– Пряника…? – Переспросил каким-то женским голосом матёрый. – Он добрался до нашего района?
Гопники начали переглядываться друг с другом, и с опаской пятиться назад.
– Всё сходится! – Почти плакал жирдяй. – Такая же коричневая толстовка с синими пуговицами и безумный взгляд!
Я ощущал просто бешенный испуг, исходящий от гопников. Ещё ничего толком не сделал, а от меня уже шарахаются, как от медведя-шатуна в лесу.
– А по-моему не похож… – С сомнением проблеял доходяга в жёлтой кофте, тот, что стоял третьим. Сказал он это, казалось, для собственного успокоения.
Но, своим сомнением жёлтый мог разрушить появившуюся между нами магию, а я не мог такого допустить.
Как спринтер, оттолкнувшись от земли, тем самым засыпав песком валяющегося без сознания гопника, я для вида рванул вперёд. Рванул и тут же остановился.
Надо было видеть, с какой скоростью напуганная гопота улетела в противоположную сторону. Наверное, в эту секунду было установлено сразу четыре мировых рекорда по бегу.
Я усмехнулся необъяснимому происшествию и огляделся вокруг. Во дворе больше никого не было. Лишь одинокий гопник скучал возле забора, уткнувшись рожей в, надеюсь, помеченную собаками, траву.
– Обещаю, что вернусь через десять минут… – Прошептал я вслух сказанное ранее Еве. – Значит, пора домой! – Потёр пульсирующее место на ноге, которое перенапряглось во время ложного старта, поковылял домой.
Через минуту уже стоял перед покрытой дешёвым дерматином дверью и ковырялся в замке. Застал сестру, нервно тыкающую в телефон и восклицающую: – Да какой там номер у ментов! – В коридоре.
– Не нужно никого вызывать. – Окликнул я сестру. – Всё хорошо. Никто не пострадал. Ну, почти…
Ева бросила телефон на тумбочку и кинулась в мои объятия. Начала плакать. Мокрая от слёз, испуганная бедняга буквально повисла на мне.
– Я…я…просто шла с магазина! А они… – Ревела Ева.
Упругие груди утыкались мне в плечи, а волосы превращали видимое пространство в джунгли. Я немного напрягся, но в ту же секунду раз и навсегда решил, что сестра – это святое! И даже несмотря на то, что мы, можно сказать, не родные… это абсолютно ничего не значит.
С небольшим отвращением вспомнились те самые книжки из интернета, в которых я читал… а, впрочем, не важно, что я в них находил. Оставим это на совести всяких извращенцев.
Когда сестра отлипла от меня, я смог в полной мере разглядеть её. И правда, уже такая взрослая! Но для моего реципиента, видимо, в мыслях она всегда оставалась маленькой, беспомощной девочкой.
Заметил на её ногах такие же, как и у меня, носки. Правда, на них было написано что-то типа: "Ева – королева!"
Ещё некоторое время я успокаивал сестру, а потом она, довольно резко придя в себя, отправилась на кухню.
Пока оттуда доносились звуки поединка на ложках и гул посуды, я решил устроить небольшой рум тур. Хотя и осматривать здесь было особо нечего.
Небольшая прихожая – метров пять квадратных, вмещала тумбочку с зеркалом, коврик для обуви и вешалку для одежды. Обуви было много, но выглядела она дешёво, из одежды – несколько женских курток и одна мужская. Видимо, предназначалась она мне на более холодный период.
Комната была всего одна. Метров так на двенадцать. В ней стояла двухместная кровать, маленький диванчик, стол с телевизором и дверь, выводящая на балкон. Желтоватые, но на совесть приклеенные обои. Скучную стену, что меня удивило, украшала картина. Это была репродукция "Утро в сосновом лесу" Шишкина. Банальщина, но добавляющая определённый уют.
Резюмируя, можно сказать, что жизнь в этой квартире протекает довольно бедно. Ещё бы, ведь работает одна только мать, да и то, на не шибко прибыльной должности. Отца нет. А где он, кстати?
Память реципиента упорно не хотела выдавать мне информацию о его местонахождении. Видимо, Саня очень сильно хотел забыть его. Значит, есть для этого причина. Может, потом и с этим разберёмся.
Весь этот унылый вид сильно удручал. И хоть семья, это было видно, жила максимально дружно, отсутствие финансов довлело над ними довольно серьёзно. И теперь безденежная туча орошала и меня.
Вспомнились наши хоромы. Личная собственность огромного и богатого рода Боголюбских. Кучи резиденций, гигантомания, вычурность – всё это всегда сопутствовало нашему роду. Впрочем, как и любому, кто имеет такое количество денег. Мне это никогда не нравилось, и я ни раз спорил с отцом по этому поводу. Но он всегда отвечал – "Имидж нашего клана превыше всего".
