И она снова ожила и проснулась. Молча встала на ноги, не сразу поймав равновесие, и так же молча, неуверенно, но целенаправленно и настойчиво пошагала. Обратно шла так же неуверенно, с почти закрытыми глазами, и, не дойдя последний шаг, начала оседать на землю. Утро было не очень ранним и посетителей было достаточно. Все с любопытством и жалостью следили за падающей девушкой, и за мной – пытающимся её устроить на своих руках. Справившись, побежал быстрее.
– Ну что, готовы настои и отвары?
– Ещё нет. Клади её и сбегай в центр. Там готовка завтрака только в разгаре, но попроси, чтобы по-быстрому один-два клубня испекли. Принесёшь, и я с отваром закончу. Будем её поить и кормить, как в былые времена.
Кормить, так кормить. Я аккуратно уложил бесчувственную девушку и поторопился добыть ранний завтрак. Вроде никто и не был против помочь, но всё равно пришлось упрашивать и сбегать три раза за водой. Но когда вернулся, женщины выдали не только запрошенные клубни, но и ещё одну полноценную порцию для меня. Моей благодарности не было предела, оставлять Миратэю снова одну, даже на время завтрака, я не собирался.
В шатре уже и Фиса обнаружилась, намешивающая остывающий отвар. Миратэя лежала так же, как я её оставил, так же еле дыша. Духи, что за тьма? После такой реакции на наш далеко зашедший поцелуй я сам буду бояться продолжения. Мало ли, как она в следующий раз отреагирует…
– Всё, мы готовы. Я кормлю, Фиса поит, Рэйм будит и приподнимает.
Приподнимать я не стал, решив поднять нормально, всё-таки сидя и глотать удобней. Сев, подтянул Миру поближе, облокачивая себе на грудь, взял её ладошку, потеребил, и когда она слабо зашевелила головой, прошептал на ушко.
– Миираа, проснииись… – погладил я прохладную щёчку. – Тебе нужно поесть.
– Не хочу, – прохныкала она, не открывая глаз.
– Совсем немного и очень быстро, – ласково убеждал я. – А потом можешь уснуть, и я позабочусь, чтобы тебя не беспокоили. Давай, открывай глазки и ротик.
Мать с сестрой в этот момент выглядели весело. Они вроде и переживали за Миратэю, но моё общение с девушкой их умилило и рассмешило одновременно. Зато Миратэя послушалась, и ей начали быстро скармливать и спаивать всё подготовленное.
– Вот и всё. Теперь спи, – прошептал я.
– Будь здесь, – попросила Мира, снова уплывая.
Опустив её на постель, принялся поглощать завтрак.
– Какой ты бываешь миленький, – хихикнула Фиса.
– Как будто с вами я обычно грубый.
– Нет, но всё равно. Ты так смешно говорил. Не думала, что твой голос может быть таким… – перестала она улыбаться и задумалась, подбирая слова, – мягким, ласковым и… нежным… А ещё заботливым. То, что тебе с Мирой повезло, я давно знала, а сейчас думаю, что и ей с тобой, наверное, не меньше.
– Спасибо, сестрёнка. Ты мне всегда правду говоришь, какой бы она нелицеприятной не была, поэтому от тебя слышать похвалу мне вдвойне приятно. Но с Миратэей я не могу иначе.
– Это мы поняли, – добродушно хмыкнула Каяна. – Доедай и иди, спи, мы за ней присмотрим.
– Не-не-не. Я от неё не отойду. Ты же слышала, она сказала: «Будь здесь».
– И что? Она всё равно спит и тебе надо. Ничего страшного не случится, если ты отлучишься.
– Угу. На одну ночь уже отлучился, так что она теперь вообще в себя не приходит. Попытаюсь объяснить: вчера она сделала предположение, что ей становится лучше по ночам, потому что я провожу их рядом с ней. Знаю, – не дал я высказаться ни Каяне, ни фыркнувшей Фисе. – Звучит неправдоподобно и странно, и мне так думать, признаюсь, просто приятно, но это основано на её ощущениях после сна ночью и сна днём. А эта ночь была пропущена, и вот она вообще не просыпается, – максимально убедительно пояснял я, хотя сам не верил в свои слова, зная ещё один нюанс вчерашнего вечера, который сработал в точности до наоборот от ожидаемого. – Поэтому я сейчас беру Миратэю, отношу в ваш дом и там же сам ложусь спать, – отставил я опустевшую плошку. – Фис, отнеси, пожалуйста, за меня посуду.
Я начал поднимать Миратэю, и на помощь мне молча пришла сестра, заразившаяся от нас желанием любить. Я был бы счастлив, найди она кого-то, кто любил бы её так же, как я Миратэю. Но где его взять? В том, что в округе нет странных людей, она права.
