Перейти к содержанию

Медь и компания. Сборник возмутительных рассказов

Автор:

4,7 10+ оценок читателей Рунета
Категория
Современная русская литература
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
12+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Сборник возмутительных рассказов о семейных отношениях, о любви, терпении и прощении

Читать «Медь и компания. Сборник возмутительных рассказов» — Анна Медь онлайн

Страница 13 из 27

Алене позвонила классная руководительница, напомнить о конкурсе стихов. Учительница спросила, почему Карина стала так часто пропускать школу.

Алена удивилась: быть такого не может! Она же лично каждое утро довозит дочку до дверей школы. Пообещав разобраться, Алена повесила трубку и стала набирать номер домашнего телефона.

Ответил Сергей. Муж сказал, что Карина до сих пор не пришла, и не преминул съязвить, мол, совсем распоясалась девчонка, управы на нее нет.

Алена перепугалась, стала обзванивать всех родителей, чьи номера нашла в телефонной книге. Девочки нигде не было.

Алена отпросилась с работы, прыгнула в машину и поехала по городу. Искала дочь в парках, на бульваре, на аллее Сердец и в других людных местах. Тщетно!

Совсем обезумев от страха, мать почти в десять вечера поехала домой, чтобы оттуда вызвать полицию и позвонить в больницу. Подъезжая к подъезду, увидела знакомую фигурку, сидящую на скамейке.

Женщина выскочила из машины, забыв заглушить мотор. Подбежала к девочке, опустилась перед ней на колени и спросила:

– Карина, доченька, где ты была?

Ребенок молчал. Алена прижала Карину к себе и расплакалась:

– Скажи мне, что случилось? Почему ты так себя ведешь? Почему ты не ходишь в школу, где ты пропадаешь?

– Я не хочу идти домой, не хочу жить дома, – глухо ответила Карина. Алена насторожилась.

– Доченька, что случилось? Тебя обижает дядя Сережа?

На этот вопрос мать от дочери ответа не получила. Сергей их встретил неприветливо:

– Ну и где ты ходишь? Почему мать должна полночи кататься по городу в поисках тебя? Отвечай, живо!

– Не смей повышать голос на моего ребенка! – отчеканила Алена. Я сама разберусь с ее поведением, тебя никто не просит вмешиваться.

– Ну-ну, подожди. Принесет тебе в подоле лет в тринадцать! Потом не говори, что я тебя не предупреждал.

Алена, молча взяв Карину за руку, прошла вместе с ней в ее комнату. Пока ребенок раздевался, мать внимательно разглядывала девочку. Слава Богу, ни синяков, ни ссадин на теле у нее не было. Поужинав, Алена прилегла к Карине:

– Малыш, расскажи мне, что происходит?

– Ничего, мам. Просто…

– Просто что?

– Давай будем жить вдвоем, как раньше?

– Ладно, спи. Утро вечера мудренее…

Алена погладила Карину по голове, дождалась, пока дочка заснет, и тихонько вышла из комнаты. Всю ночь она думала. Думала, как правильно поступить. Наутро решение было найдено.

Подъехав к школе, Алена вместе с Кариной прошла к классному руководителю дочки и предупредила, что сегодня она забирает ребенка с уроков. Вернувшись в машину, Алена произнесла:

– Доченька, давай съездим в одно место? А после того, как уладим все дела, пойдем в парк или кинотеатр, поедим мороженого и вместе проведем этот день?

– Мам, а куда мы поедем?

– К одной доброй тетеньке. Она нам поможет справиться с проблемами.

До Центра психологической помощи Алена и Карина добрались быстро. В фойе их встретил администратор и провел в кабинет к психологу. Мария Дмитриевна, моложавая женщина с добрым, ласковым взглядом попросила Алену выйти – дочка при матери отказывалась говорить.

Почти три часа Алена провела под дверью. Женщина не находила себе места. Если бы было все нормально, психолог уже давно бы вышла и все объяснила.

Мария Дмитриевна, выйдя из кабинета, жестом подозвала к себе администратора и попросила ее увести девочку в игровую.

– Иди, Кариша. Тетя Света нальет тебе чаю, даст конфет и вместе с тобой порисует. А мы пока поговорим с мамой. Хорошо?

