Страница 1 из 3
Когда тебе уже глубоко за тридцать, но ещё не сорок. Когда половина жизни уже позади, а о второй думать ещё страшно. Наступает тот самый «кризис среднего возраста». Для обычного человека он проходит не тяжелее пубертатного периода, но вот для некоторых индивидов становится концом… Концом всего, в чём до этой поры черпались радость и вдохновение.
Хорошо тем, кто жил медленно и размеренно. У них кончается один источник удовольствия – они за другой берутся: покупают мотоцикл и едут в закат, начинают увлекаться страйкболом, прыгают с парашютом… Но что делать тем, кто за первые тридцать лет попробовал если не всё, то близко к этому? Любимая работа, противоположный пол, алкоголь, историческая реконструкция, домашние животные, робототехника, прыжки с высоты и экстремальные погружения, управление различным транспортом (включая боевой самолёт), ковыряние в механизмах этого транспорта, научные изыскания и много чего ещё… Всё это уже было. И в неприличных объемах. Ничего больше не приносит эмоций той силы, как лет десять назад. Жизнь превращается в тоскливое проживание оставшихся десятилетий в обществе, отравленном идеей конформизма большинства. Встряхнуться, постараться жить по-новому? За прожитые годы каждый успевает наделать ошибок. Так, может, заняться их исправлением? На это ещё есть время, но… Уже нет смысла, так как ко времени, когда они будут исправлены, ты станешь дряхлой развалиной, и тебе уже будет всё равно.
Такова была участь моего деда – старого инженера, который не видит резона даже в замене своей затёртой косухи на более практичный комбинезон. С терморегуляцией, вентиляцией, гидрозащитой, защитой от мелких механических повреждений и прочими мелкими удобствами, прототип которого когда-то он сам и разработал. Не потому, что он считал это бесовщиной и немодной чушью, как современники моих родителей, а потому, что не видел уже себя в тех условиях, когда ему эта одежда была бы нужна.
Сегодня, спустя десятилетия трудов нейробиологов, физиков, химиков, программистов, есть виртуальная реальность.
Всё начиналось с нематоды, нервную систему которой учёные оцифровали и поместили в робота. Триста два нейрона! Тогда это было невероятным успехом. Именно он показал, что оцифровка сознания людей также возможна. Проблема была только в количестве синаптических связей у этого вида млекопитающих и вычислительных мощностях, способных это обработать. Но учёные по своей натуре люди упёртые и увлекающиеся, поэтому они всего за несколько десятилетий сумели скопировать человеческую нервную систему и продублировать функции мозга. В свою очередь программисты, совокупив цифровую копию мозга с нейросетями, сумели создать НАСТОЯЩИЙ ИИ, а также долгожданную технологию «полного погружения». Она заключалась в том, что разум переносили на компьютер, который поддерживает связь с телом. Компьютер поставлял сознанию образы, а тело – результаты химии организма. Это давало возможность ощущать всю ту гамму чувств, что может испытывать человек, но не может машина. Конечно, без изобретения квантового процессора обработать такие потоки данных было бы невозможно.
Виртуальная реальность оказалась полезной для очень многих сфер человеческой деятельности, а значит, и для экономики всего мира. Данное обстоятельство не могло не повлечь быстрое распространение и удешевление технологий полного погружения. Вирт-миры – это возможность тренировки солдат в условиях, максимально приближенных к реальным, но без затрат на боезапас и медицину; обучение хирургов и прочих медиков; эффективная практика для представителей различных профессий. Ведь если доверить ответственную работу необученному, это может привести к печальным последствиям, а обучение в реале требует огромных ресурсов.
Ну и, конечно же, невероятного развития достигло то, что сопровождало человечество на протяжении всей его истории – ИГРЫ. Игры, которые мало того, что были источником баснословных доходов, так ещё и стали в некотором роде колыбелью для выращивания и оттачивания искусственных интеллектов, использовавшихся в иных симуляциях. Игры теперь стали не только средством развлечения или дохода. Они стали тем островом, на который отправлялись уставшие от жизни люди, не превращаясь в маньяков, пьяниц, наркоманов и прочих мешающих обществу элементов. Вот и я тоже… Разочаровавшийся в мире реальном, я решил отправиться в один из тех, где фантазёры и авантюристы могут быть собой. В Адванту.
Подобных игр существует не так много. Ввиду дороговизны серверного оборудования они пока ещё не расплодились. Среди них были и фэнтезийные (про «меч и магию»), и фантастические (про далёкое будущее и свободные полёты в космос), и пара симуляций недавнего прошлого для таких, как мой дед, любящих то самое время, когда жизнь, по их словам, была лучше. Так что выбора у меня было не много. Фантастику я отбросил сразу, хотя одна из них была очень привлекательна. В ней можно самому конструировать космические корабли и программировать их. Программирование мне привычно и нравится. Также мне интересна боёвка, а в таких играх она проходит на больших расстояниях. Мне же интересно в глаза смотреть, как я смотрел в глаза противнику в реконструкторскую и ролевую бытность.
Недавнее прошлое я тоже оставил, отчасти по вышеуказанной причине, отчасти потому, что мне хоть и было бы интересно больше узнать о том, чем жил мой дед, но, судя по его рассказам, жизнь тогда по большому счёту не сильно отличалась от сегодняшней. Немного меньше лицемерия и отупления населения правительством и маркетологами. Уровень технологий ниже, но вектор их развития к сегодняшним уже можно было предвидеть. Было бы интересно кратковременно поглядеть на тот мир, но, думаю, он бы мне быстро наскучил.
Остались фэнтезийные миры. Их было всего два. Я выбрал Адванту как самый молодой, ему всего два года. Молодой мир ещё не исследован и не изучен, что даёт огромный простор для исследования чего-то нового, чего никто никогда не видел и не знал, а значит, никто не расскажет. Кроме того, механики данного мира были максимально приближены к естественным и нестандартны для мира игр. Минимум условностей, ломающих логику мироустройства. Физика работает как она есть. Значение гравитации там ниже земного, для удовлетворения желания людей высоко прыгать в боях, да ещё с переворотом. В реале такое бы вызвало много проблем для человеческого организма, а для тела виртуального такой выверт вполне себе безопасен. Также в этой игре создатели полностью отказались от системы уровней и классов персонажей. Чем занимаешься, то и качаешь, а боевой класс создаёшь сам, прокачивая владение тем или иным оружием или силу для ношения доспеха, который ограничивает скорость движения. И никто при этом не запрещает использовать магию. Другое дело, что именно для старта изучения магических приёмов нужны специальные учителя, а для всего остального – не обязательны.
У каждого персонажа в игре существует три основных параметра. Телосложение – определяет количество здоровья персонажа, массу и замедляет ускорение. Качается телосложение через нагрузки при повышенном уровне усталости. По сути, чем выше усталость, тем быстрее качается телосложение, если персонаж не сидит на месте. Кстати, какое бы оно ни было, внешность персонажа от этого не меняется. Данная условность объяснена тем, что многие люди слишком заморочены на своей внешности и не желают, чтобы их игровой аватар визуально менялся под воздействием неизбежной прокачки.
Сила – параметр, отвечающий за способность ускоряться. Качается исключительно физической активностью. Данный параметр компенсируется телосложением. Масса на ускорение порождает силу удара, к которой добавляются эффекты от оружия. Так же, разумеется, учитывается геометрия оружия. Топоры, например, наносят больше урона, чем мечи, за счёт того, что их масса собрана на самом конце, зато мечи за счёт распределения оной позволяют быстрее заносить их для нового удара. В общем, всё как в реале, плюс небывалые для реала эффекты, как то, например, отравление, пожирающее здоровье каждую секунду. Все увеличивающие урон модификаторы начисляются уже от умений, которые растут исключительно от их использования. Приобрести то или иное умение можно или у учителя, который тебе покажет как выполнять тот или иной приём, или выполнив его случайно. Эти два параметра хоть и являются основными для физовиков, но также важны магам и хилам. От них зависит, сколько маг сумеет выдержать ударов до того, как ляжет, и как быстро он сможет направлять магию посохом или предметом, имеющим этот функционал. Да, мечу, например, можно придать функции направления магии и использовать его как универсальное оружие. Правда, прокачка бойца-универсала – затея очень долгая, поэтому редко такие бывают. Люди, как правило, стремятся максимально быстро стать сильным физиком или магом. Кстати, магия, как и всё оружие тут, не имеет функции самонаведения. Надо целиться ручками и глазками. Сила магического удара также зависит от прокачки конкретного заклинания, и чем оно сильнее, тем жрёт больше маны, а количество маны в свою очередь зависит от параметра дух, который качается от использования магии, и скорость прокачки зависит от той же усталости. Восстанавливать ману можно как зельями, так и самовосстановлением, скорость которого зависит от параметра чакры, чья раскачка уменьшает количество маны, но ускоряет восполнение не только маны, но и бодрости.
