Теория мультииллюзий

– Прости, пожалуйста. Просто не перебивай, хорошо? – она смущенно пожала плечами и начала свою нескладную, то и дело проваливающуюся в паузы, тираду. – Так вот! Я…Короче я понимаю, что типа не имею права и блаблабла, – Соня картинно возвела глаза к небу, – но я люблю тебя. Это – факт. И это нихрена не круто.

Олег молчал.

– Я влюбилась в тебя, в твое вот это вот… – Соня сделала руками полукруг. Олег недоуменно перевел взгляд себе на живот, не понимая, что в нем может описываться полукругом. Да что ж такое, даже момент излияния чужой души он думает о себе!

– С самого начала влюбилась. И вот прошло шесть лет, каждый день из которых я думаю о тебе.

Если до этого у Олега просто кружилась голова, то теперь ему стало по-настоящему плохо.

– Я не знал. – сдавленно прохрипел он.

– Да откуда?! – махнула рукой Соня, – Я же ничем себя не выдала, – ухмыльнулась она, – сначала просто писала абстрактные песни. Думала о тебе перед сном и…, – она потупилась и добавила чуть тише, – все такое. Олег поежился. Уж относительно «всего такого» он предпочел бы остаться в неведении. К счастью, Соня вернулась к основной линии повествования. – Сначала это было наваждением. Как и всякая любовь, в каком-то смысле. Но в моем случае, наваждение стало привычкой.

Олег был очень близок к тому, чтобы ущипнуть себя, хотя его бесило даже само это выражение.

– Я мечтала встретить тебя, случайно. Собиралась в кино, с мыслью, что ты выберешь мой сеанс. Я периодически находила твою страницу в фейсбуке и просто смотрела на аватарку. Ты так редко чего постишь, кстати…Но я не об этом. Я так мечтала и так ничего и не сделала. Понимаешь?.. А теперь…теперь…

Олег был готов нырнуть в мутную воду. Или сбежать, чтоб наверняка. Бегает он лучше, чем плавает, столько тренировался. Теперь вот выяснилось – как раз для таких случаев. Она ни за что его не догонит, тем более, учитывая ее бо…

Олег встряхнул головой. Нет, правда, что он за человек-то отвратительный!

– Короче, теперь, я не могу бояться. Могу не бояться? – она вопросительно уставилась в небо, словно в данной ситуации речевые ошибки играли хоть какую-то роль. – Теперь я не могу бояться больше, – выбрала она правильный вариант, – у меня нет времени бояться и мне ничего от тебя не надо, никакого будущего. Поэтому, знаешь, у меня к тебе одна просьба.

Она снова посмотрела ему прямо в глаза. Олег собрал всю свою волю в кулак и не отвел взгляд.

– Всего одна просьба, – повторила Соня, – Ты можешь со мной переспать?

Олег почувствовал себя крошечным и обессиленным. Ему вдруг стало тоскливо-тоскливо. Он перевел взгляд на остров через речку. Здание времен культпоходов и дурацких аббревиатур на том берегу как раз оказалось подстать его состоянию. Жалкое.

– Нет, – спокойно ответил он.

– Ты отказываешь умирающему человеку? – деланно возмутилась она и судорожно засмеялась. Олегу вдруг стало ясно, что эту фразу и эмоцию она срежиссировала заранее, а значит именно такой его ответ и предполагала. Он снова почувствовал раздражение.

– Ты специально ходила в это кафе? – спросил он, надеясь саботировать ее четко поставленный спектакль. Но попытка провалилась.

– Да. – просто ответила она, – всю неделю кроме первого дня. Первый я просто зашла.

Они помолчали.

– И судьба вот постаралась, – пожала плечами Соня.

Олег поднялся.

– Я лучше пойду. Извини. – отрывисто кивнул он, – мне очень жаль.

Он развернулся спиной и занес ногу над ступенькой.

– Тебе совсем не жаль, – бросили ему в спину.

Олег обернулся. Алиса как-то сказала ему то же самое. Не нравились Олегу такие, как бы сказал его отец, предположения. Соня тоже успела подняться.

