Я ничего не ответила, стараясь вызвать наибольшее подозрение с ее стороны ко мне. Разве человек может быть настолько нервным? Если да, то следовало довести ее до конца. Тут я сделала маленький перерыв в полминуты. Не нужно было сильно спешить, иначе сорвется, как рыбка с крючка. Теперь я легонько пошкрябала парту ногтем, с каждым разом издавая противный звук все дольше и дольше. Он бы и нормального человека разозлил.
– Да что это такое? – воскликнула учительница. Она уже стала подозревать что-то неладное. В ее классе на контрольной работе должна быть полнейшая тишина. Однако мне ее подозрения были только на руку. Нервно смотря в мою сторону, она пригрозила пальцем.
И вот настал момент, самый страшный, но самый решающий. Можно сказать коронный. Я легким движение руки бросила свой телефон на пол так, чтобы весь класс услышал этот грохот. И они услышали. Спросите, как телефон оказался у меня в руке, а не в сумке, допустим. Ну, я же говорила, что основательно подготовилась. Характерный «БАМ» раздался подо мной, долетев до ушей каждого ученика. Знаете, а мне нравилось бесить учительницу физики, на моем лице появилась невольная улыбка, которую можно было трактовать как угодно. Однако она истолковала ее по-своему. Тут эта женщина не выдержала.
– Ты что, списываешь? Ты списываешь на моей контрольной? – закричала она на меня, приподнимаясь.
Вы что, думаете, я настолько неловкая, чтобы вот так просто уронить телефон? К счастью, я хорошо себя зарекомендовала, поэтому ответила:
– Нет, что вы. Я не списываю. Вы же прекрасно знаете, что ваш предмет я знаю
на отлично (так и есть). Зачем мне это? Но если вы мне не верите, то… – произнеся эту речь, я встала, позвала ее к себе за парту и произнесла, что она может осмотреть все мое рабочее место. Свой телефон я пнула под стул Сайрама, а он, как и было заранее обговорено, закрыл его своей ногой огромного для меня размера. Получилось вроде незаметно. Только телефон немного жалко, но как я и рассчитала, он приземлился на пол закругленным краем, а не дисплеем. Поэтому звук был настолько отчетлив. Училка и вправду встала, подошла к парте, начала осматривать вокруг да около, но ничего подозрительного так и не нашла, как и было рассчитано. Я за все это время не сдвинулась и с места, поэтому в ее глазах никоим образом я не могла быстро что-то спрятать или утаить. Она даже немного расстроилась. А я чувствовала, как манипулирую ей.
– Ты ведешь себя подозрительно, – не унималась она, хотя кто из нас тут ведет себя подозрительно? Я или она?
– Хорошо, – сказала я, – можете сесть на место рядом со мной хоть до конца урока и убедиться, что я не списываю, а знаю весь материал.
Я фактически раскрыла ей наш план. Но это тоже была часть схемы, пойти ва-банк. Может, что-то в моих словах показалось ей неуместным или грубым, потому что она как крикнула на моего соседа по парте:
– Сион, быстро собирай вещи и садись за мой стол. Живо!
Бедный скромный Сион прям побледнел от страха, но выполнил ее просьбу. Он устроился за ее большим учительским столом, разложил там тетрадку, перо, а физичка устроилась за небольшой для нее партой возле меня. Не знаю, было ли ей там комфортно, похоже, что нет, но ее положение было очень удобно для всех остальных в этом классе, ну кроме меня, конечно, ведь она пялилась на меня весь урок. Кто бы меня спас! Но я сама на это подписалась, лишь бы спасти всех остальных. Теперь училка сидела у самой стены на третьей парте, считая от доски. Да и к тому же пялилась только на одного подозрительного человека, а не на весь класс. В этом и состоял мой прекраснейший, гениальнейший план. Усадив вредную учительницу на такое неудобное для нее место, да и еще предумышленно заставив следить только за мной, я помогу своим одноклассникам списать контрольную. Ай да я! Глупая физичка сидит и пялится на меня, не осознавая, что прямо у нее под носом весь класс проворачивает гигантскую аферу. Кроме меня. А мне-то что? Я ведь физик от бога, меня учил сам дедушка, пятерка у меня в кармане, и плевать, что творится вокруг. Кто бы ни глядел на меня вплотную, я всегда отлично напишу тест. Хоть пушкой над ухом стреляй, хоть периодично пинай стул, на котором я сижу, хоть пожар в школе…
Так, что-то я чересчур сильно расхвалила себя. Совсем не заметила, что до конца урока осталось двадцать минут. Ну, ничего, я краем глаза замечаю, что у ребят все получается. Списывайте, мои дорогие, пока можете. Сегодня наш день! Мы переиграем систему.
* * *
И вот этот долгожданный зеленый свет. Урок кончился, и всем ученикам можно было расслабиться. Физичка весь урок так и просидела таращась на меня, но, слава богу, не заметила, как списывают другие. Надеюсь, ребята получат хорошие оценки. Ну и, конечно же, купят мне чего-нибудь вкусного поесть за такое. Все-таки это не бесплатная услуга под названием «Спиши с помощью Леоне». В классе осталось не так много человек, многие ребята уже разбрелись по школе, а те, кто остался, перекидывали контрольную учительнице.