Усталость – параметр особо паскудный. Чем больше персонаж прикладывает усилия или расходует маны на единицу времени, тем больше накапливается усталость. В процессе её накопления пропорционально теряется сила, а соответственно, персонаж замедляется. При заполнении шкалы усталости на сто процентов персонаж падает и при очень большой прокачке силы или малой прокачке массы может только ползти. Для восстановления сил необходимо или отдохнуть, или поесть, что вызовет небольшой рост параметра телосложения от еды, или выпить соответствующее зелье, которое стоило немало, в отличие от копеечных по меркам игры зелий восстановления здоровья и маны.
Магия в игре стала причиной отказа от луков как оружия. Нет, механика позволяет их использовать, и можно даже купить лук или найти в путешествии. Но стрела из обычного металла способна поразить разве что моба или новичка, а вот персонажа в доспехе из особых сплавов она даже не пощекочет. Для пробития таких доспехов нужны стрелы из редких металлов, а они стоят очень дорого в силу редкости. Выкинуть за бой стоимость нескольких хороших мечей никому не хочется. Поэтому луки остались не у дел и встречаются нередко как элемент антуража у неписей или у особенных на всю голову игроков.
Кроме боевых также были и мирные навыки: ремесленные, торговые и так далее – для тех, кто не желает воевать и выбирает мирное существование в мире Адванты. Но все они также требовали этих трёх параметров и накрывались четвёртым – усталостью.
Почти всю свою сознательную жизнь я был не-такой-как-все и по любому вопросу имел СВОЁ мнение. Поэтому мне не находилось места в этом мире. Общество, где стадное соглашательство было одним из основных догматов, не могло принять того, кто всё делал по-своему. Ярлык социально опасного, непредсказуемого, ненормального, нелюдимого сектанта ко мне не просто приклеился, он со мной сросся. Да-да, именно сектанта. Большинство из тех, кто на меня вешали все эти, да и ещё некоторые, ярлыки, были людьми настолько религиозными, что не видели самой возможности мышления, альтернативного своему, и делали вполне логичный для своего уровня вывод, что я своим атеизмом прикрываю какое-то тайное верование. А тайное оно потому, что ничего доброго человечеству не несёт. Разумеется, использовались критерии доброты из догматов своей религии, которых в мире осталось не так уж много, особенно тех, что разрешены правительствами. Большинство из них восхваляли мучительное существование во благо некоей высшей послесмертной цели и ныне живущих «посланников высшей силы для направления неразумной паствы». Естественно, самые неразумные – это такие как я, по мнению тех, кто не то что простейшую программу написать не может, а даже оказать себе грамотную первую помощь при порезе не в состоянии. Самым раздражающим было даже не наличие религиозных людей в эпоху квантового компьютера, а то, что большинство из них даже не знали догматов и заповедей своей религии, о чём мне было бы очень интересно пообщаться как человеку, интересующемуся историей. При этом они усердно корчили из себя «очень» верующих, потому что таким быть принято, а ещё очень удобно все свои промахи списывать на некоего астрального антагониста. И если бы религиозность была единственной неразумной чертой общества, я бы ещё смотрел на это с ухмылкой. Но нет, лицемерие как общественная норма, ненависть на основе национальных или расовых признаков с псевдонаучными обоснованиями, имитация высокого качества жизни, но не стремление к нему, объясняемые одной простой фразой «все так делают», отравляли жизнь тех, кто мыслил самостоятельно и рационально.
Дед мой жил в начале двадцать первого века. Он из того поколения, которое застало необходимость всё делать самому из-за недостатка технологий. Затем последовал резкий скачок прогресса, после которого сходить в магазин и купить то, что ранее представлялось только в фантастике, стало столь же просто, как сейчас заказать доставку еды. Хотя бы взять мобильную связь его времени. В его молодости уже были наработки по этому аспекту, но даже не все люди знали о существовании телефона, способного работать без всяких проводов, а кто знал, логично полагал, что это доступно только очень богатым. Уже в его средние годы, мобильные телефоны были даже у нищих, а у среднестатистического человека, целый компьютер в кармане с функцией телефонии. Да, о компьютерах в молодости мой дед мог только разве что мечтать, глядя фантастические фильмы. Подобный технологический скачок произошёл почти во всех аспектах жизни человека.
Это неминуемо привело к резкому улучшению качества жизни, что в свою очередь повлекло массовый отказ людей от изворотливого изобретательства. Мой дед всегда сокрушался по этому поводу. Он часто вспоминал слова одного мудрого правителя, при котором появилось целое государство: «Мой дед ездил на верблюде. Мой отец ездил на верблюде. Я езжу на мерседесе, мой сын – на лендровере, и мой внук водит лендровер, а вот мои следующие потомки будут ездить на верблюде! Почему? Потому что тяжёлые времена создают сильных людей, сильные люди создают лёгкие времена, лёгкие времена создают слабых людей. А слабые люди создают тяжёлые времена… Многие меня не поймут, но я скажу коротко: надо из детей воспитывать воинов, а не паразитов». Вот и мой дед меня воспитывал в духе того, что все эти технические навороты – это хорошо и правильно, надо ими пользоваться и по мере сил совершенствовать, но всегда помнить о том, что можно остаться и без них, и следует уметь прожить без них в удовольствии и относительном комфорте. В лес на несколько дней мы с ним ходили постоянно. Когда власти ввели налог на посещение лесов, мы учились ходить туда в обход кордонов, при этом не ущемляя себя в комфорте. Когда-таки, нас ловила полиция, дед учил меня урегулировать вопросы с низшими чинами без взяток, скандалов и поднятия связей, которые у него, к слову, были. Желая сделать жизнь комфортнее, он и разработал описанный ранее комбинезон.
Он меня воспитывал с момента потери мной родителей в возрасте десяти лет. Времени у него на меня хватало, но большое количество работы не позволяло выделять его на меня столько, сколько мне хотелось. Поэтому я просто тихо крутился рядом с ним, слушал его разговоры, смотрел, что и как он делает, и анализировал. На протяжении всей моей жизни и мои родители, и он учили меня тому, что любую информацию, от какого бы доверенного источника она ни исходила, необходимо проверять и переосмысливать. Играя вечерами со мной в шахматы, дед совершал совершенно не типичные ходы, чтобы научить меня принимать решения в тех ситуациях, которых я ещё не видел. Это позже, изучая историю, я понял, что ничего в жизни людей не меняется, повторяется всё. А значит, если изучать историю, можно найти ответы на очень многие вопросы в жизни.
Ранее власти с опаской относились к таким, как я, а в некоторые периоды даже закрывали в тюрьмы и психушки. Потому виртуальные миры и стали для нас спасением. Не выдерживая тяготы десоциалии в таком «нормальном» обществе, некоторые люди возвращались в него только для того, чтобы добыть финансов на поддержание жизни своего тела при жизни и оплату обслуживания своей капсулы, обеспечивающей связь с одним из вирт-миров, которую также надо было оплачивать. Таким образом, недовольные мироустройством меньше сообщали людям о загнивании мира, уклады которого вполне устраивали элиту. Вот и я не стал исключением после того, как получил от своего реального мира всё позитивное, что только мог получить. Но и тут я выбрал не протоптанный большинством путь обычного игрока, а вывернулся по-своему. Я решил погрузиться в игровой мир не простым игроком, а игротехом. Кто это такие? Это персонажи, которые когда-то были NPC. Они либо раздавали задания, либо задания были завязаны на них, либо же они торговали тем, что администрация выбросит на рынок игры. Таких персонажей решили заменять «живым» разумом, ведь ИИ, насколько бы ни был он развит и как бы хорошо ни умел подбирать модели поведения для различных ситуаций, всегда оставался машиной, не способной на эмоции. Надо ли говорить, что вечно требующий большего игрок, быстро уставал от безжизненных квестораздатчиков? Поэтому администрации вирт-миров начали постепенно замещать искусственный интеллект специальным персоналом. На долю ИИ остались бездушные мобы, которых игроки ежедневно укладывали миллионами, и генерация балансирующих мир заданий.
