Самое простое решение – снарядить туда военный корабль. Хотя Павел и не был пока еще Императором, но послать в Средиземное море фрегат было в его власти. Но это могло вызвать ненужные разговоры, толки и пересуды, а это путешествие должно было проходить в глубочайшей тайне.
Добраться до Мальты можно было двумя путями: Северным и Южным. Последний был немного короче, но на юге находилась Турция, Османская Империя, с которой Россия вела бесконечные войны, и отправлять туда человека с очень щекотливой миссией было небезопасно. Северный путь, хоть и был длиннее, но надежнее, правда, на Западе находилась еще неспокойная Польша. Но по Балтийскому морю, минуя ее, можно было попасть в Германию, а из нее посуху через Австрию и Италию, а потом снова морем добраться и до Мальты. Будущий Император решил отправить своего посланника Северным путем, но кто им станет, пока не знал. Он перебрал в своей памяти всех справных и преданных ему офицеров «Гатчинских войск» и, наконец, остановился на кандидатуре поручика Александра Арбатова – молодого разорившегося дворянина из Тверской губернии.
Арбатов производил очень хорошее впечатление. Он отлично справлялся со своими служебными обязанностями, неплохо знал французский и немецкий языки, отлично фехтовал (а это было просто необходимо во время его будущего путешествия) и имел отменное здоровье. Павлу Петровичу необходимо было тайно посвятить Александра в свои планы.
«Я должен переговорить с этим человеком, – подумал Будущий Император. – Надо только найти благовидный предлог, чтобы пригласить его к себе на аудиенцию».
Даже здесь, в Гатчине, где Павел Петрович был в полной безопасности, он все равно опасался шпионов своей матушки Императрицы Екатерины Второй.
***
Опасения Павла Петровича были небезосновательны. На следующий же день после визита Магистра Мальтийского на стол Первого помощника Начальника «Тайной экспедиции» Владимира Аркадина, того самого, что сопровождал Павла Петровича и Марию Федоровну во время их путешествия по Европе в тысяча семьсот восемьдесят первом году, лежала записка: «Вчера около полуночи Великий Князь Павел Петрович заперся в своем Овальном кабинете. Никого не впускал и никого не приглашал. Но из-за двери был виден очень яркий свет и слышалась чуть приглушенная французская речь неизвестно как появившегося там человека. Потом все стихло, пропал и яркий свет. Великий Князь еще какое-то время оставался в Овальном кабинете, а потом около двух часов гулял по парку, и лишь после трех ночи отправился спать». Подписи под этим посланием не было…
***
Вскоре предлог был найден, и Павел вызвал к себе Обер Коменданта Гатчины. Когда тот вошел в его кабинет, Будущий Император встал из-за стола и задумчиво произнес:
– Я хочу повысить в звании поручика Александра Арбатова, но прежде, чем подписать приказ о его назначении, я желаю его проэкзаменовать по «Воинскому Уставу пехотной службы». Пусть завтра ровно в двенадцать явится сюда.
– Слушаюсь, Ваше Императорское Высочество, поручик Арбатов завтра будет у вас, – ответил Обер Комендант, отдал честь и вышел из кабинета.
Когда Арбатову сообщили, что его собираются повысить в звании, он, конечно, очень обрадовался, но, когда узнал, что Будущий Император сам будет экзаменовать его по «Уставу пехотной службы», немного испугался. Александр не спал всю ночь и штудировал «Устав». И ровно в двенадцать вместе с Обер Комендантом предстал перед Павлом Петровичем.
Павел приказал Обер Коменданту выйти из кабинета и после небольшой паузы очень серьезно произнес:
– Поручик Арбатов, ответьте мне, что написано в седьмом параграфе девятой главы «Устава пехотной службы»?
Александр не мог вспомнить, что написано в седьмом параграфе девятой главы «Устава» и молчал. Он покраснел, на его лице появились капельки пота. И это было немудрено, в «Уставе пехотной службы» было всего семь глав.
– Ну, я жду ответа, – очень грозно произнес будущий Император и сурово посмотрел на поручика.
Арбатов уже был готов сказать, что не помнит, что написано в девятой главе, но не успел. Павел неожиданно рассмеялся и очень по-доброму сказал:
– Садись, – и показал на кресло, стоящее рядом с его столом.
Александр не ожидал такого поворота событий и сразу плюхнулся в кресло.
– Что сказано в девятой главе «Устава полевой службы» не знаю даже я, она еще не написана, – продолжая улыбаться, сказал Павел и уже серьезно продолжил. – Поручик Арбатов, – Александр, как по команде вскочил с кресла и вытянулся по струнке, – ты готов послужить Будущему Императору и Отечеству?
