Страница 4 из 7
спешно и резко.
будто забыл названия станций.
неожиданно, мне начали помогать кое-какие медикаменты.
смех.
тонкие пальцы.
уголки розовых губ, готовые улыбаться.
ямочка на щеке.
она.
вокруг начали удивляться.
в моих глазах появился
свет.
и что-то в виде улыбки на хмуром лице.
тогда
я открыл когда-то смятый рецепт,
а там
повсюду
и в каждой строчке:
«твоя панацея –
она»
представляешь, мы не знакомы.
может, не больше, чем пара прохожих,
среди которых,
ты, вероятно, могла увидеть меня.
течение улиц уносило нас дальше. и взгляд,
по которому каждый день я ищу дорогу назад
в пересечение обстоятельств и начинающегося дождя.
порой мне кажется, что я тебя выдумал.
ты просто хмельное видение в полуночной таверне.
ты просто череда вызовов
не адресованных и неизбежных.
я встречаю тебя в опозданиях на автобус,
где ты в компании Guns`n`Roses
проезжаешь свою остановку.
я нахожу тебя в касаниях нерасторопных
и в объятиях полевых цветов.
и когда я смотрю на небо,
звёзды ведут меня туда, где я не был.
и где ты ставишь на полку
соседней комнаты
стеклянную банку июльского омута.
может, тебя и не существует в пределах галактик,
но в танце теней у костра,
в песнях шестидесятых
годов и мест, не обозначенных картой,
я всё равно
каждый день обнимаю
тебя.
однажды в Питере всё встанет на место.
и фонари, обнимая прохожих плечи,
окажутся неуместны
и раскраснеются от нашей встречи.
той, которой пестрят газеты,
той, что вычерчена на рельсах
твоей ладони.
и она дрогнет,
прижавшись к моей щеке.
я скучал по тебе.
я скучал по тебе целую жизнь.
разливая море
в чашку ожидания километров. и также дрогнет
сердце, забывшее как любить.
ночные фото
без фокуса и без выдержки,
расскажут тебе маршрут моего самолёта.
видишь ли
я чертил картами свои блокноты.
выстраивал целое небо расстоянием
до тебя.
однажды в Питере
я хочу тебя
просто
обнять.
она придёт.
когда пар изо рта будет касаться губ.
когда тепло сентября дотронется рук,
которые постоянно в краске из-за картин,
расположенных по всему городу, в виде витрин
вдоль дороги.
она придёт.
улыбнётся ещё на пороге
как ни в чем не бывало
и достанет свой шарф.
скажет: «надо же,
так сильно похолодало»
и нелепо прижмёт
к себе слова,
непроизносимые вслух.
она
придёт.
когда закаты будут иметь привычку прощаться раньше.
когда взгляд будет глубже и немного теплей.
когда придёт время старых ботинок из замши.
и у неё
на руке минус по Цельсию нарисует того,
кто согреет
и не уйдёт.
она придёт.
улыбаясь в очередном моём сне.
она обязательно вдруг придёт.
ошибаясь адресом, случайно заглянет в дверь.
она придёт.
я обещаю себе.
я хотел бы найти какой-нибудь старый большой маяк
и жить там.
каждую ночь
слушать
колыбельную волн.
наблюдать, как
медленно месяц проносит фонарь сквозь облака
и гирляндами увешан весь потолок.
необъятный, мирный, молочный.
надевать самый большой свитер,
из которого не выходит осень,
но выходят нити воспоминаний с тобой.
наливать крепкого чаю литр
и на карте мира отмечать точки,
где я не встретил тебя и пытался забыть.
светить.
я каждую ночь очень
хотел бы светить.
в надежде, что ты захочешь найти
свет,
если вдруг случайно собьёшься с пути.
закрыть глаза и послушать
как поют моногамные большие киты,
ось поворачивается неспеша
и твой шаг.
до сих пор не вышедший из головы.
мне так жаль.
прости,
я так рад.
ты теперь в надёжных руках.
я теперь с месяцем, фонарём, берегом
отдаю бумажные самолёты в руки волны.
бывшие письма. бывшие стерео.
выключай непременно каждый мой голос по радио.
не оглядывайся, когда кто-то назовёт моё имя.
обходи кварталами память старую.
я запомню тебя самой красивой.
в поцелуе теплого ветра, сохранившего мелодию твоего смеха
в баночке с светлячками.
в твоём лёгком платье и вопросами «где ты?»,
пока я ехал в автобусах, измеряя расстояния фонарями.
выдохну пробегающей кучей осенних листьев.
открою глаза и пойму, что больше мне
не влюбиться.
я хотел бы стать старым большим маяком.
стоять в Норвегии, в месте, куда не доезжает никто,
посреди волн.
светить тёплым светом и сидеть с месяцем под фонарём.
может, я хоть тогда бы смог
свет
твоего имени в сердце нести с улыбкой через тысячи лет
и дотла
не
сгореть.
я буду тебя ждать.
чтобы прийти с букетом осенних листьев
к тебе
и просто обнять
в октябре.
одеть на тебя самую нелепую шапку,
такую же нелепую, как мой зелёный свитер,
чтобы ты снова не простудилась завтра
и сварить глинтвейна несколько литров,
чтобы хватило на холода.
я буду тебя ждать.
среди двухкомнатной меланхолии,
где играет мой вечный джаз
и горит
не настольная лампа,
а ты.
