Каково же было Лерино изумление, когда il cameriere13 указал ей на крошечный свободный круглый столик в самом углу. На этом столике можно было поместить разве что бокал и блюдечко, впрочем, большего Лере и не требовалось.
В ресторанчике было тепло, вкусно пахло едой из кухни и хвоей – от развешанных на стенах венков. Лера щурилась, как пригревшаяся кошка и лениво осматривала прохожих за окном, спешащих по домам к празднику.
Она заказала spumante14 и пирожное с огромной шапкой из воздушного крема. Сверху на креме возлежала крохотная полусфера из красноватого желе – мякоти плода опунции, finico d’India. На красиво сложенной салфетке блестела десертная ложечка, и глядя на неё Лера физически почувствовала, как на левом плече запрыгал чёртик. Бесёнок требовательно дёрнул её за ухо и зубасто улыбнулся.
Лера украдкой огляделась по сторонам, удостоверилась, что на неё никто не смотрит, наклонилась и с невыразимым наслаждением сняла фруктовую мякоть прямо губами. Лицо Леры измазалось в креме, который потом пришлось долго с хихиканьем слизывать. Убедившись, что никто не обратил внимание на её мелкое хулиганство, она одним махом проглотила полбокала своего вина.
Пузырьки мгновенно ударили в нос, а спустя минуту миновали абсолютно пустой желудок и достигли самого сердца, согрев его. Чёртик на левом плече приосанился, пьяненько покачнувшись, осмотрелся и потёр ручки в предвкушении.
Вслед за ним осмотрелась и Лера. Мигом захмелевшая, она жаждала продолжить хулиганить. Окинув взглядом небольшой зал, она увидела стоявший в углу прекрасный полированный миньон15, размяла пальцы, проверяя, достаточно ли они согрелись, и с уверенностью, подпитанной текущим по венам spumante, начала пробираться к инструменту.
***
Марко сидел в ресторанчике и медленно потягивал вино из бокала. Есть не хотелось. Домой – тоже. Дома его ждал только им же устроенный бардак, который некому убрать в связи с рождественскими выходными.
С Паолой они разошлись почти два месяца назад, и почему-то сегодня одиночество ощущалось особенно остро. Нет, к Паоле не хотелось, эти отношения изжили себя и завершились удивительно тихо. В момент разрыва они оба не испытали ничего, кроме облегчения. Марко сам не знал, чего ему хотелось.
Сидящие вокруг парочки и компании раздражали. Все были разодеты в красное к новому году, праздновали, смеялись, фотографировались. Он же сидел один, покручивая бокал кончиком пальца. Даже дивные ароматы с кухни не соблазняли его.
Все мышцы Марко отчаянно болели – сегодня Джорджо мучил его с особым остервенением. К концу тренировки Марко проклинал автора, придумавшего боевые сцены в книге, сценаристов, выпятивших эти сцены чуть ли не на первый план, и себя – за то, что ввязался во всю эту авантюру.
Режиссёр был в восторге от актёрской игры Марко, но вот его навыки бойца оставляли желать лучшего. Ну не дрался Марко никогда! Он предпочитал более благородные способы выяснения отношений. Да и спорт любил командный, а не этот мордобой.
На экране это, к сожалению, было очень видно. Марко сам признавал, что его попытки даже понарошку начистить физиономию условному противнику выглядели жалко. Но Марко Геррьеро от трудностей не бегает! И вот уже полгода Джорджо, тренер по боям без правил, измывался над ним в спортивном зале.
Сегодня тренер был особенно беспощаден, будто пытаясь наставить Марко синяков впрок, чтобы на выходные хватило. Отбитый об пол зад противно ныл, в унисон ему ныл и сам Марко. Оба, Марко и его зад, как настоящие мужчины, скрывали свою боль за маской сурового напряжения.
Завтра должен был быть выходной, но Марко не отпускало чувство, что расслабиться ему никто не даст. И это бесило ещё больше. В новогодний вечер Марко полагалось праздновать и веселиться, но настроения совершенно не было.
Дверь ресторанчика открылась, и в зал впорхнула девушка. Рыжее кудрявое высокое нечто в лёгоньком пальтишке. Пальтишко, впрочем, быстро объяснилось – девушка заговорила с официантом, и Марко услышал лёгкий интересный акцент. Туристка. «Надоели туристы!» – подумал Марко и уткнулся в свой бокал. Девушка прошествовала за чудом освободившийся столик в противоположном от Марко углу и начала оглядываться своими огромными глазищами.
Марко сам не понял, почему задержал на ней взгляд. Возможно, потому, что она тоже была одна в Новогодний вечер. Девушке принесли огромную тарталетку с кремом и бокал вина. Дальше рыжее чудо внимательно посмотрело на пирожное, а потом – почему-то воровато огляделось.