– Готов, Государь, – ответил Арбатов.
Павлу очень понравилось обращение «Государь», и он продолжил:
– Поклянись именем Господа нашего Вседержителя, что то, что я сейчас тебе скажу, останется тайной.
– Клянусь именем нашего Господа Иисуса Христа, что эта тайна умрет вместе со мной, а если нарушу это свое обещание, пусть меня и предков моих постигнет кара небесная, – ответил Арбатов, упал перед Павлом на колени и несколько раз перекрестился.
– Довольно, поднимись, я верю тебе, – сказал Павел Петрович.
Александр встал.
– Я давно наблюдаю за тобой, – продолжил Будущий Император. – Ты хороший офицер и благородный человек, подойди сюда.
Павел подошел к большой карте Европы, которая висела у него в Овальном кабинете, Арбатов последовал за ним. Будущий Император взял указку, показал на остров Мальта и спросил:
– Что это?
Все географические названия на карте были написаны по-французски, Александр хорошо знал французский, но и без этой подсказки он блестяще знал и географию, поэтому сразу ответил:
– Это остров Мальта, он находится в Средиземном море неподалеку от Итальянского острова Сицилия.
– Молодец, – сказал Император и похлопал Арбатова по плечу. – Ты должен в одиночку добраться до этого острова, – немного таинственно проговорил Павел. – Сначала на корабле по Балтийскому морю, потом по Германским, Австрийским и Итальянским землям, потом опять на корабле до Мальты, – Павел показал указкой будущий маршрут. – Когда прибудешь на место, ты должен явиться к Великому Магистру Мальтийского ордена синьору Эммануэлю де Рогану и передать ему… – Павел Петрович подошел к бюро и вытащил из одного из ящичков золотую шкатулку, где до этого хранил перстень Первого Великого Магистра Мальтийского ордена. – И передать ему эту шкатулку. Взамен ты получишь то, что должен будешь доставить в Россию. Ты понял меня?
– Да, Государь.
– Я отдаю себе отчет, что отправляю тебя в очень опасное путешествие, но от его успеха будет зависеть будущее нашей Империи, а может быть, и всего Европейского мира. Ты понимаешь, какой груз ответственности ложится на твои плечи? То, что тебе передаст Великий Магистр, ты должен во чтобы то ни стало доставить в Россию.
– Я сделаю все, что от меня зависит, – сказал Арбатов.
– Я верю в тебя.
Будущий Император вытащил из ящика стола кожаный кошелек с золотыми монетами, бумагу (паспорт), дающую право покидать пределы России, и сказал:
– Это тебе, возьми.
– Благодарю.
– И еще – постарайся вернуться назад не позже, чем через шесть месяцев.
– Я постараюсь, Государь.
– После возвращения ты получишь щедрую награду и будешь повышен в звании.
– Я готов служить Отчизне и вам, Государь, не за награды и звания.
Павел подошел к Александру, обнял его, расцеловал и тихо произнес:
– А сейчас для моих врагов я разыграю маленький спектакль. Якобы я недоволен твоим экзаменом и отправляю служить в Тобольск, – после этих слов Павел Петрович хитро подмигнул Арбатову, улыбнулся, и вдруг неожиданно очень грозно закричал, – пошел вон, ты недостоин служить в Гатчине, прочь с моих глаз, немедленно отправляйся в Сибирь, в Тобольск.
Александр взял кожаный кошелек с золотыми монетами, паспорт, шкатулку и, поклонившись, вышел из Овального кабинета.
***
Когда он вышел, к нему сразу подошел Обер Комендант, все это время он стоял у дверей кабинета и пытался понять, о чем говорят его подчиненный и будущий Император, но, как не напрягал слух, почти ничего не расслышал. Павел Петрович и Александр разговаривали не очень громко, Комендант услышал лишь последнюю, театрально наигранную фразу Павла Петровича: «Прочь с моих глаз, немедленно отправляйся в Сибирь, в Тобольск».
– Не ожидал я от тебя такого, Арбатов, не ожидал, ты хороший, справный офицер, и вдруг такой позор, – сказал Обер Комендант.
– Я сам не ожидал, – немного задумчиво ответил Александр.
– Ну, ступай, собирайся. В Тобольск, так значит – в Тобольск, я отпишу все необходимые тебе бумаги.
Александр посмотрел на Коменданта и подумал: «Все нужные бумаги у меня уже в кармане».