– Что ты хочешь от меня? – сдался он.

– Ты все прослушал?

– Нет. Но ты же говорила, прекрасно понимая невозможность исполнения своей просьбы.

Соня застыла, видимо обдумывая ответ, достойный такой сложной конструкции. Олег приготовился блокировать все ее контраргументы, но девушка лишь пожала плечами.

– Тебе жалко, что ли? – спросила она с таким непритворным удивлением, словно говорила о последнем кусочке любимой шоколадки.

Олег не выдержал.

– Ты…чокнулась? – Он просто отказывался верить, что кто-то всерьез не видит в подобных разговорах ничего запредельного, – Ты ни с того ни с сего объявляешься спустя шесть лет. Шутишь, пригововаривая, что у тебя рак. Потом заявляешь о своей любви ко мне, требуя…

– Слушай, я понимаю, просьба нетривиальная, – снова перебила она, – я все прекрасно понимаю. Но и ты меня пойми! Ну это же ничего не стоит, ничего не значит. Это же просто секс. А мне, мне станет легче! – Если она играла, то чертовски искренне, – мне это нужно! И да, я не должна была вот так… – она снова сделала полукруг рукой, – но у меня нет времени.

Ее смех заставил Олега поежиться.

– Одно свидание, – настаивала Соня, – ну хорошо, можем не спать вместе. Давай просто посидим в комнате вдвоем. Напьемся, – голос ее вдруг предательски сорвался.

– Я не пью, – отрезал он.

– Ну, конечно, – кивнула она с ехидным выражением лица, – здоровый образ жизни. Я вот тоже не пила.

Он закрыл глаза. Соня, очевидно, и сама пожалела о последней фразе.

– Прости. Этого не стоило говорить.

Да что ж она такая отходчивая!

– Я понимаю, ты не горишь желанием, – буднично заявила Соня. Олег лишь в очередной раз развел руками, – но я прошу об одолжении. Почему нет? Мне ничего больше от тебя не нужно. Чего ты боишься? Ты же меня знаешь.

Глаза Олега полезли на лоб.

– Во, первых, я тебя не знаю.

– Конечно знаешь, – безапелляционно заявила Соня, – я же в своем репертуаре, помнишь? – она улыбнулась шутке и всплеснула руками.

Олег поджал губы.

– Во-вторых, я женат, – ответил он и зачем-то даже показал руку с кольцом. Надежда, что Соню это огорошит была призрачной, однако попробовать стоило.

– О, да! – Горячо закивала Соня – я знаю. Видела твою жену, она – огонь, кстати! Я так рада за тебя, правда! – Он наконец понял, в чем секрет ее неспособности смущаться. Она вела разговор без всякого лукавства и ни в чем не врала. А значит, дело было плохо, – тебе так повезло! Она идеальная!

«Ненавязчиво, ненавязчиво идеальна», – машинально поправил Олег.

– Но! – эмоционально продолжила Соня, – мы ничего ей не скажем. Ты никогда меня не увидишь больше вообще. Отнесись к этому как…как к пробежке?

Она вопросительно посмотрела на хлопающего ресницами Олега.

– Ты не веришь, что мне хватит одного раза? Да, я понимаю! – снова затараторила она, – но хочешь, мы расписку напишем. Типа пойдем к юристу. Договор о неразглашении. Если что – тебе достанется моя квартира, м? Выгодная сделка, соглашайся!

– Что ты несешь? – только и вымолвил он. Пора было это прекращать.

– Это же просто секс, это не то же, что и любовь. Я тебе клянусь! – она аж подскочила в нетерпении, – ты же меня знаешь. Я не из тех, кто семьи разрушает.

– Я. Тебя. Совсем. Не. Знаю, – процедил он.

– Да? – Соня вздохнула, – черт. Ох уж это желание наделять всех вокруг своими навыками.

Олег нахмурился.

– В каком смысле?

Но Соня не пожелала объяснять.