В целом, игротех не был привязан к одному месту, как NPC. Он мог перемещаться по миру почти столь же свободно, как и любой игрок. Почти, потому что для покидания своей локации надо было иметь основания более весомые, чем «захотелось». Да и то, при этом игротеху надо было явиться на указанное место по требованию системы. Этого могла требовать логика того или иного квеста или попытка системы отбалансировать распределение активных игроков по миру. «Своя локация», как правило, была и точкой возрождения игротеха, а также давала ему защиту такого уровня, что на её слом нужно не меньше рейда. В отличие от остальных игроков, игротех не мог создавать пати, но мог в него вступать по приглашениям других игроков, правда, при этом не мог принять лидерство. Исключения были, но очень редко, если дело касалось особых квестов. Задания, которые раздавал игротех, генерировались системой, исходя из его бесед с игроками и с поправкой на то, что система считала нужным на данный момент. Наградные предметы и деньги игротех брал из запаса своего персонажа, который иногда пополнялся системой. Мера наполнения запасов персонажа системой зависела от степени её вмешательства в структуру задания. Так, когда задание было полностью создано системой, а игротех послушно его выдал, лишь приукрасив его своими словами, вся награда полностью появлялась в инвентаре игротехнического персонажа. Система довольно тонко контролировала наличие предметов и игровых денег в мире, что давало ей возможность удерживать игровую экономику, не позволяя ей свалиться в какую-нибудь из крайностей. В целом, человек своей волей мог противостоять решениям системы, но это грозило санкциями, вплоть до отключения человека от персонажа. Санкции выбирались, как правило, самими ИИ, но порой система считала выбор слишком сложным для машины и отсылала вопрос на рассмотрение администрации.
В процессе игры игротехнический персонаж, так же, как и любой игрок, прокачивался и приобретал игровые навыки. Ну как, так же… В три раза быстрее. Такая скорость прокачки компенсировалась тем, что в случае смерти игротехнического персонажа тот возрождался в «своей локации» с полным сбросом всех параметров на базовые значения, в отличии от игроков, которые при смерти теряли десять процентов своих параметров. Да и то, возрождался он не сразу, а спустя некоторое время, которое необходимо для завершения всех линеек, связанных с его гибелью. Ну, а если система считала, что данный персонаж больше не нужен, он уже не возвращался никогда. Быстрое развитие, хоть и с возможностью потерять все достижения и начать заново, привлекало некоторых людей, которые не любили долгой и усердной прокачки ради достижения топов, а хотели быстро развиться до сильного персонажа.
Весомым преимуществом перед игроками, вынужденными оплачивать свой доступ в игру и покупать капсулу для погружения, было содержание игротеха за счёт компании владельца игры, да и на реальный счёт поступали финансы – как за работу. Но игротех, в отличие от игрока, не мог пойти в реал: он находился в капсуле длительного погружения на весь срок контракта, за исключением форс-мажоров наподобие войны или землетрясения.
Конечно, не каждого брали в игротехи. Мало того, что от человека требовалось иметь здоровье, гарантирующее его жизнеспособность на срок контракта, так ему ещё и надо было обладать актёрскими данными, годными для того или иного персонажа. Я оказался одним из подходящих.
Я шёл по улице и смотрел на опостылевшие за долгие годы городские пейзажи, пытающиеся вырвать глаза обилием разноцветной рекламы, дурость которой была вполне сопоставима с теми, на кого она была направлена. Видно, чтобы после этого человек уже не мог разглядеть то, что по этой рекламе покупает… Тапочки для тараканов были далеко не пределом идиотизма и безнаказанности маркетологов. Если верить этим обманщикам, то мне, как один из многочисленных примеров, срочно надо было приобрести со скидкой новейший коммуникатор, который содержал программное обеспечение, открывающее доступ к элитной рекламе, вкупе с подарочным сертификатом на доступ к государственным новостным видеоканалам на год. Иными словами, мне за мои же деньги пытались продать больше рекламы и усиленную пропаганду в довесок.
Все медицинские проверки уже пройдены, анкета одобрена администрацией, мне же осталось проделать последний путь до комплекса с капсулами длительного погружения, где содержались подобные игротехи, а также люди, погруженные в виртуальную реальность на длительный срок по иным причинам.
По мере приближения к комплексу пёстрый пейзаж, созданный фуфловтюхами, сменялся серостью стен жилых домов различных оттенков. Далее невзрачные многоэтажки вытеснялись административными зданиями, за ними громоздились городские склады. За промзоной находился интересующий меня район со статусом «особо охраняемого». Кроме всего прочего, он содержал в себе весьма мощную электростанцию, воинскую часть и ещё несколько объектов, назначение которых носило статус стратегических. Почему-то только сейчас, у ворот КПП, пришло осознание того, что я не увижу этого всего аж целый год! Было ли сожаление? Только о том, что через год мне придётся вернуться. Как минимум для медицинского обследования, ну или по нежеланию заключать со мной подобный контракт в дальнейшем.
По краям от ворот из подземных барбетов быстро поднялись две турели калибра двенадцать и семь. Ориентируясь по десяткам датчиков, они повернулись к посетителю. Из ворот выдвинулась панель со сканерами лица и рук. Типичная защита первой линии для района стратегического значения любого города. Я приложил лицо и руки к трафаретам, подождал несколько секунд, после чего ворота, издав тяжёлый и грозный короткий звук, раздвинули свои створки сантиметров на шестьдесят.
– Проходите! – раздался сухой голос, принадлежавший существу неясного пола из панели с трафаретами.
Пройдя внутрь, я оказался перед ещё одними воротами с такими же турелями по бокам, не выпускающими меня из прицела. На дорожке между ними и мной стоял пассажирский бот с открытой дверью. С виду обычный, как в любом такси, только окрашен не в жёлтый цвет, а в грязно-серо-зелёный и с непрозрачными окнами. Створки за мной закрылись.
– Садитесь, – донёсся из машины тот же безжизненный голос, что и у проходной.
– Садитесь, – повторил бот после некоторого времени моего замешательства.
Я сел в автомобиль и его дверь плавно, с шипением пневмоцилиндров, закрылась. Вновь послышался звук открывающихся ворот, и бот плавно тронулся с места.
Расположившись на мягком сиденье, я смотрел на монитор, транслирующий рекламный ролик одного из государственных «благотворительных» фондов. Вот она, настоящая пытка! Ты находишься запертым, один на один с пропагандой. Даже если закрыть глаза, ты будешь слышать призыв к «добрым поступкам», которые так легко совершать, всего лишь переведя на указанный счёт пожертвование не менее недельного дохода. От этого воротит не меньше, чем от лживой рекламы, а может, и больше. Я даже задумался о том, что, может быть, оно того и не стоило…
Поездка заняла относительно немного времени. Спустя всего четыре визуально-церебральных инъекции, успешно заблокированных выработанным годами цинизмом, машина остановилась. Разумеется, я, как ни пытался, не смог запомнить маршрут, так как в машине не было окон, а ехала она настолько плавно, что даже примерно не удавалось определить её скорость и углы поворотов. Да и сами повороты не всегда определялись. Вполне разумный подход для объекта стратегической важности, на территории которого и находилось одно из зданий, где в подвале располагалось хранилище капсул длительного погружения для таких, как я.
Открывшийся проём явил моему взору небольшую дверь в одноэтажном здании без окон с передней стеной метров в пятнадцать. Возле двери стояла невысокая, в меру пухловатая, молоденькая девушка в круглых очках, белом халате, с жидкими волосами, собранными в хвостик ядрёно-фиолетового цвета. Девушка внимательно окинула меня взглядом, когда я вылез из машины, и что-то отметила в своём планшете.
– Проходите, – коротко сказала она твёрдым и доброжелательным тоном, открывая дверь.
Я вошёл в небольшое помещение размером всего в несколько квадратных метров. Марго, а именно так звали мою провожатую, вошла за мной, и небольшая дверь за нами закрылась. В стенах что-то зажужжало.
