять своего неугомонного щенка, который в свою очередь догонял дразнящую его кошку. Впрочем, отчасти ты прав, благодаря постоянным тренировкам со щенком, этот мальчик точно может претендовать на звание великого бегуна.
– Значит, и кошка – молодец, – смеясь, заметил Бубик. – Но ты, кажется, собираешься рассказать мне про другие носки?
– Да. Я хочу раскрыть тебе секрет Прекрасных носков. – Кисан достал с одной из верхних полок сосуд с серыми носками, которые отличались от большинства не только абсолютной невзрачностью, но и большими дырами на пятках и мысках.
– Прекрасных? – переспросил Бубик, предположив, что Кисан ошибся или он ослышался.
– Да, именно такое название получила данная пара, за то, что позволяет увидеть прекрасное в обычном, и значимое в незначительном.
– А…, – Бубик брезгливо протянул руку к серым носкам. Но как только его пальцы коснулись потертой ткани, он почувствовал необыкновенное тепло и такую светлую радость, что ему тут же захотелось не сидеть на полу, а скользить над ним прямо по воздуху. – Такое ощущение, что я превращаюсь в невесомую бабочку, – прошептал мальчик, еле слышно, словно боясь спугнуть ожившее в нем прекрасное существо.
– Вижу, ты уже не сомневаешься в том, что эти носки по праву получили название «Прекрасные». – Кисан посмотрел в глаза своего ученика с вопросом во взгляде.
– Не сомневаюсь, – подтвердил Бубик. – А кому принадлежали эти носки? Они здесь единственные в своем роде?
– Нет, далеко не единственные. Прекрасных носков у нас достаточно много. Но обыкновенно, подобными свойствами свои носки наделяют поэты, писатели, композиторы или художники. А владелица конкретно этих носков не относила себя ни к кому из выше перечисленных. Поэтому ее носки мне кажутся особенно прекрасными.
– Кто же она? Может быть, певица?
– Нет, просто девочка. Девочка со светлым именем, живущая во тьме человеческого непонимания. Лена – так зовут нашу героиню. После гибели отца, который ласково называл дочку Олененок, Лена поняла, что значит, стать изгоем в собственном доме, а потом и за его стенами. Отчим девочки, не стремящийся заботиться даже о родных детях, наполнил жизнь Лены трудными испытаниями. Причем мама девочки не сделала ничего, чтобы защитить дочку от невзгод.
Живя в неблагополучной семье, Лена стала часто болеть. И одноклассники, прозвав девочку чахоточной, начали избегать ее.
– «На кого она подышит, тот и звука не услышит. На кого она чихнет, тот на целый век уснет. А, кого она коснется, тот совсем уж не проснется!» – Смеясь, выкрикивали мальчики, как только Лена появлялась в классе.
Опуская голову, девочка тихо проходила к дальней парте, которую ученики специально поставили отдельно и, опустившись за нее, погружала взгляд в свою тетрадь, будто видя там мир, совсем не похожий на окружающий ее. Даже учителя отчего-то не стремились исправить ситуацию. Впрочем, Лена им не жаловалась. Как не жаловалась и родителям.
Но Лена не стала столь несчастной, как ты можешь подумать. Хотя временами, конечно, ощущала себя именно такой, – самой несчастной на всем белом…, или, скорее, – на всем сером свете.
Чем меньше тепла Лена получала от людей, тем больше искала его в невидимом другим мире. И находила. Она наслаждалась дуновением ветерка на рассвете, позволяя его свежести проникнуть в самое ее сердце, а затем выйти, слетев с ее ладоней, подобно птице, отпускаемой на волю. Лена перешептывалась с шелестящей листвой деревьев, с любопытством выслушивая их секреты. Любовалась тем, как паучиха плетет тонкую паутину, и радовалась, когда на ней появлялись маленькие паучата.
Пусть, в привычном всем мире, у Лены уже не осталось друзей, в мире, незаметном безразличному взгляду, каждый день появлялись новые.