Чего стоит поселить одну такую семью к нам в особняк? Да ерунда. А если продать всё это золото, и купить на него много не особо дорогих, но с человеческими условиями квартир?
Ах, ладно, что-то я замечтался. Тем временем с кухни донёсся сладостный зов Евы о том, что еда разогрета и можно приступать к её поглощению.
Кухня удивила. Несмотря на небольшие размеры в семь-восемь квадратных метров, она была довольно вместительной. Я присел на стул и положил локти на стол. Если бы сделал это в присутствии отца – выслушивал бы нотации. Благо, сейчас здесь нет повёрнутых на этикете людей и можно в расслабленном состоянии покушать.
Котлеты с макаронами. Ого. Дёшево, но сердито. Я оценил то, что котлеты были собственного производства. То есть, не покупные полуфабрикаты из пресловутой пятёрочки, но хорошая, человеческая еда.
Наверное, возникает вопрос, а откуда я, весь из себя такой аристократический, с серебряной ложкой в заднице с самого рождения, так близок и небрезглив к такому сословию людей, которое идиоты называют – нищебродами?
Здесь всё очень просто и связано это с моей матерью. Отношения отца с мамой поначалу складывались хорошо. Познакомились они в престижной академии. Отец попал туда по связям, а мама – честно, благодаря усидчивости и тому, что хорошо соображала голова.
Ранний брак, ещё во время учёбы, зачатие меня и вроде бы счастливая жизнь, но… Как это обычно бывает, любовь расклеилась очень быстро. Я ещё ничего не помнил, а ругались они уже как во время войны.
Тут стоит отметить, что род Боголюбских всегда был очень богат и влиятелен. Род моей мамы тоже был приличным, но не настолько. И, почему-то, очень быстро они разорились. Возможно из-за того, что Боголюбские как бы постепенно поглотили их. По крайней мере, во время ругани я слышал что-то подобное со стороны мамы.
И вот, во время очередной из ссор, мама забрала меня и увезла жить к себе. А к тому моменту дела у её семьи шли очень плохо, и поэтому жить нам пришлось в спальном районе Петербурга, и питаться во всяких пятёрочках. Вот и вся история.
С мамой я жил до того момента, пока она не…
– Котлеты – просто высший класс. Таких сочных я давно не ел! – Хвалил я кулинарные способности Евы.
– Э-м… да это же позавчерашние…
– Сегодня как-то особенно… – Пытался выкрутиться.
– Да ты просто голодный, наверное… – Предположила Ева. – А где ты, кстати, весь день пропадал? – Невзначай поинтересовалась она.
– Да гулял просто. – Не стал добавлять слово "с друзьями", потому что ещё не был уверен, есть ли они у меня вообще.
– А это что? – Сомкнула брови Ева и повернула мою голову в сторону, указывая на синяк возле виска.
Я коснулся больного места и ощутил неприятную боль. И правда, это синяк. Но, откуда… я ведь не подставлялся, когда дрался с гопником, он меня и пальцем не успел коснуться.
Очередная вспышка в памяти Сани подсказала, в чём всё дело. В голове прокрутились все те страшные кадры погони возле гаражей, удар в живот, удар в висок, и…
Господи, какая унизительная и дурацкая смерть! Всего-то три охреневших утырка-одноклассника, что донимали на регулярной основе, теперь чутка перестарались, убили беззащитного паренька и бросили умирать под дождём. Вот это история…
Я от злости сжал челюсти и пошаркал зубами, стирая ошмёток котлеты в труху. В этот момент точно понял, что я это так не оставлю. Сначала удивлю уродов своим появлением, а потом и как-нибудь отомщу… вот только как?
– А это ты у своих гопников спроси! – Отмазался я.
– Ой, извини, Саш… – Погладила Ева меня по голове. – Хочешь ещё одну котлету доложу? – Улыбнулась.
– Давай… – Смурно ответил я. – А сладенькое что-нибудь есть? – Добавил с надеждой.
– Конечно! Я же чакопаи купила! – Ева сбегала в коридор и вытащила из своего клатча маленькую пачку с классическими чакопаями на шесть штук. Маленькой горкой высыпала на стол и сделала приглашающий жест рукой: "Мол, вот, сударь, эти дары созданы специально для вас…!"
– Спасибо… – Чтобы не выходить из образа хмурого старшего брата, ответил я с такой же низкой интонацией.