Миратэя была безвольна и на мои манипуляции никак больше не реагировала. Я её уложил, придал, как мне казалось, позу поудобней, поцеловал в бледную щёчку и завалился на спину поближе к ней.
Что же вчера пошло не так? То, что причина её состояния кроется в нашем эксперименте – очевидно. И это значит, что она была права, и я каким-то образом на неё влияю, но, видимо, мы не до конца поняли, каким именно, потому что, вместо того чтобы чуть больше восстановиться, она, наоборот, совсем истощилась. Я не могу понять. И рассуждать о том, чего не понимаю, тоже не могу. Эту проблему может решить только Миратэя. Осталось дождаться её пробуждения.
Повернувшись на бок, пододвинулся поближе, чтобы, засыпая, улавливать её запах, обнял и взял ладошку, переплетая пальцы.
– Здесь? Вместе? Ему шатра мало?! Там мы их хоть как бы не видим. Но здесь?! – выдернул меня из сна голос отца.
Он громко возмущался, но всё равно будто сдерживался, чтобы не разбудить.
– А он и в шатре с ней в обнимку спал? И ты знал?! И ничего ему не сказал? – так же сдержанно громко ответила Каяна.
– Сказал. И был послан куда подальше. «Ничего страшного не случится, если он пообнимает свою спящую будущую жену».
– Будущую. Так что пусть потерпит, пока не станет настоящей. А то, может, Миратэя и не в курсе, что она уже чуть ли не жена.
– В курсе, – вышел я из-за занавески. – Она прекрасно знает обо всех моих намерениях и не против. В целом. Только не сейчас и не в ближайшее время. И да, мам, я потерплю, а пока могу, буду бессовестно пользоваться тем, что это нужно Миратэе, – уселся я недалеко от отца, попивающего чай, приготовленный мамой. – Я тебе это уже говорил. Можно мне тоже?
– Что ты уже говорил? – переспросил отец.
– Глупость он говорил. Будто девочка решила, что ей лучше, когда он рядом спит, и сама его об этом попросила. И даже если попросила. Как связаны её самочувствие и ты? Как такое возможно?
– А как был возможен уговор с животными, которые намеревались ею перекусить? Никак. Но произошло же?! Я тоже плохо понимаю принцип моего воздействия, но я и не берусь понять. Просто делаю, раз это может помочь. Заодно и удовольствие получаю, чего уж там.
Все задумались и этой темы больше не касались. В течение остатка дня я занимался мелкими делами, обедал, ужинал, но постоянно забегал в дом посмотреть, как там Мира. Иногда оставался ненадолго погладить её и поцеловать в щёчку, уговаривая собраться с силами и проснуться, но она никак не реагировала.
* * *
Когда Рэйм сбежал, я начала понемногу осознавать то, как развязно целовала его, как прижималась, как подставляла шею под поцелуи и даже укусы, и как мне всё это нравилось. Его нетерпеливые руки под моей одеждой, страстные, ненасытные губы. Это физически ощущаемое желание. Это тянущее чувство пустоты внизу живота.
«Господи! – в ужасе обняла я себя за колени, спрятав в них лицо. – Это я? Я стонала, нетерпеливо ожидая продолжения? Я так хотела Рэйма, что забыла даже себя?! Господи! Это всё была я!»
Я отключилась, полностью отдавшись чувствам. Вот так просто. Будто и не контролировала их всю жизнь. Или не контролировала, а просто из последних сил сдерживала? Врала себе и всем, что я главнее, а не они, а на самом деле просто нужен был повод, толчок, чтобы сорваться и сойти с ума? Рэйм стал поводом, и… я этому рада. Я хочу жить и любить, но всё же думала, мне нужно будет привыкать к этому, а вышло так, что стала ещё хуже держать себя в руках и сразу ринулась с головой в омут безумия и плотских удовольствий.
Вот так и узнаёшь о себе всю правду. Что ты никогда не была тем, кем себя считала. Всего лишь подражала. На самом же деле, ты простая, испорченная, похотливая баба, думающая только о низменных желаниях. Только животное сношение и размножение – и никаких высоких ценностей, никакого света в тебе нет. Даже Рэйм – и тот более осознанный, хотя мог плюнуть и получить от меня всё, чего пожелает. Мне даже претензии потом было бы некому предъявить: сама предложила, сама поддержала, сама совратила и сама отдалась. Бери – не хочу.
Но он сдержался и предпочёл сбежать. Теперь он совершенно обосновано может считать, что я притворяюсь и играю в страх перед мужчиной и замужеством. Набиваю себе цену, как сказал Верн. И кто бы мог подумать, что он будет настолько недалёк от истины.
Я завалилась на бок, продолжая себя обнимать. Несмотря на стенания и слёзы, оплакивающие моё великое самомнение, гореть моё тело не переставало, и дыхание оставалось учащённым. И даже, наоборот, жар распространялся, сердце стучало всё чаще и чаще. Моё желание наложилось на нежелание и самоедство, наказывая за жуткое поведение.