Ленины друзья живут на обложках старых тетрадок, куда она записывает свои трогательные стихи, рождающиеся в душе, наполненной одновременно и слезами, сияющими, как бриллианты, и детским смехом, звенящим, как сотни колокольчиков. Живут ее друзья и в вянущих цветах, заставляя их цвести уже в мире фантазий. И даже под кроватью Лены обитают ее друзья. Точнее, не под кроватью, а под старой лавкой. Ведь, когда в доме появилось много новых хозяев, Лене уже не нашлось уютного местечка. Она стала спать в сенях, вместо одеяла, кутаясь в старое пальто, сильно поджимая ноги, чтобы их не кусали ледяные злючки, залетающие в дом через многочисленные щели.
– А что за друзья живут под Лениной кроватью, то есть, под ее лавочкой? – поинтересовался Бубик.
– Конечно же, крылатые феи, – печально улыбнулся Кисан. – Бессонными ночами они поднимают постель Лены высоко в небо, где она слушает жалобы утомившейся луны и играет с непоседливыми звездами. Кстати, звезды, видя упавшую в небо земную девочку, начинают, глядя на нее, загадывать желания. Как думаешь, они сбываются?
– Хотелось бы верить, – тоже невесело улыбнулся Бубик.
– А еще, Ленины друзья живут в лужах, остающихся после холодного дождя, – продолжил Кисан, рисуя сияющие знаки над проплывающими под его руками сосудами. – Они так заботливы, что всегда стараются согреть промоченные ноги своей гостьи.
– Она забывает надеть резиновые сапоги, когда идет прыгать по лужам?
– И опять ты промахнулся. У Лены нет резиновых сапог. Все, что ей покупал отец, со временем износилось, или же досталось младшим сводным сестрам. К десяти годам Лены у нее остались только одни ботинки. Она стала носить их, вне зависимости от сезона. Зимой, конечно же, в тонких ботинках было холодно, а летом, наоборот, жарко. Когда-то купленные на вырост, они со временем стали малы своей хозяйке. По пути в школу, девочка старательно поджимала пальцы ног, не только для того, чтобы ноги уместились в малую обувь, но и для того, чтобы прохожим не бросалось в глаза, что обувь эта на носах совсем порвалась.
Но, если кто-то грустит по поводу дырок на обуви, Лена им даже радовалась. Разумеется, когда попадала в тепло. Сидя за партой, девочка позволяла себе расслабить пальцы, и пока шел урок, они отдыхали, выглядывая из тесных ботинок. И даже пританцовывали, отталкивая от себя навязчивую боль.
Лена научилась смеяться там, где другие роняли бы горькие слезы. Прежде, чем последние Ленины сандалии оказались в печи, она часто подшучивала над ними, слушая, как оторвавшаяся передняя часть подошвы шлепает о дорогу, то и дело, подворачиваясь под каблук.
– «Даже и не знаю, кто из нас более голодный, – смеялась девочка про себя. – Наверное, все-таки, мои сандалии. Я хотя бы не пробую на вкус грязную землю. А они так и слизывают ее с каблуков своим длинным языком».
Голод, действительно, не заставляет Лену с аппетитом смотреть на землю, но порой ее единственной едой на два дня становится один тонкий кусок хлеба, посыпанный солью. Но Лена наслаждается этим соленым кусочком так, как многие другие дети не смогли бы наслаждаться даже самым вкусным пирожным. И в этом девочка тоже умеет разглядеть свое счастье. Как чувства пресыщенных людей притупляются, так ее чувства становятся все более глубокими и непостижимыми для ума. Кто-то мечтает о собственной ракете. А Лена мечтает о куске хлеба и рано или поздно получает его. И, разделяя на крупицы, наслаждается каждой в отдельности, тщательно прожевывая, и вдыхая аромат, поддерживающий жизнь.
Естественно, между моментами тихого счастья, Лена часто плачет и переживает. Когда девочке исполнилось двенадцать лет, то к прочим неприятностям добавилось еще то, что в моменты сильного волнения, девочка стала плохо видеть. В итоге, каждый раз, когда она подходит к школе, то здание школы в ее глазах превращается в размытую серую массу. Но Лена и здесь нашла выход. Приблизившись к крыльцу школы, она закрывает глаза и, двигаясь на ощупь, начинает представлять, что гуляет по волшебному ночному замку. Где на каждой лесенке и за каждым поворотом ее ждут новые чудеса. Конечно, вокруг в это время звучит недоброжелательный смех, но это не огорчает путешественницу – ведь какой таинственный замок обходится без злобных призраков?