– Ну я же не совсем противная. Ну пожалуйста. Слушай, я знаю, что я тебе понравилась. Ну, тогда. В палатке…Просто…Ну вот не вышло. – голос ее снова дрогнул, Олегу даже показалось, что теперь он звучит с отчаянием, – Помоги мне. Потому что…ты не знаешь, что это такое, – горько покачала головой она.

Олегу стало жаль ее. Жаль. Жалость. Ну и о каком сексе тут вообще может идти речь?

– Извини. Прости, но нет, – он попятился.

– Почему?

Олег выругался уже практически вслух.

– Потому что это неправильно! Неправильно! – зашипел он.

Он не помнил себя таким бесконтрольно злым, брызжущим слюной. Соня оторопело закусила губу и молчала. Он вдруг испугался, что она сейчас заплачет. Но Соня лишь пожала плечами.

– И все? – просто спросила она.

Олег выругался.

– Что значит, все? Что? Значит? Все?

Внезапно Соня стала наступать, как фигурально, так и буквально. Поднялась на ступеньку к нему.

– А то, что я столько лет тебя люблю – правильно? Справедливо? То, что у меня рак – правильно? – она цедила слова, – найди мне хоть одну причину, чем я это заслужила, и я отстану от тебя навсегда.

Он не знал, что ответить. Она выдохнула.

– Извини. Болезнь тут вообще не при чем. Не стоило манипулировать, просто… Просто мне очень надо тебя уговорить.

Она закрыла глаза. Злость Олега исчезла. Он бережно коснулся ее плеча.

– Послушай. Соня. У тебя стресс. Все вот это – это твоя реакция на горе. Это адекватная реакция на горе. Ты не любишь меня, ты просто…

– Нет, люблю! – закричала она, дернув плечом и скинув его ладонь с него, – Я тебя люблю! Не надо мне говорить глупости! Всегда любила тебя и боялась, я всего всегда боялась, и теперь у меня нет времени боятся! У меня нет времени флиртовать с тобой, у меня нет времени стать красивее, чем твоя жена и отбить тебя у нее! У меня нет никакого желания. Она классная, я видела. Господи, какая она классная, – окунулась она в свои мысли, но почти сразу вынырнула обратно, – я хочу тебе счастья. И еще – поставить точку в этой гребанной истории, закрыть гештальт. Сейчас это модно, все вокруг только и делают что закрывают гештальты. Почему мой гештальт не может сделать доброе дело и закрыться? Закрытья!

– Гештальт – это вообще про другое, – затараторил в ответ Олег.

Она горько выдохнула.

– Да насрать. Я хочу прекратить мучиться. Я знаю, мне станет легче, как ты не можешь понять? – Она ткнула указательным пальцем ему в грудь. – Ты мне нахрен не нужен, – сказала она тихо, – мне нужно избавиться от тебя! Помоги мне.

– Это не ты говоришь, это болезнь, – Олег все больше убеждался – даже пойди он у нее на поводу, это не поможет.

– Да какая разница! Даже если и так! Какая, в жопу, разница?

– А что потом? – попытался он направить ее по пути своих размышлений.

– Потом просто вычеркнешь эти два часа из своей жизни. Господи, ну всего лишь два часа твоего времени.

Бесполезно.

– Я люблю жену.

– Я не прошу тебя любить меня! Я прошу меня трахнуть!

Соня раскраснелась. Смотрела на него со злостью. Мужчина покачал головой.

– Пока, Соня. Извини, пока. Прощай.

Олег развернулся, и что есть сил рванул вверх по ступенькам.

Он не оглядывался. Он бежал все быстрее и быстрее. Лишь оказавшись у парадной своего дома, остановился отдышаться. Вместо привычных дофаминов его организм получил стресс и теперь мстил за предательство покалыванием в боку. Олег стоял, согнувшись, опершись ладонями на колени.

В висках пульсировала злость. «Как она посмела все это устроить? Да кто она, вообще, такая?» – вопрошал Олег.

– Олег Викторович, с вами все в порядке? – раздалось над ухом.

Олег разогнулся. В проеме приоткрытой двери стоял консьерж.