– Что ж, вижу, ты и впрямь чиста, – сказала физичка, когда я перекидывала ей файл с написанной контрольной на ноутбук.
Тут в класс вбежала Рэкки. Нет, даже ввалилась. Я думала, она, написав работу, ушла в туалет или ждет меня снаружи. Зачем же она вернулась?
– Сайрам, нужна помощь! – воскликнула она. Тот оглянулся, быстро собрал вещи в портфель и побежал за ней следом.
«Хм, и почему же она опять не позвала меня? Вечно ссорятся, а тут… Все-таки у нее с Сайрамом до сих пор непонятные мне отношения».
Но не время думать о таком. Даже если меня не позвали, лицо Рэкки было обеспокоенным, запыхавшимся, значит, им может понадобиться и моя помощь. Быстро попрощавшись с учительницей, я ринулась искать их, побежала по их следам.
– Наверное, они завернули сюда, – сказала я сама себе и побежала дальше по коридору. Выбранное мною направление оказалось верным. Но то, что я там увидела, было ужасным.
Завернув за угол, я остановилась. Картина, что престала предо мной, обескуражила меня. Прямо на моих глазах Рэкки ударила кулаком в нос крупного старшеклассника. Тот покачнулся и схватился за лицо. Пара его друзей обступила избитого парня.
– Эй, ты что творишь, успокойся, – кричал Сайрам. Он схватил ее за плечи и начал удерживать, чтобы Рэкки еще кому не врезала.
Рядом копошилась кучка испуганных и непонимающих первоклашек. Один мальчик громко рыдал. Тогда я взяла в свои руки обязанность по их успокоению:
– Тише, тише. Все позади.
– Пусти, пусти. Ты должен был помогать мне, а не сдерживать, – вырывалась Рэкки.
– Ты что, дурочка? Проблемы не так нужно решать, – крикнул ей Сайрам.
– Они сами нарвались. Сами виноваты. Не фиг было толкать первоклашек на пол. Сейчас еще получите! – воскликнула она.
Старшеклассники быстро ретировались. Один из них назвал Рэкки сумасшедшей. Но я была горда за нее, когда узнала подробности дела и причины ее поведения. Не каждая девочка бросится на троих взрослых парней, защищая кого-то.
– Все, уймись. Сейчас еще учителя сбегутся, – успокаивал ее Сайрам. Он легонько приобнял ее и поглаживал по голове.
– Ну и пусть. Я все равно не признаю авторитет этих глупых учителей. Только отца. Они мне не страшны! – все еще кричала Рэкки.
На удивление ситуация разрешилась довольно быстро. Правда, пришлось отвести Рэкки в кабинет директора в сопровождении учителя прямо посередине следующего урока, потому что камеры засекли ее бурное выступление в коридоре школы. Об этом инциденте сообщили ее отцу, но в школу он так и не явился, ведь был очень занятой личностью, а отрываться от работы по таким пустякам не в его стиле. Но, я думаю, Рэкки еще достанется, когда она вернется домой. Ее отец был строг не понаслышке. И в уме Викентий поставил галочку о том, что нужно наказать свою бойкую дочь за такой грубый проступок. Викентий… странное у него имя.
* * *
На следующий день мне пришлось «играть» с Сайрамом в шпионов. Нам очень давно было интересно, где же живет Рэкки и почему нам не говорит о своем доме, такая уж большая тайна? Может, она стесняется и живет в какой-нибудь бедной квартире? Хотя на нее не похоже. Всегда хорошо одета, отец ученый. Но тогда что ей скрывать? Вот это мы с ним и хотели выяснить. Как обычно, она должна была проводить меня до дома, а потом отправиться к себе домой – таков ежедневный распорядок провожаний до дома. Сайрам на перемене по секрету признался мне, что следит за Рэкки после школы, чтобы узнать, куда она направляется, но выведать где она живет, у него так и не получилось на протяжении уже почти года наблюдений. Он всегда терял ее из виду, когда она по нескольку раз петляла между дворами домов. Поэтому решил заручиться моей помощью. Вместе ведь легче и веселее, заключил он.
– Хм, так ты все-таки следишь за ней? – издевательски спросила я.
– Ч… что? С чего ты взяла, ты что-то знаешь? А Рэкки не в курсе? Ну слава богу. Только ей не говори, – попросил он, однако я так и не сказала, что Рэкки о его глупой слежке догадывается. Похоже, Сайрама и впрямь напугала мысль о том, что Рэкки может узнать про его шпионские выходки.
Он заранее все обдумал, какой предусмотрительный. Будто знал, что я соглашусь, а другого пути быть и не могло. Сидя на уроке русского языка, Сайрам все время оборачивался ко мне и начинал разговор. И как только учительница не заметила? Крикнула она бы на него, он бы успокоился. А то сидит и отвлекает меня, надоел.
– Ну, давай, пошли со мной. Вдвоем легче выведать, да представь, как интересно будет, – упрашивал он.
– Прекрати. Отвернись к доске, или я тебя «элькой» стукну, – пригрозила я этому прилипале.
Элька – сокращение от словосочетания «электронная тетрадка». Кстати, именно Сайрам так придумал ее называть, а все остальные в классе потом подхватили эту идею. Многим ребятам это слово показалось удобным, вот и называли тетрадки так иногда, чтобы меньше энергии тратить на слова.