«Ну, сейчас стащит ложку на память!» – устало подумал Марко, но девчонка отчебучила совершенно другое. Она мягко раскрыла полные губы и вкусно провела самым кончиком розового язычка. Марко сглотнул. Его поле зрения мгновенно сузилось до крошечного пятна, в центре которого было раскрасневшееся лицо рыжей бестии.
С выражением вожделения девчонка склонилась над пирожным, бережно обхватила губами красноватую мякоть индийского финика и с видимым наслаждением втянула её в рот. При этом движении её щёки чуть втянулись. Девушка чуть запрокинула голову и прикрыла глаза, смакуя сладость на языке. На её губах остались едва заметные следы белого крема.
Кровь Марко мгновенно взбурлила. Он с силой сжал ножку бокала. Мужчина отклонился дальше в тень, чтобы никто не заметил, как он вперился взглядом в девушку. Он невольно разомкнул губы, глядя, как она со вкусом покатала мякоть фрукта на языке, после чего начала с хихиканьем слизывать остатки крема с губ.
Марко мысленно чертыхнулся, почувствовав непрошенную тяжесть в паху, и вдруг разозлился. Он разозлился на Паолу за то, что гордость не позволит ему позвонить ей и пригласить на вечер, чтобы скинуть напряжение. На Джорджо – за ноющие ноги и руки. На все эти парочки за столиками – за то, что они так веселы и громко смеются. И наконец, на девушку – за неумение пользоваться ложкой и салфеткой.
Марко резко отвернулся, успев заметить, как девчонка хапнула полбокала вина, как простую воду. Пьянь! Через минуту эта ведьма уже топала куда-то через весь зал. По её раскрасневшемуся лицу Марко понял, что вино достигло цели и теперь руководит её действиями в большей степени, нежели мозг. Пить девчонка явно не умела. Марко презрительно хмыкнул и отвернулся, не переставая следить за ней краем глаза.
А девушка тем временем добралась до стоявшего в углу миниатюрного рояля, замешкалась на секунду, будто в нерешительности, а потом всё-таки плюхнулась на банкетку и начала чуть слышно наигрывать какую-то рождественскую мелодию.
Марко невольно обернулся и посмотрел на девушку. Её изящные пальцы порхали над клавиатурой, стройная ножка топала по педали. Интересно, как эта ножка выглядит без обуви? Лисичка покачивалась в такт мелодии, на её губах играла лёгкая улыбка. Она явно наслаждалась тем, что делает. Марко выругался снова, бросил на столик несколько купюр и вышел из ресторанчика, не успев нормально натянуть пальто.
Он размахивал руками, пропихивая их в сопротивляющиеся рукава и случайно задел какого-то бездомного, что смотрел в окно ресторанчика, стоя на улице. Марко без особого раскаяния бросил на ходу: «Mi scusa16», – и пошёл дальше, кляня себе под нос декабрьские холода, и всех туристок мира.
Марко едва ли обратил внимание на то, каким злобным, ненавидящим взглядом проводил его случайно задетый бездомный.
Глава 3
Пока Лера играла, из ресторанчика вышел только один посетитель, да и тот – в самом начале. После этого вечер пошёл, как по маслу. Лерин хмель быстро выветрился, и она заиграла бодрее, а вот остальные гости – наоборот раскраснелись и начали нестройно подпевать.
Лера быстро сориентировалась и начала наигрывать все известные ей итальянские песенки. В зале стало весело и душевно. Il cameriere перенёс её бокал со столика на миньон и подлил в него вина. Лера благодарно кивнула, но руки у неё были заняты.
К одиннадцати часам вечера гости ресторана начали с песнями расползаться, прихватив с собой напитки и остатки трапезы. Лера выбралась из-за клавиатуры и вернулась за столик. К ней тут же подсел полный мужчина, синьор Джузеппе, с корзинкой вкусностей, между которыми поблёскивали две бутылки вина. Лера так и не поняла, кто это был, владелец, повар или кто-то ещё.
Джузеппе с экспрессивной жестикуляцией принялся расхваливать bella ragazza, которая решительно удвоила ему выручку в этот вечер. Он был так счастлив, что пожелал немедленно принять Леру на постоянную работу. Мужчина страшно расстроился, поняв, что Лера – иностранка и не сможет играть в ресторанчике регулярно. Тем не менее, корзинку он ей впихнул, не слушая возражений.
– А почему же bella ragazza здесь одна в такую ночь? – спросил Джузеппе, глядя, как Лера уплетает своё пирожное и допивает вино.
– Bella ragazza в отпуске и сбежала в вечный город ото всех, – призналась Лера.
– О! А как же suo damo17?! Неужели он отпустил?