– Да, – приветливо махнул рукой мужчина, – да все в порядке. Просто отдыхаю.

Консьерж кивнул и поспешил вернуться в парадную.

«Надо все-таки выяснить как его зовут», – подумал Олег и поймал дверь, прежде чем она успела закрыться.

***

Через пару дней Олег успокоился. Подумал, что из них двоих он вел себя куда неадекватнее. Вернее, ей-то можно вести себя, как угодно. У нее справка. А вот он просто идиот.

Скептицизм к анализу чужих действий и мотиваций наделил Олега еще одним редким навыком. Он умел принимать. Даже Алиса, чья основная заповедь гласила «не осуждай, да будь выше этого», однажды сказала, что он слишком принимающий. Так что в том, что его пыл утих не было ничего удивительного.

Непривычным являлось его внезапное желание сделать нечто большее, чем понять и простить. Хотя, если взвесить, данная ситуация заслуживала каких-то действий с его стороны меньше прочих, уже случившихся и, вероятно, еще только предстоящих.

Словом, ему показалось, Соне все же можно попробовать как-то помочь. Он же хороший человек, а не мудак какой. Для начала просто поговорит. Убедит, что это стресс. Первая стадия принятия неизбежного. Этакая специфическая вариация отрицания. Еще неизвестно какие фортели выкидывал бы он, будь у него забронирован билет на тот свет.

Поэтому Олег очень обрадовался, когда Алиса попросила его забежать в скандинавское кафе «Jasen’» и купить для нее панна-коту. Вернее, сначала он спровоцировал ее желание трехкратным дифирамбом в сторону тамошних новых пирожных, затем выбросил эту деталь из головы и только потом обрадовался, как же удачно все совпало. Оставалось надеяться, что десерты там действительно ничего, потому что, по правде, Олег не то, что их никогда не пробовал, он даже не помнил, как выглядит витрина с ними. Но тут дело такое. Всегда можно выкрутиться, сказав, что о вкусах не спорят.

Олег переступил порог и оглянулся. Никого не было. Вернее, не было ни Констанций, ни Ауриэлей, ни даже Эрик и Киан, на худой конец. Просто какие-то левые люди с обычными именами. Олег сел за свободный столик и стал ждать. Заказ, конечно же.

После того, как пана-кота была красиво упакована и подана, он решил подождать полного восстановления дыхания. Заказал вторую бутылку воды. Вышел в рабочий чат с намерением решить отложенные вопросы прямо сейчас, чем всполошил всех в этом чате.

Потом он сдался и стал просто ждать Соню, глядя в окно.

Прошел час. Экран загорелся, динамик пропищал. Алиса.

«Да сколько можно-то?» – чертыхнулся он.

Олег медленно соскользнул с высокого стула. Чувствуя раздражение, природа которого была ему совершенно не ясна, он подошел к мальчику-бариста и протянул коробку с пирожным.

– Вы не могли бы его разогреть?

Бариста открыл коробку и с удивлением посмотрел на посетителя. Олег ответил невозмутимым взглядом. Бариста кивнул, вытащил зыбкий десерт кондитерскими щипцами и понес в микроволновку. Не в свое дело он не полез. Готический мальчик, левое ухо которого больше напоминало трафарет разнокалиберных окружностей, а плечи служили убежищем для чудных существ, с пониманием относился к причудам других.

Микроволновка загудела.

– Хорошо тут у вас. Приятно, – как мог непринужденно сказал Олег, облокотившись на стойку.

Олегу было неловко. И поскольку опыта в столь прекрасном чувстве у него имелось крайне мало, маскировать его он совсем не научился. Мужчина за стойкой, пусть и совсем юный, это понимал и приветливо улыбался. Тогда Олег решил не юлить, тем более, что мальчик почему-то вызывал доверие. Ему было лет восемнадцать, а может больше или меньше – сейчас вообще ничего нельзя сказать по внешнему виду. Субтильные ребятки, увешанные брендами, работают в кофейнях, а состоятельные бизнесмены, вроде него, носят неброские толстовки.