– Пошли, прошу тебя, – не унимался он.
– Подумаю, – грубо ответила я.
На этом наш разговор и закончился. Но свой план действий он мне рассказал задолго до этого, наверное, еще перед самым первым уроком. Сегодняшний день он выбрал как раз для совместной слежки, поэтому с такой настойчивостью и рвением уговаривал меня пойти на «охоту».
Через пару секунд после того, как класс загорелся зеленым светом, оповещая конец самого последнего на сегодня для нас урока, Сайрам встал из-за парты, повернулся ко мне и подмигнул. Я закатила глаза, но улыбнулась ему. Разве ему откажешь. Повеселюсь с ним, пока у него хорошее и жизнерадостное настроение.
Как обычно, я вместе с Рэкки спустились вниз, пошли домой вдвоем. На самом деле мне пока что не требовалось ничего делать первую часть плана. Просто идти в сторону и болтать с подругой, как всегда. Сайрам должен был пристально следить за нами от школы, но вот мы идем-идем, а я его совсем не вижу. Похоже, он хороший шпион, прокачал свои навыки за столько дней. Раз я ничего не замечаю, хоть и знаю о секретном плане, значит, Рэкки тоже ничего не замечает. Все отлично. Вот уже виден мой дом.
– Пока, Леоне, – прощается она со мной.
– Пока, Рэкки, – делая вид, что прощаюсь, говорю я.
Мне так не хочется обманывать подругу. Прости, Рэкки. Я захожу в подъезд, но на самом деле я не затворила железную дверь за собой, а придержала ее, оставив маленькую щелочку, чтобы видеть, как уходит вдаль Рэкки. С каждой секундой она отдалялась и отдалялась, и вот я решила, что настал момент для выхода. Осторожно выйдя на улицу, я оглянулась. Но Сайрама нигде не было.
– Сайрам, Сайрам, – произносила я, с каждым разом все громче, временами озираясь по сторонам. – Да где же ты?
И вдруг он схватил меня за руку, воскликнув:
– Быстрее, бежим!
Мы понеслись по тротуару за удаляющейся из виду Рэкки, держась на некотором расстоянии от нее. Она уже успела далеко отойти, напевая себе песенку под нос. Но мы нагоняли.
– Вот, стой здесь. Пригнись, – командовал мной Сайрам.
– Ух ты, мы и вправду как шпионы!
– А то.
– Мне нравится.
Нужно было следить за Рэкки очень внимательно, при этом не выдавая себя. Ни в коем случае не терять ее из виду. При необходимости можно разделиться. Эти три главных правила объяснил мне Сайрам. Если их придерживаться, мы достигнем успеха.
Мы петляли вместе с ним между домами минут десять. Рэкки действительно часто меняла свой курс ни с того ни с сего. Стараясь за ней поспевать, Сайрам постоянно тянул меня за руку.
– Быстрее, давай быстрей.
– Я пытаюсь, – оправдывалась я, волоча ноги по земле.
На какое-то мгновение мы потеряли нашу цель, точнее Рэкки, из виду. Скорей всего, в тот самый момент, когда дискутировали друг с другом насчет маршрута. Рэкки нигде не было, вокруг лишь дома, машины и дороги. Мы оглядывались по сторонам, смотря в разные стороны, но, похоже, она скрылась за тем длинным кирпичным домом. Нужно было быстро что-то придумать, лишь бы не упустить Рэкки.
– Ты заходи с той стороны, а я с этой. Разделимся и найдем ее! – крикнула я. Теперь настало мое время командовать.
Другого выхода у нас не было, требовалось срочно что-то предпринять, поэтому мы кивнули друг другу и разбежались в разные стороны. Я ринулась вокруг дома словно вихрь, короткие волосы игриво развевались на ветру. Зная, что Сайрам столь же быстр, не хотелось ему уступать. Рэкки – МОЯ подруга, и Я первая увижу, где она живет. Порядком запыхавшись, я прибежала в квадратный дворик и стала исследовать его, опершись на колени. Рэкки и тут не было. Хотя погодите. Вон же она, вижу. Она садится в какую-то черную отполированную машину, очень дорогую на вид. Может, ее позвать? Если крикну прямо сейчас, она услышит. Рэкки уверенно садится внутрь, по-моему, она знает, что делает. Но и на обычное такси не похоже, слишком дорого-богато. Что же происходит? Мужчина в костюме вышел из водительской двери и помог ей сесть, пристегнул ремнем безопасности. Я стояла и смотрела, как дорогая черная машина вместе с моей подругой на заднем сидении медленно выруливает на главную улицу. Однако я даже не подумала о том, что это похищение. В наше-то время уровень преступности очень низкий. Тем более если Рэкки добровольно села в машину, она точно знала, что делает, знала этого мужчину. Ноги сами понесли меня к тому месту, где пару минут назад стоял автомобиль.
– Говорить Сайраму… или нет? – спросила я сама себя.
Но я сама не до конца поняла, что произошло, и во многом была не уверена, мои мысли основывались лишь на каких-то догадках. Кто-то меня окликнул. Это был он. Сайрам бежал ко мне и кричал мое имя.
– Лео-о-оне, ты видела что-нибудь?
– А ты?
– Нет. Упустили мы ее, только если ты заметила…
– Нет. Рэкки скрылась, – произнесла я.