Так я думала ещё достаточно долго и продолжала заниматься самобичеванием, пока не стало совсем плохо. Я горела, задыхалась, а сердце билось с такой бешеной скоростью, что грудной клетке было больно держать его взаперти. Сглупила ещё раз. Надо было кого-то позвать на помощь, что ли, а не думать, что это просто сильный стыд. А теперь я уже не могу ничего сделать. Теперь я уже не могу даже пошевелиться. И что со мной?
«Должно же стать лучше…», – было последней мыслью, посетившей меня, когда всё прекратилось.
Сердце встало, дыхание остановилось, жар сменился холодом, и меня накрыла тьма. Опять?!
Я отключилась. Или умерла?
Нет, не умерла. Я слышу, что дышу, как стучит сердце. Редко, тяжело, но стучит. Однако я не чувствую себя, своего тела, но сквозь темноту то и дело прорываются звуки, голоса. Только я не пойму ничего.
Меня взяли за руку. О… теперь у меня есть рука, и я чувствую, где она, а относительно неё можно найти и другие части тела. Например, глаза. Попробуем их открыть. Ммм… видеть получается не очень, но, похоже, я даже моргаю, судя по ярко белым вспышкам. М-да, беда и оу… новое чувство.
Ну, теперь я точно уверена, что жива. Если дыхание и биение сердца можно и придумать, так как без них никуда, то без желания сходить в туалет я бы как-то уж пережила. Непростая задачка. Что я могу сделать? Ответ очевиден – ничего. Но что-то надо. Для начала мне нужно добраться до самого туалета, а для этого меня нужно отнести, а для этого я должна сказать. Где там, примерно, мой рот и горло находятся?
– Рэйм? – позвал кто-то незнакомым голосом, или это с моим проблемы?
– Да, Мира. Ты как себя чувствуешь? – спросил он, явно не представляя моё плачевное состояние.
Хотя откуда я знаю, как я, если не чувствую? Но, видимо, плохо, раз не чувствую.
– Не… пойму… но… мне нужно… отнесёшь?.. – медленно выталкивала я слова, напрягаясь для произнесения каждой буквы.
И тишина. Руку мою отпустили, и я снова растворилась в темноте. Так всё же отнесёт? Что сложного было ответить? Теперь гадай, что там происходит.
– Мира, – прозвучал где-то вдалеке шёпот. – Прибыли.
Значит, отнёс. Хорошо. Что дальше? Наверное, надо снова попробовать открыть глаза, и снова вышло так себе. Белые вспышки – и ничего не видно.
«Тааак… соберись! Сконцентрируйся хотя бы на одном сощуренном глазе. Давай, давай… молодец… вот ты уже и навес смутно видишь. Ой… да ты стоишь уже… да ты идёшь! Интересно, а я тут, вообще, нужна, или моё тело и само прекрасно справится? Без наблюдателя со стороны».
Проверять, правда, пока не хочется. Сначала закончу с тем, зачем прибыла, а на обратном пути попробую перестать себя направлять.
Не подумала я только о том, что результат проверки не узнаю. Тепла или рук не чувствовала, видеть перестала. Может, я там, вообще, бегаю, а может, валяюсь на земле.
Что ж со мной всё-таки произошло, что меня так разорвало-то на части? Я должна была активнее пойти на поправку, но пошло что-то не то, не туда и не так. Странно и непонятно. Должна была получить силы, поспать, переваривая их, и проснуться более здоровой. А что, если?..
– Миираа, проснииись… – снова глухо послышался приятный голос, отрывая от важной мысли. Что ещё? Вроде же уже всё сделали. – Тебе нужно поесть.
– Не хочу, – попыталась я отвертеться и не потерять нить размышлений.
– Совсем немного и очень быстро, – убеждали меня. И ведь не отстанут, и мысль, паршивка, всё равно ускользнула. – А потом можешь уснуть, и я позабочусь, чтобы тебя не беспокоили. Давай, открывай глазки и ротик.
А глазки-то зачем? С ротиком бы справиться. Им ещё и работать придётся. Где он? Гладят меня по щеке, и я чем-то только что говорила… ну, где-то здесь. Нет, глазки походу тоже нужны, а то не понятно, получилось, вообще, или как? Что происходит? Снова попыталась открыть один глаз и узрела, как в меня что-то пихают и льют. Получилось.
– Вот и всё, теперь спи, – оповестили меня.
Уже? Быстро. Хорошо, а то мне надо отправляться на поиски убежавшей мыслишки. Только Рэйма бы рядом оставить. Мало ли. Да и вообще, он вроде собирался пробыть со мной свой следующий день, если это он.
– Будь здесь, – сумела выговорить я перед отправкой на блуждания в непроглядной темноте.