Олег нервничал, но решился.

– Можно попросить вас об услуге? – спросил он, опуская пятьдесят рублей в банку с надписью «на светлое будущее»

Бариста усмехнулся, глядя на купюру поверх пары монеток.

– Скорее уж, о маленьком одолжении.

Олег непонимающе уставился на него. Бариста добродушно рассмеялся.

– Это шутка была, пожалуйста, не обращайте внимание. Просто вы так театрально…

Он сымитировал его жест с деньгой. Олег вдруг понял, что и правда сделал два несвязанных действия одновременно, и выглядело это нелепо. Улыбнулся.

– Я не в этом смысле.

– Да я знаю, – отмахнулся мальчик, чем снова вызвал симпатию.

– У вас среди частых посетителей есть девушка…Такая…, – Олег замялся, понимая, что не может подобрать никаких особых примет его подруги, – темненькая. Но не брюнетка. С челкой! И глаза… – Олег запнулся и обреченно выдохнул. – умные и немного тревожные. Простите, цвет я не помню.

Микроволновка оповестила о проделанной работе. Мальчик не сдвинулся с места, внимательно глядя на смущенного Олега.

– О, – радостно продолжил последний, – у нее имя странное! Галадриэль. Или еще какой-нибудь бред типа…Траумель.

Бариста больше не мог сдерживать улыбку.

– Траумель?

– Да, – Олег смущенно пожал плечами, – странное имя. Любое странное имя – это она. – Чувствуя, что следующей фразой он вобьет последний гвоздь в гроб собственного самоуважения, мужчина обреченно выдохнул, – хотя, может быть и Соня.

Бариста наклонил голову вбок.

– Либо Соня, либо что-то безумное, – проворчал Олег, понимая, что возможно второй раз в жизни чувствует себя идиотом. И какое совпадение, из-за одного и того же человека.

– Так значит в миру ее зовут Соня? – протянул готический мальчик.

Олег резко встрепенулся.

– Так значит, вы ее знаете! – он чуть не подскочил от радости, – это она! Она приходила сегодня?

– Нет.

– А вчера? – растерялся Олег.

– Нет. Последний раз в мою смену была в среду.

Среда. Среда – это еще до разговора на набережной.

– Ясно.

Олег раздраженно хлопнул по столу. Наследить и пропасть – так по-женски!

– Ну, в общем, если она придет вдруг, вы не могли бы передать ей мой номер, пожалуйста? Скажите, что Олег приходил и хочет с ней поговорить.

Он написал на салфетке номер и протянул мальчику.

– Не вопрос. Соня. Передам, – он сложил салфетку вдвое и спрятал в карман.

– Спасибо. До свидания! – Олег быстро направился к выходу. Ему не терпелось переработать эмоции последнего часа в пот и усталость.

– Олег! Олег, подождите, а пана-кота? – поймал его у двери крик бариста.

Олег чертыхнулся и поплелся к стойке. Готический мальчик в замешательстве смотрел на расплавленную жижу, в которой плавал цветок физалиса. Олег сокрушенно развел руками.

– Может новую? – спросил бариста.

– Пожалуй, – вздохнул Олег и кинул еще пятьдесят рублей на чай.

***

– О чем ты думаешь?

Он должен найти ее и поговорить. Имела ли Соня право на такое поведение? Нет. Продиктовано ли оно стрессом? Да. Именно это ему необходимо ей мягко донести, заранее продумав пути развития диалога. Вот о чем думал Олег тем вечером.

– Я думаю о том, как бы ты описала меня другому, – сказал он вслух.

Алиса приподнялась на локтях.

– В смысле твои сильные и слабые качества?

Они лежали на кровати. Было слишком жарко, чтобы уснуть, слишком жарко, чтоб заниматься любовью. Оставалось разговаривать.

– Нет. Если бы я потерялся на вокзале, например. Как бы ты меня описала? Чтоб найти, – спросил Олег.

– Я…

Алиса зажгла лампу и уставилась на мужа.

– Нееет, – протянул Олег и накрылся одеялом с головой. – Не смотри. Вспомни.