Арбатов вошел в свою небольшую комнату в офицерской казарме Гатчинских войск, присел на краешек кровати, вытащил из кармана шкатулку, в которой Павлу Петровичу передали перстень Первого Великого Магистра Мальтийского ордена Пьера де Обюсьена и подумал: «Путь до Мальты неблизкий и опасный, и к этому путешествию надо обстоятельно подготовиться».
Ближе к вечеру Александр добрался до Санкт-Петербурга и остановился в небольшой гостинице неподалеку от Сенной площади, а утром отправился на рынок, чтобы купить гражданскую одежду и все необходимое, что может ему понадобиться во время его путешествия.
На Сенном рынке он купил недорогую европейскую одежду, небольшой дорожный сундучок, всякие мелочи, потом зашел в оружейную лавку, где приобрел абордажный кортик в ножнах, два кремневых пистолета и запас пороха к ним. Вернулся к себе в гостиницу, переоделся в штатское и перед тем, как направиться в Торговый порт на Стрелку Васильевского острова, чтобы узнать, какие корабли в ближайшее время уходят в Европу, зашел в церковь Спаса на Сенной и долго молился за успех будущего предприятия.
В порту Александр выяснил, что завтра около девяти утра в Любек уходит немецкое торговое судно «Великий Карл». Капитан, просмотрев бумаги, которые передал Арбатову будущий Император, согласился за умеренную плату взять с собой Александра в плаванье в качестве пассажира.
Утром Арбатов был на корабле, и когда «Великий Карл» отходил от причала, Александр посмотрел на шпиль Петропавловского собора, перекрестился и прошептал:
– Господи, сделай так, чтобы я снова увидел эту красоту.
***
Через несколько недель ближе к вечеру «Великий Карл» пришел в Любек. Александр поблагодарил капитана, что взял его с собой в плаванье, подхватил свой дорожный сундучок, сошел на берег и решил перекусить в небольшой припортовой таверне, зашел в заведение и сел за свободный столик.
Через пару минут к нему подошел хозяин таверны. Александр, хорошо знавший немецкий, попросил его приготовить Мюнхенские колбаски с тушеной капустой, принести белого хлеба, козьего сыра и небольшую кружку не очень крепкого, но самого лучшего немецкого пива.
Когда все стояло на столе, Александр приступил к ужину.
За соседним столиком сидели два немца: Ганс и Мартин. Когда в таверну вошел Арбатов, они переглянулись, и Мартин сказал Гансу:
– Смотри, похоже, это иностранец.
– Похоже, – ответил Ганс.
– Мне кажется, он только что сошел с причалившего в порту корабля и, похоже, прибыл к нам один.
– Что ты предлагаешь?
– Я предлагаю хорошенько потрясти этого иностранца. Я уверен, в его дорожном сундучке обязательно найдется что-нибудь ценное, то, чем можно поживиться. У тебя нож с собой?
– Обижаешь, – ответил Ганс, – он у меня всегда с собой.
– Хорошо, пьем пиво, а когда он выйдет на улицу…
– Я тебя понял.
Арбатов закончил ужинать, допил пиво, расплатился с хозяином, взял свой дорожный сундучок, вышел на улицу и задумался: «Хорошо бы найти место для ночлега, а то скоро совсем стемнеет. И завтра с новыми силами в путь, на Юг Европы, жаль не подумал спросить у хозяина этой таверны, где здесь можно остановиться», – Александр посмотрел по сторонам, поблизости никого не было.
Когда Арбатов вышел из таверны, Ганс и Мартин опять переглянулись, и Мартин шепотом сказал Гансу:
– Пошли.
Они тоже вышли на улицу. Заметив прохожих, Александр сразу к ним обратился:
– Господа, вы не подскажете, где здесь неподалеку может находиться небольшая гостиница или постоялый двор?
– Вы иностранец? – спросил Арбатова Мартин.
– Да, я сегодня прибыл из России, из Санкт-Петербурга, – не без гордости в голосе ответил Александр.
– Конечно, конечно, мы вам покажем и даже проводим, – сказал Мартин. – Здесь совсем недалеко есть недорогая, но очень уютная гостиница, она называется «Приют странника». Идемте, господин.
Они прошли полтора квартала, стало темнеть. Дома, которые им стали попадаться, все больше и больше стали напоминать неухоженные лачуги. И было бы странно, если где-то здесь могла находиться очень уютная гостиница с романтическим названием «Приют странника».
