– Недолго. Всего-лишь до ночи.
Ну, по крайней мере теперь было понятно, почему шея так болит. Растирая её казнённый вдруг обнаружил боль в руках… вернее её отсутствие. Вчерашние увечья исчезли. Никаких следов и ран. Чистая кожа. Немного пошевелив корпусом удалось понять, что и там ничего не болит. Одни только ноги совершенно не слушались будто затекли и вот-вот начнут отходить.
Видимо, перед воскрешением «хозяин» изрядно потрудился над телесной оболочкой. Только шею почему-то починить не удалось.
– Ваш хозяин. Он обещал помочь мне отомстить.
– Мы знаем, именно поэтому мы здесь.
– Заключивший со мной сделку бог отправил мне на помощь двух женщин? Я рассчитывал на его личную помощь.
Сказанное их оскорбило. Одна из них, тёмненькая, что была постарше подошла поближе и взглянула ему прямо в глаза.
На внешний вид Азалия оказалась намного моложе, чем могло показаться. Низкий голос и уверенный, даже немного наглый манер речи создавал впечатление возраста. На деле же она выглядела как девушка, едва начинающая переходить в разряд зрелых женщин, чья красота уже давно достигла пика, но ещё не пошла на спад.
У неё были зелёные глаза, цвет которых можно было разглядеть только при очередной вспышке молнии.
«Землячка,» – подумал Горий.
Тут произошло что-то странное. Радужка зелёных глаз стала видна даже в темноте. Никаких молний не было, а два изумруда были чётко видны. Более того, они светились! Здравый рассудок отгонял эту мысль до последнего, но был вынужден признать её, когда свечение достигло своего максимума, а в зелёном свете можно было разглядеть любую деталь обстановки помещения.
– Хозяин не идёт резать барана, когда в его дом прибывают голодные гости. Для этого у него есть мясник и повар, – сказала она. – Даже если гость очень голоден и готов съесть целое стадо. Просто мясников потребуется больше.
– Азалия, прекрати! – вступилась Гвенет. – Нам ни к чему тут светиться.
Раскалённые глаза убавили жар и вернулись в исходное состояние.
– Мы тут, чтобы помочь тебе отомстить. Ты должен назвать имена, – с этой фразой чёрненькая сунула Горию свёрток с мелком, заточенным для письма.
– Мой тебе совет, – продолжала она. – Подумай трижды прежде чем кого-то туда записывать.
Спустя некоторое время, за которое в небе успели вспыхнуть ещё несколько молний, мелок поскользил по бумаге.
Глава 3. Борис.
Первым в списке стал Борис. Хоть предательство годами заслужившего доверие помощника, было менее значимым, чем измена любимой жены, именно с него Горий решил начать. Первая мысль – мстить по уровню вины, встречалась с непреодолимыми препятствиями. Рина (так звали его жену) была в положении. От него или нет супруг не знал. Тем не менее убийство беременной жены было тем самым делом, на которое у него никогда бы не хватило духа.
А убивать пришлось бы всё равно. Ведь в текущей ситуации месть могла свершиться только таким образом. Была, конечно, идея отомстить Рине через убийство её любовника и предполагаемого отца ребёнка, но в таком случае ни в чём не повинное дитя остаётся без отца. «Уж лучше смерть до рождения чем жизнь с такой матерью без отца,» – рассудил Горий.
Кроме того, тлеющие чувства к некогда горячо любимой женщине никуда не пропадали. А потому, помня о неизбежной плате богу за помощь, Горий хотел, чтобы последним, что он будет видеть на этом свете была его девочка. Последним перед тем как его душу заберёт некто по имени Талльм, сущность коего оставалась большой загадкой до сих пор.
В результате имя жены оказалось в самом конце списка.
Утро следующего дня
К рассвету восставший из мёртвых уже снова мог ходить. В целом восстановление было практически полным. Даже бедная шея почти не болела. Лишь изредка напоминала о произошедшем. Мысли о предательстве и казни Горий старательно пытался игнорировать. Но получалось не всегда. Воспоминания возникали словно картинки перед глазами. Картинки, которые нельзя убрать, пока заново не прочувствуешь те страшные события.
Троица шла по дороге к ближайшей конной заставе. Там они собирались посредством службы найма лошадей ускорить своё путешествие к ферме, где некогда работал Горий.