– Хорошо, Мария Дмитриевна.

Алена заметила, что Карина будто бы даже повеселела. Было ощущение, что ребенок избавился от тяжелого душевного груза. Зайдя следом за Марией Дмитриевной в кабинет, Алена опустилась на стул.

– Расскажите, пожалуйста, что происходит? Почему так разительно поменялось поведение Карины?

– Я даже не знаю, Алена, как вам это сказать… Меры нужно принимать незамедлительно, иначе все может очень плохо кончиться.

– Да что случилось-то?

– Ваш муж, Сергей…. Он домогается вашей дочери. Карина рассказала, что он постоянно подглядывал за ней, заставлял мыться при открытых дверях в ванной и в тот день, когда девочка не вернулась из школы… намекнул ей про отношения…

У Алены закружилась голова. На минуту ей показалось, что она теряет сознание. Шумно выдохнув, женщина прикрыла глаза.

– Этого быть не может… Он же так хорошо к ней относится! Да, у них возникают конфликты, но я списывала это на характер Карины. Она скучает по родному отцу, никак не может смириться с тем, что мы вместе с Димой уже никогда не будем. Да и нормально все было раньше…

– Обратитесь в полицию. Человек с такими наклонностями не справится сам, не изменится. Если вы промолчите, возможно, пострадает другой ребенок.

С разрешения Марии Дмитриевны, Алена ненадолго оставила Карину в игровой комнате, а сама поехала домой. Долго ждать Сергея не пришлось – он как раз приехал пообедать. Женщина открыла шкаф, сгребла в охапку его вещи и вышвырнула на лестничную клетку. Сергей опешил – следом за одеждой полетели ноутбук, чемодан, фотоаппарат, камера и другие его личные вещи.

– Ален, ты что, белены объелась?

– Вон! Пошел вон, подонок!

Наверное, по виду жены Сергей все понял. Он развернулся к двери, вышел лестницу, стал бросать свои вещи в чемодан. Алена закрыла дверь за ним, расплакалась.

Через час стоя в фойе Центра психологической помощи, Алена благодарила Марию Дмитриевну.

Выходя из здания, Карина крепко сжала ладошку матери и произнесла:

– Ничего, мам. Все у нас с тобой будет хорошо!

Какая я тебе мама

Мы с Ванькой поженились летом. Вначале полгода встречались, потом жили вместе. И, вот, в сентябре сыграли свадьбу. Когда я встретила Ваньку, то поняла, что все мои любовные неудачи стоили одной этой встречи. И что это меня бог отвадил от всех тех ненужных людей.

Сейчас мы живем в хорошей евродвушке, которую купили еще на этапе строительства. Платим ипотеку. По субботам я обычно генералю, мама приучила. Муж по субботам работает, а я навожу чистоту. Вот и в ту роковую субботу я оттирала входную дверь и откосы, исчерканные обувью.

Вдруг в палец что-то воткнулось. Стало очень больно. Я бросила тряпку и взглянула на руку. На подушечке пальца появилась пуговка крови.

Я обработала руку перекисью и взяла наждачку, чтобы зачистить проклятую занозу. Аккуратно я провела рукой по косяку. В ладонь упала иголка. Вначале я удивилась, откуда она здесь. Но за откосом иголка была не одна. Исследовав косяки и порог, я набрала восемь штук. Я не особо верю в черную магию, а тут, как кольнуло что-то.

Оно и кольнуло. Мама вечно занятая. Занимается собой, карьерой, дачей. И «на поговорить» у нее часто не хватает времени. Мы всегда смеемся, что с папой они встречаются только в отпуске.

Позвонила бабушке, рассказала. Так, мол, и так, убиралась в квартире, нашла иголки за дверным косяком. Бабушка тоже не особо верила во все это мракобесие. Она в свое время партийной была, человек советской закалки, но сказала: «Это плохо. Кто-то порчу навести хочет. Тот, кто в твою квартиру вхож». Но обо всем по порядку.

Мы с Ванькой тоже съехались еще до свадьбы, и жили четыре месяца без штампа в паспорте. Наверное, поэтому его мама относилась ко мне с некоторой долей недоверия и пренебрежения. Я слышала, как потенциальная свекровь жаловалась сыну, что соседки и родственницы осуждают наши неузаконенные отношения, ну и само собой называла меня недостойной женщиной, которая непременно облапошит его, выгонит из дома и приведет кучу любовников.