«Что-то мне это не нравится», – подумал Арбатов. И здесь Мартин сказал:
– Господин, еще чуть-чуть, и мы на месте, – и показал рукой вперед, туда, где, как показалось Александру, не было вообще никаких строений, а скорее всего простирался большой пустырь.
В этот момент Ганс стал немного отставать и оказался за спиной Александра. У Арбатова сработало шестое чувство, он почувствовал опасность и незаметно расстегнул нижние пуговицы своего камзола, нащупал рукоятку кортика, который висел у него на поясе, остановился, поставил дорожный сундучок, резко развернулся и увидел, что его отставший провожатый уже занес нож и собирался вонзить его ему в спину.
Арбатов выхватил из ножен кортик и очень сильно пнул ногой идущего впереди Мартина. Тот не ожидал этого и упал на землю. Александр бросился на Ганса, выбил у него из руки нож и нанес удар кортиком в правую руку.
Ганс взвизгнул от боли и побежал прочь, за ним последовал и поднявшийся с земли Мартин.
– Фух, – выдохнул Александр и вытер со лба рукавом пот. – Кажется, на этот раз пронесло.
По дороге, по которой его вели несостоявшиеся грабители, Александр вернулся к таверне, где ужинал, и почти сразу встретил добропорядочного бюргера, который и объяснил ему, где находится ближайшая гостиница.
Переночевав в Любеке, Александр отправился на Юг Европы, а затем на Мальту, и через два с половиной месяца уже без особых приключений добрался до острова.
***
Подойдя к Дворцу Великих Магистров, Арбатов хотел войти внутрь, но ему преградили дорогу два рыцаря в серебристых кирасах и в таких же серебристых касках с алебардами в руках.
Арбатов сказал им по-французски, что он прибыл из далекой России по поручению будущего русского Императора и хотел бы встретиться с Великим Магистром. Один из рыцарей вошел во Дворец, и вскоре к Александру подошел секретарь Эммануэля де Рогана Джузеппе и сказал:
– Следуйте за мной.
Они вошли во Дворец, прошли по анфиладе залов и подошли к двери Орехового кабинета, Джузеппе открыл ее:
– Прошу.
Александр вошел в кабинет и увидел пожилого мужчину, одетого в красный шелковый жилет с белым Мальтийским крестом на груди и красный шелковый камзол. У него были тонкие черты лица, на голове белый парик, на шее платок, на котором сиял орден в форме Мальтийского креста, выложенный бриллиантами.
Эммануэль де Роган поприветствовал Арбатова. Александр кивнул головой, молодцевато черкнул каблуками сапог и браво отрапортовал:
– Его Императорское Высочество Павел Петрович Романов просил передать вам это, – Александр вытащил из кармана шкатулку.
Великий Магистр внимательно на нее посмотрел и спросил:
– Вы – посланник русского Императора?
– Да, – ответил Александр.
– Как вы добрались до нашей Священной Мальты?
– Хорошо, если не считать небольшой оказии, что приключилась со мной в немецком Любеке.
– Что вы имеете в виду?
– Да так, пустяки.
– Вы, наверное, устали с дороги, вы можете отдохнуть у нас пару недель. Вам, как посланнику будущего русского Императора, окажут должный прием, – предложил Великий Магистр.
– Благодарю, но я солдат, и мне не пристало отдыхать, пока данный мне приказ не выполнен. Я должен как можно скорее вернуться на Родину, и, по возможности, завтра же отправляюсь обратно в Россию.
– Достойный ответ, – сказал Великий Магистр, подошел к бюро, вытащил из одного из ящичков ничем не примечательную идеально отполированную деревянную коробочку и протянул ее Арбатову:
– Здесь находится предмет, имеющий огромную ценность, ценность большую, чем все сокровища этого бренного мира. Передайте его вашему Императору. Я специально положил его в этот простенький футляр, чтобы у людей, промышляющих разбоем и грабежом, не было бы соблазна завладеть им. Я это сделал не в обиду вам, я не сомневаюсь ни в вашей храбрости, ни в вашем благородстве, но мне кажется, что так будет надежнее.
– Я вас понял, – ответил Александр.
Великий Магистр вытащил из кармана маленький медный ключик, протянул его Арбатову и сказал:
– Вот ключ от этого футляра.
Арбатов попрощался с Великим Магистром и на следующий же день отправился в обратный путь.
***
Через три месяца и семнадцать дней Александр без приключений вернулся в Россию уже известным ему маршрутом: Италия, Австрия, Германия, Любек. Арбатов доставил деревянный футляр с Божественным кубиком внутри будущему Российскому Императору Павлу Петровичу Романову.