– Вот черт. А мне так хотелось докопаться до истины. Ну, ничего. Давай как-нибудь повторим?
– Ага, – еле выговаривая слово, ответила я.
– Вот и славно. Пошли, до дома тебя провожу. Сумку давай. Наверное, устала с ней бегать.
– С-спасибо.
* * *
Это утро я точно запомню надолго. Возможно, на всю свою жизнь. Оно, можно сказать, перевернуло мою жизнь. Но не так сильно как, например, потеря кого-то близкого.
Все началось с того, что как только мы с Рэкки вошли в школу, мне на телефон поступил вызов от Сайрама. Я даже переобуться не успела, а он уже звонит с утра пораньше, вот ужас.
– Алло, чего тебе? – взяв трубку, спросила я.
– Тут в классе такое творится. Вы сейчас где? – поинтересовался он.
– Переодеваюсь, скоро поднимемся. Что случилось?
– Тут новенькая, Мию, сказала, что хочет одному мальчику из класса в любви признаться. Пока не сказала кому. Но до занятий еще минут пятнадцать, может, успеет еще сообщить.
– Мию? – переспросила я. – Она же всего неделю с нами учится. Уже в кого-то влюбилась, значит. Сейчас будем.
Я отключила вызов и проследовала за Рэкки, которая уже успела убежать к лестнице. Вкратце обрисовала ей картину происходящего. Пересказала разговор с Сайрамом. Она сильно удивилась и заинтересовалась тем, что творится сейчас в классе, поэтому мы помчались по ступеням как можно быстрее. Когда уже в школах установят лифты-ы? У меня ноги болят так долго подниматься.
Вбежав в кабинет, мы увидели кучу ребят, что обступили Мию. Она выглядела растерянно и была похожа на напуганного маленького бельчонка, съежившегося и прижавшего лапки к груди. Ее небольшой рост оправдывал это шутливое прозвище. Среди всех собравшихся в аудитории она повернулась именно ко мне. Наши с ней взгляды встретились, отчего она засмущалась еще сильнее. На долю секунды мне показался ее взгляд особенно причудливым.
Ловко юркнув между одноклассниками, Мию, вопреки всему, подошла ко мне. Она что-то мяла в руках, нерешительно скрывая, поэтому у меня не получалось разглядеть эту вещицу, что помещалась бы в ее пальцах небольшого размера.
И вот она с трудом заговорила, словно вот-вот расплачется:
– Ле… Леоне, ты мне нравишься. Держи!
Последнюю фразу она крикнула высоким писклявым голосом. Протянув ко мне руки, Мию демонстрировала браслет из ленточек ручной работы. Он был бледно-красным, но также виднелся узор из синего и местами желтого цветов.
Я обомлела. Думаю, не одна я, а весь класс. Воцарилась гробовая тишина. Все разом смолкли. Мне стало трудно дышать, сама не понимаю почему. Но голова до сих пор оставалась ясной даже после такого неожиданного сообщения. Неужели мне только что в любви признались? Неужели она подумала, что я… мальчик? Мию призналась мне в любви… Да и не удивительно. Судя по моей короткой для девочки стрижке, по моему стилю одежды – вечным штанам и широким рубашкам, чтобы фигуру не было видно, слегка грубому и тихому голосу – нетрудно с первого взгляда принять меня за парня. Я с четвертого класса даже юбку ни разу не надела! Что за дурацкая ситуация. И что мне прикажете делать? Вот вляпалась. А все вокруг смотрят осуждающе и непонимающе, глядят в оба, интересуются, что же будет дальше. Под пристальным взором одноклассников стоять в середине людского круга вдвоем с Мию было очень неловко. Как же стыдно…
– Вот это поворот. Она что, из этих? Даже я такого не ожидал, – послышалось перешептывание одноклассников одного за другим.
Их слова будто бы вывели меня из транса и задумчивости. Однако мой мозг уже успел сообразить, что нужно делать. В критических ситуациях есть только три реакции: бей-беги-замри. Я избрала тактику временного бегства. Прикусив губу и быстро глянув на часы, поняла, что до начала урока осталось минут десять. Я решительно взяла Мию за руку.
– Пошли, – шепнула я.
– Что? – тихо переспросила она.
– Пошли! Рэкки, возьми сумку, – сказала я, кинув свою школьную сумку в руки и без того ошеломленной Рэкки.
Я и Мию рывком выбежали из класса. Как и ожидалось, никто за нами не побежал, все были чересчур заняты мыслями о произошедшем, никому не хотелось ворошить чужие проблемы. Нужно было где-то спрятаться. Но где? В школе учатся больше полусотни учеников. Думай. Думай быстрее. В каком месте мало людей? Оно тихое и маленькое, без посторонних взглядов… О, техническая подсобка, вспомнила. Нужно спуститься на этаж ниже.
– Эй, куда ты меня тянешь? – испуганно спросила Мию.
– Нет времени, – бросила я в ответ.