Со свекром они развелись, когда Ванька был еще маленьким.

Мы сразу сняли квартиру, и виделись редко. Но Ванькина мама не упускала возможности прикинуться смертельно больной и позвонить ему в три часа ночи, чтобы тот срочно выехал к ней, иначе он больше не увидит свою мать живой.

Мне тогда только исполнилось девятнадцать, и я была глупенькой влюбленной девочкой, ослепленной новыми отношениями, новым счастьем. И не обращала внимания на эти пустяки, как мне тогда казалось.

Перед свадьбой бабушка напутствовала меня: «Свекровь мамой зови. Ласковый теленок двух маток сосет». Когда мы поженились, я выполнила бабушкин наказ.

«Какая я тебе мама? С ума сошла?», – сказала тогда Вера Васильевна. Помню, меня, как водой холодной окатили, а потом бросили в пекло. Вот тогда-то розовые очки с меня и упали.

Правда, после свадьбы она немного успокоилась. Как-то я возвращалась домой раньше обычного. Поднялась на лифте, обвешанная пакетами со вкусняшками. Собиралась готовить том ям для Ванюшки.

Я открыла дверь, звеня ключами, бросила пакеты на банкетку. Ничего не подозревая, наклонилась развязать шнурки на кроссовках. И вдруг услышала шорох со стороны спальни. Подумала, что показалось. Я разулась и прошла в комнату. И вдруг из спальни мне навстречу бесшумно выплыла свекровь. От неожиданности я чуть ни поседела.

– Вера Васильевна, – пролепетала я, – а вы, что тут делаете?

– Здравствуй Наташа, – процедила Вера Васильевна и поджала тонкие губы. – С каких пор я должна спрашивать твоего разрешения проведать сына?

Я смутилась.

– Ваня вечером придет.

– Ты мне предлагаешь к вам по расписанию приходить? – язвительно поинтересовалась свекровь/

– Я просто не ожидала, – виновато улыбнулась я. – Пойдемте обедать.

– Спасибо, конечно, – усмехнулась Вера Васильевна.

– Пойдемте, пойдемте, – я увлекла ее на кухню.

– Ты чем посуду моешь? – брезгливо спросила свекровь, разглядывая вилку между зубчиками.

– Посудомойкой, – пошутила я.

– Ну, оно и видно, – чуть тише проговорила свекровь.

– А чем надо? – спросила я.

– Хозяйственным мылом, Наташа, – выдохнула Вера Васильевна. – Только хозяйственным мылом! Химия портит посуду и столовые приборы, неужели не понимаешь? Это во-первых. А во-вторых, химия остается на посуде!

Я попыталась объяснить принцип работы посудомойки, но Вера Васильевна проигнорировала мои слова.

***

К нам Вера Васильевна приезжала редко, но всегда неожиданно: посреди рабочего дня или когда Ваня уезжал в командировку. Не знаю, зачем она это делала. Я думаю, что пыталась уличить меня в супружеской неверности. Каждый раз она выговаривала за неправильно помытые полы, недостаточно чисто вытертую пыль и так далее. Но в целом относилась она ко мне не плохо. И я не придавала особого значения этим нравоучениям.

Вера Васильевна выросла в многодетной семье. У нее было четыре сестры и четыре брата. И всех звали на букву «В»: Виктор и Виктория, Василий и Василиса, Валентин и Валентина, Владимир и Вера.

Валентина погибла еще в детстве, утонула в речке. Валентин – повесился, кажется в 98-м. Остальных родственников я знала хорошо. Мы часто собирались на праздники семьями.

***

В новый год мы жили у Ванькиной бабули несколько дней. Гостей Нина Ивановна любила. Ее муж, дед Андрей, умер до нашего знакомства.

Это был наш первый с Ваней новый год, который мы праздновали уже в браке. В их семье было заведено, что каждая хозяйка приносит к столу блюдо собственного приготовления. Вот и я испекла «наполеон». Ваня его очень любил.