О чем я там думала? Придётся начинать сначала.
Итак, со мной явно не всё нормально. Меня разорвало на физическую оболочку и разум, когда должно было стать лучше. Я хотела получить от Рэйма, от поцелуя с ним, энергию. Потом бы поспала ночку, усваивая её, и проснулась бы бодрой и здоровой. Прекрасный план! Жаль, не сработал. Но почему? Я должна была получить запланированное и…
А что, если получила? Только много. То он просто спал рядом, и всё происходило само собой, по чуть-чуть, и успевало во сне усвоиться, а тут я специально пыталась собирать и Рэйма просила пробовать отдавать, да ещё и увлеклись мы не на шутку. Что, если сработало слишком хорошо, и я набрала слишком много чужеродной энергии? Могла она вытеснить меня из моего же тела? Наверное, да. И мне стоит теперь только надеяться, что это временно.
Вообще, хорошо, что Рэйм сдержался, а то боюсь представить, что было бы, продолжи мы начатое. Там выбросы и обмен были бы значительно больше, и мог получиться ещё более неожиданный результат: у меня бы, вероятно, банально не выдержало сердце, а у Рэйма образовалась бы психологическая травма.
Да. Думаю, так всё и есть. Ещё бы понять, сколько мне теперь понадобится времени на преобразование. А то витать в темноте, без времени, места, тела и ощущений – невесело. Ждёшь-ждёшь чего-то, в этом нигде и никогда, но ничего не происходит. Может, уже неделя прошла, или пять минут. Да уж, опасно играть с тем, чего не должна касаться.
Что это? Ммм… снова неясные далёкие звуки голоса. Но приближаются, может, меня снова разбудить пытаются? Ну-ка, ну-ка…
– С утра не просыпалась и не шевелилась, – разобрала я слова Рэйма.
С утра? Ага, значит сейчас день, вечер или ночь. Какого дня, непонятно, правда. Посмотреть бы. Я старательно поплыла на голос, то есть начала активно это представлять, и пытаться открыть глаза.
– Ты же с ней не всё время был. Бегал туда-сюда. Может, и шевелилась, – сказал Кардэк.
Пришёл меня проведать? Или Рэйма? Ну же! Где эти глаза?.. Взял бы за руку кто, что ли…
– Вот именно! И сюда я забегал часто. Положение тела, рук и даже пальцев было каждый раз неизменно, – не согласился Рэйм.
Приятно, что ты за меня переживаешь, но, может, ты потрогаешь всё-таки те самые пальцы? Тучки тёмные, ты же всегда стремишься меня коснуться, что тебе сейчас мешает это сделать? Когда надо! Да чтоб вас всех! И меня в первую очередь… Выпустите меня отсюда! А-а-а-а-а…
– Может, попробуешь её ещё раз разбудить? Ей пора уже и опорожниться, и попить, и поесть, а она только тебе откликается, – сказала Каяна.
Да. Да! Будите меня!.. Бу-ди-те! Свет? Я открыла глаза? Очертания пространства начали прорисовываться. Ура! А где все? И где воздух? Вдох. Полной грудью. До предела, до боли. Выдох. Вижу собственные руки, мех, стену. Вдох. Подъём. Это не стена, а занавеска в доме Каяны и Кардэка.
Господи, я очнулась? Я себя чувствую? Руки, ноги, пальчики и там, и там, шея, голова, лицо. Глаза моргают, губы сухие, но работают. Всё? Я справилась? Нет. Ещё нет. Сердце, еле-еле бьющееся, снова начало разгоняться, требуя больше воздуха.
– И всё-таки я всё думаю про эту вашу странную идею, что она только рядом с тобой идёт на поправку, и всё больше она кажется мне выдумкой, – озвучил свой вердикт Кардэк.
– И зря. Работает ведь… – это уже я хрипло ответила, стоя у отброшенной шкуры-занавески и придерживаясь за неё.
– Мира! – вскочил Рэйм, бросаясь ко мне. – Ты очнулась? Ты как? Ты зачем встала?
– Потом. Хочу на улицу, – попросилась я, сдерживая желание дышать как загнанный зверь.
– Как скажешь, – поднял он меня на руки, донёс до двери, поставил, укутал, снова поднял и вынес.
Там была ночь. Или, если учесть, что родители Рэйма и он сам ещё не спят, поздний вечер.
– А какой сегодня день? Когда мы?..
– Вчера. Это было вчера. Как ты себя чувствуешь? Ты меня напугала.
– Я и сама напугалась. Как? Рада, что, вообще, чувствую.
– Но должно же было быть по-другому?! Ты знаешь, что пошло не так? Мы ошиблись? – видно было, что Рэйм специально не смотрит на меня, когда упоминает вчера.