Я и подумать не могла в тот момент, что слишком сильно тяну бедную смущенную Мию за ее маленькую ручку. Скорей всего, ей было больно и неприятно, она была растеряна, не понимала, что происходит и как ей нужно отреагировать. Бедная девочка. Но мне было не до этого, бежать, бежать как можно скорее, чтобы… чтобы объяснить, рассказать наедине, насколько сильно она заблуждается. Забежав в пустую подсобку, обставленную полками с тазиками, тряпками, ведрами, я быстро захлопнула за нами деревянную дверь и подперла ее тяжелым железным ведром, чтобы точно никто не зашел. Я сильно запыхалась, Мию прижалась к стенке, тяжело дыша, словно надеясь, что если она вдавится в стену, я ее не замечу и оставлю наконец в покое. Мои наручные часы с голограммой показывали 8:51. Еще есть время. Нужно обо всем ее расспросить. Но как можно быстрее. Я сделала два больших шага в ее сторону.
– Мию, ты знаешь, как меня зовут? – взяв девочку за плечи, судорожно спросила я.
– Леоне, – ответила она, игнорируя мой взгляд.
– А фамилия? Ну?
Она молчала.
– Моя фамилия Мило́вич. Это тебе о чем-нибудь говорит? – уже почти крича, спрашивала я.
Она опять ничего не ответила, смотря в пол. Только сейчас заметила, что у нее прекрасные светло-синие глаза. Она была растеряна, совсем не понимала, почему здесь находится, что это за место и почему я на нее так давлю. Ей стоит принять это как отказ? Ее чувства отвергнуты?
– Ты знаешь, кто я?
– Ты – Леоне, мальчик, что мне нравится…
Так я и знала. Она приняла меня за парня, мои догадки оказались верны. Разве я настолько похожа на мальчика? Не этого я всегда хотела, одеваясь так, всего лишь удобства и комфорта. О, бедная Мию, зачем ты призналась мне на виду у всего класса? Сама того не ожидая опозорилась перед ребятами. И все это из-за меня, из-за того, что я такая неженственная. Теперь до конца жизни я буду винить себя в этой ситуации и в том, что Мию будет изгоем. Она и без того слабая, стеснительная, не может за себя постоять, а эта ситуация выбьет ее из колеи на всю оставшуюся школьную жизнь. Я так виновата. Однако нужно постараться все ей разъяснить, пока урок не начался и нас не хватилась учительница. Столько слов вертятся у меня в голове, но я не знаю с чего начать, как преобразовать мысли в предложения. Черт, а ведь когда шла в этот злосчастный класс, то даже не подозревала, что все так обернется, что я буду стоять в подсобке и думать, как вывернуться из этой ситуации.
Я отпустила ее плечи, вдохнула, выдохнула и успокоила сердцебиение. Нужно было объяснить ей все по порядку и желательно быстро. Зная ее характер, могу сказать, что после того, как Мию услышит жестокую правду, она очень смутится. Но времени мало, она должна все узнать.
– Послушай меня, я ничего против твоих чувств не имею и даже горжусь тем, что такая тихая девочка смогла признаться кому-то в любви.
На словосочетании «тиха девочка» Мию съежилась. Отчего я тоже смутилась. Мягче, что ли, быть?
– Понимаешь, вся беда в том… что я не мальчик.
Мию залилась краской, словно помидорка, однако теперь подняла глаза. Сейчас она смотрела на меня не отрываясь, словно признавая во мне девушку. Останавливаясь на каждой детали: глаза, губы, волосы. Глядела на одежду, мои формы, изгибы тела, которые на тринадцатилетнем юном теле еще не успели проявиться. Грустным голосом, который вот-вот мог сорваться на плач, она спросила:
– Это правда?
– Да.
Она закрыла лицо руками, смущение одолело ее полностью, она больше не хотела на меня смотреть. Более того, она сама желала провалиться сквозь землю в этот самый момент, только бы я ее не видела. Не выдержав, Мию села на корточки, все еще держа руки возле лица, и пара слезинок скатилась у нее по щекам, намочив ладони. Боже, что я наделала… Мне, чтоб вы знали, тоже было очень и ОЧЕНЬ неловко. Не каждый день-то в любви признаются. Стоит подумать, как теперь при таких обстоятельствах вернуться в класс. Парочка самых глупых и озорных одноклассников по-любому уже думает, как бы нас высмеять. Что я скажу всем этим ребятам? От бессилья ноги шатались. Я тоже присела на пол рядом с Мию.
– Эй, не плачь, пожалуйста. Не люблю, когда люди рыдают у меня на глазах. Никто не виноват в том, что так произошло.
– М-м-меня теперь будут считать странной? – дрожащим голосом спросила она, не отрывая головы от колен.
– Нет. Все наладится. Тебе так важно общественное мнение?
Она не ответила. Мнение общества очень сильно давит на нас, а это большое недоразумение и непонимание теперь приведет к разладу в нашем классе. Нужно было развивать эту мысль дальше. Общественное мнение… недопонимание…
– Через месяц об этом никто и не вспомнит, вот увидишь, – успокаивала ее я, делая голос более девчачьим. Мне нужно было, чтобы она переключилась на что-то другое, пока я думаю. – Лучше расскажи мне, почему ты такая тихоня, пока я план придумываю, как лучше выбраться из этой ситуации.
– Ты вправду хочешь послушать? – спросила она, приподняв голову с глазами, полными слез.
– Да.
Она чуточку успокоилась, перестала плакать и вытерла слезы. На нее обратили внимание, и теперь она должна рассказать историю из далекого прошлого.