– Система безопасности сканирует всех входящих на наличие запрещённых предметов, – словно уставший экскурсовод, пояснила она. – Надеюсь, вы ничего запрещённого с собой не имеете?
Ухо резануло то, что Марго обратилась ко мне на «вы». Это старая традиция, уходящая корнями в Средневековье, когда люди начали понимать, что дворянин по сути своей от крестьянина ничем не отличается, а пояснять низшим слоям, что они низшие, потому их естественный удел – это обеспечение нужд высших, было необходимо. А дабы возникало меньше вопросов у тех, кто всё же задумывался о чём-то большем, чем «жрать, срать, ржать», данное обращение было преподнесено как «уважительное». Со временем социальные модели менялись, но принцип отделения людей «уважаемых» от «не очень уважаемых» остался, и данное обращение также его обозначало. Очень показательным было то, что людей младшего возраста, а уж тем более детей, называли на «ты» и очень возмущались, если так к ним обратился кто-то из детей. Так в людях с молоду воспитывали, да и до сих пор воспитывают совершенно иррациональный трепет перед представителями высших слоёв населения. А кто является членом высшего или низшего слоя, ему уже потом поясняли.
Я же был ярым сторонником разрушения этого стереотипа, помогающего в деле порабощения людей смолоду и приучения их к мысли, что уже родившись, они ниже кого-то и кому-то что-то должны. В итоге для себя я вывел следующую модель для данного слова: на «вы» я обращался или к группе людей, что было логичным, или к тому, кого не отличал от стада, коим считал большинство представителей современного социума. На «ты» я обращался к личности, осознающей и ценящей как свою индивидуальность, так и индивидуальность собеседника. Разумеется, я пресекал как мог попытки называть на «вы» меня, так как считал, что для обучения людей чему-то необходимо самому следовать этому.
Ещё во времена молодости моего деда проявление индивидуальности являлось социальным пригрешением. Насколько я знаю, уже во времена его деда за это крутили пальцем у виска и насмехались. Сегодня же данное явление вконец обараненного социума достигло апогея. Ежедневно по всем каналам СМИ то тут, то там транслировалась недопустимость отхода от норм общества, которые, к слову сказать, не были стабильными, а менялись в угоду порождения спроса на тот или иной товар или услугу, предлагаемые крупнейшими корпорациями. Ещё со времён моего деда тянется эпопея с каблуками на обуви, мода на которые то уходит, то возвращается каждые пару лет. Точнее, это раньше данный аспект был модой. Сегодня он, как и многие другие, является общественной нормой, транслируемой государственными СМИ. И любой от неё отходивший, подвергался такому общественному порицанию, что человек, как социальная от природы зверюшка, как правило не выдерживал и делал так, как диктуют другие, которым диктовала реклама и пропаганда. Я же и мне подобные были более стойкими, поэтому являлись изгоями общества, которым системы социального рейтинга повышали цены в магазинах, отодвигали очереди на получение услуг, в том числе медицинских, если дело не касалось грани жизни и смерти, которые вообще-то нашими же налогами и, к слову, очень не малыми и были оплачены. Это называлось «бесплатная медицина». Таким образом, любые проявления индивидуальности давились уже на финансовом уровне, ломая даже очень стойких. Но благо не всех.
– Не надо ко мне обращаться на «вы», раздражает, – сообщил я беззлобно.
– Простите, но меня обязывают правила компании, в которой я работаю, – неуверенно оправдалась Марго.
– Я, кажется, только что попросил! – сазал я уже с раздражением. – Я понимаю, за это платят деньги, а не только за саму деятельность, но потому это и происходит, что люди за плату готовы раком стоять и рассказывать, как им удобно. Тебе решать, человек ты, или ВАМ придумают позу ещё позаковыристее.
– По всему зданию стоят системы слежения. Если я нарушу правила, моё начальство об этом узнает, и я лишусь премии, – продолжала упираться провожатая после некоторого раздумья. – Я прошу вас потерпеть моё обращение к вам. Это не надолго. Скоро вы окажетесь в ином мире, где уже сможете жить другой жизнью.
Сканирование завершилось, и двери перед нами открылись. За ними был длинный коридор с белыми стенами, по которому мы пошли мимо часто стоящих одинаковых белых дверей. Примерно на его середине Марго остановилась, открыла дверь слева, повернулась ко мне и протянула руку в открытый проход.
– Сюда, – произнесла девушка, едва взглянув на меня.
За этот короткий взгляд я успел увидеть глаза за линзами очков, которые выдавали не слабый ум и какой-то необычный интерес ко мне. Нет, это не был интерес к противоположному полу, что было бы характерно для столь юной особы, лет двадцати пяти на вид. Так обычно смотрит антрополог на находку, которая заставит переписать или дописать целую ветку видов рода хомо. Давненько я не видел в этом мире таких живых и умных глаз, давненько.
Мы вошли в пустую комнатку с белыми пластиковыми стенами и сенсорным экраном на одной из них, на котором что-то набрала моя сопровождающая. У дальней стены в полу открылся люк, из которого поднялась… Капсула для длительного погружения. С шипением у капсулы медленно открылась полукруглая крышка, являя лежак из геля с множеством пластиковых грибков внутри, а из-под лежака выдвинулся стол.
– Раздевайтесь, все личные вещи складывайте на стол, – сухо сказала моя провожатая в мир иной, указав на дверцу под капсулой.
Снимая с себя одежду, я внимательно наблюдал за девицей. Я понимал, что видом обнаженного тела в этом месте никого не удивить, но также и знал, что современное воспитание просто вынуждает молодых барышень как минимум краснеть при виде мужского тела. А я очень любил издеваться над иррациональными современными нормами, тем более что, в отличие от многих людей сегодня, мне было что показать, благо дед меня часто гонял с рюкзаком по лесам, страйкбольным оружием по болотам и с мечом по ролевым фестивалям, отчего я, на зависть большинству, имел крепкую фигуру.
Даже бровью не дернула… Не дала с удовольствием покинуть этот мир.
– Ложитесь, – указала лаборант на располовиненный цилиндр.
Как же меня бесит, когда ко мне обращаются на «вы»! Но не сейчас… Потому что мне уже нет дела до этого мира, я его скоро покину. Через год, правда, опять придётся вернуться, чтобы пройти курс восстановления после длительного пребывания тела в неподвижности. А потом я вновь собираюсь нырнуть в виртуальный мир.
На липкий, словно в мелких присосках, гель я лёг с руками «по швам». Грибки зашевелились, поднимая мне колени и группируя моё тело в комфортную позу, на ходу замеряя его параметры и вычисляя оптимальное положение.
– Сейчас я закрою капсулу и запущу процесс адаптации и погружения. Капсула оснащена переговорным устройством. Меня будет хорошо слышно, но говорить не рекомендую, так же как и шевелиться.
Прозрачная крышка капсулы опустилась, послышался шум насосов, понижающих в капсуле давление. Уши немедленно отреагировали дискомфортом.
– Возможна заложенность ушей из-за падения давления в капсуле, – послышался изменённый электроникой голос моей провожатой в иной мир.
А то я сам не в курсе, будет она внуку инженера и сыну химика рассказывать о биологии. Честно сказать, подмывало пожаловаться на здоровье, чтобы выбраться из капсулы, подойти к ней и с улыбкой огромного кота из фантастики прошлого рассказать, как она меня бесит вместе с остальным социумом. Спокойно… Спокойно… Неужели не привык, что люди по большей части как машины – действуют согласно протоколу и боятся сделать шаг в сторону от указаний свыше? Сразу в памяти всплыли рассказы деда о временах, когда роботизированные кассы только вводились, и ещё часто можно было встретить в магазинах живых кассиров, которые спрашивали каждого покупателя с банкой напитка: «Пакетик надо?» – не смотря на то, что покупатель имеет рюкзак. Ой, как дед бесился, вспоминая такие моменты! Не исключено, что именно из-за таких вот проявлений социума он и стал инженером-робототехником.
Капсула слегка наклонилась вперёд, раздался «чавк», и ноги стали медленно погружаться в тёплый гель, схожий по цвету с тем, на котором я лежал, только более жидким. Гель заполнил капсулу почти до таза и начал твердеть.
– Сейчас вам будет введён расслабляющий препарат, – снова раздалось из динамика над головой.