– Никакого damo, синьор Джузеппе, – засмеялась Лера. – Только строгое начальство, которое отпустило нас с зубовным скрежетом, вынужденно и неохотно подчиняясь неумолимому российскому законодательству. Её бы воля – мы бы работали без перерывов!
– Ах, какое упущение! – вскричал Джузеппе. – Красивым девушкам нельзя без damo! Они от этого становятся ворчливыми. О! Я бы мог позвонить своим племянникам! Одно Ваше слово, и здесь будет пять ragazzi18, готовых на всё ради Вашей благосклонности!
– О нет, синьор! Ни в коем случае! – засмеялась Лера. – Вы обречёте меня на возвращение домой с разбитым сердцем!
Джузеппе по-доброму рассмеялся.
– И кем же Вы работаете на столь строгое начальство?
– Переводчиком! С итальянского, – ответила Лера голосом, полным гордости.
– Madonna mia! Вы что же, работаете на правительство?! – вскричал Джузеппе.
Лера изумлённо уставилась на него.
– Да что Вы, синьор?! Конечно, нет! Частное бюро переводов. Ой-Ой! Агентство! Начальница бы надавала мне по губам за это буржуазное слово «бюро», – Лера хихикнула. – Очень наша начальница трясётся над статусом! Над названием, говорят, думала целую вечность.
– И какое выдумала? Какой-нибудь шедевр?
– «Гермес», – выдала Лера, сделав страшные глаза.
– Ха! И здесь греки! Нужно было назвать его «Меркурием»! – возмутился Джузеппе.
– Это точно, синьор! – с улыбкой согласилась Лера.
Джузеппе поднял руку и глянул на часы.
– До нового года осталось меньше часа, синьорина! Вам непременно следует приманить удачу под бой часов, mia bella ragazza! И тогда в следующем году Вы его обязательно встретите!
– Кого?
– Il damo, конечно же! – вскричал Джузеппе.
Лера сначала фыркнула, но чёртик на левом плече вдруг оживился, и девушка озорно посмотрела на Джузеппе и сказала:
– А знаете, что, синьор Джузеппе? Давайте-ка я Вам расскажу про одну российскую новогоднюю традицию. Глядишь, она и Вам поможет. Можете принести бумагу, карандаш и коробок спичек?
Джузеппе посмотрел на Леру с интересом и попросил официанта принести то, что попросила Лера.
– Итак, синьор Джузеппе, вот Вам верный способ исполнить все желания!
– Я весь – внимание, – улыбнулся Джузеппе.
– Нужно взять бумажку и написать на ней Ваше самое-самое заветное желание. Так, чтобы никто не видел. Потом, с первым ударом часов, бумажку нужно поджечь и скрестить пальцы, чтобы она успела сгореть быстро.
– Говорите потише, синьорина! Судя по навострённым ушам вокруг, мы сегодня рискуем активировать пожарную сигнализацию, – хохотнул Джузеппе.
– О! Полнейший секрет, синьор! – громким свистящим шёпотом сказала Лера. – Так вот! Пепел от бумажки нужно бросить в бокал шампанского…
– Шампанского?! – презрительно фыркнул Джузеппе. – Madonna mia! Пить это французское издевательство и так непросто!
– Хорошо! Пусть будет просекко! Лишь бы игристое, – сориентировалась Лера. – Так вот! Нужно размешать пепел и успеть выпить это всё до последнего удара часов.
– И это поможет? – с сомнением выгнул бровь мужчина.
– Не знаю, – улыбнулась Лера. – Я не пробовала. Ну вот и повод проверить, не так ли?
Официант принёс бумагу и карандаш и остался рядом, заинтригованный не меньше, чем его начальник. Лера разорвала тетрадный листок на клочки и отдала один Джузеппе. Тот сразу же что-то застрочил мелким почерком.
Лера тоже взяла карандаш, занесла его над бумагой и вдруг замерла в растерянности. Ничего не шло на ум, и карандаш завис над бумагой без движения. Девушка мучительно пыталась вообразить, чего же ей хочется.
Сейчас, сидя в ресторанчике в вечном городе, попивая вино и веселясь, она думала, что у неё есть всё. Любимая работа, отличная квартира, хорошие знакомые. Что ещё нужно? Слова Джузеппе про кавалера коснулись Лериного сознания, но так и исчезли из него.
И вдруг перед её мысленным взором проплыли белые пачки таблеток. Лера ненавидела белый цвет потому, что он напоминал ей об этих проклятых коробках. Они были символом недоверия, неверия и пренебрежения. Они были символом её постоянного страха. Страха, который не отпускал Леру уже двенадцать лет.