– Хорошо, я расскажу, если ты так хочешь, – начала она. – В детстве меня отправили в летний лагерь за городом. Я была еще совсем маленькой, только окончила первый класс, но все, что там произошло, я запомнила надолго. За те двадцать дней, что длилась смена, я много чего пережила. Может, прозвучит странно, но дети меня как будто возненавидели. Относились ко мне словно к низшему существу. Даже массово избили один раз. Все потому, что я была очень низкой даже в те годы, не могла за себя постоять, потому что была ментально слаба, умела неплохо говорить по-английски и общалась с деревьями, словно это мои друзья. «Ненормальная», – говорил они, дразня меня в коридорах. С тех пор я боюсь знакомиться с людьми… потому что… они страшные. Они всегда делают больно…
– Я тебя хорошо понимаю, – начала я, уставившись в серый бетонный потолок. – До одиннадцати лет я была ниже всех в классе и тоже нередко терпела издевки ребят, как безобидные, так и порой жестокие. Дети временами бывают безжалостнее взрослых. У них еще не сформировано понятие о морали и человеческих ценностях. Знаешь, я думаю, тебе просто нужно… простить их за их ребячество и неразумность. Пусть я была низкой, но заметь, теперь я выше даже некоторых мальчишек. К тому же мне очень помог мой папа. Записал на секцию карате, вот там-то точно формируют в людях стойкость духа и жесткость. И сейчас я могу дать отпор любому задире. Ну, что скажешь? – усмехнулась я.
Я приподнялась на ноги, встала в полный рост. Идея, возникла идея.
– Вот и решение! Нужно вернуться в класс, пока урок не начался!
– Н-нет, я не могу. Они меня засмеют. Прости, что приняла тебя за мальчика. Давай останемся здесь. Тебе ведь тоже достанется от них!
Боже, зачем она мне об этом напомнила. Так стыдно! Все, завтра однозначно надену юбку в школу, и точка. Но сейчас мне так неловко! Уверенность моя немного пошатнулась, но я уже все для себя решила и не намерена отступать. Мию до сих пор сидела на полу. Я протянула ей руку со словами:
– Пойдем со мной, и тебя никто не посмеет обидеть. Я клянусь.
Она посмотрела на меня снизу вверх и робко подала свою крохотную руку. Опираясь на меня, Мию встала. Ее рост был около 140 сантиметров, прямо как у ребенка из начальной школы, в то время как мой 163. Но это не помешало мне ее крепко обнять, чтобы вселить в ее сердце надежду и доверие.
– Обещаю, я все им объясню, только доверься мне.
– Угу, – пробубнила она, сжимая мена за талию все сильнее, ее голова впилась мне в плечо.
Я разжала свои руки и посмотрела на эту крошечную девочку. Нужно было идти. Мию тоже поняла, что этот момент настал, и отпустила меня. Нам нужно было вернуться, и это было неотвратимо.
Мы быстро выскользнули из подсобки, пока туда не нагрянула какая-нибудь техничка, и направились наверх. Мию шла медленно и неуверенно, а я наоборот. Уверенности во мне было через край. Главное не растерять ее по дороге. Мы поднялись и застыли у двери. Моя рука уже лежала на дверной ручке, но я колебалась, не решаясь потянуть ее вниз и войти. Мию схватила меня за руку.
– Я боюсь, – пробубнила она.
Я погладила ее по голове.
– Мы будем вместе.
«Хотя бы ради нее, мне нужно это сделать ради нее, не себя», – подумала я.
Прислушавшись, я заметила, что в классе шумно. Они что-то бурно обсуждали. Возможно, нас. Но и этому фактору я не позволю меня сломить. Еще ничего неизвестно наперед. Я с силой дернула дверь на себя, она широко распахнулась.
Одноклассники обернулись. Завидев нас, все замолчали. В один момент все звуки исчезли. Наступила гробовая тишина.
– Пойдем, – прошептала я. Мию послушно засеменила в кабинет. Все смотрели только на нас. Около двадцати пар глаз уставились в нашу сторону. Учительницы в кабинете еще не было, слава богу. Быстро глянув на Рэкки, ища поддержки, я заметила, что она неловко улыбается. Нужно было их огорошить.
Освободившись от рук Мию, я живо запрыгнула на учительский стол, стоявший у доски посередине кабинета перед рядами парт. Даже не разуваясь. Одноклассники явно не ожидали такого действия, да и я сама от себя такого не ожидала. Кто-то даже громко вскрикнул и прикрыл рот рукой.
– Послушайте, – начала я. – Времени у меня не так много, но я скажу. Да, чтоб вы знали, мне безумно стыдно, и Мию тоже, но я не собираюсь делать вид, будто ничего не случилось этим утром. Вы, все вы, просто знайте, что возникло недопонимание. Мию мы знаем недолго, около недели, но она уже успела зарекомендовать себя как хорошая, скромная девочка. Все дело в том… Просто ее с толку сбил мой пацанский вид. Она подумала, что я мальчик, и призналась мне в любви. Это не ее вина.
Мию стояла у доски и смотрела в пол, пока все одноклассники обступили учительский стол и подняли головы вверх, чтобы лучше меня видеть. Мию очень не хотелось встретиться взглядом с кем-нибудь из класса. Скорей всего, ее единственным желанием было провалиться сквозь землю и забыть все то, что произошло этим злосчастным утром. Уже раз пять Мию пожалела, что перевелась в этот класс.