Благодаря прогулкам по замку, достигнув нужного кабинета, Лена уже обретает свое отличное зрение и без труда находит дальнюю парту, служащую ее проводником в мир знаний.
– Трудная жизнь у этой девочки, – вздохнул Бубик. – Хорошо, если став взрослой, она не обозлится на весь мир за боль и холод, которые ей приходилось терпеть в детстве.
– Нет, она не обозлится, – заверил своего ученика Кисан. – Благодаря умению чувствовать свободу в тесном уголке, видеть свет в темноте, и чувствовать поток счастья в океане печали, дух девочки со светлым именем не будет сломлен. Она, – потерявшая друзей в мире людей, – повзрослев, сама станет лучшим другом тем детям, которые будут нуждаться в настоящей дружбе, понимании и поддержке.
– То есть, тем, кто будет повторять ее путь?
– Да, им.
– Спасибо за интересную грустно-счастливую историю. – Бубик спрятал блокнот и клык в большой карман. – Но, откуда ты знаешь, что все будет именно так? Как ты можешь знать будущее?
– А вот это ты поймешь на седьмом этаже, – Кисан протянул Бубику руку и помог ему подняться. После чего докатил до двери и вывел в коридор. – Всему свое время. Правда? Каждая загадка должна открываться тогда, когда приходит ее очередь.
– Ты, конечно же, прав, – не стал спорить Бубик. – Я постараюсь увидеть радость в ожидании. Пусть любопытство растет во мне как прекрасное дерево.
– Главное, чтобы не переросло, – в глазах Кисана снова запрыгали веселые огоньки. – А то его ветки будут торчать у тебя из ушей.
– Не уверен, что смогу этого избежать, – тоже весело сказал Бубик, уже шагая навстречу дедушке, правда, спиной вперед. – Но, если на этих ветках вырастут сочные плоды, которыми я смогу полакомиться, то я вовсе не против.
– Так держать! – одобрительно выкрикнул Кисан. – Ищи добрую сторону во всем. Достигнешь в этом успеха – глядишь и ниже седьмого этажа поднимешься. Именно поднимешься – ведь это будет великое достижение.
– Спасибо! – повторно поблагодарил молодого хранителя Бубик и, развернувшись к дедушке лицом, чуть не сбил его с ног. – Прости дедуль, я сегодня все время роняю либо что-то, либо самого себя. Вот и тебя хотел уронить.
– Прямо так и хотел? – улыбаясь, спросил почетный хранитель.
– Опять ты надо мной подшучиваешь, а нам ведь торопиться надо. Впереди еще столько неизведанного.
– Ну, конечно, – сделав искусственно серьезное лицо, согласился дедушка. – Поехали дальше, мой будущий великий хранитель.
Глава пятая
Секция четвертой секретности
или
Власть над временем
Выйдя из лифта на четвертом этаже, дедушка Адиби сам подвел внука к одному из хранителей.
– Это мой хороший друг – Заби, – сказал он, предварительно поздоровавшись с пожилым, но еще статным сумбибубом. – А это, конечно же, Бубик, – обратился он уже к Заби. – Передаю его в твои надежные руки.
– Ну, что ж, иди за мной, малыш, – Заби провел Бубика по длинному коридору и остановился у полукруглой двери. – Сразу перейдем к делу. Возьми три больших носка зеленого цвета, верхняя и нижняя часть у которых равны по длине. Разверни их все пятками кверху и расположи один над другим, на расстоянии пары сантиметров друг от дружки. Затем, взяв два маленьких носка, с удлиненным паголенком, установи их подобно ногам, так, чтобы они касались друг дружки пятками. И, последний штрих – расположи маленькие носки под большими.
– Совсем несложная задача, – дослушав Заби, Бубик даже не стал заканчивать набросок в блокноте.
– Видно, что у тебя уже есть практика в этом деле, – одобрительно покивав, Заби закатил в открывшуюся комнату тележку, заставленную стеклянными сосудами. Если, конечно, слово «закатить» можно применить к тому, что не только не имеет колес, но даже не касается при движении пола, а просто будто плывет над ним.