Впервые этот страх отступил, когда она оказалась здесь, в Риме. Лере казалось, что, уехав подальше от всего, что ей знакомо и близко, она сбежала и от страха, и это было потрясающее чувство. Её наполняли лёгкость, уверенность и искрящееся веселье. Неужели все люди живут так постоянно?
Впервые за многие годы Лера с радостью и любопытством осматривалась по сторонам вместо того, чтобы подозрительно выискивать невесть что. Лера решительно опустила карандаш и резким почерком, почти прорывая бумагу, написала:
«Хочу перестать бояться!»
– Что теперь, mia bella signorina? – спросил Джузеппе, когда они оба закончили.
– Всё, синьор! Ждём последние секунды года, поджигаем, пьём. Кто не успел до последнего удара часов – у того ничего не сбудется! – сказала Лера, быстро складывая бумажку пополам.
– Тогда нужно поторопиться! – хохотнул Джузеппе.
Лера выудила из сумки термокружку, в которой ещё недавно плескался чай, и перелила в неё остатки своего spumante. Проделав это, она подхватила со стола корзинку с едой и коробок спичек и направилась к выходу.
– Счастливого нового года! – прокричала она через пустой зал.
– И Вам, синьорина! И Вам! Приходите ещё! Вам всегда здесь рады! – кричал Джузеппе, помахивая ей рукой на прощание.
Лера с улыбкой натянула пальто и поспешила к берегу Тибра. Там, у прекрасного моста Фабричо, повернувшись спиной к театру Марцелла и лицом – к базилике святого Бартоломео, девушка с трудом пробилась сквозь толпы гуляющих людей. Она стремилась поближе к реке.
Наручные часы говорили, что время – без двух минут полночь. Лера открутила крышку термокружки. Изнутри она была покрыта металлом, так что вполне могла послужить миниатюрным мангалом. Лера сунула туда записку, прикрыла рукой от ветра и, достав спичечный коробок, принялась ждать.
– Uno!!! – прокричала толпа через мгновение.
Лера чиркнула спичкой и, не дав ей разгореться, ткнула в листок. Спичка погасла.
– Duе!!! – грянули люди хором.
Лера чуть занервничала и чиркнула второй спичкой. На этот раз девушка дала огоньку разгореться, как следует, и поднесла спичку к бумажке.
– Tre!!!
Бумажка занялась. Лера обеими ладошками прикрыла крошечный костерок от ветра.
– Quattro!!! Сinque!!!
Ну почему официант дал такую толстую бумажку?!
– Sei!!!
Клочок почти догорел, и Лера с нетерпением наблюдала, как бледнеет и гаснет последний чуть голубоватый огонёк.
– Sette!!!
Есть! Лера нахлобучила крышку с пеплом на кружку, закрутила и начала трясти, чтобы пепел размешался в вине.
– Otto!!!
Девушка отщёлкнула заглушку с маленького отверстия в крышке и, едва не проливая, начала глотать из кружки вино, которого оказалось слишком много.
– Nove!!! Dieci!!! Undici!!!
Лера оторвалась от кружки, сглотнула последние капли и вместе со всеми закричала:
– Dodici!!!19
Небо взорвалось фейерверками. Выстрелы и взрывы грохотали так, что вздрагивали кости. Лера кричала и аплодировала со всеми вместе и едва не охрипла. Фейерверки отражались в чёрной, как нефть, воде Тибра, подсвечивая всё вокруг сказочными цветами.
Сердце Леры наполнилось детской радостью. Она успела! А вдруг сбудется? И пусть это было глупо, но Лера искренне надеялась, что дым от сожжённой бумажки взлетит прямиком к небесам и попадёт там, к кому нужно.
Через час она направилась в сторону своего отеля, беспрестанно отвечая на выкрики «Buon anno!20». Перед самым входом в здание ей на голову свалились выброшенные на счастье из какого-то окна старые рваные мужские кальсоны. Это стало последней каплей. Девушка расхохоталась.
***
Уже под утро к задней двери ресторанчика в Сант-Анджело подъехала машина. Джузеппе торопливо вышел из здания и быстро направился к ней. Холод его не радовал. Как, впрочем, всех итальянцев.
За рулём машины сидел один из племянников Джузеппе. Мужчина был серьёзен в своём предложении вызвать ораву парней. Винченцо точно бы не помешало познакомиться с какой-нибудь brava ragazza21! Совсем угробит себя парень на работе. Впрочем, Джузеппе поздно женился и живёт вполне счастливо.
– Привет, дядя! – весело поприветствовал его племянник.
– Привет, Винченцо! Спасибо, что согласился подвезти!
Винченцо включил дяде обогрев сиденья. Джузеппе комфортно разместился и с улыбкой посмотрел в окно, предвкушая долгую поездку.