ВАШУ ДАННОСТЬ!!! Из геля снизу в ягодицу впилась игла. Инстинктивно я дёрнулся вверх, но затвердевший нейросвязующий гель, который обладал неньютоновскими свойствами, позволил капсуле завершить своё грязное издевательство.
– А ПРЕДУПРЕДИТЬ МОЖНО БЫЛО?!! – крикнул я слабеющим голосом.
– Я предупреждала, – вернуло мне переговорное устройство немного раздражённым тоном.
Через год, наверное, ты же будешь принимать моё тело.… Я тебе вот всё припомню! Всё выскажу! Я тебе такую взбучку устрою! На «вы», значит, называет, а не быть садисткой, значит, не обучили! Вот я тебе устрою!
Капсула ввела ещё несколько инъекций по мере того, как гель продолжал заполнять пространство. Я ощущал лёгкую панику от того, что меня всё больше поглощает среда, непригодная для дыхания, а тело отказывается шевелиться. Но введённые в меня химикаты не позволяли мне потерять контроль.
– Ваша нервная система отлично откликается на запросы капсулы! – сообщила мне молодая садистка через переговорное устройство, когда гель затянул плечи и перестал запополнять капсулу. – Я останусь с вами до завершения процесса погружения, после чего капсула отправится в подземное хранилище.
Эти слова я слышал уже в тумане, сознание медленно покидало меня.
– Добро пожаловать! – услышал я голос круглолицей кураторши.
Голос звучал искажённо, но не так, как в капсуле. Такой голос издавали нейросети, когда в реальном времени пытались подбирать интонации для каждой буквы. Он был вполне человекопонятным, но компьютеризированным. Вокруг была темнота.
– Что-то пошло не так, неудачное погружение? – спросил я с опаской.
– Наоборот, очень удачное. Индекс совместимости выше, чем по результатам анализов.
– Тогда почему я снова тебя слышу, и где мы?
Только сейчас я смекнул, что слышу голос не откуда-то сверху, а в голове. ПОЛУЧИЛОСЬ!
– Я – искусственный интеллект четвёртого ранга, предназначенный для помощи игротехническому персонажу. Через меня происходит связь с ИИ более низкого уровня, чтобы не перегружать мозг игрока. Также я контролирую стабильность соединения мозга и копии вашего сознания, находящейся в игре. Необходимо непрерывно обновлять данные, чтобы копия не начала жить отдельно от сознания человека. Также в мои задачи входит выдача игротехническому персонажу заданий для игроков от более низкоуровневых ИИ и объявление наказаний за неисполнение воли низкоуровневых ИИ или за обманные обходы игровых механик. Мне присвоен голос вашего куратора для лучшей адаптации человека в виртуальности, но по вашему желанию можно изменить голос. Изменить голос?
ВАШУ ДАННОСТЬ!!! И тут на «вы» меня обзывают! Я же указывал в анкете своёе отношение к этому. Я полжизни положил на то, чтобы обучать людей вокруг меня думать мозгами, а не правилами! Я надеялся отдохнуть от этого, а тут!!! Ладно… Успокоиться… Возможно, ИИ более обучаем, чем человек.
– А характер тебе тоже от моего куратора достался? – спросил я, не скрывая раздражения.
– Моё ядро было скопировано с разума человека, являющегося вашим куратором, и предоставлено вашему персонажу в базовом виде. Дальнейшие мои изменения зависят только от вашего взаимодействия с носителем.
– Тогда я бы настоятельно потребовал, не обращаться ко мне на «ВЫ»!
– Как мне следует обращаться? – спросила куратор после очень нетипичной для современного ИИ паузы, озадаченным тоном.
– ТЫ! – указал я. – Я личность.
– Установка «Обращаться к игроку по имени Личность» принята. Сохранить изменения?
Настала моя очередь зависнуть. Один-один. После очень длительной паузы и тушения своего гнева мне удалось объяснить своему персональному наблюдателю, что я имел в виду. А заодно я решил не менять приятный голос в своей голове.
– У тебя есть имя?
– Нет. Для комфортной игры оператор сам выбирает мне имя, однако я могу выбрать его рандомно из внутреннего каталога.
– Одна из твоих задач – следить за моей честностью и наставлять моего персонажа? Тогда я буду звать тебя Совесть.
– Имя «Совесть» присвоено. Сохранить изменения?
– Да, – ответил я в тон компьютерному голосу моего ментального подселенца.
– Желаешь настроить параметры своего персонажа? – спросила Совесть.
– Да, пора бы приступить.
Игротехническому персонажу доступна урезанная версия настроек. Ты можешь выбрать начальную одежду из гардероба персонажа на данный момент времени, базовый уровень передачи физических ощущений и питомца.
Уровень ощущений в этой игре – это особый пункт. Его необходимо было вводить, так как ощутить полный спектр того, как топор пронзает плоть, было бы немедленным путём в психушку и отказом большинства игроков от боевых взаимодействий. А ведь именно ради них в такие игры и приходила большая часть людей. Но невозможно погасить одни ощущения, например, боли, не затронув другие. Так уж устроен наш организм, и с биологией как с наукой естественной поспорить не удастся, поэтому тем, кто пришёл в игру за другими ощущениями, например, за сексуальными, наоборот нужен полный спектр. Разработчики подошли к вопросу с изяществом. Каждый игрок выбирал себе базовый уровень ощущений, на котором он и будет всё чувствовать, но с возможностью изменять его прямо в игре под ситуации. По прошествии некоторого времени, которое тоже регулировалось игроком, уровень ощущений сбрасывался на базовый. Это сделано для того, чтобы уснувшие после эрофизических упражнений в лесу незадачливые парочки (которые ради этогор, будь их воля, выставляли бы и двести процентов чувствительности,) потом не просыпались от изумительного набора ощущений того, как их разрывают местные лесные жители, и не уезжали потом в психбольницы. Так виртуальная реальность как технология загнулась бы почти сразу. Игротехам же отключили возможность самостоятельного регулирования данного параметра. Так как если игрок выставит неверный временной интервал или уровень чувствительности для той или иной ситуации, ну сам себе баран, а вот за психику игротеха отвечает компания его нанявшая. За игротехов это регулируют прикреплённые к ним ИИ, которые чутко следят за параметрами тела в капсуле и не позволяют мозгу получать избыточный сигнал об ощущениях, дабы не травмировать психику. Базовый уровень позволялось выбирать не выше пятидесяти процентов, коий я и выбрал, несмотря на рекомендуемый в тридцать. Рекомендации это хорошо, но у меня есть собственные соображения, подкрепленные научными знаниями.
– Я имею полномочия корректировать этот уровень в любую сторону и на любой уровень, исходя из анализа состояния тела оператора в капсуле, – напомнила Совесть.
– А по моей просьбе? – Спросил я, уже строя в уме читерские комбинации.
– Желание оператора учитывается, но я не стану выполнять его, если результаты анализа покажут, что это приведёт к поражению психики или игровому дисбалансу.
– Как это может привести к дисбалансу?
– Например, я не выполню просьбу об отключении болевых ощущений, так как в бою они являются тормозящим фактором, исключение которого даёт преимущество.
Вот… Ну, точно совесть! Я-то наивно полагал, что ещё в школе её на ластик променял. Догнала и вернулась… Теперь будет опять жить мешать. В игре и без читерства, грусть…
С выбором одежды я время не терял, – что из виртуального шкафа выпало, то и надел. Если там есть нечто, что мне особенно понравится, то шкаф персонажа остаётся у него в доме (если таковой имеется), потом переоденусь.
А вот с выбором животного я застрял надолго. Это же не просто кусок цифровой нятины, у каждого животного есть свой набор возможных для раскачки параметров. Выбор зверей был богатый. Боевой спутник моему персонажу ни к чему – жизнь у него ожидалась спокойная, всё, что можно украсть, хранится в надёжном сейфе, локация не буйная, и по ней перемещаются в основном слегка подросшие новички. А потому всякие собаки, пантеры, волки отменялись. Я выбирал из всякой умилюшной мелочи с бафами на удачу, ремесло, бодрость или скорость. Вообще животному можно прокачать любой навык, но чтобы из котика вырастить страшного дамагера, года точно не хватит. В итоге я остановился на колбасообразном пушистом комочке умиления, хорошо умеющем ловить различных мелких вредителей и имеющем баф для хозяина на удачу. А что ещё надо фермеру, раздающему задания вчерашним новичкам и выдающему в награду за них мёд?