Где-то через полчаса с работы вернулась мама. Мама Татьяна. Чем-то её внешность напоминала внешность моей матери. Такой же глубокий взгляд, достоинство, плотно засевшее в каких-то неуловимых деталях лица. Но не чёрные, а светлые волосы.
Ещё с порога я понял, что что-то случилось. Вид у женщины был каким-то поникшим. Чувствовалось, что она от всего устала, но сегодня случилось что-то ещё сверх меры неприятное.
Ева тут же рассказала ей о произошедшем во дворе, и Татьяна даже немного повеселела. Её лица коснулась гордость за сына, хотя и общего настроения это кардинально не изменило.
Что же случилось? – Хотелось спросить, но я не решался. Всё ждал, пока об этом расспросит Ева, или она сознается сама.
Я вдруг подумал, каким бы горестным бременем легло на семью известие о том, что Саня – умер. От одной мысли что-то сжалось в груди, но я попытался от этого отмахнуться, ведь…
А ведь он и правда умер!
Настоящего Александра Новикова больше нет в этом теле. Он уже никогда не сможет поиграться с сестрёнкой, помочь маме. Теперь вместо него лишь я. Гость в чужом теле.
Как только почувствовал, что вот сейчас Татьяна обо всём расскажет, как в дверь буйно постучали.
Глава 4
Ох, да что ж такое. Круговорот событий в новом теле засосал меня по самые щиколотки, и не хочет отпускать. Отдохнул, называется. А причины-то для отдыха довольно веские – пережитая смерть, переселение в другое, хилое тельце, которое накануне неплохо так отделали.
И, что самое странное и пугающее – голод. Я уже объяснял его необъяснимую природу, как бы это абсурдно не звучало. Но одними лишь объяснениями сыт не будешь. Поэтому метафизическое недоедание никуда не пропало. Кажется, оно лишь усилилось.
Что-то похожее я испытывал в те времена юности, когда тренировал свой Дар. Правда, тогда всё было ровно наоборот. Тогда я страдал от перенасыщения энергией, которую получал от родового артефакта. Теперь же… времена меняются.
Но, разбираться с голодом и тем, в каком положении сейчас находится мой Дар придётся позже. Ибо насущные проблемы, не терпящие отлагательств, уже стучатся в дверь. И это в буквальном смысле.
Мы с Евой сидели на диванчике в гостиной, а напротив нас стояла Татьяна. Она намеревалась поведать о чём-то важном, но не вовремя объявившийся неизвестный гость всё испортил.
Пришла мысль, что плохое настроение женщины как-то связано с этим. Но я пока и предположить не мог, как именно.
Татьяна, замерев на несколько секунд, гипнотизировала стену, а после, как оттаявшая, двинулась к двери, стук в которую уже переставал быть просто стуком, а походил на попытку с боем ворваться в нашу квартиру.
Я, дабы не вызывать сильных подозрений, но, и чтобы держать ситуацию под контролем, передвинулся на край дивана. Отсюда открывался хоть и ограниченный, но всё же вид на прихожую.
И вот, Татьяна проворачивает замок на два оборота вправо, и тянет дверь на себя.
Если честно, судя по характеру стука, я ожидал увидеть на пороге как минимум двухметрового бугая с кулаками как у Дениса Цыпленкова. Но та миниатюрная женщина, во взгляде которой отражалась то ли наша тусклая лампа, то ли искра безумия, обескуражила своим видом.
Ростиком чуть более полутора метров. "Полторашка" – как таких называют в народе. Чрезмерная ухоженность и деловитость бросались в глаза. В одной руке она держала строгий кожаный портфель, а в другой роговые очки, которыми тут же оседлала свой длинный, не вписывающийся во всю остальную архитектуру тела, нос.
"А чем она стучала в дверь…?"
Женщина не дробя шагнула через порог и ногой захлопнула за собой дверь. Прямо как у себя дома. Стало быть, она как минимум довольно близкий семье человек. Ну, или просто наглая тётка.
– Здравствуйте, Татьяна Николаевна! – С небольшим эхом произнесла она. Пальцем пододвинула очки ближе к переносице и поставила портфель возле стены.
– Здравствуйте…Марина Анатольевна – Как-то обречённо ответила Татьяна, и в этот момент я услышал испуганный всхлип с другой части дивана. Я покосился на Еву и вместо симпатичной, взрослой девушки увидел съёжившуюся от страха девочку.
– Кхм… – Озадаченно вздохнул я. Было любопытно, что это за бойкая женщина, которую так опасается Ева и от которой не в восторге Татьяна. Дабы освежить воспоминания реципиента, встал с дивана и подошёл к дверному проёму, ведущему в прихожую. Вальяжно, как всегда это умел, облокотился о дверь, стал вглядываться в незнакомку.
