– Нет, нету, не курю! – Слегка нарывисто, но с мягкой подачей в голосе ответил Август, ожидая неблагоприятного исхода событий, с последующей дракой.
Август не был бойцом, не был зачинщиком драк, не испытывал к насилию влечения, слабого никогда не обижал – хотя слабость в оппоненте чувствовал, и, конечно, порой пользовался своим положением перед его уязвимостью. Но ему приходилось стоять за себя, и в некоторых случаях он проявлял отвагу, даже был силен в сцепке с обидчиком. А страх окутывал с новой и необузданной силой, правда, формируя злостный характер.
Ответ парнишку не зацепил, и он спокойно отошел от Августа со словами:
– Правильно, курить вредно, спортом лучше заниматься. – Чем очень удивил нашего героя, любезно капитулировав.
Августу удалось забраться в полупустой автобус. К нему подошла сонная кондуктор, он положил ей в заскорузлую руку приготовленную мелочь, она уточнила у него, что он не едет дальше границы города, и оторвала билет с ценой в двадцать рублей. Прелестно, он сделал самую важную часть – преодолел большую часть пути, оставалось совсем немного, примерно километр, а того и меньше. Быстро миную центральную часть города, предстоял поворот направо, – оставалось проехать полтора километра и выйти на ближайшей остановке к дому. Время пролетело незаметно, и Август уже ковылял через дорогу по пешеходному переходу, минуя темные дворы, жуткие гаражи, не внушающие доверия безопасности густые кусты подле манежа, он достигает крайней улицы перед своим домом. Нарушая правила дорожного движения, переходит ее в неположенном месте, заходит в свой двор, пересекает его по диагонали и врывается в теплый подъезд. Не спеша поднимается по подъезду – силы начинают покидать его тело, в предвкушении утонуть в мягкой и теплой постели, – он прикладывает все усилия тихо, не разбудив никого, войти в свое убежище, раздеться, почистить моментально зубы, испить два бокала воды по двести пятьдесят миллилитров и окунуться в манящую своим уютом постель.
Он в безопасности, – занавес закрывается, Август отрубается!
Глава IV
Неприятное утро постучалось в окно комнаты алкогольного дилетанта, проснувшегося от головокружения, тошноты, кручения кишок, головной боли – в совокупности, сильно мутящие его физическое состояние. Перевернувшись на другой бок, раскрывшись, из-за нагревшегося тела, совершавшего выведение вредных веществ и токсинов из организма, он приоткрыл глаза. Дневной свет разрезал изначально веки, а здесь напрямую взаимодействовал с сетчаткой. Было настолько дурно, что хотелось принять любое средство, снимающее едкое состояние похмелья. Август подумывал о разных способах избавиться от остатков алкоголя, даже вбирал большое количество воздуха, выдыхал резким действием легких, чуя остатки спирта во рту. Интересное наблюдение сложилось у него, поняв, что пары алкоголя выходят с углекислым газом – может ему казалось: возможно, оно так и было, ведь досконально биологию, а тем более анатомию, ему не довелось изучать.
Переживая этот недуг, Август встает с постели, – после, тут же садится на нее, понимая, что становится еще хуже, ставит локти на колени, а ладонями придерживает взлохмаченную голову, притрагиваясь к лицу, помятому и измученному. Вдруг ему стало противно от самого себя. Пришлось вставать, хоть и подташнивало жутко, вынужден он был идти умыться, решил почистить вновь зубы, посмотрев на себя в зеркало, нельзя было не обозлиться еще пуще. А в голове проносились экранизации в пять-десять секунд: испитее огуречного рассола, принятие таблетки ибупрофена или активированного угля, продолжение сна, употребление пищи и горячих напитков. Все для него было реально сделать в совокупности, но могло стать хуже, так как желудок был раздражен, спать вовсе не хотелось, поэтому, он знал, нужно терпеть – терпеть приходится до вечера, тогда организм победит в борьбе с отравлением и Августу станет точно легче, – победа за временем.