-12-
Лето тысяча семьсот девяносто седьмого года. Остров Мальта, Средиземное море. Великий Магистр Мальтийского ордена Эммануэль де Роган лежал в своей постели и по всем признакам умирал. Рядом стоял Казначей ордена, а теперь и его личный секретарь Палаццо (прежний секретарь Джузеппе покинул Мальту шесть лет назад). Только что ушел Приор Собора Святого Иоанна, он хотел исповедать Магистра перед «последней дорогой», но Эммануэль не приходил в себя, поэтому священник направился в Собор молиться за спасение его души. Великий Магистр уже три дня находился в беспамятстве, и все это время Палаццо, как верный раб, находился рядом со своим господином. Неожиданно Эммануэль открыл глаза, узнал Палаццо и дрожащим голосом произнес:
– Палаццо, ты знаешь о существовании Священного серебристого куба, способного творить чудеса, и о том, что через год здесь появятся французы и разграбят все наши сокровища, но Священный куб…
Магистр не договорил, закрыл глаза и испустил дух. Палаццо скрестил на груди умершего его руки, зажег поминальную свечу и вышел из спальни.
Через несколько дней состоялись пышные похороны Великого Магистра Эммануэля де Рогана. После похорон Палаццо зашел в кабинет покойного и сел в его кресло. Последние несколько дней казначей был очень занят, он занимался организацией похорон Великого Магистра, но все это время ему не давали покоя последние слова де Рогана: «Но Священный куб…» – и сейчас, находясь в его кабинете в полной тишине, он пытался понять, что хотел этим сказать Великий Магистр.
После своего первого «путешествия» и встречи с Христом Эммануэль де Роган еще несколько раз перемещался во времени и пространстве и даже имел небольшой разговор с Первым Великим Магистром ордена Пьером де Обюсьеном. Но он больше никогда не прибегал к помощи Палаццо, забрал у него ключ от Сокровищницы и «Восьмигранный Зал Вечности» всегда посещал один. Палаццо никогда не спрашивал Великого Магистра о загадочном кубике, но за несколько секунд до своей смерти Эммануэль неожиданно напомнил о нем.
Казначей помнил, что, когда он в первый и в последний раз попал в «Восьмигранный Зал», Магистр после своего возвращения сказал ему, что Спаситель хотел бы, чтобы этот кубик хранился в России, но выполнил или нет его просьбу Магистр, Палаццо не знал. «Великий Магистр не мог ослушаться Спасителя, – подумал казначей. – А если ослушался? Тогда это сокровище до сих пор здесь, на Мальте».
Когда Арбатов посещал Мальту в тысяча семьсот девяносто третьем году, Палаццо был в Риме и о его визите ничего не знал. Палаццо внимательно посмотрел по сторонам, он пытался понять, где в кабинете покойного может стоять серебряный ларец, в котором, возможно, до сих пор хранится загадочный кубик.
Его внимание привлек небольшой дубовый шкафчик на высоких резных ножках, стоящий справа от бюро, за которым обычно работал Эммануэль де Роган. Палаццо никогда не видел, чтобы Великий Магистр открывал бы его при нем. Он всегда был закрыт и заперт на замок, ключ от которого был только у Магистра. Но сейчас ключ почему-то был вставлен в замочную скважину. Казначей очень быстро встал с кресла, подошел к шкафчику, повернул ключ, и дверцы мгновенно распахнулись. Внутри стоял тот самый ларец, который они с Великим Магистром случайно обнаружили в Сокровищнице очень много лет назад, и где должен был храниться загадочный кубик.
Палаццо поставил ларец на стол и попытался его открыть, но тот был заперт, ключ от него был уже у нового Великого Магистра Фердинанда фон Гомпеша, который скорее всего ничего не знал ни о ларце, ни о загадочном кубике. Казначей аккуратно потряс ларец, и ему показалось, что внутри что-то есть.
«Похоже, кубик все-таки на месте, – подумал Палаццо. – Неужели Великий Магистр не выполнил волю Спасителя и не передал кубик в Россию? А если это сделаю я? Через год французы захватят Мальту, сокровища ордена будут разграблены, а сам орден будет упразднен, а я останусь и без должности, и без жалования. А если эту ценность, – Палаццо посмотрел на серебряный ларец, – в Россию доставлю я? Наверняка за это я получу неплохую награду и смогу безбедно прожить остаток своих дней в Московии. Да, именно так и нужно поступить, это единственное правильное решение».