В Анварском королевстве действовала служба конных застав. Каждая застава имела от десяти скакунов, что обеспеченные путники могли арендовать, для того чтобы добраться до следующей заставы. На следующей заставе следовало поменять лошадей, оплатив новых. Таким образом можно было обеспечить быструю скорость перемещения за счёт сменяемых скакунов. Те не успевали уставать даже если неслись галопом. В то же время бояться, что, оплатив скакуна, путешественник не вернёт его на следующей заставе не приходилось. Каждое животное красилось в определённый цвет, соответствующий тому или иному тракту государства. А нарисованный на морде и боках знак уточнял к какому отрезку дороги конь принадлежит.
Восседая на лиловом коне, всадник поправлял рукава. Преподнесённая ему рубаха оказалась не по размеру и рукава то и дело сползали. За время путешествия удалось не только разглядеть вторую девушку, но даже завязать с ней приятную беседу.
Гвенет была ещё моложе своей напарницы. Короткие светлые волосы и глаза карего цвета выдавали в ней северянку. Представителей этой расы Горий недолюбливал. По его мнению, народ, некогда служивший тёмному Богу, не заслуживает доверия. И это, несмотря на то, что в его свержении главную роль сыграл именно северянин.
Северянка была намного общительнее второй. Всю дорогу что-то рассказывала. Долгая болтовня даже успела наскучить Горию. Втянуть в разговор Азалию не получилось. По реакции девушки было понятно, что ту совсем не волновало о чём болтали её спутники. Более того, она даже была рада, что болтливая подруга нашла с кем поговорить.
Не зная, как остановить непрекращающийся поток речи, мужчина был вынужден слушать. Обижать своих спасительниц он не хотел. Из длинных рассказов он узнал много интересного. Попытки говорить на некоторые темы, о которых болтушка пыталась поведать, пресекались строгой подругой. Но большая часть всё же была озвучена.
– Знаешь, почему тебе было холодно? Это ты остыл пока целый день болтался на площади. Ну и видок был у тебя! Язык набок, шея синяя. Даже не хотелось снимать. А весишь-то ты немало. Зато фигуристый… Сразу видно, следишь за собой. А сколько ты в длину?
– Десять с половиной, – отвечал Горий. (Имеется ввиду 10 пядей, 186 см.)
Единые меры длины и веса были распространены на всём континенте ещё во времена правления тёмного Бога. Однако в некоторых регионах они изменялись в значении, но не названии. В результате та же самая пядь (расстояние между концами растянутых пальцев руки – большого и указательного) могла разниться в зависимости от места. Но среднее её значение равнялось 17-18 см.
– Это я знаю. Успела тебя померить пока ты «спал». Я про другую длину. Так сколько?
Мужчина смутился и расслабился только когда раздался смех.
– Да ладно тебе, шучу… Я и там успела померить, – сказала Гвенет после чего засмеялась ещё громче. – Шучу, шучу.
Вся дорога прошла в подобной атмосфере. От чего показалась немного длиннее, чем была на самом деле.
Спустя какое-то время
Путь сворачивал с большого государственного тракта. Пришлось попрощаться с выложенной камнем дорогой и лошадьми. Покрыв остаток пешком, трое остановились в придорожном трактире. Как ни странно, усталость одолела только мужскую часть компании. Отчасти от этого, отчасти от того, что его могли узнать посетители, и нельзя было беседовать в общем зале, пришлось снимать комнату.
Азалия помимо того, что оплатила комнату, накупила ещё и приличное количество провианта: супы, жаркое, хлеб, салаты. Казалось намечалась пирушка.
– Ешь тоже, – сказала тёмненькая, поедающая миску супа. – Нам нужно это доесть.
– Зачем?
Горий был изрядно голоден и тут же приступил к еде. Но то как ели его спутницы не могло не вызывать непонимания. Безразличие, с которым они поглощали еду точно давало понять, что они не голодны. Совершенно. Что, однако, не мешало им получать удовольствие от некоторых вкусностей.
– Гам нуфно фыть фак фсе, – сказала Гвенет. Её маленький рот был не в состоянии справиться с таким количеством мяса, но она продолжала есть как можно быстрее.