Я слышала, как Вера Васильевна нагнулась к уху сестры:

– Ну, кто на новый год торт печет? И так все шире и шире с каждым днем становится, какие уж ей торты! – сделала она это нарочно громко, чтобы я услышала. А надо заметить, что Вера Васильевна была длинной и тонкой, порода у них такая. И она очень этим гордилась.

Мы сели за стол. Хозяйки начали рассказывать бабушке о своих кулинарных секретах. Мне почему-то вспомнилась сказка о Лягушке-царевне, когда невестки принесли пироги на суд Царя-батюшки.

Родственники притащили салатов, копчений, солений всяких. Мужчины наливками домашними друг перед дружкой хвастались. А вот про сладкое как-то никто не подумал. А я по природе сладкоежка. Мясо мне безразлично, вообще могу не есть. Но если на столе нет сладостей, я останусь голодной. Одним словом, мой тортик на ура пошел. «Вкусный торт», – похвалили меня родственники.

Вера Васильевна, как всегда брезгливо, разворошила «наполеон» ложкой:

– Тесто толстовато, Наташ. У «наполеона» коржи, коль уж ты взялась его печь, воздушные должны быть. А у тебя, как блины.

– Не болтай, Верка, – сказал Виктор Васильевич, брат моей свекрови. – Торт – ум отъешь! Молодец, Наташка! Повезло Ванюхе с тобой. Да ты и сама красавица!

Мне показалось, что лицо Веры Васильевны пошло красными пятнами. Она, молча, проглотила похвалу в мой адрес, но ничего не ответила. Потом, я еще не раз подвергалась публичной критике со стороны Веры Васильевны.

К вечеру подходит ко мне Ванька и загадочно говорит:

– Тебя бабуля зовет, учить вязать тебя будет.

Я удивилась, но пошла. Бабушка Нина сидела в своей спаленке. Работал телевизор.

– Заходи, заходи, Наташенька, – скрипучим старческим голоском позвала бабушка Нина.

Я вошла.

– Садись, доченька. Я тебе одну историю расскажу.

Я села на диван рядом с бабушкой. От нее приятно пахло ванильной выпечкой. Нина Ивановна прибавила пультом звук на стареньком кинескопном телевизоре.

– Ты, Наташенька, прости Верку. Она свыкнется, привыкнет к тебе. Ты пойми, любая мать ревнует своего сыночка к жене, особенно, если он единственный. Не сердись, сойдет с нее. А не сойдет, я воспитаю вдоль спины полотенцем.

– Мне Ваня сказал, вы меня вязать научите, – вкрадчиво сказала я, чтобы закончить этот неловкий разговор.

– А ты хочешь? – удивилась бабуля.

Я кивнула.

– Ну, давай, – она вынула из-под подушки вязанье, распустила набранные петли, и принялась объяснять.

– Я, вот, тебе историю одну расскажу. Из жизни, – в полголоса продолжила Нина Ивановна. – Был у меня сыночек, Валя. Погиб он трагически, – бабушка всплакнула.

Я обняла ее:

– Знаю, не надо, не бередите душу.

– Надо, Наташенька, – бабушка утерла красные глаза. – Из-за меня он погиб, из-за меня. Я тогда молодая была, такая же дура, как Верка. Валя старшенький был. И женился первый. Маринку свою, к нам привел. А что, дом большой, всем места хватало.

Мне Маринка так не нравилась. И грязнуля, и лентяйка, а бурды наварит – жрать не будешь! Только ногти красила. Наушники наденет, магнитофон включит и сидит, ногти малюет Тьфу! Я ее пилила, пилила – та и ушла. Внуков забрала и ушла. Валя запил. А потом… Потом его дед Андрей в сарае нашел… За керосином пошел, а Валя там на балке висит. Синий уже.

Бабушка Нина заплакала. Я обняла ее. Худенькие плечи вздрагивали под толстой мохеровой кофтой. Она положила теплую сухую ладонь на мою руку.

– Крепись, доченька. А Верку я пропесочу!

После тех событий свекровь успокоилась. И я стала иначе на вещи смотреть.

И вдруг среди ночи – звонок. Я сплю чутко. Хватаю трубку. Вера Васильевна кричит в трубку не своим голосом:

– Пожар! Наташа, зови Ваню! Мы горим! Оай!!!