Этой же ночью Палаццо втайне от всех вынес серебряный ларец из Дворца Великих Магистров и спрятал его в надежном месте. Утром он отправился в гавань, чтобы уговорить капитана корабля, идущего в сторону России, взять его с собой в качестве пассажира. В порту Валлетты стояло только одно небольшое торговое французское суденышко, направлявшееся из Африки в Грецию. Оно называлось «Магнолия» и утром следующего дня должно было отходить. Капитан «Магнолии» Пьер Карде согласился за умеренную плату взять с собой в плаванье Палаццо, правда, предупредил об опасностях, которые могут их подстерегать в пути.
Вернувшись, Палаццо собрал все свои пожитки и уложил их в большой, обитый кованым железом дорожный сундук. Серебряный ларец из кабинета покойного Эммануэля, как самую большую ценность, он положил на дно сундука, а сверху уже одежду, книги и всякую бытовую мелочь.
Чтобы его неожиданный отъезд не расценивали как бегство он оставил новому Великому Магистру Ордена Фердинанду фон Гомпешу запечатанный конверт с письмом. В нем говорилось, что после смерти Великого Магистра Эммануэля де Рогана, которому Палаццо верой и правдой служил почти двадцать лет, он просит отставки, потому что память об умершем Магистре не дает ему покоя. Он навсегда покидает Мальту и уезжает в Италию.
Ранним утром Палаццо со всем своим скарбом был в гавани и поднялся на корабль «Магнолия». Капитан Карде предоставил ему (своему единственному пассажиру) небольшую каюту, и судно вышло из гавани. Через два часа на «Магнолии» спустили французский флаг и подняли турецкий. Франция находилась с Англией в состоянии войны, а в Средиземном море всегда находились английские военные корабли, которые атаковали любые французские даже мирные торговые судна.
Палаццо поднялся на палубу и как завороженный смотрел вдаль, в свое, как ему казалось, безмятежное будущее. Но ближе к полудню на горизонте показался английский сорока-пушечный фрегат «Виктория». Капитан Пьер Карде сразу же отдал команду немедленно сменить курс, но было поздно, на фрегате их уже заметили.
Капитан «Виктории» Джимми Скотт видел в подзорную трубу, что над «Магнолией» развивается турецкий флаг, но все равно решил задержать судно и произвести на нем досмотр команды и груза. С правого борта фрегата был дан предупредительный залп из пяти орудий, это означало приказ остановиться и лечь в дрейф.
– Тысяча морских дьяволов и миллион чертей в придачу, – выругался капитан «Магнолии» Пьер Карде, он прекрасно понимал, что его небольшому торговому суденышку не уйти от быстроходного английского фрегата, поэтому отдал команду убрать паруса, судно стало постепенно терять скорость и легло в дрейф.
Вскоре к «Магнолии» подошла большая шлюпка, на ней было двенадцать вооруженных ружьями английских матросов и два лейтенанта, одного звали Чарльз, второго Стив. Стив и два матроса направились в каюту капитана Карде разбираться с судовыми бумагами, а остальные во главе с Чарльзом – осматривать судно. Они побывали в трюме, в кубриках команды, но ничего подозрительного не обнаружили, и, наконец, добрались до коридора, где и находились две пассажирские каюты, одну из которых занимал Палаццо.
Чарльз открыл дверь каюты, кивком головы поприветствовал Палаццо и спросил его, знает ли он английский язык. Бывший казначей ответил, что знает, и дальше их разговор шел на английском. Чарльз посмотрел по сторонам и показал на большой, обшитый кованным железом сундук с пожитками Палаццо:
– Что здесь?
– Там мои вещи, я казначей Мальтийского ордена, плыву в Грецию с очень важной миссией, – как бы извиняясь, ответил Палаццо.
– Открой, – приказал лейтенант.
Палаццо подчинился и открыл сундук.
– Пит, – Чарльз обратил к одному из вооруженных матросов, – посмотри, что там.
Матрос вошел в каюту, подошел к сундуку и начал совершенно бесцеремонно выбрасывать из него все содержимое на грязный пол, пока, наконец, не добрался до серебряного ларца. Увидев дорогую вещь, Пит радостно воскликнул:
– Здесь что-то ценное.
– Вытащи, – приказал Чарльз.
Матрос выполнил приказ своего командира, достал из сундука ларец и поставил его на небольшой столик рядом со спальным местом.
Лейтенант очень внимательно осмотрел ларец и спросил:
– Что в нем?
– Здесь Священные сокровища, принадлежащие Мальтийскому ордену, – ответил бывший казначей.