– Конечно, – гордо улыбнулся Бубик, – я ведь, уже добрался до вашего этажа.
– Осторожно! Здесь не стоит торопиться. – Заби вовремя схватил Бубика за руку и подтянул его к себе.
– А куда делся пол? – посмотрев под ноги, успевший испугаться Бубик, с удивлением обнаружил, что стоит на небольшом прямоугольном камне, парящем над бездной.
– Не забывай, малыш, – подмигнул Заби, – это секция четвертой секретности. Здесь пол ни к чему.
– А как же мы будем передвигаться по комнате?
– А ты разве прыгать еще не научился? Я в твоем возрасте, помнится, скакал как кузнечик.
– Да и сейчас… не хуже… скачете, – медленно произнес Бубик, в недоумении наблюдая, как старик, не выпуская из рук ручку тележки, перепрыгивает с одного каменного прямоугольника на другой.
– Прыгай за мной, что застыл?
– А… а если я упаду? – поинтересовался мальчик, не решаясь оторвать от камня даже пятки.
– Ну, я как-то не пробовал падать, так что, даже и не знаю, что там – в низу. – Пожал плечами пожилой сумбибуб, уже стоя у полок с носками.
– Не утеш-шительный ответ, – растерянность новичка выразилась в заикании. – А можно я по-послушаю вас отсюда?
– А кто же мне носки подавать будет? Да и голос у меня не такой сильный, чтобы кричать. Не забывай, я уже не молод.
– «Что-то это не заметно» – сказал Бубик уже про себя и, крепко зажмурив глаза, совершил первый прыжок. Приземлившись, мальчик тут же упал на корточки, еще не будучи уверен, что не провалился в пропасть. – Кажется, у меня получилось! – открыв один глаз, тонким голосом крикнул он.
– Кажется? Или все-таки, получилось?
– Точно, получилось! Я справился.
– Молодец! Тогда смело прыгай дальше.
– А сколько мне еще до вас?
– Самая малость, – каких-то десять прыжков!
– Всего-то? – голос Бубика опять потерял уверенность. Ведь он наивно полагал, что преодолел, как минимум, половину пути.
– Но, если хочешь, можешь сначала прогуляться до конца комнаты, и только потом добраться до меня. Тогда – прыжков двести – и ты на месте.
– Странно, что предложив мне подобное, вы не разразились злым смехом, – Бубик удачно приземлился на следующем камне.
– Могу попробовать! – отозвался Заби.
– Нет, лучше не стоит, а то я могу испугаться и промахнуться.
– Смотри-ка, ты сообразил, как сократить путь, – как только Бубик совершил пятый прыжок, Заби протянул ему руку. – Прыгай и сразу хватайся за меня. Здесь без помощи допрыгнуть нелегко. Расстояние больше.
– Спасибо! – облегченно выдохнув, мальчик предусмотрительно взялся за ручку тележки. – «В случае чего, она может меня удержать в воздухе», – подумал он. – Я готов слушать и помогать.
– Ну, тогда подай мне сосуд с синими носками.
– Ага, – Бубик взял стеклянный куб с синими носками свободной рукой, но при этом задел другой куб и тот, соскользнув вниз, полетел в бездну. – Простите, я не хотел. Я сегодня такой неуклюжий. Что же я натворил?
– Спокойно. Мы в миг все исправим. – Встав на самый край каменной плиты, Заби вынул из нагрудного кармашка инструмент, увенчанный кристаллом, и направил исходящий от него луч света вниз. – Луч выхватил из темноты удаляющийся сосуд и, обогнув его трижды, начал сокращаться. – Вот и все! Ничего страшного не произошло.
– Чудо-инструмент на все случаи жизни. – Мотая головой, отметил Бубик. – Это, конечно, здорово. Но, что, все-таки, будет, если туда упадет сумбибуб? Его тоже можно спасти с помощью волшебного жезла?
– Конечно, – Заби уже успел поместить сосуд на полку. – При условии, что у упавшего есть жетон хранителя, – с этими словами, старик ткнул пальцем в значок в форме носка, украшающий гигантский воротник его рубашки.
– А, если сумбибуб в комнате один? Как же он поймает самого себя?