Потом связь обрывается. Я растолкала Ваньку. Мы помчались к Вере Васильевне. Ванька гнал, как сумасшедший. Нам потом листопадом штрафы прилетали. По дороге нас обогнали несколько ревущих пожарных машин. Мы прилетели на другой конец города за пятнадцать минут. Во дворе панельной девятиэтажки стояли пожарные расчеты.

Из закопченного окна восьмого этажа валил черный дым. Свекровь жила этажом ниже, как раз под этой квартирой. Ванька, рванулся в дом. Его остановил мужчина в форме.

– У меня там мать! – заорал Ванька.

Пожарник пропустил его, а я осталась ждать у подъезда.

Через некоторое время они вышли из подъезда вдвоем. Свекровь плакала, Ваня обнимал ее. Мать была очень напугана, и мы забрали ее с собой. Домой вернулись уже под утро.

С рассветом Ваня поехал на квартиру матери оценить ущерб. По счастью огонь не зацепил квартиру снизу. Но она была залита водой из пожарных гидрантов. Проводка сгорела. Жить там было нельзя. Свекровь слегла после этого случая и потом долго болела. Я ухаживала за ней, а Ваня ездил каждый вечер после работы восстанавливать квартиру. И вот, что странно: мы совсем не ругались.

Время шло. Ваня с друзьями слили воду из подвесных потолков, восстановили проводку и даже переложили ламинит в одной из комнат. Говорить о переезде было еще рано. Свекровь тоже была слаба, да и квартира еще требовала восстановления, хотя жить в ней было уже можно.

***

Я работаю в школе. Отпуск у меня шикарный, как у всех педагогов – два лучших летних месяца. Заканчивался июнь. Я дежурила на экзаменах и с предвкушением ждала июля.

Ваня с ребятами закончили ремонт в одной из комнат. Я на работу ходила не каждый день. Вот, тут-то и началось. Стоило мне задержаться дома, свекровь начинала старую песню.

– Ой, Наташа! Ну, кто так вещи в шкаф кладет! Они же все мятые будут!

Она без спроса могла залезть в мой шкаф и начать наводить в нем свой порядок. А еще ей очень нравилось вынимать из посудомойки тарелки и перемывать их руками. Казалось, Вера Васильевна кайфовала от издевательств надо мной, как вампир питалась моей тихой злостью. Так продолжалось целую неделю, и я не связывалась с ней. Вообще. Просто молчала. Она ведь болела недавно, и я ее жалела. Ваньке тоже, само собой, ничего не рассказывала.

Однажды я уехала к подруге, которая перестала бывать у нас из-за свекрови, Когда вернулась, свекровь встретила меня упреками, что я шляюсь целый день неизвестно где, а есть в доме нечего. Вот, ей больной, и пришлось спускаться в магазин (он у нас на первом этаже) и тащить сумки с продуктами.

– А про доставку продуктов вы не слышали? – раздраженно спросила я.

– То есть ты и готовить не собираешься?

– Вы покупали, вы и готовьте, – огрызнулась я. – А мы закажем роллы.

Свекровь, ворча, повязала фартук и принялась готовить. А я ушла в спальню и закрыла дверь. Ваня должен был прийти в девять – начале десятого после работы и последующего ремонта в квартире матери. К этому времени я заказала роллы.

Мать встретила сына словами:

– Сегодня будем есть мою стряпню!

– Ты сегодня решила Натуське помочь? – улыбнулся Ваня и пошел мыть руки.

Вера Васильевна пошла за ним.

– Помогают тому, кто что-то делает!

Она стояла в дверях ванной, уперев руки в боки.

– Твоя жена весь день моталась где-то! Если б я магазин не сходила, есть было бы нечего!

– Я роллы заказала, – сказала я.

– Ха! – воскликнула свекровь. – Что это за дрянь, ваши роллы?! Я вообще не знаю, сынок, как ты с ней год прожил? А ты знаешь, что твоя жена мне нагрубила сегодня?

– Я сказала, что не собираюсь готовить, а закажу роллы, – возразила я.

– Ты мне сказала: «Сама купила, сама и готовь!» – завизжала свекровь. – Ты когда пыль вытирала последний раз? Загадила всю квартиру, неряха!