– Нет, не ошиблись. У меня было время подумать. Я просто недооценила, сколько ты можешь отдавать и сколько я в итоге получу. В общем, всё просто. Мы перестарались, и я отключилась, пытаясь принять сразу всё полученное. И спасибо, что остановил нас, – решила я поднять эту тему, так как неправильно делать вид, что ничего не было. – И не только потому, что я… не готова… морально к… ммм… как же сложно объяснить, – скривилась я, недовольная собой.
– Не надо объяснять. Я знаю, – выдавил печальную улыбку мой искуситель. – Ты сказала: «Не только поэтому». А почему ещё?
– Думаю, сорвись мы, и я бы не пережила. В прямом смысле. Мне и сейчас ещё тяжело. Одного дня мало, чтобы усвоить всё, что я у тебя взяла. Сердце стучит очень быстро и воздуха не хватает. Мне нужно скорее лечь обратно. Надеюсь, в этот раз, просто спать.
– А что было в прошлый?
– Сном бы я это не назвала, но объяснить тоже не смогу. Мне нужно поесть, попить, как сказала Каяна, и снова уснуть.
Мы прибыли, и меня опустили на землю. Пока ходила, вспомнила, что хотела уточнить.
– Кстати, в предыдущий раз, утром, я до тебя дошла, или упала всё-таки?
– Не дошла немного. Ты не помнишь?
– Не-а… вообще.
– Мне ночью быть рядом? – чуть позже уточнил Рэйм бесстрастным голосом, а я задумалась.
– Думаю, можно. Посмотришь, чтобы хуже не стало, а то я не могу предсказать, что со мной случится в следующую секунду. Я, вообще, один сплошной сюрприз.
– Да, – улыбнулся он. – Ты мой сплошной сюрприз. Я везунчик.
– Насчёт везения я бы не была столь уверена. Сюрприз не всегда приятный.
– А, по-моему, ты самый лучший сюрприз. Я порой сомневаюсь, что ты вообще можешь существовать, но ты есть.
Мы вернулись в дом, где Каяна сразу наставила передо мной еды и стаканы с разными напитками. Уверив всех, что мне лучше и совсем скоро приду в норму без новых неожиданностей, а это было просто осложнение перед выздоровлением, попросила снисходительно отнестись к ночующему рядом со мной Рэйму. Я понимаю, что это нехорошо, тем более, с разрешения Главы, но это ненадолго. Потом снова прицепили снятые занавеси для постели Рэйма, и я перебралась туда, укладываясь поудобней и расслабляясь. Рэйм ещё остался с родителями, которые начали беспокоиться за задерживающуюся дочь, а я не дождалась ни Фису, ни Рэйма и уснула.
Глава 3. Соединительная
Просыпаясь только по физическим потребностям, я провела ещё один день. Затем начала медленно гулять и посещать завтрак, обед и ужин.
В первое же моё появление в центре чуть снова не слегла. Пришедшие на завтрак дети с памятной прогулки рядом с лиграми, увидев меня, радостно завизжали и кинулись обниматься. Обнимали со всех сторон, и на колени забрались и, в общем, меня чуть не задушили. Слава богу, здесь были ещё не все. И хоть воздуха не хватало зверски, и тяжело, когда на тебе висят, но приятно неимоверно. Я тоже была рада видеть их живыми и здоровыми, и на фоне этой радости мои небольшие проблемки с самочувствием казались незначительными мелочами.
К концу следующего дня, то есть четвёртого после нашего с Рэймом эксперимента, я окончательно пришла в нормальное состояние, прекратив с ним ночёвки. Не кружилась голова, не было одышки, сердце бешеные забеги не устраивало. Забеги возобновила я, не чувствуя никакого дискомфорта, кроме того, что за семь дней опять немного потеряла в темпе.
Рэйм пока избегал объятий и поцелуев, опасаясь, что мне снова станет плохо, но это уже вряд ли. Однако я всё равно не настаивала и не говорила, что бояться нечего. Ведь это смотря с какой стороны посмотреть.
Я не забыла, что чуть было не случилось, и то, что я мало что соображала в тот момент, меня совсем не оправдывает. Наоборот. Я поняла, что не готова принять себя как женщину. Я всю свою немалую жизнь прожила с совершенно другими принципами и понятиями. Я должна как-то свыкнуться с собой. Понять, принять. Всё намного сложнее, чем казалось вначале.
Ещё через неделю Рэйм осмелел и начал приобнимать, чмокать в щёку или лоб. Наверное, он бы хотел и, как раньше, настоящий, цельный поцелуй, но я незаметно уворачивалась, отговаривалась и убегала. Ну, как незаметно… на четвёртый свободный день, после ночного дежурства и дневного сна, он нагнал меня перед лесом. Я теперь значительно больше времени и сил тратила на свои тренировки, с разрешения Каяны, конечно.
– Мира, подожди. Что происходит? Ты меня снова избегаешь?