Все же, малость, перекусить удалось, похлебав супчик, перед этим испив большое количество воды, от которой, как показалось, стало немного легче. Приняв душ и посидев под теплой водой, поливая на голову из душевого оросителя, Август почти пришел в себя, чувствуя осадок плохого самочувствия, изнасилованного алкоголем тела. Взяв телефон в руки, он вспомнил, как нелепо знакомился с официанткой – ему так казалось – спрашивая номер ее сотового телефона. Долго раздумывая написать или позвонить, он счастливым образом разыскал ее в социальных сетях, – ее фотографии показались ему вульгарными, но в тоже время не отталкивающими, наоборот, завлекающими. Она была в его глазах так невинна и невзрачна для других, что все вмиг перевернуло – мнение о ней поменялось, но несильно. Август не мог понять, как такая скромная, немного застенчивая девушка может выложить на всеобщее обозрение фото в купальнике, – была ли это его придирка, или он слишком был требователен, неизвестно. Собственно, он тут же подумал о другом: все девушки в двадцать первом веке мечтают показать свою фигуру и красоту тела, лица, вот и пробуют фотографировать себя с разных ракурсов и в разных прикидах. Мода, что с нее возьмешь!
Теперь мнение было вновь непорочно, она с новой силой проявила на него впечатление. Осталось решить: написать или позвонить. Пишет.
«Алиса, привет! Как твое настроение? Помнишь того чудаковатого пьяного парня, навязчивого болтуна? Язык развязывается, когда изрядно выпью».
Написание этих предложений, уместившихся в две строчки, составило большого труда: несколько раз удалялось предложение, подбирались разные слова и фразы, и через десять минут оно отправлено, пот проступил по всему телу – как же это волнительно. Ничего сложного не должно возникать, но страх перед неизведанным стоял нерушимый. Ему хотелось понравиться, а в закрытые двери стучать не хотелось, – увидев, что она сидит «онлайн», и не отвечает, стало ясно – он не интересен. Поражение!
Августу это не докучало, так как с простыми девушками ему удавалось перемолвиться несколькими фразами, и те влюблялись в него. Они, конечно, были совсем не те, даже красивыми их не назовешь. Тяга таких девушек была в одном – интим, – с кем угодно, где угодно. Ему это не доставляло удовольствия, когда нет любви, поэтому и отношения недолгое время были одни, с той, которая, немного погодя, разлюбила.
Все у всех сочеталось в одном – быть самцом и быть самкой. Человечность же проявляется в другом удовольствии. Эта девушка повлияла на Августа, как любовная магия космоса, – он верил в искренность ее эмоций и чувств.
Прошел час, самочувствие Августа подводило – становилось то хуже, то лучше, как обычно и происходит после пьяного выздоровления. Волнами набегала тошнота и головная боль, а после некоторого времени все сходило на нет, – таких импульсов с угасающей частотой проявлений и силы воздействия предстояло пережить четыре-пять раз, после чего наступало легкое расслабление, когда пить не хочется вообще, даже думать об алкоголе отвратно.
И за этот час произошло не исцеление Августа, а еще хуже – не пришло ответа от светлого чуда, августовского предела мечтаний. Хотя, он не настолько углубился в любовное влечение Алисой, а лишь создавал смутные пейзажи их уединения, делая себя в фантазиях счастливей. Странно, когда девушка не отвечает – то ли ей он не интересен, то ли он и вовсе отталкивает, но, возможно, она боится написать в ответ, и думает, как бы не оттолкнуть своей банальностью.
Август погрузился в дремлющий режим; через четыре часа его разбудил звонок мелодии телефона компании «Apple», узнаваемой по всему миру, – маркетинг рыночной экономики завоевывал для крупных компаний престиж и присваивал «бренд», что привлекало уйму покупателей, тратящих свои последние накопления, приобретая дорогие безделушки. Звонил его друг, шахтер. Естественно, Август его тоже звал по уменьшительно-ласкательному имени – Антошка. Но его это не огорчало.
– Привет, Антошка, что тебе понадобилось в такой ранний час? – Уставши, сонно, помято, хрипловато отвечал Август, испытывающий неважное физическое состояние.
– Здорово! Ранний час: ты на время глядел? Уже два часа дня! Ладно, не буду ходить вокруг да около. У меня проблемы, думал, может, составишь мне компанию!? – Буквально риторически спрашивал Антон, заставляя Августа невольно соглашаться.
– Вообще, я проснулся часов в девять, вчера еще с Андрюшкой сидели в так называемом «Пабе». Короче, плохо мне с утра было, снова отрубился, хорошо, что ты позвонил, а то я так бы и провалялся до вечера. А в чем, собственно, проблема?