– Нам нельзя привлекать к себе никакого внимания. Если мы путники – значит мы голодны. Если мы голодны – значит мы едим, – дополнила Азалия. – После того как по всей области прокатится волна убийств твоих знакомых, начнётся расследование. И те, кто им займётся будут цепляться за каждую ниточку. Путники, снявшие комнату и не пожелавшие поесть человеческой еды в нормальных, не походных условиях – это странно.
– Понятно. А на самом деле вам же нужно есть?
– На самом деле нет. Нас питает иное. Вернее, иной. Но пополнять силы и таким образом лишним не будет.
– Даже фигуре не навредит, – сказала Гвенет. К тому моменту она уже справилась с мясом и приступила к следующему блюду.
– Расскажи о цели. Кто такой, на что способен, есть охрана или нет? Где живёт?
Горий начал долгий рассказ о своём помощнике.
Седовласый заместитель управляющего государственной фермой был человеком старательным и скромным. Ни жены, ни детей. Только работа, которой он отдавался целиком и полностью. Уважали его все, в том числе и его непосредственный начальник. Именно поэтому старик и был посвящён во все тонкости махинаций.
Борис жил уединённо в соседнем от фермы поселении. Его усадьба была настоящим достоянием деревни. Была. Лет тридцать назад, когда отстроивший её чиновник был молодым и энергичным. Строили твердыню начинающего карьериста на широкую ногу, с расчётом на семью из десяти человек. Однако планы пошли прахом, когда с супругой произошёл несчастный случай. Точнее нечто похожее на убийство, но Борис не любил об этом говорить, а потому надёжных сведений было мало.
В обители старика Горий был лишь несколько раз. Приходилось заезжать в непогоду. Тогда волей случая тот стал свидетелем размаха дома своего друга. Именно в тот день пришла идея построить нечто подобное. Из синего дерева, например, но в два этажа.
Никакой охраны или просто присутствия в жилище других людей замечено не было.
– Чудесно, – сказала Азалия, – там мы его и накроем.
Позднее
От былой дружбы ни осталось и следа. Стоя у ворот старой усадьбы, Горий уже предвкушал грядущую расправу. Ночное небо хмурилось остатками вчерашней бури.
– Пора, – сказала брюнетка и направилась на своё место, согласно разработанному ею же плану.
Стук в ворота нарушил покой дворовой собаки. Долгий лай оставался без ответа со стороны хозяина. Раздражённо вздохнув, Азалия одним махом перескочила забор. Источник лая переместился к месту вторжения. Вдруг пёс утих, а через несколько секунд ворота открылись.
– Быстрее внутрь! Старик или просто не услышал или вовсе спит.
Для убийства больше подходило второе, но старику предстояло ответить на пару вопросов. Перед смертью. Трое проникли в жилище. Тёмное помещение грозило столкновением с мебелью и предметами декора. Горий делал осторожные шаги, стараясь ничего не зацепить. Его спутницы же преодолели широкую прихожую словно при свете дня и разошлись в разные стороны.
Обыск многочисленных комнат ничего не дал. Горий встретился с Гвенет в одном из коридоров.
– Нашёл его?
– Нет. Ты, как я вижу, тоже.
Раздался шум откуда-то сверху. Двое рванули на звук, что привёл их к лестнице, ведущей на чердак.
В узкой комнатушке, забитой всяким хламом и стопками книг, ютилась маленькая кроватка. А в ней испуганный старик. Азалия уже нашла его и приставила к горлу кинжал.
«Небось не ожидал меня снова увидеть. Уж сейчас он мне за всё ответит!» – подумал Горий, смотря на удивлённое лицо предателя.
Воздух пронзает звук перерезаемого горла. Поток крови стал заливать одеяло.
– СТОЙ!
Брюнетка спокойно стала вытирать запачканное оружие о край подушки.
– Что ты наделала! Я хотел с ним поговорить!!!
– Когда мы составляли план, ты ничего об этом не говорил.
Не в силах сдержать эмоции Горий сделал несколько шагов по комнате и, схватив книжный шкаф, перевернул его. После чего уставился на умирающего.
Радость мести смешалась с досадой. Он так и не смог выведать подробностей. Ему хотелось знать ПОЧЕМУ он был предан. Зачем и как он убил его друга-областного управляющего. Чего заместителю не хватало для полного счастья и что ему известно об остальных участниках предательства.