– Это какая-то игра такая? – недоуменно спросила девушка.

– Нет. – недовольно донеслось из-под одеяла, – Ну опиши меня. Особые приметы там.

– Ну… – его жена не любила спонтанных игр с сомнительными правилами, – у тебя зубы кривые и сточенные.

Олег показался из-под одеяла и с раздражением посмотрел на Алису.

– Что?

– Ну это просто первое, что пришло в голову, – невинно сказала девушка, – Это же…Тебя и правда по ним можно узнать.

Олег хотел сказать, что, судя по частоте, с которой Алиса припоминает его кривые зубы, они сидят у нее в голове постоянно. Но решил не развивать тему.

– Ладно. А еще?

Алиса пожала плечами.

– Брюнет с аккуратной стрижкой. Острый подбородок. Серые глаза. Высокий.

Она замолчала, выжидательное глядя на мужа.

– Еще, – настаивал Олег

– В джинсах, черной толстовке и… – Алисе надоел допрос, – я не знаю. Что надо сказать?

– Ну это все абстрактно же, – попытался объяснить Олег, хотя и сам толком не понимал, что хочет услышать. Но невыразительность описания почему-то его задевала.

– Ну…я же говорю, зубы… – снова затянула жена.

– Ясно, – пробурчал он и отвернулся. – Давай спать.

Он чувствовал, что Алиса сверлит его затылок.

– Ты что обиделся? – с удивлением спросила она, – ну блин, я не специально, – ее голос стал мягким, – просто я очень хочу, чтоб ты что-то сделал с зубами. Чтоб ты у меня был идеальным, Яшенька.

Обычно выпуклые манипуляции жены Олег воспринимал как милую странность, но сейчас он скривился.

– Может, все же сделаешь? – нежно спросила Алиса.

– Теперь точно нет, – отрезал Яшенька, – иначе как ты будешь меня искать?

Алиса помолчала.

– Я подойду к бюро справочному. И попрошу их сказать твое имя по громкоговорителю.

Олег не ответил. Алиса с вызовом вздохнула.

– Выключай свет, – отреагировал, наконец, мужчина.

Какое-то время продолжалась тишина.

– Я бы сказала, что ты спокойный, – внезапно произнесла Алиса, глядя в потолок, – что у тебя прямая спина и уверенные движения. Что тебя невозможно вывести из себя, и ты ходишь по этому вокзалу и любуешься сводами и скорее всего, тебя совсем не ебет, что тебя потеряли.

Олег не стал отвечать. Постоянные упреки относительно его душевного равновесия за последние полгода тоже донельзя задолбали. Что ж, раз жена так хочет, чтоб он был отзывчивым – пожалуйста. Ему не плевать на всех. Он докажет. Он докажет, что ему не плевать.

Правда, жена никогда об этом не узнает.

Он поможет Соне. Люди должны помогать друг другу. Да, он поможет ей. В меру своих возможностей, разумеется.

Язычок выключателя вроде всегда звучит одинаково. Это не дверь, которой можно хлопнуть с разной степенью злости. Но Алиса умудрилась щелкнуть им на всю комнату.

***

На следующий день Олег не пошел на работу. Вернее, он взял ноутбук и отправился работать в кафе. Готический мальчик безмолвно налил ему эспрессо. Олег мечтал, что он заговорит о Соне. Самому прям с порога интересоваться было неловко. Но мелкий засранец молчал.

Ну ничего. Олег посидит, поработает, ничего страшного. Он открыл документы, настроил вайфай и…

…И захлопнул ноутбук. Олег был крайне «продуманным малым», как назвал его отец. Он достиг относительных высот во многом потому, что мог заранее оценить уровень непродуктивности действия и даже не начинать его.

Короче, Олег сразу понял, с работой нихрена не выйдет. Он обреченно цыкнул и подошел к стойке. Готический мальчик с пониманием кивнул.

– Та девушка, Соня, она приходила?

– Не-а, – просто ответил бариста, как будто это ни имело никакого значения.

– Вы уверены?