Я был обнаружен внимательным взглядом и поэтому вынужденно поздоровался.
– Здравствуйте, Марина Анатольевна! – Сказал я довольно энергично, так как моё сознание ещё не было очаровано её магией.
– Здравствуй… Александр. – Слегка неуверенно произнесла Марина Анатольевна. Выходит, мы виделись с ней редко, раз она с трудом смогла запомнить моё имя.
И правда. Изображения в голове удостоверили меня в этом. Марина Анатольевна – репетитор Евы. И так как занятия проходили в основном дома у преподавателя, видеться мы могли максимум один-два раза. Меня, отчего-то, обрадовал этот факт.
Татьяна, даже не оборачиваясь на меня, озабоченно обратилась к женщине:
– Марина Анатольевна, что-то случилось? Ева плохо написала последний пробник? Вы не успеваете как следует проработать с ней программу? Она не сможет поступить в лицей? – По нарастающей выстроила неутешительную цепочку Татьяна.
Квартира, кажется, начинала ходить ходуном из-за волнения Евы.
– Нет, что вы! – Успокоила Марина Анатольевна. – Всё далеко не так плохо. Но некоторые трудности, конечно, имеются. Иначе бы я не пришла.
Татьяна обернулась в сторону комнаты, миновав взглядом меня, как бы выискивая дочь.
– Нам нужно обсудить это вместе с Евой? – Спросила она.
– Да. Желательно. – Подтвердила Марина Анатольевна. – Для больше эффекта так будет лучше.
– Хорошо. – Вздохнула Татьяна. – Тогда, располагайтесь пока что на кухне. – Интеллигентно улыбнулась.
Когда Татьяна проходила мимо меня, то шепнула на ухо: – Налей, пожалуйста, этой грымзе чай.
Я прошагал на кухню, специально отключив мозг, чтобы мышечная память сделала всё за меня. Как говорится – "глаза боятся, а руки делают". Наугад открывая первые попавшиеся шкафчики и отодвигая банки, очень быстро нашёл и упаковку с чайными пакетиками, и сахар, и даже сухое молоко.
Но, к сожалению, все мои старания прошли даром.
– Я не пью чай. В нём слишком много кофеина, а мне не нужна повышенная тревожность. Ограничусь прохладной водичкой. – Нудно заявила Марина Анатольевна.
Я плеснул в первый попавшийся стакан воду из графина и покинул кухню. Как раз в этот момент мне навстречу шли Татьяна с Евой. Создавалось впечатление, что сестру ведут, приставив к спине пистолет. Я даже обернулся и глянул им вслед, чтобы удостовериться в его отсутствии.
Несмотря на то, что дверь на кухню затворили, видимо для того, чтобы создать максимально интимную и доверительную атмосферу, я всё равно всё слышал. Впрочем, если бы не прятался за косяком, этого бы можно было избежать.
Чтобы лучше врубиться в контекст разговора, и вызвал в памяти всю информацию, что касалась Евы и её учёбы. Как оказалось, дело обстояло следующим образом.
Ева, несмотря на то, что была младше реципиента почти на полтора года, училась в том же классе. Её, почему-то, раньше чем надо отдали в школу. Правда, не в ту же школу, где учится Саня. Судя по всему, простолюдинам категорически не хватает мест для учёбы, поэтому пришлось устраивать сестру, куда получится. Но, насколько я представлял, эти две школы находились не так уж и далеко друг от друга.
А сейчас подходил к концу последний учебный год. И единственным нормальным вариантом оставалось поступление в лицей. Да не в самый обычный, а в довольно-таки престижный для этих мест. И, что самое главное, с уклоном на магические тренировки. А это в будущем сулило хорошее продвижение по сословной лестнице. Ведь Ева мечтала работать на государственной службе, а там то, какой ранг ты имеешь – очень важная вещь.
Насколько я понял, Ева – довольно целеустремлённая девочка, раз имеет такие грандиозные планы, находясь при этом в районе дна социального ранжирования общества.
Но вот… эти размышления навели меня вот на что. Раз Ева такая умничка, то почему Саня не такой? Что-то я не вижу, чтобы в комнате лежали учебники, по которым бы он занимался, готовился к поступлению. Конечно, оплачивать второго репетитора было бы довольно накладно. Но… он ведь мог подрабатывать, например, и своими силами решать эту проблему. А никаких потуг с его стороны в памяти я не могу отыскать.
Наоборот, вся прошедшая жизнь моего реципиента подсказывала, что Саня был не амбициозным, он не стремился к лучшему положению. Естественно, человеком являлся очень хорошим, но… разве этого достаточно в таком сложном мире?