Как только прозвучало слово сокровища, у молодого лейтенанта загорелись глаза в предвкушении легкой добычи, и он очень властно произнес:
– Открой, я хочу на них взглянуть.
– Я не могу, Священные реликвии могут увидеть только посвященные, – очень серьезно ответил Палаццо.
– Я приказываю вам открыть этот ларец, – безапелляционным тоном продолжил Чарльз.
– Я не могу этого сделать, – повторил бывший Казначей, – тем более, у меня нет ключа, он только у Великого Магистра Мальтийского ордена, – в этом Палаццо был абсолютно прав, ключ действительно теперь был у Фердинанда фон Гомпеша.
– Тогда властью, данной мне Королем Англии Георгом Третьим, – устал спорить Чарльз, – я конфискую этот ларец, – и взял его со стола, чтобы передать матросам, стоявшим рядом с каютой.
– Вы не имеете на это право, вы поступаете, как пираты, как воры, – крикнул Палаццо и бросился на лейтенанта, чтобы вырвать у него ларец.
В этот момент в каюте раздался оружейный выстрел – это один из матросов разрядил в Палаццо свое ружье. Бывший Казначей упал и через пару секунд умер, пуля попала ему прямо в сердце.
Возможно, матрос и не хотел убивать Палаццо, и все получилось как-то случайно, он просто хотел защитить своего командира.
– Дурак, – сквозь зубы прошипел выстрелившему матросу Чарльз и, бережно держа серебряный ларец, вышел из каюты.
Досмотровая команда с лейтенантом Стивом осталась на «Магнолии», а Чарльз с четырьмя матросами вернулся на фрегат и проинформировал капитана фрегата Джимми Скотта о случившемся.
***
Скотт очень долго рассматривал серебряный ларец и, наконец, сказал:
– Будем считать все произошедшее несчастным случаем, – капитан имел в виду смерть Палаццо. – А судя по бумагам, задержанный нами корабль Французский, поэтому я принимаю решение арестовать его и отконвоировать в один из ближайших подконтрольных нам портов на Севере Африки.
Тело несчастного Палаццо не нашло упокоения в земле, его завернули в старую дырявую парусину и бросили за борт в море. Его судьба уже больше никого не интересовала. Интерес вызывал серебряный ларец, а, вернее, его содержимое.
Капитан Скотт вызвал в свою каюту морского инженера-механика Томаса Свифта. На военном корабле конца восемнадцатого века было уже достаточно сложных механизмов, за которыми надо было присматривать и периодически ремонтировать, именно этим и занимался Свифт.
– Томас, на судне, которое мы сейчас конвоируем к берегам Африки, мы нашли контрабанду, – сказал Скотт, когда механик вошел в его каюту, но это была неправда, у капитана «Магнолии» Пьера Карде все бумаги были в порядке, и никакой контрабанды он не вез, просто корабль принадлежал воюющей с Англией стране. – Лейтенант Чарльз Пинтер при досмотре судна обнаружил на нем вот это, – Капитан «Виктории» показал на серебряный ларец из кабинета покойного Эммануэля де Рогана, стоящий теперь у него в капитанской каюте. – Хозяин ларца отказался его открыть и дать нам от него ключ, но был убит, как оказавший сопротивление нашей досмотровой команде. Ты не мог бы сейчас в моем присутствии вскрыть этот ларец? Я уверен, в нем перевозят что-то очень важное, – под словом «важное» Джимми Скотт подразумевал драгоценные камни и золото, и все это могло стать его собственностью.
– Нет проблем, я только схожу в свою мастерскую за инструментом, – ответил Томас.
– Хорошо.
Свифт вышел из каюты капитана и через десять минут вернулся с набором разнообразных слесарных инструментов. С помощью коловорота, буравчика, разных по размеру отверток и хитроумных крючков Томас попытался открыть ларец, но у него ничего не получилось, тот не поддавался.
После часовой борьбы с замком Свифт обратился к Скотту:
– Я не могу его открыть, есть только одно средство, чтобы узнать, что внутри, это распилить его, но это возможно сделать только в моей мастерской.
– Хорошо, я полностью тебе доверяю, можешь забрать его и делать с ним все, что угодно, но, когда ты поймешь, что удача вот-вот улыбнется тебе, – сказал, рассмеявшись, Скотт, – позови, пожалуйста, меня, я хочу при этом присутствовать.