– Если один? Ну, если этот один – хранитель, то у него есть кристалл. При падении, хранитель должен поднять руку с жезлом вверх, направив свет кристалла к потолку, о силах которого, тебе, наверняка, уже известно. Кристаллы, создающие защищающий купол, и кристалл сумбибуба, начнут взаимодействовать, и хранитель будет спасен.
– То есть, – Бубик сжал ручку тележки крепче прежнего, – то есть, в реальной опасности здесь нахожусь только я?
– Вероятно, так и есть, – без особых эмоций, согласился Заби. – Ну, что ты опять застыл? Подавай уже сосуд с синими носками. Только на этот раз поаккуратнее, а то мы так и до вечера не управимся.
– Постараюсь, – Бубик снова взял сосуд одной рукой. – Неужели, я когда-нибудь тоже привыкну к подобным условиям работы?
– Привыкнешь, – заверил Заби, принимая сосуд из руки боязливого помощника. – А пока отвлекись от своих тревог и посмотри на полку справа от тебя. На третью снизу.
Бубик покорно повернул голову направо.
– Носки, в сосуд которых сейчас почти упирается твой нос – это носки, ускоряющие ход времени.
– Мне можно их потрогать? – Наконец, забывая про страх, спросил Бубик.
– Не стоит. А-то не заметишь, как уйдет наше с тобой время.
– Тогда и правда, не стоит. Кто же наделил эти носки властью над временем?
– Женщина, которой подобная власть совсем не к чему. Она многое бы отдала за то, чтобы в нужные моменты время не ускорялось, а, напротив, замедляло свой ход. Ты слушай, но не забывай подавать мне сосуды, – рука Заби уже устала находиться в протянутом положении.
– Ой, извините. – Бубик слегка покраснел. – Ловите следующий.
– Так-то лучше. – Заби нарисовал секретный знак над пойманным сосудом и втиснул его между другими. – Подобной силой наделяют носки многие люди. В особенности, жители больших городов – люди с головой поглощенные суетой и забывающие уделить хотя бы немного времени тому, что по-настоящему ценно.
Но эти носки принадлежали ни какой-нибудь там тщеславной карьеристке. Они принадлежали матери пятерых детей, которая вынуждена растить их одна. Просыпаясь очень рано, Ольга – так зовут нашу героиню, – готовит завтрак детям, подготавливает им одежду для школы и бежит на работу. На работе женщина трудится с таким усердием, что не отвлекается даже на бой часов, зовущих на обед. Она всегда старается перевыполнить план, так как дома постоянно не хватает денег. Как только рабочий день заканчивается, Ольга спешит домой, по дороге забегая в магазин. Оказавшись дома, она готовит ужин и прибирается. Каждый день женщина мечтает закончить дела пораньше, чтобы провести время с детьми и успеть поцеловать их перед сном. Но хлопоты так поглощают ее, что, добравшись до детской комнаты, она снова и снова обнаруживает, что на дворе уже глубокая ночь. И дети давно уже спят. Поцеловав каждого ребенка, Ольга бесшумно просматривает их тетради под лунным светом и только тогда без сил падает на свою жесткую кровать, чтобы поспать хотя бы четыре часа.
– Всего четыре часа? Мне и восьми не хватает, чтобы выспаться, – сочувственно произнес Бубик.
– А вот для нашей героини – сон более четырех часов подряд – просто мечта. Если в доме не все здоровы, то порой она не спит и одного часа. Поглощая все ее время, нескончаемые заботы заставляют жизнь женщины лететь с невероятной скоростью. И замирая порой всего на пару минут у детских кроватей, она с ужасом понимает, что не замечает, как растут ее дети.
– Кто же может помочь бедняжке?
– Кто может помочь? Об этом не мешало бы задуматься ее подрастающим детям. Они и не представляют, что власть над маминым временем в их руках. Взяв на себя хоть часть домашних хлопот, дети освободили бы мамины вечера. Тогда стрелки на часах стали бы двигаться медленнее. И вся семья получила бы прекрасный подарок – время, проведенное вместе – время, не поглощенное ненасытной суетой. Время, в которое можно почувствовать счастье, словно растворяющееся в вихре жизненного бега.