– Рэйм, – остановилась я и развернулась к нему лицом. – Ничего не происходит. Мне просто нужно подумать.
– Это из-за того раза? Ты меня боишься? – настаивал он.
– Нет, Рэйм. Я не боюсь тебя! Точно, не тебя. Это сложно объяснить, но я просто осознала, что плохо понимаю происходящее со мной, с тобой да и со всеми. Пожалуйста, давай пока подержим дистанцию, хотя бы небольшую. Ладно?
Рэйм радостным не выглядел. Да и не понимал он, что происходит. А как я ему объясню, если сама не понимаю? Он не ответил, опустив глаза, а я, решив, что разговор окончен, направилась дальше на свою спасительную лесную тренировочную площадку.
– Скоро всем объявят свободный день и начнут сезон свадеб и соединения в пары. Ты ещё хочешь… стать моей? – напряжённо раздалось из-за спины.
– Что? – снова обернулась я к хмурому Рэйму. – Рэйм, конечно! – я подошла поближе, положила ладонь на его щёку и посмотрела в голубые глаза. – Конечно, хочу. Рэйм, ты не понял. Ничего не изменилось! Я запуталась в себе и во всём окружающем, но единственное, в чём уверена – это то, что я люблю тебя. Ты помнишь?
Рэйм слабо улыбнулся и положил на мою ладонь свою.
– Даже не думай ни о чём таком! – продолжала я. – Как только объявят, делай что нужно. Права предъявляй, или что там ещё, я буду ждать. Я и так твоя, и пусть все об этом знают. А дальше… Просто дай мне ещё немного времени. Я знаю, что ты мне его и так давно и много даёшь, но я ничего не могу с собой поделать. А сейчас я пойду в лес, на нашу полянку. Потренируюсь и буду думать, как справиться быстрее. Хорошо? Не обижайся. Я люблю тебя.
И так хотелось его поцеловать… и так ему хотелось того же… но я забрала свою руку у Рэйма и убежала. С физической нагрузкой мне думается лучше, или не думается вообще. Оба варианта по-своему привлекательны.
А через три дня объявили всеобщий праздник по поводу начала новой, самой приятной и долгожданной поры обретения пары и семьи. И правда, скоро. Все были радостными и весёлыми. Не знаю уж, из-за начала нового периода, отдыха или предстоящего вечернего празднества. Больше всех радовалась Фиса, прыгая и хлопая в ладоши, словно совсем ребёнок. Конечно, она бы не позволила себе такого невзрослого поведения, но мы были дома вдвоём, и она дала волю чувствам.
– Не пойму, чему ты так радуешься?
– Да всему, Мира! – закатила она глаза и упала на колени передо мной, взахлёб расписывая предстоящее счастье. – Во-первых, меня, наконец, объявят девушкой, которой позволено выбирать и быть выбранной. Во-вторых, будет интересно. Кто-то обязательно сегодня предъявит права и может не обойтись без поединка. А кто-то нетерпеливый, может, сразу объявит и о намерении провести свадебный обряд.
– Так сразу? – не то чтобы я удивилась, но уточнила для саморазвития.
– А почему нет? Если парень с девушкой хотят связать свои жизни, зачем чего-то ждать? В-третьих, сегодня ужин, и, соответственно, праздник начнётся раньше обычного, а значит, будет время повеселиться. Сегодня все достанут инструменты и будут играть музыку, а мы будем танцевать!.. Заодно показывая себя с лучшей стороны потенциальным кандидатам.
– Музыка? Я думала, вы ею не особо занимаетесь.
– Не занимаемся, – подтвердила задорная Фиска. – В сезон дождей и холодных ветров это неудобно, а сегодня день, с которого начнутся более весёлые вечера.
– Это хорошо. Я давно не слышала музыки, хотя никогда особо и не прислушивалась.
– Она тебе не нравится?
– Нет. Я не знаю. Я просто всегда была занята чем-то другим. И ещё вопрос: танцевать обязательно?
– Нет, но зачем упускать возможность?
– Ну… а если, к примеру, кто-то не умеет?..
– А такие бывают? – рассмеялась маленькая девушка, а потом резко перестала и уставилась на меня. – Ой… ты? Ты не умеешь танцевать? Шутишь?!
– Нет, я вполне серьёзно. Сказала же, всегда была занята чем-то другим.
– Эээ… обалдеть… тогда тебе надо учиться!
– Обязательно? – поморщилась я.