– Добей его, – спустя всего несколько секунд наблюдать за жуткой смертью задыхающегося стало невыносимо.
Как кинжал чётким движением опытной руки вонзился в сердце, мужчина уже не видел. Он просто отправился прочь. Азалия же вытерла кинжал, недовольная тем, что пришлось делать это снова.
– Если не получать удовольствия от мести, то и мстить не стоит, – сказала она уходящему вслед.
– Да пошла ты, – ответ был тихим, но достаточно громким чтобы его услышали все.
«Ой, зря…» – подумала Гвенет. Она знала это выражение лица. Обычно оно означало, что обидчика ждала скорейшая смерть. Но, видимо, не в этот раз.
Проглотив обиду Азалия направилась к лестнице.
По плану после убийства следовало навести погром в доме, чтобы создать впечатление, что причиной всему стало нападение грабителей. Грабителей, что и зарезали дедушку. Попытки найти то, что можно было бы унести не увенчались успехом. Кроме резных предметов мебели и больших картин брать было нечего. Поэтому приходилось просто переворачивать столы и потрошить шкафчики.
Горий подошёл к стене, чью ширину почти полностью перекрывала картина. Тяжелый взгляд, падший на изображение, ничего не дал. В темноте нельзя было точно разобрать, что на ней изображено. Однако память дорисовывала, проваливающиеся в темноте участки пейзажа.
Одна рука, отодвинувшая картину в сторону, позволила другой дотянуться до располагавшегося в недрах стены ключа. С ключом в руке Горий спешно дошёл до другой картины поменьше. Её пришлось снять со стены. Открывшаяся часть стены оказалась сейфом. Вскрытая сокровищница мертвеца содержала несколько десятков мешочков с монетами и пару мешков с драгоценными камнями.
Сложив всё добро в содранную с окна штору, он потащил это к выходу. Проходя по внутреннему двору, он заметил тушу убитой собаки. Луна на мгновенье выглянула из-за туч и позволила в деталях рассмотреть результат работы Азалии.
Зарезана.
«Вот ведь тварь!» – вскипевшая ненависть заглушила рассудок. Продолжи та собака свой лай это могло бы поднять всю деревню. Пёс Бориса не был пустолаем, а потому надрыв старого пса действительно мог обратить внимание жителей на усадьбу соседа.
– Что ты натворила! – взорвался Горий, едва они оказались в безопасном месте. – Собаку то за что?
– Она поднимала шум, – отвечала брюнетка. Её выдержка не позволяла даже повышать голос.
– Ты же чёртова колдунья! Могла усыпить его или что там у вас? Зачем было убивать?!
– Использование магии оставляет след. По нему нас могут найти.
– Не оправдывайся, убийца…
Изумруды её глаз вновь засияли. Взмах женской руки отправил Гория в ближайший куст.
– Ты этого хотел, магии? – сказала Азалия, после чего махнула ещё сильнее в другую сторону. Проследовавший за направлением руки мужчина столкнулся с деревом. – Получай.
– Да, я убийца. И первое, что я сделаю, когда мы разберёмся с твоей несчастной местью – УБЬЮ ТЕБЯ. И сделаю я это с превеликим удовольствием. Уж поверь.
– Азалия, хватит… – вступилась Гвенет и стала помогать Горию подняться.
– Прочь от меня, ведьма! – резкий рывок вырвал руку из хвата девушки. – Сам поднимусь.
Превозмогая сильную боль, он встал на ноги. Отряхивая одежду от грязи управленец сверлил взглядом Азалию. То же самое делала и она.
– Так кто там следующий в твоём списке?
Глава 4. Брум и Голин.
Следующими в списке стали двое рабочих, что выступали свидетелями на суде. Те самые, которые вместе с Борисом якобы видели, как Горий убил областного управляющего в своём кабинете. Глуповатого вида мужики скорее всего были запуганы, однако, это не снимало с них вины. Кроме того, таким образом Горий собирался продлить своё пребывание на этом свете, удлиняя насколько это возможно сроки осуществления своей мести. Никаких сведений о них не было. Кроме имён. Они называли их в суде.
«Брум и Голин,» – повторял он в голове эти имена, пытаясь вспомнить о тех двоих хоть что-то.