– Понял тебя. Ну, ты уже должен оклематься. Забились на пять часов дня. Расклад такой: я вчера выпил немного, пошел встретиться со старым товарищем, ну и разговорились, вспомнились старые обиды и неприязни. В общем, он парень не из приятных – всегда путается, якобы, с «блатными» пацанами. Короче, по пьяни мы повздорили, побадались, а разняли нас его знакомые, с ним проводившие время. В итоге, он орал и матерился на меня, разъяренно кидаясь на мои возгласы. Договорились с ним встретиться на трезвую. Не знаю, чем все обернется: рассчитываю на твое прикрытие моей спины.
– Ну… Давай, заберешь меня тогда, да поедем на твои разборки. Как раз все полностью объяснишь. – Произнося взволновано каждое слово, визуализировал Август исход последующих событий, глядя в несбывшееся будущее. Отказаться он, почему-то не мог, – бестолковое мнение «не быть трусливым» подначивало соглашаться на бессмысленные авантюры, которые заканчивались не самым лучшим образом. Одно дело победить в стычке, другое уйти пораженным, а еще получить травмы, подрывающие право на жизнь.
– Давай, на связи, позвоню тебе, как буду выезжать.
– Давай.
Август трепетал, у него в поджилках все тряслось, тряслось и тело в целом, нанося сокрушительный удар по смелости. Страх заполонил все запустевшие пространства в его организме, заставляя его потеть и думать об отговорках, лишь бы не поехать. Экранизация была следующая: они приезжают на вишневой «Ладе 2114» – небезызвестной марки машины, пользующейся спросом у молодежи – в условленное место встречи; вот толпа из человек десяти бравых молодчиков, с которыми начинается нелицеприятный разговор, и следуют первые удары в лицо, а после и в разные части тела. Август представил себя во всех позициях избиения, воображал, как больно от полученных травм, и боялся больше всего быть безжизненным: ему становилось жутко от осознания своей беспомощности в бою, если он потеряет сознание, или получит страшные увечья. Августа еще больше отталкивало страхом от сборов и настроев на победный лад. Но он боец, бороться приходится везде и всегда, главное, что б напрасным не было его заступничество: ведь он доверял своему другу, были случаи, когда Антон также заступался за него. Боится каждый, кто бы это не отрицал, – отрицают боязнь все, но пытаются скрыть ее, если присмотреться, проявляя нервные тики, ведя бессмысленные разговоры, напористо срываясь на противника. Все это приглушение фобии – фобии смерти. Думать о плохом нет смысла, так как не удастся вывести себя на точку сосредоточения и решения проблемы, – или, иначе говоря, не видать победы.
Тряска продолжалась, но ему уже не терпелось приехать и закончить дискуссию между двумя бестолковыми людьми. Не понимал он и того, как можно в таком возрасте назначать бесполезные разборки, наполненные фарсом и показухой, сопровождающиеся всплеском эмоций, выраженных нецензурной бранью, несущие аморальное поведение с итогом драки. Было бы из-за чего конфликтовать: думалось Августу. Абсурд!
Он до конца не понимал сути всего намечающегося, – не хватает женской аудитории, что бы победитель смог ухватить одну из его поклонниц – ставшей неравнодушной к нему вследствие победы. Да, это было явно животным проявлением сущности человеческого поведения, разрушающего его развитие. На войне такие люди трусы, среди пуль они бегать не будут, – боевое действие с оружием в живых не оставит в девяноста процентах случаев. Август так думал, потому что не раз сталкивался с людьми, у которых чешутся кулаки, – они часто вдохновляются разовыми выигрышами. Не все такими являлись: были и отважные ребята, которым не требовалось самоутверждаться за счет слабых (те, которые слишком много активничают, воодушевленные своим умением запугивать). Отважный парень будет тихим и молчаливым, он не будет выгибаться и принимать самую крутую стойку – руки на пояс, ноги шире плеч, размахивая руками и активно жестикулируя при разговоре, корча рожу, вселяя тем самым в оппонента страх. Банально!
С этими мыслями у Августа пропало ощущение недомогания – именно ощущение, которое проявляется и за счет психосоматики, – он полностью отвлекся от своих проблем, переключившись на проблемы друга, и время пролетело не заметно. Он начал одеваться, примерно, в половине пятого: надел спортивный костюм, под него надел нательное белье сероватого цвета, мягкое, как одеяло – морозило его знатно, – а одевшись потеплее, дрожь пропала и стало возможным собраться с силами и мыслями. Телефонный рингтон снова напомнил о себе, взяв трубку, Август начал:
– Подъехал?