– Конечно! Это сегодня, или в любой другой день, можно не хотеть, не быть в настроении и не танцевать. Но в день брачного обряда это обязательно. Там ведь в чём смысл? Ну, кроме того, что пару соединяют перед духами. Учитывая, что главная задача каждого – выбрать наилучшую пару, все в этот день стараются показать, что да, я лучший, или лучшая. Одеваются покрасивее, в новое, девушки наряды украшают. После обряда, когда начинается праздник с едой, танцами и музыкой, муж с друзьями танцуют вокруг костра, показывая себя. В основном муж красуется перед женой, наверное, чтобы она ещё предстоящую ночь больше жаждала, – совершенно просто сказала Фиса, словно о прогулке. Наверное, так и надо. Мне бы к этому привыкнуть и научиться так же. – В основном, но смотрят и оценивают его все. Потом все желающие присоединяются к веселью, и ты можешь участвовать, или не участвовать и просто сидеть, но в конце вечера, перед тем как муж заберёт свою жену в их совместный дом, жена дарит танец мужу. Одна. Без друзей-подруг, в отличие от него, в тишине, не считая музыки, в центре, под пристальным вниманием всего племени. Танцует и старается продемонстрировать себя со всех своих лучших сторон. Чтобы все точно поняли, как повезло, или не повезло её мужу. И там уже вообще не имеет значения, хочешь ты, не хочешь, устала, ногу подвернула, или съела что-то не то. Ты танцуешь. Как можешь, как получается. В общем, если нет желания, можешь и не учиться, но в вечер своего свадебного обряда тебе по любому придётся попробовать. И вот вопрос: хочешь ли ты, чтобы из-за твоих неумелых попыток твоему мужу посочувствовали?
– Думаю, нет.
– Тогда учись. Это несложно.
– Я подумаю. Ладно? Не торопи меня. Сегодня посмотрю, послушаю, а там видно будет.
– М-да уж. Никогда бы не подумала, что такое вообще возможно. Даже интересно, ты когда-нибудь удивлять перестанешь? – пожурила она меня с плохо скрываемым любопытством, нетерпением и улыбкой.
– Извини, но вряд ли.
Вместо обеда мы немного перекусили и чуть позже отправились в центр. Это был всеобщий праздник, и всё племя собиралось в одном месте. Рассаживались по кругу в том же порядке, как всегда. Сначала свободные девушки, потом парни, потом семьи, между девушками и семьями – семьи Глав. Единственное, между парнями и семьями оставили небольшое пространство для новоявленных пар.
Пока праздник не начался, все болтали, обсуждали, предполагали и веселились. Я же испытывала разные чувства. Мне было интересно, волнительно и немного страшно, но и всеобщая атмосфера радости захватила. Фиса рядом активно и эмоционально обсуждала с другими девочками, как их сегодня, наконец, представят племени как почти готовых невест. Хорошо ещё, что их только объявят девушками, готовыми выбирать, а сам выбор возможен станет только в следующий цикл, как, по-моему, более правильно. Правда, бывают исключения, насколько мне говорили, и бывает, что некоторых девушек желают заполучить сразу, и если удастся это согласовать с ней и её родом, то пожалуйста…
В части молодых парней тоже царило оживление и веселье. Некоторые из них также немного отделились, готовясь быть представленными. Рэйм сидел с виду спокойный и расслабленный, изредка переговариваясь и перебрасываясь шутками, но в положении его тела, жестах и редких движениях я видела напряжение, нетерпение и… волнение? Возможно. Ведь он собирается «предъявить на меня свои права». Звучит странно, но я уже согласилась и решения менять не буду. Даже обидно, что он волнуется, будто думает, что я неожиданно откажусь от собственных слов.
– Миратэя! Можно тебя? – позвал меня Кардэк.
Я поднялась и отошла за ним в сторону.
– Что-то случилось?
– Нет. Всё в порядке. Просто хочу спросить, ты не против выйти вместе с девочками и Фисой на представление. Ты хоть по возрасту уже старше и… и так понятно, что ты невеста, но ты теперь наша соплеменница, и для того чтобы за тебя могли бороться и, вообще, рассматривать, нужно тебя представить хотя бы один раз.
– Кардэк, не стоит больше объяснять. Я поняла, я не против, и сделаю как нужно. И сделала бы в любом случае, но спасибо, что предупредили.
– Я и не сомневался в твоём ответе, – ухмыльнулся Глава. – Удивительно, но я словно хорошо тебя знаю.
– Я так предсказуема?
– Нет. Я бы так не сказал. Предсказуемость, это почти то же самое, что обыкновенность, что точно не про тебя. Просто я думаю, как бы всё могло пройти максимально гладко, и ты так и делаешь. Я всегда хотел, чтобы Рэйм был таким, но его действия были далеки от «максимально гладко». Однако он начал меняться, и, как я теперь знаю, после знакомства с тобой. Ты на него правильно влияешь, поэтому это тебе спасибо, а я сделал лишь малое.
– Вы меня слишком хвалите, по-моему. Вы же знаете, сколько правил и порядков он со мной нарушил за этот маленький промежуток времени.