Под началом Гория работали сотни рабочих. Их было так много, что в одно время даже пришлось построить для них жильё. Наспех сколоченные бараки, пребывающие в состоянии вечного ремонта, избавляли работяг от необходимости проделывать долгий путь от родной деревни до фермы и обратно. Это экономило кучу времени и сил. Да и условия жизни в них порой бывали даже получше чем в тех лачугах из которых мужики взялись.
По большей части работой с персоналом занимался заместитель. Тем не менее в ходе ежемесячных проверок управляющий просматривал списки сотрудников и появление нового труженика ещё ни разу не оставалось незамеченным.
Причина столь тщательного контроля крылась в стремительно развивающейся паранойе. В своё время Горий сам зарабатывал лишнюю денежку на «мёртвых душах». Устраивая с десяток разнорабочих или двух-трёх специалистов с приличными окладами. Люди числились, получали жалование, да только не работали. Потому что их не было. Приходившаяся на них нагрузка распределялась среди существующих рабочих, а оплата этого труда попадала в карман мошенника, заведующего работой с кадрами.
Ждать от Бори подобных наворотов не приходилось. Однако привычка проверять наличие таких схем на своём предприятии осталась ещё с прошлых мест работы. Данной привычке управленец не изменял, хоть за все годы службы и не выявил ни одного случая.
«Брум и Голин… Хм. Будь они в списках я бы запомнил эти имена. Имена-то редкие. Кроме того, если они должны были видеть, как я убиваю кого-то в своём кабинете, значит, они должны быть вхожими в головное здание. Но я их никогда там не видел! Откуда тогда они взялись? Ладно, пусть эта ведьма их и ищет».
– Что значит «нет ничего кроме имён»? – Азалия с трудом сдерживала раздражение.
Видеть, как котелок её ярости закипает, было восхитительно. Пузырьки, подогреваемые страшным жаром, медленно поднимались вверх и вот-вот были готовы вырваться наружу. Но мешала приваренная намертво крышка.
Согласно договору Талльм обязался помочь в осуществлении мести и покуда она не будет свершена, душа Гория оставалась при нём. А поскольку представляет его Азалия, то именно на ней и лежит ответственность за выполнение условий сделки. Не выполнить условия – подвести хозяина.
Об этих тонкостях Горию рассказала Гвенет. Он предполагал, что находится на правах клиента, а клиент, как известно, всегда прав. Это преимущество хитрец собирался использовать по полной.
– Придётся прочесать ферму, – сказала блондинка. – Есть идеи как это сделать?
– Даже не знаю, – отвечал мужчина, расхаживающий по комнате с яблоком в руке. – Меня там каждая собака знает. Хых, а ведь действительно знает. Буквально. Так что я с вами в любом случае не пойду. Полагаю, наша всемогущая магиня что-нибудь придумает.
Скривившись в усмешке, он смачно откусил плод и принялся бодро жевать, поглядывая на Азалию.
Она же сидела, погрузившись в раздумья. Нахмуренные брови выдавали активно протекающий в её голове мозговой штурм. Медленно скользящий по полу взгляд в какой-то момент остановился.
– С ними же дружеских бесед не планируется, я надеюсь?
– Конечно же планируется! – не раздумывая ответил Горий. – Только попробуй убить их на месте.
На самом деле несчастные были ему совершенно бесполезны. Единственное, что можно было бы у них узнать – по чём нынче лжесвидетельство.
Но дабы усложнить задачу ответ был другим:
– Мне они нужны живыми! Если бы ты не вскрыла глотку Борису, то я бы мог всё узнать у него. Теперь остаётся надеяться, что эти двое знают хоть что-то.
Из груди Азалии протянулся длинный тяжёлый вздох.
– Гвен! Возьми стариковское золото и езжай в город. Нам нужна карета, женское платье повычурней, одежда под кучера, на себя бери, и доспехи с закрытым шлемом на вот этого. Рост ты его уже знаешь.
Девушка тут же накинулась на припрятанный свёрток. Вытащив из-под кровати обмотку из штор, она достала несколько бренчащих мешочков и закрепила у себя на поясе.
– Бери побольше, чтоб наверняка хватило.
– Что ты задумала? – спросил Горий.