Стало слегка стыдно за Саню, но я продолжил подслушивать разговор. Ведь там, на кухне, сидит Марина Анатольевна, и это вряд ли просто так. Неужели, и у единственного подающего большие надежды ребёнка возникли какие-то трудности?
– В общем… – Начала очкастая. – В последнее время Ева намного хуже стала заниматься. В заданных уроках начали появляться ошибки, в устных ответах тоже возникают затруднения, коих раньше не наблюдалось. – В воздухе на несколько секунд повисла тишина, и я через стены почувствовал, как сейчас неловко Еве. Почти что на себе ощущал возмущенные взгляды двух взрослых женщин.
– Мы неоднократно пытались решить этот вопрос с ней наедине. Но… это не принесло никаких результатов. Ева всё так же продолжает сдавать позиции. Боюсь, что если и дальше так продолжится, она может не сдать проходные экзамены.
Последняя фраза болью отозвалась в моём сердце. Ведь однажды, много лет назад, я тоже слышал что-то подобное от своего школьного учителя. После того, как я остался без матери, то на учёбу положил огромный и увесистый болт. Меня совершенно ничего не интересовало.
Но в один момент внутри что-то щёлкнуло, и я переосмыслил своё поведение. Понял, что мама бы ни за что не хотела того, чтобы жизнь моя пошла под откос. До меня, идиота, всё-таки дошло, что ничего ещё не потеряно и нужно стараться, а иначе можно плохо кончить.
С того дня ни минуты не проходило в безделии и праздности (ну, почти). Только благодаря этому, ну и, конечно, врождённому таланту, я и стал тем, кем стал.
Хотя в итоге то я всё равно сдох, и приходится начинать всё с начала. Хорошо, оставим этот момент…
– Ева, в чём дело? Что с тобой происходит? – Растерянно спрашивала Татьяна. По голосу было слышно, что она удивлена услышанному. Удивлена и разочарованна.
– Всё хорошо… – Еле слышно пролепетала она. – Просто программа сложнее стала. Не всегда получается понять все темы. – Жаловалась Ева.
– Вот! Слышите? – Воскликнула Марина Анатольевна. – Слышите? Я внимаю это от неё уже в сотый раз. Программа, мол, сложнее стала. – Она нервно вздохнула. – Но кому, как не мне, преподавателю с гигантским стажем, знать, что ничего сложного мы сейчас не проходим! Это я вас уверяю. Ещё раз повторю, – покашляла она, – через меня прошли сотни ребят и почти ни у кого из них, кроме клинических идиотов, не возникало трудностей на этом этапе.
Я слышал, как Татьяна попыталась как-то ответить на это плохо завуалированное оскорбление в адрес её дочери, но Марина Анатольевна перебила:
– Всё дело в каких-то сторонних причинах, Татьяна Николаевна! Это бесспорный факт. И примите его как данность, уж будьте добры.
Я понимал, что терпеть всё это хамское отношение со стороны носатой швабры приходилось только по одному поводу. Отсутствию финансов на более хорошего репетитора. Семья, у которой едва хватает денег на человеческое проживание, просто физически не может позволить себе другого. Поэтому приходится выбирать – либо терпеть ужасное отношение, но, смиряясь, получать шанс на лучшую жизнь в будущем, либо послать Марину Анатольевну и тогда точно остаться на зловонном и нищенском дне.
Семья выбрала первый вариант.
– Хорошо, Марина Анатольевна… – Обречённо вздыхала Татьяна. – Мы решим этот вопрос.
– Ещё бы вы не занялись его решением! – Чуть не вскрикнула репетиторша. – Ладно. – Она успокоилась, будто шарик, из которого вышел почти весь воздух. – Я донесла до вас эту информацию, и это самое главное для меня, как для педагога. А заниматься её решением – это уже ваши заботы. Моё дело – учить. Точка. – Марина Анатольевна припечатала кружку с водой, которую я для неё приготовил, к столу, и скрипнула стулом. Двинулась прочь.
Как шпион, я на носочках прокрался в комнату и спрятался в ней. Обнаружения не произошло – и это радовало. Но как только присел на диван, услышал доносящийся с кухни голос Татьяны. Она просила закрыть за Мариной Анатольевной.
Я мерзко, максимально фальшиво улыбнулся ей напоследок и хлопнул дверью так, что она, наверное, скатилась с лестницы. Представил, как длиннющий носяра втыкается в пол, и под тяжестью тела выходит с другой стороны головы. Теперь улыбнулся искренне.