– А где тётя Кьяра? – Винченцо посмотрел на заднюю дверь ресторанчика.
– О! Madonna mia! Она собиралась в поездку целую неделю, даже сегодня! На часах уже четыре утра, а моя Кьяра всё равно опаздывает! Женщины!
Джузеппе всплеснул руками, и Винченцо расхохотался.
– Клянусь тебе, племянник, мужчинам стоит выдавать почасовую оплату за время, проведённое в ожидании, когда их жёны, наконец, соберутся.
– О, я смотрю, ты весел сегодня! – подмигнул ему Винченцо.
– Конечно, весел! Сегодня одна милая ragazza сделала мне двойную выручку! И это обошлось мне всего в корзинку еды и две бутылки вина!
– Серьёзно? Это как? – удивился Винченцо.
– Ну да. Русская переводчица. Играла у меня на рояле весь вечер, представляешь? Посетители не хотели уходить! – Джузеппе был взволнован и размахивал руками, как ветряная мельница. – А я говорил – нужно взять на работу музыканта! Пусть приходил бы хотя бы пару раз в неделю! Мои гости пели, обнявшись! Именно ради этого я и держу ресторан!
Но Винченцо уже не слушал. Он, как пит-буль уцепился за нужную ему фразу и подскочил на сиденье.
– Дядя! Мне как раз до зарезу нужна русская переводчица! Она оставила тебе телефон?! – вскричал парень.
– Я не настолько молод и привлекателен, мальчик, чтобы красивые девушки оставляли мне свои телефоны! – засмеялся Джузеппе, похлопывая себя по животу.
– Вот дьявол! – парень не на шутку расстроился.
Джузеппе с некоторым сожалением посмотрел на племянника, что думает о работе даже в четыре утра первого января. Страшно подумать – даже в такую ночь у бедолаги не нашлось других дел, кроме как везти дядю в аэропорт. А может, и получится что с этой Валерией? Джузеппе прищурился и решил – ну чем чёрт ни шутит?
– Она сказала название агентства, где работает. А ещё сказала, что начальница у неё – ушлая donna. Попробуй связаться с ней… Поищи название в интернете. Вдруг! Переводчица сказала, что начальница может вытащить сотрудника даже из отпуска, если предложить хорошие деньги.
Джузеппе был рад, что деньги, скорее всего, будут не из кошелька Винченцо.
– И что за агентство? – вскинулся парень, в чьих глазах зажглась надежда.
– «Гермес».
Глава 4
Утро началось со звонка. Лера выпростала правую руку из тёплого кокона одеяла, ощупью нашла бренчащий телефон и одним глазом посмотрела на дисплей. Звонила Ирина Константиновна. Лера автоматически ответила на звонок и сонно пробормотала:
– Да, Ирина Константиновна! Я выхожу из дома выезжаю…
– Куда ты там выходить собралась? – хохотнули на том конце. – Ты ж в глуши окопалась, снегом заметённая. И телефон у тебя ловить не должен. Не иначе, как на сосне сидела, с самого боя курантов ожидая звонка от любимого начальства!
Пока Ирина Константиновна упражнялась в словесности, Лера начала просыпаться и осознала, где она находится. «Прокололась», – подумала девушка. За этой мыслью вспыхнули другие: «серьги», «видеонаблюдение», «полиция». Лера заполошно подскочила на постели.
– Вы нашли того, кто принёс серьги?!
– Да я тя умоляю! – фыркнула начальница. – В охранных конторах тоже люди работают! Они вчера так же, как и ты, употребляли шампанское, и им было не до поисков нашего Ромео-олигарха.
Лера сникла.
– Я тебе по другому поводу звоню, – проговорила начальница и ехидно добавила, – раз уж у тебя там на сосне ловит так хорошо.
Лера застучала себя кулачком по лбу: «Чёрт-чёрт-чёрт! Сейчас заставит работать! Точно заставит работать! Вот как пить дать! И почему только я этот телефон вчера в Тибре не утопила?!»
– Халтурка для тебя есть! – радостно бахнула Ирина Константиновна.
«Вот ведь блин! И не откажешь же после организованного начальством конвоя. Невежливо… Впрочем, попытаться стоит.»
– Ирина Константиновна, я не вполне…
– Да ладно тебе, там по телефону всё. И, надеюсь, ненадолго, если клиент – не идиот.
– Что бывает крайне редко… – пробормотала Лера.
– Так! Отставить! Клиент – твой кормилец, поилец и мать родная! Почитай и уважай его сразу после начальства! Оплачу по двойному тарифу! Как полагается! – сразу добавила начальница, смягчив тон.
– Ирина Константиновна, сейчас утро первого января…
– Вот и хватай клиента, пока не опомнился!