Когда Гвенет коснулась золота его передёрнуло будто берут его собственное. Когда-то оно так и было. Сокровища Бориса были его процентом за участие в тёмных делах Гория. Он лично передавал ему плату каждый месяц. Предварительно рассчитав точную сумму в зависимости от полученной прибыли. Иной раз сумма была настолько большой, что использовать золотые монеты было бы неудобно. Именно поэтому в сейфе лежало некоторое количество драгоценных камней просто умопомрачительной стоимости. Часть которых блондинка сейчас пересыпала в ладошку.
Один из камушков, издали похожий на застывшую каплю крови, упал на пол. Бухнувшийся за ним Горий безуспешно принялся ковырять дощатый пол. Камень угодил прямо в расщелину между старыми досками.
– Прекрати, мелочный засранец, – сказала Азалия, вставшая с кровати.
– Мелочный? Да он стоит больше чем этот трактир со всеми, кто в нём есть!
– Мертвецам деньги без надобности. Пошли, нужно кое-что сделать.
Ещё немного поскорбев об исчезнувшем в темноте осколке богатства, мужчина встал. Как ни противно признавать, а она была права. Единственное на что имевшиеся деньги можно было бы потратить – это осуществление мести. И для этого их хватало с лихвой.
Через какое-то время Горий уже стоял окружённый деревьями, в нескольких часах пути от трактира.
– Ну и зачем мы здесь? – спрашивал он свою спутницу, что за всю дорогу не сказала ни слова.
– Не противься и стой смирно, – оглядевшись, ответила она и положила руки на его голову.
Глаза непроизвольно закатились до боли, а по голове побежало противное тепло. Чувство проникновения в глубины черепа заставило попытаться освободиться от хвата.
На удивление даже самые сильные рывки не давали никакого результата.
– Да стой же ты! – глаза женщины были закрыты, но приподнимающиеся во время рывков веки проявляли яркое зелёное свечение. – Кому сказала!
Несчастный начал дёргаться из стороны в сторону, будто его душили.
– Да чтоб тебя! – женские руки схватились ещё сильнее и впились острыми ногтями в кожу, усилив боль.
Сразу после этого дергания прекратились. Подавление работало отменно. Но Горий продолжил бороться. На сей раз сознанием.
Он понял, в чём состоял замысел, когда перед ним стали всплывать воспоминания прошедших дней. Обрывки вчерашних событий перебивались фрагментами настолько поздними, что в других обстоятельствах бы никогда не вспомнились самостоятельно. Спустя несколько десятков таких обрезков перед глазами встала Рина.
Стройная фигура в неглиже, камин, вино, кровать… Это воспоминание длилось намного больше прочих. Казалось Азалия специально остановилась на нём.
– А как мы назовём дитя? Если это будет девочка, то я хочу назвать её в твою честь.
– Ну уж нет, – отвечала Рина. – И вообще я надеюсь на мальчика.
– Мальчик-первенец. Наследник моих богатств. Что ж, я не против.
– Я люблю тебя…
– И я тебя…
Лишь после последовавшего за словами поцелуя воспоминание прервалось.
Ещё спустя несколько минут поисков возникло заседание суда. Решётки, кресла, гул заседателей. Боль на запястьях и давление в груди от сдерживающего заклинания. Время потекло особенно медленно, когда в поле зрения появились те самые свидетели. Бородатые морды намертво закрепились в памяти. Казалось, забыть их теперь стало невозможным. Запомнила их и Азалия.
Тут картинка сменилась снова. Холодная темница. Боль в руках. Стойка на коленях. Пульсирующим портретом на несколько секунд задержался образ Талльма, стоящего в углу камеры. Но в отличие от реальности в воспоминаниях сквозь тьму капюшона выступали черты лица, что проявлялись всё больше и больше.
Вдруг всё резко прекратилось и Горий рухнул на землю. Неконтролируемый поток слёз хлынул из глаз. Солёные капли стали падать на землю, оставляя тёмные следы на непокрытой травой почве.
Насильное путешествие по прошлой жизни сокрушило возведённую в сердце плотину ненависти, помогавшую держаться.
– ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛА?! – криком сказал Горий.
Ответа не последовало.
– Что ты там хотела увидеть?! Тебе нужны были только лица этих ублюдков. Зачем лезть дальше?