– Это наш с Ваней дом, – не выдержала я. – Вы здесь в гостях! А мы будем жить так, как нам нравится!

– Ах, ты нахалка! – побагровела свекровь. – Нет, Ваня, ты слышишь…

– Сто-оп! – гаркнул муж. – Значит так, мама, это наша квартира и наша пыль, и она меня устраивает! А роллы, кстати, я люблю, если ты не знала!

Я опешила. Вытаращила глаза и не могла вымолвить ни слова.

– Если б мне было куда идти, я бы ушла, – трагичным тоном сказала свекровь.

– Одна комната готова, – ледяным голосом сообщил Ванька. – Можешь съезжать!

На следующий день мать съехала. А через несколько дней я нашла за косяком иголки.

Я была почти уверена, что это сделала Вера Васильевна, но зачем? Ведь в квартире я не одна живу. Ее кровиночка тоже здесь проживает. Потом я стала подозревать Катьку. Может счастью моему позавидовала? У нее-то мужа нет и не предвидится.

В общем, решила я совета спросить у Ваниной бабушки. Никому ничего не сказала. Ванька после работы поехал к матери, а я взяла машину, и за город. «Наполеон» к чаю испекла. Не любила Нина Ивановна магазинные сладости.

Приехала я и выложила все, как на духу, без всяких вступлений. Бабушка Нина вздохнула, а потом улыбнулась, погладила меня по руке и сказала.

– Это Верка, это точно!

– Зачем, баб Нин? – изумилась я. – А если порча на Ваньку попадет?

Нина Ивановна хитро улыбнулась и поманила меня рукой. Я пошла за ней. Мы вышли в сени. Нина Ивановна коснулась рукой дверного косяка, там была иголка. Я пригляделась. Иголки были воткнуты по всему периметру дверной коробки.

– Когда порчу наводят, – сказала бабушка Нина, – иголки с наружной стороны втыкают. А если иголки внутри в косяк воткнуть, они дом защищать будут. Верка после пожара бояться всего начала. Вот и навтыкала!

Я выдохнула и поблагодарила бабушку. Со свекровью после всего больше почти не общаемся.

Моя милость

– Костик, сынок, ты долго? – старенький мобильный телефон «заговорил» голосом матери. – Тут твоя благоверная пришла, концерт соседям на потеху закатила. Денег требует, матом кричит, девчонок напугала.

– Я скоро буду, мам, – выдохнул Костя. – Закрой дверь и не впускай Маринку. Авось покричит да уйдет.

Лидия Алексеевна положила трубку и с тоской уставилась в окно. За последние три года их жизнь круто изменилась: сын развелся, уволился с хорошей работы, взвалил дом и воспитание детей на свои плечи.

Бабушка помогала им, как могла – забирала Виталину и Веронику из школы, кормила их обедом, делала с внучками уроки, дожидаясь Костика с работы.

Лидия Алексеевна вдруг припомнила первые полгода с момента ухода Марины – девочки просыпались в слезах, искали ночью маму. Ей тогда пришлось временно бросить свой дом и переехать к сыну.

От грустных мыслей Лидию Алексеевну отвлек резкий звук – в дверь позвонили. «Второй акт концерта начинается» – промелькнуло в голове у пожилой женщины. Идя в коридор, Лидия Алексеевна прикрыла дверь в гостиную, чтобы внучки, смотрящие по телевизору мультфильм, не стали свидетелями скандала.

– Кто там?

– Лида, это я, Вера. Открывай скорее, я с хорошими новостями!

Костя торопился домой. Он знал, чем может закончиться приход бывшей жены. К ругани он уже привык – два последних года Марина, как минимум, раз в месяц наведывалась к нему в гости под предлогом повидать дочек.

Вероника и Виталина первое время тянулись к матери, ждали ее прихода, считали дни. Потом девочки сообразили, что мама приходит не к ним, а за деньгами.

Костя шел по аллее парка и судорожно думал, где же их раздобыть. Где взять денег, чтобы уже навсегда избавиться от бывшей жены? Аппетиты регулярно росли. Марина стала приходить не одна – в качестве «группы поддержки» все чаще выступали личности маргинального вида, которых она называла «охраной».