– Но теперь мы должны встать на ее сторону. Поддержать и показать, что все люди ошибаются. Мию очень стеснительная, и сама за себя она точно не постоит. Не осуждайте ее. Мы же очень дружный класс. Разве мы не примем к себе еще одного человека? – продолжала я. Стоя на учительском столе, смотря на всех сверху вниз, возможно, меня чуть-чуть занесло от такого прилива адреналина и чувства главенства над остальными, самую малость. Я вспомнила, что занимаюсь карате, поэтому под конец я добавила:
– А кто посмеет обидеть Мию, эту крошечную и прелестную девочку, тому я самолично руку сломаю. Так и знайте.
После этой сокрушительной речи опять воцарилось молчание. Думаю, все были потрясены последней фразой и отходили от шока, не до конца понимая, что только что произошло. Однозначно их удивила моя речь и то, с какой гордостью я защищаю Мию. Сайрам даже похлопал.
Кто-кто, а староста первая бросилась к Мию. Она что-то лепетала и обнимала ее, жалела и успокаивала. Это было совершенно так резко и неожиданно, именно то, чего Мию никак не могла ожидать, поэтому она расплакалась.
– Не волнуйся, все совершают ошибки, мы тебя не бросим. Я на твоей стороне, – бормотала Виньетта.
– Я тоже в тебя верю, – бодро крикнула Рэкки.
– И я, – это был Кай.
– Все из-за недопонимая.
– На ошибках учатся.
– Бедная Мию.
– Ну не плачь.
– Ты такая милая, мы никогда не позволим себе издеваться над тобой.
Бо́льшая часть одноклассников обступили ее и всячески утешали, плачущую девочку. Мне удалось добиться именно того, что я хотела. Я вселила в их сердца веру. Сайрам жестом показал мне класс, озорно улыбнувшись. Рэкки сияла и широко лыбилась, когда я посмотрела на нее.
– Эй, а где сумка моя? – спросила я ее.
– Я положила ее на твою парту.
Мне не хотелось слазить со стола. С такого прекрасного положения мне было хорошо видно мою сумку, да и весь класс, всех ребят.
«Все наладилось, и это хорошо!»
Дверь кабинета внезапно открылась, и в класс вошла учительница. А ведь точно, мы совсем забыли, что вот-вот должны начаться занятия. Представляю, что подумала учительница, зайдя в класс за пару секунд до урока и видя, как все ребята обступили заплаканную Мию. Да еще и я стою на ее большом деревянном столе в обуви!
– Леоне, будь добра, слезь, пожалуйста, с моего рабочего места, боюсь, этот стол слишком стар и не предназначен для того, чтобы на нем стояли, – спокойно сказала она, и только. – Мию, если плохо себя чувствуешь, можешь пойти в кабинет к медсестре.
– Нет, нет, все в порядке. Мне уже лучше, – отнекивалась Мию, смахивая слезы и улыбаясь, но они все еще продолжали течь, только на этот раз от счастья.
Я быстро спрыгнула со стола и не глядя на учительницу, поспешила к своей парте. В это время загорелся сиреневый свет.
– Расходитесь по местам, начинаем урок, – проговорила учительница географии.
Все так и сделали, послушались ее приказа. Но еще целый урок продолжали показывать приободряющие знаки и жесты Мию, да так, чтобы она видела. Учительница до конца урока не понимала этого беспечного, оптимистичного настроения в классе.
«Мда, хорошее начало дня… Зато было не скучно. Можно даже сказать, что этот случай сделал мой день. Я рада, что все закончилось хорошо», – сидя за своей партой, подперев голову рукой, рассуждала я, глядя на то, как Мию постепенно оживает и учится переступать через себя.
* * *
– Леоне, Леоне, не забудь взять обед в школу! – кричала мама с кухни. Еда уже была готова и сложена в контейнер.
– Что-то этим утром она чересчур долго возится в своей комнате, – пробурчал папа.
– Да, странно это. Скоро должна подойти Рэкки.
Через некоторое время я вышла к ним из комнаты, одарив своим присутствием. Папа, взглянув на меня, потерял дар речи. Он отложил телефон в сторону, мама перестала возиться с продуктами у стола.
– Ты… ты пойдешь сегодня в юбке? – лишь спросил он.
– Да, надо же иногда менять что-то привычное.
Я быстренько покрутилась перед ними, демонстрируя свою красную юбку. Родители ахнули. Я не надевала ее так давно, она стала мне коротка, но не критично.
– Только это не навсегда. Я просто хочу всех удивить сегодня.
Рождение и смерть
Тайна жизни состоит в том, чтобы не испытывать чувств, которые тебе не к лицу
Оскар Уайлд
В это холодное темное утро я шла до школы одна, без Рэкки, что крайне мне не свойственно. Однако мне требовалось прийти в учительскую пораньше, ведь на меня возложили обязанности дежурного на эту неделю. Нужно было составить схему с именами всех одноклассников и забрать у учительницы красные повязки, чтобы после раздать их всем ребятам. Не очень-то я люблю это занятие, но что ж поделать, если меня без моего согласия определили на эту должность.