Азалия игнорировала истерику. На её суровом лице впервые на памяти Гория читался страх, смешанный с искренним непониманием. Они читались настолько чётко, что спутать с чем-то другим было невозможно.
– Что не так? Отвечай!
Выражение лица брюнетки изменилось в одну секунду. Снова этот недовольно-грозный взгляд. Блеск зелёных глаз потерял яркость.
– Всё нормально. Теперь мы знаем, как они выглядят. А если бы ты не противился, как я просила, то мне было бы намного легче найти нужные воспоминания. Сам виноват.
Сказав это Азалия уверенным шагом двинулась обратно вдоль дорожки из примятой травы. Спустя пару шагов она поняла, что идёт одна и обернулась.
Обрушившаяся в сердце Гория плотина открыла кровоточащую рану. Взяв себя в руки, он смог остановить кровь, но избавиться от боли был не в силах.
– Она врала тебе. Прекрати убиваться о ней, иначе не нужно было вписывать её имя в список.
– Откуда ты знаешь, что она есть в списке?
– Я была у тебя в голове, придурок. Вставай и пошли. Гвен уже наверняка вернулась.
И она действительно уже около часа ждала у трактира. Сидя на неплохонькой карете в мужской одежде, изображая кучера. С длиной её волос и комплекцией тела было довольно просто походить если не на матёрого извозчика, то на молодого юношу только-что поступившего на службу к знатной женщине.
За всё время совместной работы блондинка привыкла выполнять поручения своей старшей подруги. Она ей целиком и полностью доверяла, а потому даже самые глупые и нелогичные, на первый взгляд, приказы исполнялись ею в ту же секунду без лишних вопросов и подсказок. Как и в этот раз.
– Ваше желание исполнено, госпожа, – «кучер» наигранно раскланялся в приветствии. – Ваше платье внутри, доспехи в заднем ящике. Вещи из комнаты я уже перетащила туда же.
После того как вскроется убийство старика, вся округа встанет на уши. А потому заканчивать с теми двумя нужно было как можно скорее. И все это понимали, поэтому спешка была более чем оправданной.
Не теряя времени Горий принялся облачаться в броню. Благодаря помощи светлоголовой помощницы ему это удалось на удивление быстро. Видимо, для неё это было не впервой. Ощущая тяжесть увесистой амуниции, мужчина только успел обрадоваться отсутствию необходимости нести ещё и оружие, как почувствовал, что чьи-то руки возятся у его пояса. Ещё пара движений и одноручный меч был надёжно привязан к кожаному ремню.
Послышался звук открывающейся дверцы кареты из которой вышла Азалия. Расшитое узорами платье сидело на подтянутой фигуре просто идеально. В меру глубокий вырез задерживал взгляд, после чего путешествие глаз могло продолжаться дальше. Однако спустившись чуть ниже оно вновь прерывалось на уровне талии и бёдер.
«Ух ты! Неплохо, неплохо, – подумал Горий. – Кто бы мог подумать, что под этим убогим походным плащом кроется такое сокровище?».
В тот момент в его душе что-то всколыхнулось. Постоянная мука, что непрерывно терзала изнутри, временами усиливаясь от пробравшихся в голову воспоминаний, на мгновенье унялась. Будто на оголённое мясо, оставшееся без кожи в следствие сильного ожога, пролили немного обезболивающего снадобья. К сожалению, оно быстро впиталось и боль стала мстить за вынужденное отступление двукратными усилиями.
Не заметить этот сверкающий взгляд было трудно. Ярко-зелёные глаза свидетельствовали о чистокровности их обладателя. Горий был анванорцем с почти что образцовой родословной. Во времена активного смешения рас его предки держались особнячком, игнорируя войны, переселения и прочие неприятности, занимаясь возделыванием земли на своём фамильном острове. Маленький клочок суши, затерянный где-то на юго-западе отсюда, веками принадлежал его семье. До тех времён пока его не сожгли морские разбойники, убившие дедушку Гория. Отец же смог бежать с острова на большую землю, где и родился спустя несколько лет наш герой. Страх перед морем, воспитанный отцовскими рассказами о пиратах, прочно впился в сердце. Однако желание посетить родовой остров не покидало Гория. И он бы непременно исполнил бы свою мечту, ради достижения которой шёл по головам, не жалея ни себя, ни других. Но появление Рины свернуло шею детским мечтам и поставило на алтарь всей оставшейся жизни семью.