Татьяна с Евой не выходили с кухни. Видимо, продолжали начатый ещё с Мариной Анатольевной разговор.
Конечно, подслушивать чужие разговоры – это не по-джентельменски и всё такое. Но… в моём положении важна любая информация, так что ничего страшного. Как-то переживу эти муки совести.
Градус накала с уходом постороннего человека спал. Теперь всё происходило на спокойных тонах и без лишней официальности. Татьяна искренне пыталась понять, в чём причина плохой успеваемости у Евы. Ведь всегда всё было хорошо, а сейчас, вдобавок ко всему остальному, добавилось ещё и это.
– Мам, ну правда… – Блеяла сестра. – Со мной ничего такого не происходит. Единственное, что не так – это долбаная Марина Анатольевна.
– Я тебя понимаю, доча. – Сочувственно сообщила Татьяна. – Но мы ничего не можем с этим поделать. Я и её услуги-то еле-еле тяну. Никого другого просто не получится позволить.
А в ответ тишина…
– Скажи честно, – продолжила Татьяна, – это всё из-за какого-нибудь мальчика?
– Нет! – Несдержанно вымолвила Ева. – Какие мальчики, причём тут это! – Скорее всего, сейчас её лицо покраснело.
Какие мальчики? Хех, почему-то вспомнились те десятки девушек, что у меня были. Все эти бесконечные смазливые лица, тугие груди и крепенькие попы. Я менял их почти каждую неделю и в этом не было никаких проблем. Женские своры буквально прыгали на меня на ходу. Улыбались и делали намёки. Некоторые говорили прямо, и я ценил такую откровенность.
Собственно, с годами их количество упало. Потому что меня уже нечем было удивить. Рано или поздно всё надоедает и каждодневные девушки тоже. Но…
Теперь, когда я оказался в теле семнадцатилетнего мальчишки, прежние чувства и желания возгорелись с новой силой. Я ощущал непреодолимую тягу к женскому телу. Оно и понятно, ведь гормоны в таком возрасте играют что надо. Где бы отыскать симпатичную особу, чтобы слегка успокоиться?
И вместо того, чтобы внимательнее слушать то, что происходит на кухне, я потянулся за телефоном в карман. Жмякнул на синюю иконку приложения ВКонтакте и появился в онлайне.
Внимание тут же привлекла красная единичка в синем колокольчике. Это означало, что пришло новое уведомление. Когда увидел, что это за уведомление, настроение тут же взвинтилось вверх. Хоть это и было эгоистично по сравнению с тем, что у Евы с Татьяной сейчас проблемы, но, тем не менее, я ничего не мог с собой поделать.
Кира Лавлинская поставила лайк на мою фотку. Господи, как же это глупо и ущербно звучит. Я радуюсь тому, что какая-то малолетняя девка оценила мою фотку. Хотя, если вообще считать её моей.
Ну, что же, на добро всегда нужно отвечать добром. Я тыкнул на иконку с её аватаром и оказался на странице Киры. Открыл главную фотографию и влепил жирное сердце. Подумал, что она ничего. Довольно симпатичная. И, что самое интересное, на фотках выглядит примерно так же, как и в жизни. Возможно, в жизни даже лучше.
А хотя нет, вот эта фотка, где она повёрнута слегка боком, где виднеется её попа… очень даже ничего! Есть в ней что-то… первобытно-завораживающее…
Вдруг под именем Киры появилась надпись – "online" и маленький рисунок телефона. Через секунду после этого резко пошла вибрация и прозвенел громкий сигнал.
– Твою мать! – Шёпотом выругался я и понял, что на кухне всё слышали. От неожиданности смартфон выскользнул из рук и уже чуть было не долбанулся о пол, как я успел его перехватить.
Да, гаджет был спасён, но вот моя незаметность теперь окончательно рассеялась. На кухне затихли разговоры и пошли какие-то шевеления.
Я взглянул на экран спасённого телефона и увидел несколько сообщений:
–Привет.
Ого. Кира написала первой? Видимо, почувствовала во мне дух прежнего повелителя жизни и теперь хочет меня. Сто процентов хочет.
– Большой Шлёпа желает поразвлечься с вашей мамкой в Югославии. Но ты не переживай, ведь если мне будет весело – то это не преступление.
Какого…
Глава 5
Как можно было догадаться, сообщения, что неожиданно всплыли на моём смартфоне, были отправлены не Кирой. Хотя и в первые секунды я подумал, что это так…
Оказывается, у Сани всё-таки есть друзья. Впрочем, это как посмотреть…
Как минимум, есть хотя бы один человек, который пишет ему ВКонтакте и скидывает мемы. Это уже хоть что-то. С этим можно иметь дело.