– Да, можешь выходить, я почти возле тебя.
– Выхожу.
Спускаясь по обшарпанному подъезду, видя перед собой старые зеленые перила, с деревянной накладкой на железном основании, Август перестал волноваться – как рукой сняло. Он накинул легкую куртку темно синего цвета с коричневым подкладом, убедившись перед выходом, что дует ледяной ветер. Температура стояла благоприятная, около пяти градусов Цельсия, но одеться теплее было необходимо. Осенний воздух навеивал вдохновение вершить великие дела, которыми ему предстояло заняться после разбора полетов. Выходя из темного подъезда, улица показалась сказкой осеннего очарования, приглашающая насладиться свежим воздухом, после перенасыщения кислородом бетонной коробки, изваявшей запахи мебели и тряпок. Можно было без труда заметить, как ночной ветер снес с деревьев почти всю опадавшую листву, иногда он же закручивал золотисто-коричневые листья, удивляя своей грациозностью, подтверждая существование смертельно-разрушительных «торнадо». Это были мини-торнадо. Ха-ха-ха: пробирало Августа от этой мысли – «мини». Не смешно было это явление в своей разрушающей манере на североамериканском побережье – мощь природной стихии была непревзойденной, – вот чего следовало бояться, убийцы, не щадящего ни единой души.
В обзор Августа попали все стоявшие машины во дворе, бежевые дома, с коричневыми и красными швами заделанных щелей между плит – так как дома были панельные (Хрущевки); деревья опустошенные, серые; земля, усыпанная листвой; в дали – разноцветная площадка. В момент наслаждения пришла мысль: «Люди, населявшие двор, безвкусно облагораживали свое ложе, совершенно пренебрегая эстетикой». Высшее человеческое состояние не проявляло своего упорства, а лишь поглощалась своим бездельем и безграмотностью.
Открыв дверь автомобиля, Август погрузился в абсолютно разбавленную обстановку – разбавленную своей аурой строения автомобиля и личного пространства автовладельца. Антон протянул руку, в ответ на это Август положил ему свою и они поприветствовали друг друга.
– Здорово, брат!
– Здорово! Ну, что там, рассказывай?
– Короче, началось все так, – сходу начал Антон, – мы встретились, и начали выпивать, – Август внимательно слушая, перенесся в рассказ Антона, представляя все, как наяву.
– Опрокинули буквально по литру пива (брали на розлив), разговаривали про разные темы. И в какой-то момент моего приятеля – если его можно назвать приятелем – понесло не в ту сторону: он начал вспоминать какие-то детские обиды, говорил про то, какой я неразумный, могу подставить в сложной ситуации. А я начал припоминать, о чем он заводит разговор и к чему начинает клонить. Естественно, он заговорил и про то, о чем я подумал. Помнишь, я тебе рассказывал, как мы с ним гуляли летом по пляжу нашего местного озера и познакомились с двумя девушками?
– Да, смутные воспоминания есть. Это когда его пресанули возле подъезда двое молодчиков, говоря, что он переспал с одной из этих девушек, являвшейся замужней?
– Ну да, парень одной из них лично на него и налетел со своим другом. А сущность была в том, что я переспал с той девченкой – она оказалась развязной, – про парня и речи не было, якобы она была свободной, да и признаков не подавала, что дорожит кем-то. Реально, вспоминаю: она писала каждыми днями и ночами, я даже удивился, что девушки могут быть такими навязчивыми, – через три дня у нас уже все случилось. После, как раз через неделю, как я с ней порезвился, этот Серега получает взбучку. Нос сломан, в челюсти у подбородка трещина, гематома на лбу и под левым глазом синяк лилово-бордовый. В общем, досталось ему знатно, а оказалось – виноват я. Каким-то образом ее подруга, с которой общался Сережка, рассказала ее парню, что они с ним спали, – а это-то был я. Короче, Сережка хотел, выздоровев, пообщаться с этим парнишкой: мол, за что его так, да еще вдвоем. А меня приплетал, чтоб я сказал правду – от себя решил отвести все подозрения и выйти чистым из воды. Я отказался, и после этого мы не общались до вчерашнего дня. Не мог же я подставляться, когда ему досталось уже, да и какой смысл это делать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