Впервые за долгое время в потухших зелёных глазах можно было увидеть искорку чего-то светлого. И Гвенет это прочувствовала.
Часто глядя в глаза своего «клиента», та вспоминала детство. Отчий дом, матушку, братьев и сестёр, а также душистые поляны, куда она любила ходить с подружками. Аромат душистых трав она запомнила на всю жизнь, но более всего запомнился её цвет. Примерно такой-же как глаза её нынешнего компаньона. Глаза Азалии конечно тоже были зелёными, но родного оттенка они не имели. Что-то в них было не то. А вот в глазах мужчины девушка находила упоение. Именно поэтому заглянуть в порталы, уносящие в детство, она норовила всякий удобный и не очень удобный момент. Потому-то хищный взор и не остался незамеченным.
Боль в локте, сопровождаемая металлическим звоном вернула бывшего управленца в реальность.
– Мерий шлем, – стараясь скрыть злобу сказала блондинка, подсовывая элемент рыцарской экипировки. – А то вдруг ещё не по башке будет. Придётся новый покупать.
Протерев ноющее от удара место, «рыцарь» нацепил шлем.
Выполненное из качественного железа изделие, вступило в контакт со вспотевшей головой и начало издавать сильный железистый запах. Обзор был практически перекрыт и лишь узкий вырез для глаз позволял видеть небольшое пространство строго впереди себя. Что же происходило по сторонам оставалось загадкой.
– Нормально сидит, – сказала Азалия и, привычно для себя оглянувшись по сторонам, стала возвращаться в карету. – Залезай! Объясню план. В дорогу!
Шустрая девчонка быстро залезла на карету и та, приводимая в движение силою двух рослых скакунов, бодро покатилась по грунтовой дороге.
Спёртый воздух кареты, еле пробиравшийся через отверстия для дыхания грозил удушьем.
– Да сними ты его пока!
Горий внял совету, сняв головной убор.
– Ты ведь никогда не сражался? – спросила женщина.
– Я числюсь в областном ополчении как конный лучник. Освоил, пока управлял одной конюшней. Но убивать не приходилось. Оружием ближнего боя не владею.
– Плохо. Мне нужно, чтобы ты сыграл моего телохранителя. Шлем снимать не будешь, чтобы тебя не узнали…
В ходе продолжительной беседы Азалия разъяснила о деталях плана и роли каждого из участников.
Покачивание кареты оказывало усыпляющее воздействие. Последний раз поспать удавалось, будучи на том свете. С тех пор сон стал практически невозможным. Развивающаяся нервозность превращала каждую попытку уснуть в пытку. Истощённое тело требовало покоя, а бушующий разум не позволял расслабиться. Живой мертвец, неспособный заснуть, приметил одну очень странную особенность. Его спутницы не отдыхали вовсе.
Пока он лежал, упорно пытаясь отключиться, они могли часами наблюдать в окно, о чём-то тихо болтать или просто молча и напряжённо думать. Последнее было прерогативой чернявой магини.
Даже сейчас, когда, поддавшись тряске, он облокотился об угол и прикрыл глаза, она практически не моргая смотрела в пол. Периодически бросая быстрый взгляд на неё, Горий тут же натыкался на её встречный взгляд. Тот возвращался обратно к рисунку ковра только после того как он первый закрывал глаза.
Незаметно глянуть на вырез ещё раз не получится. Смирившись с этой мыслью, мужчина наконец-таки провалился в темноту.
Троекратный стук в потолок был понят – надо остановиться.
– Что случилось? – спросила Гвенет у вышедшей наружу соратницы.
– Спустись.
Её сапоги тут же ударились о землю, подняв придорожную пыль.
– А что наш горестный не вылез?
– Усыпила я его. Ему хоть немного надо отдохнуть, а-то совсем обессилит. Или свихнётся.
– Видимо, от кареты придётся избавиться, – понимая, что использовании магии её запятнало, блондинка догадалась о предстоящем указании. – Жаль.
– Правильно. И ещё одно…
Азалия возложила руки ей на голову, зарывшись пальцами в светлых локонах. Образы Брума и Голина перенеслись в сознание Гвен, где и остались.