Я отлистал диалог с этим человеком вверх и более-менее сложил представление о своём новом друге.
Почему это теперь именно МОЙ друг? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно дать более полное объяснение. Тут нельзя ограничиться только одним человеком, нет. Вся предыдущая жизнь реципиента отныне – моя жизнь.
Тело Антона Боголюбского мертво. Ведь невозможно пережить выстрел пулей из автомата прямо в лоб.
Яхве, Шива, Будда, Аллах, Иисус (либо Исус), а может фарфоровый чайник, что рассекает пространство между Землёй и Марсом, в общем, кто-то из них решил дать мне второй шанс. Шанс на новую жизнь в теле другого человека. И этот шанс нужно использовать по полной программе. Мне, можно сказать, подарили дополнительные восемь лет жизни. А это значит – ещё лишние восемь лет я буду прогибать этот мир под себя.
Возможно, хотя, скорее всего, так и есть – сделано это с какой-то определённой целью. Я пока что в душе не… и близко, в общем, не предполагаю, какая у всего этого цель. Может, когда-нибудь потом станет известно.
Ну и вот, чтобы с умом внедриться в жизнь реципиента и разрулить все его проблемы, нужно принять и его нынешнее положение. Так сказать, стать Александром Новиковым, хотя бы номинально. Не разрывать его прошлые связи.
Поэтому, смешной чебрик по имени Миша – теперь мой новый-старый друг. Нужно немного рассказать о нём. Потому что информации хоть и достаточно мало, но она довольно яркая.
Миша – одноклассник Сани, а значит, теперь и мой. Парень этот – даже исходя из его странички ВКонтакте, очень любит мемы. Он буквально помешан на смешных картинках и всём, что с ними связано. Восемьдесят процентов его фраз – цитаты из интернета.
На его аватарке изображён каракал, который с невозмутимым видом лежит на троне внутри города, состоящего из мятных пряников. Рядом с большим русским котом в пол оборота стоит накаченный мужик в красной бандане на голове. Мужик этот улыбается, и в его глазах проглядывается какая-то недостижимая, даже для меня, уверенность. Хоть это и была лишь картинка, казалось, что качок сейчас начнёт танцевать и никогда не остановится.
Для простолюдинов, семья у Миши довольно приличная. Как минимум – полная. Не понятно, что послужило поворотным моментом в жизни, после которого его увлечения стали такими странными. Впрочем, что есть, то есть. Жаловаться не приходится.
Сразу после того самого сообщения он добавил:
– Перед школой встречаемся как обычно, на нашем месте.
Но не успел я ответить, как пришлось убрать телефон в карман, потому что на кухне началось что-то интересное. Татьяна и Ева, после того, как всполошились от моей неожиданно пришедшей смс-ки, вновь продолжили разговор.
Я отключил звук, чтобы больше не попадать впросак и продолжил слушать.
Татьяна, через слово срываясь на слезливые интонации, говорила:
– Как же всё надоело… проблемы наваливаются как снежный ком. Денег не хватает, на работе завал, долбаная, эта… Марина Анатольевна! У тебя там чего-то приключилось, а рассказывать не хочешь…
Ева что-то неслышно пробубнила и тут же затихла.
– Когда же всё это закончится? – Не веря в то, что это и правда может закончиться, восклицала Татьяна. – И тут, как вишенка на торте, ещё одна проблема нарисовалась…!
– Что случилось…? – Придавленная исповедью Татьяны, аккуратно спрашивала Ева.
– Да ничего! – Воскликнула Татьяна и резко затихла. Через несколько секунд послышались лёгкие всхлипы.
Я максимально сосредоточился и сам стал слухом, ведь сейчас Татьяна могла сообщить о том, что её так беспокоит, то, о чём она уже хотела сказать, но так и не успела.
Прослушав ещё некоторое время тихие рыдания, решаю зайти на кухню. Всё-таки, я не какой-то лишний человек, и о всех проблемах семьи должен знать так же, как и остальные.
Когда отворил дверь, увидел, как Татьяна, уперев локти в стол, хныкала в ладони. Ева сидела ни жива, ни мертва, сверлила взглядом стену.
При моём появлении Татьяна тут же подняла заплаканное лицо и судорожно начала его вытирать. Видимо, при мне не хотела выглядеть неподобающе. Встала со стула, повернулась ко мне спиной, и начала наливать себе воду. В четыре глотка опорожнила кружку, шмыгнула в последний раз носом и развернулась.
– Ваш отец… – Она остановилась и перевела дыхание. – Умер.