И вот я одна иду по холодной улице, перебирая ногами неубранный спозаранку снег. Солнце еще не встало, а я уже плетусь в школу. Моя куртка с подогревом практически не грела, какой тогда от нее толк? Холодно. Как же мне было неудобно, жутко хотелось спать и, наконец, прийти в теплое место. А все это происходило в мой день рождения. В этот прекрасный день мне нужно так мучиться! Все потому, что мне не повезло родиться зимой. Вот у Рэкки день рождения в августе, а у Сайрама в мае. Черт, как я им завидую. Родились в такое теплое время года. Мой день рождения выпал на седьмое февраля. В самый морозный и малосолнечный день в году. Ну, хотя бы я старше моих друзей на пару месяцев. Хоть какой-то плюс здесь был.
Уже виднелись железные ворота школы. В голове я представляла себе теплый день. Пляж и яркое солнце. Немного помогало отвлечься от мороза и летящего в лицо снега.
В гардеробе было мало людей, пара человек. Да и в самой школе, похоже, было немного учеников. Кто захочет приходить так рано в такое тоскливое место как школа? Но и опаздывать ученикам тоже не советую.
Быстро надев школьные ботинки, я поспешила в учительскую. Бежала по лестнице, перебирая ногами часто-часто. Даже едва не споткнулась один раз.
Представляю, как это было бы комично. Пройдет кто-нибудь мимо и увидит меня, распластавшуюся на лестнице. А что я? А я стану красная от стыда и продолжу валяться на лестнице от смущения. Быстро прокрутив такой исход у себя в голове, мои ноги сами начали ступать аккуратно и подниматься медленнее. Мало ли, вдруг я и вправду упаду?
Оставалась пара ступенек до конца, я почти поднялась на этаж. Однако я заметила, как темная фигура скользнула мимо и оказалась позади меня на лестнице. Я остановилась и заглянула за спину.
Это был Сайрам. Почему-то не сразу его узнала. Мне захотелось его окликнуть, но вид его был слишком мрачен. Он был погружен в свои мысли, что меня и отпугнуло. Шастает здесь, словно тень, жутко.
Тут я вспомнила, что вчера он не появлялся в школе. Интересно, почему это? И нам с Рэкки ничего не сказал, хоть мы писали ему в чатике вопросы, куда он подевался. А сейчас он пришел раньше всех, хотя еще тот любитель поспать. Может, его наказали? Странно все это. Такой угрюмый. Хотя всегда кажется спокойным и бодрым. Все настолько плохо, что он даже не поздоровался со мной.
А время шло, фигура, что была Сайрамом, спускалась все ниже и ниже. Мне все-таки захотелось его окликнуть. Хочу узнать, что произошло, и по возможности помочь.
– Сайрам, э-эй, – протянула я.
Он на мгновение остановился, но даже не повернулся в мою сторону. Неловкое молчание. Я очень долго пыталась подобрать слова, но ничего не выходило, они застряли в горле. Что же такое, мы ведь друзья. Никогда не было такого неловкого чувства между нами, разве что в день, когда мы подружились. Я всегда могла заговорить свободно с ним или Рэкки. Пуфф, какая же я тряпка. Нужно собраться. И спросить…
– Я, эм, ты… все хорошо? – что могла, сказала я.
Сайрам так и не повернулся в мою сторону. Но, возможно, он узнал меня по голосу. Я надеюсь. Мы все еще стояли на безлюдной лестнице, я могла видеть лишь его спину и черные волосы. Слава богу, нам никто не помешал.
– Я… нет, – тихо сказал он. – Мне пора.
Он продолжил спускаться как ни в чем не бывало. Мне ужасно хотелось побежать за ним. Схватить его, спросить: «Что произошло?». Предложить свою помощь, в конце концов. Но я не сумела. Ноги отказывались идти. Я стояла на месте и смотрела, как он уходит, боясь что-либо сделать или сказать. Вдруг, если я вмешаюсь, то будет только хуже? Не могу. Не могу к нему подойти. Как же я слаба.
Стыд, обида, ненависть к себе переполняли меня. В моей голове судорожно созревал план. Но никаких идей не было. А Сайрам спустился на пролет ниже. От бессилья я схватилась за перила. Ну почему все именно так, а никак иначе? Наверное, каждый представлял в своей голове, что однажды поможет бабушке поднять груз на лестницу, защитит котенка, выбежавшего на проезжую часть или поможет постороннему. Все это так круто и по-геройски выглядит в голове. А на деле, когда такие ситуации в реальности перед тобой происходят, твой геройский дух не настолько силен, как в фантазиях. Ты смотришь на эту бедную старушку, тащащую свою тяжелую сумку, но стоишь на месте. Думаешь, что кто-то другой сейчас поможет ей. Тебе не хватает решимости. Чувство непонятного страха охватывает тебя. Может, все это человеческий фактор?
Вот и я уже нафантазировала себе, как спущусь по ступенькам быстрее него, подбегу и обниму со всей нежностью. Сайрам начнет оправдываться, но я не дам ему этого сделать, прижав сильнее к себе, предложив всю себя для помощи.
Фантазии кончились, я все еще стояла на пролете, опершись на перила. Сайрам давно ушел, но что я могла сделать…
* * *
– Такая бледная, – охала учительница. – Ты меня слушаешь? Леоне.