– Надеюсь, дети поймут, как им не хватает тихих, или наоборот, веселых вечеров с мамой. И поймут – почему их не хватает, – проговорил Бубик вполголоса, подавая хранителю сосуд уже двумя руками. – Чувствуя боль женщины, безвозвратно теряющей драгоценное время, он и не заметил, как отпустил ручку тележки. – И надеюсь, что поймут это вовремя, а не тогда, когда станет поздно.
В ответ на размышления ученика, Заби только пощелкал языком, и переключил внимание на другие носки.
– Носки, хранящиеся в следующих трех сосудах – это носки, замедляющие ход времени.
– Такие, которым обрадовалась бы мама пятерых детей?
– Такие. Но их прежние хозяева, как ты можешь уже предположить, предпочли бы им носки с противоположной силой.
– Жаль, что носки получают волшебную силу, только попадая на наш склад, – вздохнул Бубик. – Если бы не так, люди могли бы меняться своими носками и получать то, в чем так нуждаются.
– Волшебная сила, это, конечно, хорошо. Но не в каждых руках, точнее, не на каждых ногах она может служить добру. Если бы все носки, подчиненные людям, обладали магией, это рано или поздно повергло бы мир в хаос.
– Наверное. – Бубик снова вздохнул. – Так, кто же наделил эти три пары властью замедлять время?
– Самые большие принадлежали старушке, которую собственные дети оставили в полном одиночестве. Долгими днями и ночами она просиживала у окна, глядя на дорогу, в ожидании, что на ней вот-вот появятся столь дорогие ей люди. На закате каждого дня, глаза старушки слепли от слез, а сердце болело от невыносимой тоски. В таком мучительном ожидании, минуты превращались для старушки в целые века.
– И что, дети так и не приехали к матери? – Бубик потер глаза – в них тоже вдруг начало блекнуть все окружающее, размываясь пеленой влаги.
– Нет, не приехали.
– Как же так?
– Дети не приехали, – повторил Заби, – но приехала внучка. К счастью, она не опоздала. Сердце старушки, укрепляемое любовью и надеждой, не успело разорваться от боли. И благодаря заботе девочки, горькие слезы ее бабушки уступили место слезам счастья. Но, к сожалению, у людей даже так бывает не всегда. Часто они понимают цену своих ошибок лишь тогда, когда уже ничего не исправить.
– Хорошо, что приехала внучка, – всхлипнул Бубик. – А средние носки – чьи они?
– Ты хотел спросить, чьими они были? Они принадлежали маленькому мальчику, которого родители каждый день отводили в детский сад, откуда по вечерам его забирала няня. Малышу очень не хватало общения с родителями. Он с завистью и грустью смотрел, как другие папы и мамы играют со своими детьми. Детский сад и долгие вечера, проводимые в компании няни, казались ему пытками. В садике, забиваясь в самый темный уголок, малыш, молча, покусывал ногти и блуждал потерянным взглядом по потолку и стенам. Со временем, няня мальчика и его воспитательница пришли к выводу, что ребенок не совсем здоров, и пожаловались на это его родителям.
– И что же? Родители помогли своему сыну выздороветь?
– В общем-то, они не попытались это сделать добровольно.
– Их кто-то заставил?
– Можно сказать и так, – Заби ухмыльнулся. – Вскоре после жалобы на нездоровье мальчика, его мама родила дочь. И женщине просто пришлось почти все время находиться дома. Малыш перестал посещать детский сад и, хоть по-прежнему недополучал маминого внимания, почувствовал себя очень нужным человеком. Его маленькой сестренке нужен был большой и сильный друг – на которого можно было положиться.
– Большой и сильный? – засмеялся Бубик.
– Но, ведь, так оно и есть – в глазах младшего ребенка – старший выглядит большим и сильным. Малыш всегда был готов защитить свою сестренку, и старался развеселить ее, если она скучала или плакала. Он охотно помогал маме заботиться о крошке и испытывал настоящее счастье и гордость, когда мама хвалила его. Сейчас сестренке нашего героя идет третий год. Но, хотя она уже и не такая маленькая и даже умеет защитить себя крепкими кулачками, мальчик все равно продолжает чувствовать себя самым нужным человеком на свете.