Наверное, в любой другой семье при произнесении этой фразы участники разговора тут же должны бы были расплакаться. Но не в этой.
Я оценил выражение лица Евы. На нём не отражалось абсолютно никакой скорби. Напротив, кажется, проглядывалось что-то вроде облегчения и в то же время небольшой злобы.
Татьяна напрочь была лишена любых эмоций. Не могла она их выдавать – устала. Устала от вечных проблем и беспросветности.
Заглянув в память своего реципиента, понял, что и он не особо скорбел бы от услышанного.
Но, почему тогда эта новость так расстроила Татьяну и какой реакции она ожидала? Следующая реплика прояснила ситуацию.
– Он умер, и оставил нам охренительное наследство…
На секунду в глазах Евы вспыхнула радость, но, залитая волной следующих слов, тут же потухла.
– … долг в три миллиона рублей. – Договорила Татьяна и тут же сникла. Ещё немного – и она снова заплачет.
– В смысле!? – Возмущаясь на всю квартиру, не понимала Ева.
– Вот так вот, доченька. – Отвечала Татьяна. – За всё время, пока этот козлина жил отдельно от нас – он не нажил ни рубля. Всё, что заработал – огромный долг.
– Но почему за него должны расплачиваться мы? – Поинтересовался я. Данный факт очень удивил. Я не особо разбирался в юридических тонкостях, но, по-моему, такого не должно быть. По крайне мере – звучит ужасно несправедливо.
– Я же говорю, – обречённо объясняла Татьяна, – он не нажил ничего, кроме долгов. В том числе ни жены, ни детей. В природе просто нет людей, которые могли бы рассчитаться за него, кроме нас.
– А поручители? – Вспомнил я нужное слово.
– Поручителей тоже нет. Мы, как единственно близкие люди, – Татьяна брезгливо покашляла, – конечно же, в прошлом… обязаны принять в наследство его долг.
– А что, если не принимать такое "наследство?" – Пытался добиться справедливости я.
– А-а, – помахала пальцем Татьяна, словно поучая маленького хулигана, – Если мы хотим остаться жить в этой квартире – должны принять и долг. Ведь она была куплена в браке. Так что…
Родители отца, как я понял, тоже все померли.
– Конечно, – пыталась успокоиться Татьяна, – это всё ещё не окончательно. Пока будут идти разбирательства с банком, всякие формальности, прочая ерунда – пройдёт много времени. Если с нас и попытаются взыскать всю эту сумму, то, наверное, это будет ещё не скоро. Но… – Татьяна попыталась собраться с мыслями. – Я поговорила со знакомым юристом, и он сказал, что положение у нас незавидное… Но он обещал помочь! – Воздела она палец вверх, словно пытаясь поймать им последнюю надежду.
Но у меня никакой надежды на знакомого юриста точно не было. Впрочем, не было её и у Татьяны, она лишь пыталась хоть как-то утешить себя и нас. А так как никакой надежды не остаётся… то решать проблему придётся мне. Три миллиона, значит? Сумма, конечно, внушительная. Но для меня не такая уж и неподъёмная.
Правда, теперь со мной нет многомиллионного состояния и богатого клана за спиной, поэтому придётся самому что-то придумывать. Как можно скорее постараюсь этим заняться. А сейчас…
***
Наконец, нагруженный громадой проблем и человеческим несчастьем, я остался наедине с собой. Татьяна с Евой легли спать, а я закрылся на кухне. В этот момент осознал, как плохо не иметь в квартире собственной комнаты. Сложно всегда находиться в присутствии кого-то, даже если это близкие люди. Любому нужен отдых от других и личное пространство. Но сейчас не об этом.
Я достал из кармана смартфон, что тусклым светом экрана зловеще освещал моё лицо, отражённое в окне. Залез в яндекс и начал гуглить.
"Чёрт, почему ты пользуешься этим хламом. Гугл ведь намного удобнее и быстрее…"
Первый запрос, который я вбил – "Клан Боголюбских"
Но сколько я не скролил ленту, необходимого не попадалось. Кроме упоминаний о Вышгородском князе, жившем 850 лет назад, ничего не было. Бесконечные расследования по поводу того, кто и как его убил, плюсы и минусы правления. Всё. О нашем клане – ни слова.
Может, всё дело в поисковике?
Я перешёл в гугл и начал яндексить. Но ни по этому же, ни по похожим запросам – ничего не отыскивалось. Странно. Стало быть, я всё-таки очутился в какой-то альтернативной реальности?
Но… что-то здесь не сходилось. Абсолютно любая информация, любые факты, которые я только вспоминал и пытался найти в интернете – один в один совпадали и с тем, что было в моём мире.