Обиженный Свифт взял ларец и молча вышел из капитанской каюты, даже не отдав Скотту честь. В мастерской ему почти без труда удалось его распилить, но здесь у Томаса возникла еще одна проблема. Оказалось, что серебряным у ларца был лишь футляр, изготовленный искусным средневековым ювелиром по приказу Первого Великого Магистра Мальтийского ордена, без труда распиленный Свифтом, а под ним находился серебристый куб, сделанный из неизвестного металла и отполированный до зеркального блеска. Но на одной из его боковых граней было небольшое цилиндрическое углубление. Золотой ключ, всегда находившийся у Великих Магистров Мальтийского Ордена, по сути был муляжом, как и механический замок, вставленный в серебряный футляр. Куб, который обнаружил Томас, открывался при помощи маленькой алмазной полусферы, прикрепленной к месту, где заканчивались бороздки золотого ключа, хранившегося у Великих Магистров. Когда полусфера попадала в цилиндрическое углубление на одной из граней, крышка приподнималась. Но Свифт об этом, конечно, не знал и решил продолжить пилить…
Но справиться с серебристым кубом было совсем не просто. Примерно за тридцать минут работы Томасу удалось нанести лишь совсем неглубокую царапину на одну из идеально отполированных граней. Тогда инженер вызвал к себе в мастерскую несколько матросов, которые в течение семнадцати часов, поочередно сменяя друг друга, пытались распилить куб. И когда на фрегате склянки пробили девять утра, работа, наконец, можно сказать была завершена. Правда, за это время пришел в полную негодность весь пилящий и режущий инструмент, находящийся на фрегате. Но задача, поставленная капитаном, была почти выполнена. Томас отпустил измученных матросов, но одного, который выглядел бодрее всех остальных, отправил к капитану Скотту сообщить, что его приказ практически исполнен.
Примерно через двадцать минут появился капитан, Томас запер изнутри свою мастерскую и еще в течение получаса допиливал ставший ему уже ненавистным куб. Наконец, все было закончено, Свифт и Скотт находились в предвкушении, что сейчас они станут обладателями несметных сокровищ. Но их ждало разочарование… Внутри находилась лишь одна небольшая золотая шкатулка, украшенная драгоценными камнями. Это была та самая шкатулка, которую вместе с перстнем Первого Великого Магистра Ордена Пьера де Обюсьена Консул Ордена Джулио Литто передал в Риме будущему Российскому Императору Павлу, когда тот с супругой путешествовал по Европе, и которая потом была возвращена на Мальту как условный знак поручиком Александром Арбатовым. Нет, она, конечно, представляла определенную ценность, но капитан Скотт и инженер Свифт надеялись увидеть несметные сокровища, и тут вдруг лишь одна золотая шкатулка.
Кроме нее там находились сложенный вчетверо пожелтевший кусочек пергамента (из которого Эммануэль де Роган впервые узнал, что серебристый кубик способен перемещать своего владельца во времени и пространстве), а также тетрадь в очень дорогом кожаном переплете с золотыми застежками. Это был дневник покойного Великого Магистра, где он подробно (очень красивым, аккуратным почерком) на французском языке описал все путешествия, которые ему удалось совершить с помощью «проводника»: и первое, когда он побывал в Священном городе и встретился со Спасителем, и визит к Будущему Российскому Императору Павлу Первому, а также и другие.
Капитан Джимми Скотт взял дневник Эммануэля де Рогана, быстро его пролистал и задумался: «Если эта тетрадь в дорогом кожаном переплете хранилась в ларце, который так долго невозможно было открыть, наверняка, в ней записано что-то важное, может быть даже более важное, чем драгоценные камни и золотые монеты. Надеюсь, моего французского будет достаточно, чтобы ее прочесть».
Капитан Скотт взял золотую шкатулку, пожелтевший пергамент, дневник Великого Магистра и ушел в свою каюту, чтобы погрузиться в чтение. Прочитанное потрясло его до глубины души: «Если все то, что здесь описано, правда, то эти бумаги необходимо немедленно отправить в Лондон, в Адмиралтейство, а может быть даже в канцелярию Премьер-Министра… В этих записках информация государственной важности».
Скотт приказал инженеру Томасу изготовить надежный металлический ящик. Когда «сейф» был готов, капитан положил в него распиленный куб, части серебряного футляра, дневник Эммануэля де Рогана, пожелтевший листок пергамента и небольшое сопроводительное письмо, где изложил историю, приключившуюся с ларцом, и свои мысли относительно дневника покойного Великого Магистра Эммануэля де Рогана. Запер ящик на хитрый висячий замок, опечатал крышку в двух местах сургучом со своей личной печаткой и на ближайшем военном корабле, направлявшимся на Родину, отправил его в Англию, в Адмиралтейство.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