Лера вздохнула. Весь этот словесный па-де-де был бессмысленным. Ирина Константиновна, учуявшая запах возможной наживы, и большая белая акула, почуявшая кровь, вели себя примерно одинаково. Пёрли напролом, без шансов на смену курса. Если уж начальница позвонила, вежливо отвертеться не удастся, и Лера обречённо спросила:
– Что делать-то надо?
– Да ничего особенного! Одному итальянцу привить любовь к русской речи.
– Что?..
– Да они там кино снимают, – протянула Ирина Константиновна. – Что-то про бандитов. Или про полицейских? В общем, я не поняла. Так вот: там главному герою надо пару фраз на русском сказать, а у них сейчас в доступе только переводчики-итальянцы. Русские-то на каникулах! А они не хотят, чтобы их герой выдал что-то вроде знаменитого «Какие есть ваши доказательстфа?» Короче, говоря, ищут носителя. Ну обратились к нам…
– Понятно… Надо научить кого-то говорить пару фраз на русском без акцента? – задумчиво протянула Лера.
– Ну да. И всё. По часику в день, пока они там не снимут все сцены. Говорят, там делов дня на три-четыре. По телефону, – нарочито небрежно разливалась Ирина Константиновна.
– Ирина Константиновна, по телефону это будет крайне трудно! Надо же артикуляцию смотреть… – начала Лера.
– Ну а какие у нас варианты?! Не отказываться же!
«Конечно, Ирина Константиновна! Вы точно не откажетесь!» – побрюзжала Лера про себя и спросила:
– Где снимают?
– Рим. Синесита.
– Чинечитта22, – машинально поправила Лера.
– Ай да какая разница?! Ну что? Возьмёшься?
Лера вздохнула и обречённо проговорила:
– Назначайте встречу… Я в Риме.
– Ничего себе глушь! – засмеялась начальница. – Договорились! Координаты и время скину сообщением в течение получаса. Оплата – как договаривались. Всё! За работу!
Телефон замолчал. Лера со стоном рухнула обратно в подушки. Пять минут она позволила себе поныть, а потом выбралась из постели. Из зеркала на неё глянула Булгаковская Маргарита. Огненные волосы, размётанные ветром и свалявшиеся на подушке, стоят дыбом. Под глазами – мистические круги от недосыпа. Лицо бледноватое и злое от осознания необходимости работать в законный отпуск. При попытке улыбнуться Лера увидела, что к переднему зубу прилип кусочек сгоревшей бумаги.
Это было уже чересчур, и девушка полезла в душ. Быстрый моцион оказал благотворное влияние на её улыбку и цвет лица, но совершенно испортил причёску. Отельный шампунь и фен превратили и без того буйную массу волос в совершеннейший авангард.
Лера попыталась призвать их к порядку, но не преуспела. Остался последний трюк – сделать всё, чтобы все вокруг поверили, что так и было задумано, чем Лера и занялась. Косметикой она пренебрегла, полагая, что свежий воздух и так придаст ей румянца.
А вот одёжкой пренебрегать было нельзя. По ней встречают. Вытащив из шкафа два платья, коралловое и бледно-голубое, Лера повертела их так и этак перед носом и выбрала второе. Коралловое она бережно вернула в шкаф. Вот ещё! Надевать такую красоту на обычную рабочую встречу!
Булькнул телефон. На экране высветилось сообщение: «Марко Геррьеро. Площадь Торре-Арджентина. Кафешка на проспекте Витторио Эммануэле 2. В 11:00.» Лера вздохнула. Времени оставалось мало, но на быстрый завтрак времени хватит.
Перекусив в отеле, она направилась к месту встречи пешком. Идти было совсем недолго, около получаса. Самым главным было не заблудиться в переплетении мелких улочек, и Лера решила перестраховаться. Она дошла по берегу Тибра до моста Гарибальди и свернула на улицу Аренула, которая и должна была привести её к искомой площади.
Дойдя до пункта назначения, Лера встала, как вкопанная. Там, на площади, прямо посреди жилых домов, в окружении сигналящего транспорта и снующих людей, под открытым небом безо всяких билетов и ограждений возвышались развалины нескольких древних храмов.
Раньше Лера бывала в Италии исключительно по работе, и на осмотр достопримечательностей у неё не было времени. Именно поэтому она чувствовала себя так, будто приехала в этот город впервые.
И сегодня, как и в первый день, её ошеломила та простота, с которой незапамятная древность соседствует здесь с суетной современностью. Лера чувствовала себя путешественницей во времени. Вот так просто было шагнуть с шумной автомагистрали двадцать первого века в седую дохристианскую эпоху.