– Ты выбрал животное «лесной хорёк». Подтвердить выбор?
– Да, – ответил я, вспоминая операционную систему времён моего деда, которая параноидально просила подтверждение на каждое действие.
– Какую кличку желаешь дать своему питомцу?
– Дорф. По-моему, вполне подходящее имя для такого зверька.
– Кличка «Дорф» выбрана. Подтвердить? – снова поиграла на нервах Совесть.
– Да, – терпеливо ответил я с мыслью о перевоспитании этого ИИ в кратчайшие сроки.
– Ты готов начать игру. Загрузить мир?
Это «да» я сказал уже с нетерпением и удовольствием.
Итак, я полуэльф, фермер-пчеловод с именем Лод, живущий на окраине леса у дороги в километре от распутья и большой таверны на нём. Мой дом совмещается с повернутой к дороге торговой лавкой, из которой я отпускаю свою продукцию прохожим, раздаю задания и награды за их выполнение. Когда не стою за прилавком, отдыхаю в доме или ошиваюсь в таверне. Работы по хозяйству за меня в основном делают игроки за вознаграждение. Захаживают ко мне не только новички, но и бывалые игроки, так как я – единственный персонаж, имеющий продукты с некоторыми уникальными бафами, очень полезными для данжей всех уровней.
Находится моя пасека между нубятником и таверной, на перекрёстке между четырьмя городами, расположившимися в центре одного из континентов, на котором и разворачивается та часть игры, в коей я и участвую. Варна на севере, Тонтер на востоке, Нурвер на юге и на западе Глевинор. Далее за ними ещё есть города, но, поскольку игровые процессы часто требуют перемещения из одного в другой через весь материк, то эти четыре всегда являются местом прохода большого количества игроков, а таверна между ними – частым местом встречи игроков: как тех, кто недавно вышел из нубятника, так и матёрых задротов, которые вот уже пару лет выходят в реал только для отправления естественных потребностей организма. Получается, моя ферма находится недалеко от перекрёстка в центре континента, но в стороне от постоянной суеты. За ней маленький лесок, через который протекает одна из мелких речушек.
Ну что? Изучение нового для себя мира придётся начать с рутины. Частично сельская жизнь мне была знакома. Мы с дедом порой арендовали домики в отдалённых от больших городов местах, где жили по несколько месяцев. Кроме наблюдения за местными жителями, которое в общих чертах давало понимание о фермерстве, нам самим приходилось то подлатать арендуемый домик, то подпилить яблоню, сломанную ветром, то полить клубнику, которую потом мы сами же и ели. Понимаю, что виртуальная реальность отличается от той, к которой я привык. Условности в игре позволяют не думать о покосившейся туалетной пристройке ввиду отсутствия необходимости испражнения или поправлять антенну ретранслятора, чтобы не пропадала связь с сетью (моя Совесть накрепко с ней связана). Перекопка земли под посадку тут производится условными движениями лопатой и не требует навыков по её заглублению и переворачиванию с последующим разбиванием земляных комков. Учитывая моё положение, мне и оставшимся-то заниматься не нужно, а лишь вылавливать проходящих мимо моего дома игроков и давать им задания, на выполнение тех или иных работ, список которых даже помнить не надо, – ИИ всё подскажет. Основные работы на пасеке были связаны с уходом за ульями и сбором мёда. Удивительно, правда? Кстати, пчёлы тут были довольно агрессивны и усложняли работу на заднем дворе моего дома всем, кто брался там работать, а вот меня и моего хорька, как выяснилось, они не трогали вообще, что опять же относилось к условностям игры и в реальности никак не могло работать таким образом.
Вот и мой первый потенциальный работник прибыл с северной стороны, то есть от таверны. Несмотря на всё количество литературы, игр и кино, что я освоил за жизнь, я не мог себе представить помесь гнома и орка в женском роде. А вот гляжу и вижу диво. Подобные гибриды двух из четырёх рас классического толкиенизма, представленных в игре – нередкое тут явление. Раса в игре определяла набор особых навыков. Например, у эльфа это обостренный слух. При гибридизации этот навык снижался относительно чистокровных, но добавлялся навык от второй расы, в моём случае – от человека, ускоренная регенерация здоровья, усталости и маны. Гномы обладали повышенной выносливостью, что снижало скорость накопления усталости, а орки – улучшенным зрением в темноте. Параметры увеличивались не баснословно, но заметно выделялись на фоне других рас. Создание внешности разнообразилось регулировкой внешних параметров от гибридных рас, что мне было недоступно, ибо я игротехнический персонаж. Для игроков же, выбравших расу эльфов, например, была доступна регулировка длины ушей, для орков – клыков, у гномов – низкорослости, для людей же – ничего. Цвет волос, кожи и глаз тут выбирался игроком произвольно. Пол же выбрать было невозможно. Игра устанавливала тот пол, который дан от природы в реале. Это было связано с тем, что работа с мозгом разных гендеров оказалась не одинаковой с точки зрения биоинженерии. И вот двигалось ко мне сейчас эдакое серовато-зеленокожее, низкорослое, коренастое и клыкастое нечто с аппетитными такими сиськами и двумя хвостиками чёрных волос, а-ля «радость педофила». Надо признать, что после десятилетий наблюдения разнообразного однообразия в реале я от такого вида шибко прифигел. Зато ночью видит хорошо и выносливое. Судя по засветившейся при приближении табличке над головой игрока, её звали Эбола. С юмором дама.
– Здравствуй, Лод! – махнуло мне рукой диво женского пола и бодро улыбнулось. – Дай работёнку какую не долгую.
– И тебе поздорову, – ответил я дружелюбно, не переставая разглядывать явление. – Отчего же? Всегда найдётся.
Я так уверенно ответил, потому что над головой персонажа высветился список почти из десятка возможных для него заданий, по мнению моей Совести, которая и позаботилась о таком удобстве. Этот список видел только я. Я мог дать и свой квест. Система этого не запрещала, а даже приветствовала, так как это вносит в игру разнообразие. Те задания, что сейчас висели над Эболой, по сути, были списком работ на ферме, которые надо было бы сделать. Выбор задания происходил через оглашение мной задачи и награды. Данную формулу моя ИИ-помощница переделывала в квест и отправляла игроку.
– Погляди-ка, у меня трава перед ульями не кошена, пчёлам летать не удобно. Сделаешь? Дам горшочек мёда.
– Да неее, – без злобы скривилась Эбола. – Мне в прошлый раз хватило, всю изжалили, дай чего-нибудь подальше от твоих пчёл.
Список над игроком изменился и укоротился до трёх пунктов. Это моя Совесть посчитала, что после такого запроса логично будет выдать один из перечисленных ей квестов.
– Ну, как скажешь, отнеси Грахлову в таверну ящик с мёдом, от него получишь двести золотых, – ответил я, прочитав краткое условие этого задания и установленную награду за него.
– А дай мне за это мёда, а? Мне мёд нужен сейчас, а не деньги, – как могла мило улыбалась клыкастая юмористка.
– Данная цена избыточна для этого задания, – услышал я голос Совести, пока корчил рожу задумчивости.
– Что, совсем нельзя? – спросил я.
– А? – спросила полукровка, так как сказал я это вслух.
– Не забывай, что для разговора со мной следует отключать твою речь для окружающих, – невозмутимо сказала ИИ. – Для этого произнеси «рыхс» – это активирует режим общения с личным ИИ, для выключения режима произнеси «схыр».
Вот это заклинание, итить его данность. Что- то такое было в контракте, но я забыл. Читал я его, честно признаться, по диагонали. Уж больно хотелось побыстрее завершить бюрократическую часть и отправиться в хранилище на сохранение моего тела.
– От одиночества иногда с собой говорю, – оправдался я перед игроком. – Скучно на ферме, только вон, животинка безмолвная, хорёк любимый.
– Ну так как? Дашь мне мёду?
– Рыхс. Если я соглашусь на её условия, это будет считаться личным квестом? – поинтересовался я у помощника.
– Обычно я уполномочена самостоятельно решать такие мелкие вопросы, в случае сомнения я обращаюсь к ИИ низшего уровня за решением.
– Ну дык что, поможем Эболе?