– Героический герой, – похвалил мальчика Бубик. – А третьи носки – кому принадлежали они? Такие малюсенькие. Их хозяином был младенец?
– Нет, хозяином этой необычной парочки был Орлик.
– Кто-кто? – не понял Бубик. – Орлик? Это птица?
– Совсем не птица, – Заби усмехнулся. – Но и не человек. Это – собака.
– Но, разве, собаки носят носки?
– Бывает, что носят. Если этого хотят их люди.
– Вот это да! – Бубик уже стоял на самом краю каменного квадрата, забыв о страхе перед пропастью.
– Когда одной молодой паре подарили крошечного щенка, он так им понравился, что они заботились о нем, как о ребенке. Купали, причесывали, кормили досыта, и даже пекли ему по-собачьи вкусные торты на каждый праздник.
Щенок беззаботно бегал по просторному дому, спал на хозяйских подушках, спорил с соседскими кошками. И, подобно настоящему члену семьи, имел много собственных вещей. В том числе, игрушки, одежду и несколько дорогих ошейков с гравировкой имени на металлических косточках. Чувство безоблачного счастья так окрыляло щенка, что он подобно птичке забирался на самые возвышенные места в доме. Именно за такую свою особенность, щенок и получил кличку Орлик. Хотя, сперва, его звали просто «Братишка».
– Но, ведь у собаки не две лапы, а четыре, – вдруг задумавшись, проговорил Бубик. – Почему же здесь всего два носка?
– Потому что, это носки с задних лапок. Носки с передних лапок Орлик сгрыз в часы сильнейших переживаний и одиночества.
– Но, вы же сказали, что Орлик был счастливейшей собакой.
– Был. Сначала. Но в один из дней его жизнь очень сильно изменилась. Хозяева Орлика получили работу, о которой долго мечтали. И увлеченные новыми задачами, они перестали чувствовать потребность в обществе щенка. Напротив, его присутствие и постоянное напоминание о себе, начало им мешать.
– «Орлик! Не крутись под ногами! Орлик! Перестань скакать! Орлик! Ты меня отвлекаешь! Орлик! Потерпи! Можешь ты хоть немного потерпеть, вредный пес! Из-за тебя все мои труды пошли насмарку!» – Вот что начал слышать совсем недавно обожаемый щенок, вместо привычных ему похвал.
– Лучше бы эти люди сразу отказались от подарка, чем показали собаке большую любовь, а потом сменили ее на безразличие и гнев. Это же так больно. – Не сдержался Бубик. – Он же живое существо, а не игрушка.
– Ты еще не услышал главного, – Заби поставил на полку последний сосуд и, прыгнув к мальчику, присел на опустевшую тележку. – Спустя немного времени, после смены работы, хозяева Орлика решили переехать в другой город, в поисках более комфортной жизни. Но, конечно, о комфортной жизни для Орлика речь не шла. Молодая пара просто оставила его во дворе покидаемого ими дома. Выбросив, как вещь, ставшую, вдруг, не модной.
Оставшись один, Орлик начал ждать возвращения хозяев, не понимая, или просто не желая понять, что произошло. Сначала он нежно облизывал носочки, надетые ему хозяйкой на прощание, но потом, жутко нервничая и тоскуя, начал их грызть.
Шли дни, и соседи начали сердиться на пса за то, что он мешал им спать, громко скуля ночи напролет.
– «Убирайся отсюда, мерзкая псина!» – Однажды крикнул на Орлика заглянувший во двор мужчина, кинув при этом в несчастную собаку тяжелую палку. – «Убирайся, пока я тебя совсем не пришиб!»
– И что же, Орлик сбежал? – Взволнованный Бубик начал покусывать нижнюю губу.
– Сбежал. А что ему оставалось? Скитаясь с пустым желудком и скатавшейся шерстью по незнакомым улицам, Орлик не переставал ждать и искать хозяев, все еще веря, что они любят его и не могут так безжалостно предать.
Однажды, увидев на автобусной остановке толпу людей, Орлик подошел к ним и, старательно принюхиваясь, стал пробираться в гущу толпы.
– «Ты чей?» – расступаясь, спрашивали люди, но Орлик даже не поднимал на них своих уставших глаз.