По развалинам бродили кошки, Лера невольно засмотрелась и незаметно для себя сбавила шаг. Обязательно, всенепременно она подойдёт к этим руинам и коснётся колонн, которые видели смену стольких поколений! Обязательно! Как только разделается с этим Марко Геррьеро, которому вдруг, в такое неурочное время стало крайне необходимо говорить, как русский.
Телефон тихо пиликнул, оповещая, что в Риме наступило ровно одиннадцать часов. Вот чёрт! Она зазевалась и опоздала! Лера припустила в сторону проспекта, как заяц, и безошибочно нашла там единственное кафе. Оно было довольно большим.
Девушка ввалилась в него с разбега, как штурмовик – в дзот. На часах за стойкой хостесс горели цифры «11:04». Лера обратилась к администратору, скидывая пальто на ходу.
– У меня назначена встреча с синьором Геррьеро. Он здесь? Можете проводить меня?
Хостесс кивнула и жестом пригласила Леру следовать за собой. Девушка посеменила за администратором, но, когда та сделала шаг в сторону и указала на столик, за которым сидел мужчина, Лера споткнулась. Потому, что за этим столиком сидел бог.
Марко был высок. Даже очень. Смуглый, с крупными резкими чертами лица. Блестящие чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий рельефный лоб. Тяжёлые густые брови были нахмурены. Марко постукивал изящным длинным пальцем по полным губам, изучая меню.
Он был так красив, что Лера даже задохнулась. Она в жизни не видела настолько красивых людей. Девушка с трудом переставляла ноги, продолжая идти к Марко, как кролик – к удаву. Он сгодился бы позировать древним мастерам для статуи Аполлона. Лера была им ошеломлена.
Ровно до того момента, пока мужчина не поднял на неё взгляд. Его полупрозрачные льдисто-голубые глаза обожгли её такой неприкрытой яростью, что она опешила.
***
Марко был взбешён. Он позорно сбежал из ресторана в Сант-Анджело, что уязвило его эго. Он не смог спокойно находиться в одном помещении с этой залётной туристкой. Он! Марко Геррьеро, на которого женщины сами вешались гроздьями! Более того – даже долгая пешая прогулка до его квартиры во Фламинио23 не остудила мужчину. Марко кипел, мучался от горячих мыслей и злился.
В эту новогоднюю ночь он надеялся отсидеться в ресторане, где есть хоть какая-то иллюзия компании. Ну не встречать же новый год с собственным ассистентом, честное слово! Хотя, Марко уже казалось, что всё лучше, чем куковать в пустой квартире под звуки чужого веселья. Но и этого ему не позволили, обидно ткнув носом в то, что Марко в общем-то некуда податься.
Квартира встретила его гулким эхом. Сегодня она была пуста. Ни женщины, ни родни, ни питомцев. Даже домработница, Роза, и та ушла домой, взяв выходные на несколько дней. Марко бросил ключи на консоль и прошёл в гостиную.
Мужчина небрежно бросил своё дорогое пальто на ещё более дорогой диван. Дизайнер постарался. Вся квартира была дорогой и продуманной до мелочей. И совершенно безликой. Как номер в отеле.
Марко горько фыркнул. Ни чашки с недопитым кофе, ни брошенных на пол носков. Роза перед уходом тщательно подчистила следы его пребывания в этом месте. Как будто Марко совсем и не было никогда. Как будто он существует только на экране.
Мужчина огляделся и зло пнул журнальный столик, чтобы хоть как-то нарушить эту идиллию. Столик скрипнул и съехал в сторону, эхо быстро затихло. Марко постоял минуту, раздражённо оглядывая стены и от нечего делать пошёл к бару. Там он нашёл и откупорил бутылку вина.
За окном темнел Рим. Обелиск Фламинио пронзал темнеющее небо. Справа маячил стылый Тибр. Сегодня так любимый Марко вид из окна не радовал. Мужчина со смешком поймал себя на мысли о том, чтобы вызвать на дом профессионалку. Правда, Марко тут же одёрнул себя, решив, что так низко он пасть ещё не готов.
Он бродил кругами по гостиной, как тигр – по клетке. Настенные часы показали без пятнадцати полночь. Скоро наступит новый год. А у Марко даже нечего поставить на праздничный стол. Да и какой праздник, если он один?
Марко пришла в голову идея: в детстве мама рассказывала ему о способах приманить удачу в новогоднюю ночь. Непременно нужно было одеться в красное, выкинуть в окно старый хлам и съесть двенадцать виноградин под бой часов. По виноградинке на удар.
Марко во всю эту ересь не верил, но сегодня на душе было особенно погано. Возможно, это вино ударило ему в голову, но он зачем-то поплёлся в спальню. На тумбочке рядом с огромной кроватью стояла в рамке его совместная с Паолой фотография. Марко задумчиво потёр заросший жёсткой щетиной подбородок и, подумав, достал фото и изорвал на мелкие кусочки. Не от ненависти к девушке. Просто если уж швыряться в окно фотографиями – то так, чтобы это не стало компроматом.