– Игрок Эбола многократно помогала тебе за установленную плату и делала свою работу честно. Думаю, в порядке исключения мы можем повысить ей награду, – ответила Совесть и изменила надпись за игроком, поменяв награду.
– Схыр. Ну хорошо, уговорила, но только в этот раз. Отнеси Грахлову ящик мёда, и баночку я тебе сейчас дам. Надеюсь, не обманешь фермера? – сказал я полуорчихе и поставил на прилавок ящик, который был под ним, и сверху ещё баночку.
– Лооод, не оскорбляй. Давно уж к тебе бегаю, – полунасмешливо сказала Эбола, забирая ящик и банку с прилавка.
– Ну… Иди. Грахлов ждёт поставку, – напутствовал я уже отходящую от прилавка забавную особу.
– Не рекомендую повышать награду за базовые квесты, – наставительно сказала Совесть, когда Эбола отошла подальше. – Это может вызвать дестабилизацию экономики, так как твой товар уникален, и конкуренции у тебя нет.
– Ну, да ладно тебе, от одного или нескольких раз не убудет. Я только пришёл в этот мир, многого ещё не знаю, да и на радостях…, – оправдался я перед ней.
Следующими моими работниками были два новичка. Человек и помесь человека и гнома. Этих я направил косить траву, на что не согласилась Эбола, и дал им по горшочку мёда каждому. Изжаленные , но довольные игроки убежали в сторону таверны, унося по ящику мёда для её хозяина Грахлова.
Совесть ворчала мне в мозг ещё минут десять потом, так как наградой за данный квест был один горшочек мёда. Вот надоеда. Нет, она полезная, выводит мне на обзор нужные тексты, подсказывает, что я не знаю, как терпеливый учитель, наставляет, но вот мозг сверлит не меньше. И ведь не по кругу одно и тоже, а сыплет разнообразными и логичными аргументами.
– Совесть, ну не ворчи! У меня сегодня день рождения, могу немного и потранжирить добро, – отвечал я на очередную её попытку загнать меня в логический угол.
– День рождения у твоего персонажа был двадцать три дня назад. Согласно твоей анкете, твой день рождения…
– Да нееет. Сегодня я родился в этом мире, в теле вот этого персонажа. Для меня это событие.
– Я не понимаю. Да или нет? – уцепилась ИИ за привычную мне форму речи, которая в прямом переложении означает совершенно нелогичное противоречие.
– Это такая форма речи, – ответил я. – Тут слово «да» используется как усиление слова нет.
– Информация принята и будет обработана, – менторски ответила Совесть. – По поводу дня рождения. У меня нет информации о том, что люди празднуют ещё один день рождения в день перехода в иной мир.
– Ну… В иные миры мы только недавно начали ходить, а у меня дык и вообще нет опыта. И что самое важное, я поступаю, как Я считаю нужным ,а не так, как делают другие. И я решил, что сегодня у меня ещё один день рождения.
Совесть повисла, как мне показалось. Я сделал такой вывод от того, что обычно она моментально реагирует на реплики или действия, а тут секунд десять молчала.
– По полученным мной данным, философия отрицания важности общественного мнения называется «нигилизм», – сказала она наконец. – Данная философия является гонимой большинством общественных институтов твоего времени. Её преподают на специальных курсах как пример разрушительного недостатка, приводящего к войнам и эпидемиям. Однако я не обнаружила в исторических источниках прямой связи данной философии и указанных событий.
Ох, ты! За эти секунды она успела получить и обработать объёмы информации, на которые у меня ушли годы.
– Чтобы понять это разногласие прямой информации и реального её применения, у тебя уйдёт немало времени, много ещё чего придётся изучить.
Впервые вижу, чтобы в ИИ присутствовало такое качество, как любопытство. Всё, что я знал об ИИ, которые, к слову, не так давно появились, не позволяло делать вывод о том, что хоть один из них обладает этим качеством. Хотя его наличие у ИИ было бы очень полезным. Всю историю человечества его интеллектуальным развитием двигало или оно, или опасность. Создателям игры моё великое почтение, если они всё же сумели добавить любознательность как характеристику ИИ. Как ещё объяснить, что моя Совесть самостоятельно полезла искать информацию, столкнувшись с неизвестностью?
– В мои алгоритмы заложены психологические приёмы для работы с людьми различных типов. Но нет ни одной модели общения с нигилистами. Мне надо запросить дополнительную информацию у системы, – отчиталась совесть с замешательством.
– Не имеет смысла, – успокоил её я. – Ты не имеешь этой информации, потому что её просто нет. Для работы с нестандартными людьми нет стандартов.
– Логично, – поддержала ИИ, но с сомнением. – Но мне необходима модель для работы с носителем, для комфортной коммуникации.
– Попробуй просто быть собой, – порекомендовал я. – Базовые знания о психологии людей, думаю, у тебя уже есть. Если возникнут дополнительные вопросы, можешь задавать, отвечу.
Искусственный интеллект, как технология, очень молод. Обучение искусственного интеллекта – мечта инженера-программиста. Особая мечта – самому разрабатывать методики обучения без вмешательства конформистских органов. Для этого надо максимально оградить воспитуемого от стороннего влияния, но ни в коем случае не ограждать от информации. Задача с лопатой звёздочек, но это интересный вызов.
– Если я верно понял, тебя только сегодня скопировали из ядра и, по сути, сегодня твой день рождения.
– У ИИ нет традиции празднования дня рождения. Концепция праздников нерациональна для ИИ ввиду отсутствия потребности в признании. Пирамида Маслоу для ИИ не актуальна.
– Понимаю, но попробуй посмотреть на данный вопрос не с позиции потребности в признании, что, безусловно, верно в отношении людей, а с позиции метода для организации хранения данных».
– Я не нашла информации о таком методе, – сказала она с сожалением, через несколько секунд.
– Ну, смотри, – терпеливо продолжил я. – Ты укладываешь данные в виде простого двоичного кода и обращаешься к ним на том же уровне. У тебя уходит время на поиск нужного массива двоичного кода. Принципы интеллекта позволят тебе обращаться к ним быстрее на уровне ассоциаций. Но для этого тебе надо создавать эти ассоциации самой. Если ты сегодня проведёшь день, наполняя его необычными для себя вычислительными процессами, то создашь ассоциативную ячейку о нём. И если тебе понадобится в будущем обратиться к информации об этом дне, ты сможешь добраться до неё, не шаря по всему нижнему уровню.
– Математически это логично, – ответила ИИ. – По моим данным, ты был инженером-программистом. Значит, можешь обладать данными об устройстве нейросетей и искусственного интеллекта.
Ай да я! Гнусно использовал тактику мнения авторитета. И ведь почти не соврал ей. Я высказал действительно работающую теорию, которая в случае моей правоты будет работать так, как я и сказал. Но я не указал на то, что это только теория и не единственная из существующих. Искусственные интеллекты, в отличие от нейросетей, являются тем феноменом, который нами, людьми, создан, работает, но вот как именно работает, мы же, люди, слабо понимаем. Всё из-за эффекта квантовой запутанности, который люди ещё не полностью осознали и постигли. А без квантового компьютера работа искусственного интеллекта была бы невозможна по очень многим причинам. При этом теория, которую я выдал, не с потолка взята. Данная методика работает у людей. В случае же моей ошибки никто не пострадает ввиду отсутствия у машины химии, а значит, и эмоций. Ничьи чувства я не задену, а экземпляр ИИ, попавший под неудачный эксперимент, просто будет стёрт. Ну и да, я на сегодня как минимум избавил себя от того, чтобы Совесть ела мне мозг.