– Ну… он их и так постоянно нарушал и без причины, а сейчас она хотя бы появилась, и вполне объяснимая. А он ещё и вырос, повзрослел и начал думать о правильных вещах. Может, скоро, – положил Кардэк мне руку на плечо, – он осчастливит меня окончательно.
Глава улыбнулся краешком губ и отошёл к Каяне. Я вернулась на место и постучала пальцем по спине увлечённой Фисы, привлекая внимание.
– Фис, я иду с вами на представление. Есть какие-то правила поведения, о чём мне стоит знать заранее?
– Ты с нами? Ух, ты!.. А зачем? Ты же старше, хотя… хотя это правильно. Ты ведь теперь наша, и чтобы Рэйм мог стать твоей парой, ты должна быть представлена. Ну… нет, делать особо ничего не надо. Будут вызывать по именам. Мы встанем в рядок, выслушаем приветствие нас в новой роли. Потом бросим в огонь по одной своей вещи, связывающей нас с детством – и всё. Ой, а что же ты будешь жечь? Хотя, наверное, тебе это не обязательно, у тебя ведь ничего с собой нет.
– Ты права, нет… Но правила есть правила. Что бы придумать?.. – мои мысли заметались по памяти в поисках чего-то подходящего, а взгляд вдруг наткнулся на маленький предмет в пыли на земле. – Я сейчас.
* * *
Я ждал. Старался делать вид, что спокоен, чтобы не выглядеть таким же мальчишкой, как те, что сегодня станут парнями и смогут начать присматривать жену. У меня это было пять циклов назад, и тогда я не ждал, а торопился. Была прекрасная солнечная погода, впервые после холодов и дождей, и я больше переживал, что пропущу закат на берегу. Жениться не собирался ни тогда, ни в следующие три праздника, и, соответственно, мне было всё равно. Сегодня я переживал и нервничал, но времена, когда я мог позволить себе делать это явно, прошли.
Когда мою Миратэю отозвал в сторону Кардэк, начал переживать ещё и за неё. Я не представлял, что он ей там говорил, но она вернулась на место и расстроенной или взволнованной не выглядела. Сначала. А потом поговорила с Фисой и, задумавшись, убежала.
Немного подождав её возвращения, уже собирался отправиться на поиски, но Мира явилась к началу. Она что-то сжимала в кулаке и, поймав мой пристальный взгляд, успокаивающе улыбнулась, давая понять, что всё в порядке. Я выдохнул. Знаю, конечно, что она не сбежит, но не могу перестать бояться неожиданностей. Тем более, что последняя снова отдалила нас друг от друга.
– Доброго начала вечера, племя Кваггов! – поднялся Увел и, подождав, пока все замолчат, продолжил. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы начать новый цикл. Тяжёлое время закончилось, и впереди ждёт прекрасная пора. Духи Земли подарят нам свежую пищу. Духи Воды – уберегут от жажды в самый жаркий день. Духи Воздуха – даруют жизнь и свободу, а духи Огня – тепло в наши тела и дома. Сегодня они благословляют нас на новый цикл жизни, и мы принимаем благословение! Мы начнём с создания пар и семей, которые в будущем помогут нашему общему дому расти и развиваться. А закончим празднеством! Сегодня мы будем есть, пить и веселиться, почитая духов!
Окончание его речи племя встретило радостными криками, свистом и хлопками. Повеселиться здесь никто не против, тем более после длительного перерыва. Увел сел, а вместо него поднялся Ингар.
– Начнём традиционно с представления невест и женихов. Я буду вызывать, а вы, девочки и девушки, выходите к нам, чтобы мы все могли вас рассмотреть. Представляются второй раз и с сегодняшнего дня на них могут предъявляться права: Кали, Дита, – начал он перечислять, и названные, заранее севшие ближе к центру, вставали, выходили и выстраивались в ряд. – Тина, Окова, Риза, Истра. А теперь девочки: Чина, Улона, Лайла, Мокка, Фиса. И уже не девочка, но наша новая соплеменница, которую тоже необходимо представить первый и единственный раз – Миратэя.
Она тоже поднялась и подошла к остальным. Удивлённой не выглядела, значит, об этом они с Кардэком и говорили. Среди всех моя Миратэя выделялась. По росту не сильно, лишь слегка превышая девочек, и некоторые её ещё перегонят, но во всем остальном… изящная, милая, синеглазая, длинноволосая, с прекрасной, стройной и аппетитной фигурой. Хорошо, что под нашей одеждой и накидкой этого не видно. А волосы у всех распущенные и не короткие, поэтому сильно выделяться она может только для меня.
Пока я думал, Ингар ещё раз поприветствовал вышедших и отправил пройтись по кругу, чтобы их рассмотрели поближе. Девочки и девушки улыбались, кто нервно, кто радостно, кто одновременно нервно и радостно, а Миратэя шла спокойная, с полуулыбкой на губах. Шла, но была где-то далеко в своих мыслях.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