Потом мужчина вошёл в гардероб и выдернул с полки первый попавшийся красный предмет. Им оказался красивый свитер крупной вязки, который его мать связала своими руками. Марко натянул его прямо поверх спортивной футболки.
Потом Марко заставил себя посмотреть в дальний угол гардеробной. Решившись, он запустил руку на верхнюю полку и достал старую рваную футболку. Она была выцветшей, но очень тщательно выстиранной, зашитой и аккуратно сложенной. Это была любимая футболка Марко, которую он носил, приезжая в campagna24 к своим родителям. Он не жил у них с девятнадцати лет. С тех самых пор, как пошёл учиться.
Два года назад их дом в деревне полностью сгорел. Удалённая местность, довольно изолированный дом, соседей практически нет… Родители не спаслись. Хорошо, что брат сейчас был далеко. Старая футболка да виноградник, за которым присматривают чужие люди – это всё, что осталось от того прошлого. Дом Марко восстановил в деталях, но это было уже не то.
Марко смотрел на футболку очень долго, но потом всё же вынес её из гардеробной, сгрёб на ткань клочки фотографии и пошёл на кухню. На часах было без двух минут полночь. Мужчина сунулся в холодильник, отщипал от виноградной грозди двенадцать ягод, вымыл положил на стол. Ягоды рассыпались, но Марко сгрёб их в кучу. Он открыл окно. Впуская в квартиру холодный воздух, включил трансляцию с площади Сан-Марко в Венеции и стал ждать.
Почти сразу из телевизора донеслись радостные голоса, оповещающие о том, что сейчас начнут бить часы. И правда: раздался первый «бом-м-м-м», и Марко закинул в рот ягодку. Ему отчаянно хотелось удачи.
Он глотал ягоды, как утка, не жуя и с последним, двенадцатым, ударом проглотил последнюю. Небо осветилось яркими вспышками салютов. Марко взял футболку с клочками фотографии и тяжело, нехотя пошёл в сторону окна. Он не мог оторвать взгляд от своей ноши. Его пальцы судорожно сжались на ткани.
В последний момент Марко сгрёб клочки бумаги с футболки. Мужчина отложил ткань на стол, а обрывки фотографии без сожаления вышвырнул в окно. Перед Паолой стыдно не было. А вот желание отпустить горе, которое мучило его уже два года, рождало горькое чувство вины.
Марко тяжело вздохнул, опустив голову, постоял так минуту и захлопнул наконец окно. Он прошёл в гостиную, прихватив вино и уселся смотреть «Рождественские каникулы», сюжет которых и так знал наизусть.
Через полчаса Марко понял, что не смотрит в экран. Он выключил телевизор и поплёлся в спальню. Раздевшись донага, мужчина со вздохом вытянулся на постели поверх одеял. За окном грохотали фейерверки, освещая комнату цветными всполохами.
Вид вылетающего в окно цветного конфетти из фотографии встал перед его глазами. Марко скоро тридцать девять, многие его одноклассники уже отправляют своих детей в школу, а он только что выкинул в окно своё прошлое увлечение.
Марко перевернулся на бок. «Интересно, что сейчас делает эта рыжая? Наверное, пляшет где-нибудь на улице в толпе таких же праздных гуляк», – подумал Марко и тут же пожалел об этом. Образ мягких губ, подхватывающих красную сочную мякоть с кремового ложа, мгновенно вломился в сознание. Чёрт! Марко мог в точности описать, где конкретно ему хотелось бы видеть эти губы.
Мужчина усилием воли прогнал эту картинку, но она тут же сменилась другой: прикрыв глаза, девушка за роялем неспешно покачивается в такт музыке с чуть запрокинутой от удовольствия головой.
Открытое горло белело на фоне рыжих кудрей, на полных губах играла лёгкая улыбка. В его фантазии почему-то девушка была босой. Интересно, что ещё она делает так же неспешно и со вкусом?
Марко выругался уже вслух, профессионально впечатал кулак в подушку и постарался улечься на живот. После всех этих мыслей лежать на животе было неудобно. Марко проклял упрямое тело, которое никак не желало сидеть на голодном пайке и всячески об этом заявляло.
Марко понял, что уснуть не получится, встал, недовольно ворча сквозь зубы, и, как был, голым, прошёл обратно в гостиную. Подхватив бокал, он осушил его одним глотком, налил ещё один. Но стало только хуже. Мозг, затуманенный алкоголем, отказывался подчиняться хозяину и выдавал образы рыжей мерзавки один за другим.