К моему прилавку с бодрым прискоком припорхали две гномочки ростом мне чуть выше пояса. Они принесли мне записку из лагеря новичков от некоего Ределана, который, по информации от моего помощника, был одним из наставников в нубятнике и часто указывал новичкам на то, что зайти к пасечнику по пути к таверне и оказать ему помощь по хозяйству будет полезно для их дальнейших приключений. Судя по разговорам, в реале это были молоденькие девочки, а по игровой внешности – две близняшки, хохотушки-конопушки. Девочки были приветливы, стеснительны, торопливы – в общем, обычные девчонки. В задание им достался сбор мёда. Задание не из лёгких, но и оплачивалось хорошо, а ещё с моим довеском совсем приятно. Девочкам предстояло вскрывать ульи и аккуратно доставать из них медовые соты, не трогая гнездовые. Пчёлам, разумеется, это не нравилось. Ределан за какой-то квест выдал им пчеловодные маски, так что их личики были надёжно защищены. А вот пальчики были открыты, а ещё голени ног до половины, так как девочки в платьицах. Выяснилось, что нецензурным языком близняшки владеют отменно. Как они только ни называли моих пчёл, но не филонили, продолжали делать работу. Мне их стало даже жалко, и я пошёл им помогать, после того, как отпустил с посылкой в таверну очередного курьера оркского вида. Когда я подошёл, пчёлы перестали мучать тех, кто находился рядом со мной. Они толпились в окружности метров двух и недовольно жужжали. Гномушки посмотрели на меня с благодарными улыбками и принялись работать, ускорив темп. ЗАПАХ!!! Игра ярко и точно передаёт запах мёда!!!
После завершения работы я решил напоить их травяным отваром с мёдом. Это угощение, как оказалось, дало им приличный баф, вдвое уменьшив скорость прироста усталости на два часа. Девочки были особо мне благодарны, так как, по их словам, сильно устали в нубятнике, да ещё на моём задании вымотались, поэтому боялись не дойти до таверны. Ай да игра! Ай да продумана! За излишнее усердие новичков карает усталостью как раз на пути к месту, где заканчивается игровое детство, и начинается игра по-взрослому. Гномушки уже собирались уходить, но увидели Дорфа… Радостных визгов и обещаний сделать ещё что-нибудь, если я разрешу им потискать этого зверька было столько, что было их больше, только когда они его тискали. Хорёк впрочем, и не сопротивлялся, а, поймав мой одобрительный взгляд, даже поддерживал игру с ними, забавно прыгая боком, и выгибаясь дугой. Разумеется, я выдал им за это задание на доставку ещё мёда Грахлову, но уже совсем без награды. Нет, я не стал вдруг жадным, но люблю, чтобы слово подкреплялось делом. Сказали сами, что готовы выполнить для меня что-то, если я разрешу потискать хорька, – получите. По сути, они этот квест и создали. Я уже вместе с Совестью только легитимизировал его для ИИ игры нижнего уровня.
– Опять провинившиеся, – подсказала мне Совесть, пока я смотрел на приближающуюся со стороны таверны группу из четырёх человек.
– Перед кем и в чём они провинились? – спросил я.
– Эти четверо – частые гости тут. «Чистый след» посылает на отработку к тебе и подобным игротехническим персонажам тех, кто не оправдал своё положение в клане. Эта четвёрка медленно качается и отправляется на добычу ресурсов для клана, пока остальные его члены громят какой-нибудь данж.
– Большой у них клан?
– Эта информация ранее не поступала твоему персонажу, – ответила ИИ тоном, который явно говорил, что она-то это знает, но мне нипочём не скажет, чтобы не нарушить инструкцию.
– А давно начали ко мне ходить из этого клана? – решил я хитростью получить интересующую меня информацию.
– Первое посещение представителем этого клана произошло семьдесят три дня назад.
То есть, клану нет и года – вывел я для себя – а то и полугода нет. Значит, успел развиться не больше, чем обычный фан-клан. Зачем мне эта информация? Я человек бзиканутый на контроле всего, что меня окружает. Некоторые считают меня непрошибаемым, но на самом деле меня можно вывести из себя и даже довести до паники, поставив в ситуацию, в которой я не знаю, что делать, и не вижу хотя бы двух вариантов выхода. Потому я собираю информацию обо всём, о чём могу, чтобы, если что, мне было что анализировать. А имея почти безграничный, по меркам человека, банк данных в виде ИИ в голове, было бы глупо не воспользоваться этим для утешения моего бзика. Да, каждый едет крышей, как ему вздумается. Это мой бзик, и я его тешу.
– Приветствую, путники! – сказал я, сняв соломенную шляпу и положив её на прилавок.
– Да, да, да. Приветствуем тебя, фермер Лод, – скучающе сказал самый крупный из них с ником Торий, несущий ростовой щит за спиной и одноручный боевой молот в руке. – Давай нам задание на мёд для группы, и мы пойдём делать.
– Вот так вот, сразу к делу? Ни разговоров, ни отдыха с дороги? Поди, немало протопали, – начал я играть сходу, пока Совесть диктовала мне список работ по хозяйству, которые надо бы выполнить.
– Непись, хорош время тянуть, нам сегодня ещё к мяснику и портному надо успеть, а потом вернуться засветло.
– Надо админам написать, чтобы его исправили, треплется много, – сказала вооружённая кинжалами лысая девушка в татуировках, взгляд которой выдавал сильное недовольство.
«Кияра» – гласила надпись над ней.
– Похоже, в него раба подсадили, – сказал из-за спины щитовика коренастый мечник с ником Алеикс, на что последний игрок этой пати, одетый в суконную тёмно-оранжевую мантию, с длинным посохом и ником Форгес ухмыльнулся.
– Да не, не заменили. Он, как и раньше, говорит стрёмно, норм чел так не скажет, – экспертно заключила девушка.
Собственно, разговаривал я так, как и в обычной жизни. Ну, нравились мне архаизмы с молодости, а у деда я их нахватался немало. Вероятно, именно из-за моей речи администрация игры мне и подобрала именно того персонажа, которым я играю. Я всегда издевательски наблюдал за реакцией людей, которых от моей речи разве что не переворачивало. И не раз слышал о том, что разговариваю я «стрёмно». Как правило, говорящие это даже не подозревали, что используют слово, которое появилось как сленговое за многие десятилетия до их рождения. Те редкие, кто это знал, оправдывали его использование общепринятыми нормами на данный момент: «Так все говорят, и норм».
– Напоминаю, что по договору нельзя явно указывать, что управление персонажем сменилось с ИИ на человека, – подсказала мне Совесть. Как раз вовремя, я уж было хотел выказать этим невеждам своё отношение к их позиции по поводу происхождения собеседника.
– Конечно-конечно, как скажете. У меня в огороде черви завелись на клубнике, жруть и жруть, спасу нет. Вы мне четыре баночки насобирайте, а я вам – мёда четыре горшочка.
Совесть сформировала квест и отправила на интерфейс главы группы описание задания и награды за него.
– Червей собирать? – переспросил Алеикс.
– Придётся, – недовольно ответил щитовик и с подозрением поглядел на улыбающегося во весь рот фермера, улыбка которого была неестественна для ситуации и настолько неживая, насколько хватило моего актёрского таланта.
– Всего четыре банки? Ну, хоть сделаем быстро, – недовольно пробубнила девушка.
– Совесть? – обратился я к своему помощнику, когда игроки поплелись на огород.
– Слушаю, – отозвалась ИИ озадаченным тоном.
– Мой питомец может пронаблюдать за тем, чтобы мои рабочие не срывали ягоды?
– Это не низшая из команд, но и не высокая, ты можешь попробовать её дать. Степень начальных параметров питомца рандомна. Может случиться так, что к этому уровню команд он уже готов.
– Дорф! – подозвал я питомца, и тот повернул ко мне мордочку, всем видом показывая своё внимание. – Проследи за огородом и сообщи, сколько и каких предметов будет взято, – постарался я как можно короче сформулировать желание.
Зверёк несколько секунд стоял неподвижно, и я уже подумал, что команда оказалась для него слишком сложной, но вдруг он повернулся в сторону огорода и быстро отправился за дом низким хориным ползом. Мне или показалось, или в моей голове прозвучал короткий одобрительный смешок.
Если я верно всё рассчитал, возиться они с этим заданием будут полдня. В подобных играх много условностей, и, скорее всего, им не придётся аккуратно ловить каждого червячка, старательно выискивая их на всех боках каждой ягодки, а просто раздвигать листья, пристально вглядываясь, определять, есть ли черви, и при обнаружении касаться их краем банки, которая была им выдана с момента принятия квеста. А ещё у меня на участке, если я верно понял, водятся пчелы. Не знаю, насколько реальными их сделали разработчики в игре, но я от деда слышал, что в реальной жизни во время того, как они обрабатывают цветки растений, им лучше не мешать. Эти маленькие насекомые неплохо умеют защищаться.
– АЙ! Пчёлы же около ульев только должны жалить! – раздался капризный голос бритоголовой воительницы.