Деньги, деньги, деньги… Будущее Кости, Виталины и Вероники – все упиралось в эти чертовы бумажки! В школе у девочек начались проблемы, отец боялся за психологическое состояние детей. Он не мог купить любимым дочкам дорогую одежду, модные гаджеты, девочек дразнили одноклассницы.

Вероника старше, реагирует на нападки острее, все чаще упрекая отца в беспомощности. Виталинка мягче, ласковее. Малышка каждый вечер забиралась перед сном к папе на колени и шепотом мечтала о волшебной палочке, которая «все-все-все нам купит». В такие моменты вера в лучшее в душе Кости крепла.

Подходя к дому, молодой мужчина с удивлением заметил, что Маринки у подъезда нет. «Надоело, наверное, стоять под дождём, или мама опять пригрозила полицией» – подумал Костя. На лифте подниматься не стал, решил пройтись по лестнице и собраться с мыслями, чтобы не пугать дочек и мать суровым лицом.

Войдя в коридор, Костя услышал голос соседки, тети Веры, близкой подруги матери:

– Лида, даже не думай! Обязательно поговори с Костиком. Да, работа с риском, но денежная. В конце концов, у вас двое девчат растут! Их одевать, кормить, учить нужно! Пойдет в напарники к моему сыну, они же с Олежиком с детства знакомы.

– Ой, Вера, даже не знаю. Посмотри, в какое время живем! На дорогах грабят и убивают дальнобойщиков. Не дай Бог, что случится, как я одна внучек поднимать буду? Я сейчас больше половины пенсии отдаю сыну, себе оставляю крохи.

Костя нарочно громко загремел ключами в коридоре. Лидия Алексеевна поняла, что ее последнюю фразу сын услышал. Ей внезапно стало стыдно: ведь он-то не виноват в сложившейся ситуации. Это все Маринка!

Она пройдоха, каких мало! Марина и раньше не нравилась матери Кости. Лидия Алексеевна видела отношение невестки к деньгам: той всегда было мало.

– О чем болтаете? – спросил Костя, заходя на кухню.

– Костик, – начала было Лидия Алексеевна, но встретившись глазами с сыном, осеклась.

– Костя, мой сын ищет напарника, – сказала тетя Вера. – Ты же знаешь, он уже семь лет занимается грузоперевозками. Машина надежная, техосмотр проходит регулярно. В дороге практически не ломается. Может, ты устроишься к нему на фирму? Будете вместе выходить в рейс, деньги хорошие начнешь зарабатывать. Что ты там видел на своем заводе?

– Я обязательно подумаю над этим, теть Вер. В течение недели дам Олегу ответ. А сейчас нужно решить проблему с Мариной – если я уеду в рейс, и она об этом узнает, покоя не будет ни маме, ни дочкам.

Проводив Веру, Лидия Алексеевна накрыла на стол и присела рядом с сыном.

– Костик, что будем делать с твоей непутевой женой? Она приходила с двумя мужиками, угрожала, что они встретят тебя после работы. Я боюсь за девочек – подкараулит их после школы, утащит в какой-нибудь притон, не дай Бог.

– Будем думать, мама. Дочек нельзя отпускать к Марине. Если раньше она выпивала, то теперь, по слухам, подсела на наркотики. Сразу вызывай полицию, если увидишь ее во дворе или у подъезда.

– Сынок, а что у тебя с Машей?

Костя ничего не ответил Лидии Алексеевне. При упоминании об этой удивительной девушке лицо его расслабилось, невольно появилась улыбка.

***

С Машей Костя познакомился год назад. Она была младше на шесть лет. Худенькая, почти прозрачная, с огромными, просто бездонными, зелеными глазами.

Но привлекла Костю даже не внешность – Маша никогда не отворачивалась от чужой беды, все время кормила прибившихся к заводу щенков и котят, находила им дом. Костя чувствовал, что тоже небезразличен Маше, но рассказать о своих чувствах почему-то боялся.

– Сынок, ты все-таки признайся, пригласи ее к нам на чай. Познакомь с девочками. Ты еще молод, не ходить же тебе до конца жизнь бобылем.

Про себя Костя решил, что завтра обязательно пригласит Машу на свидание. Он вдруг почувствовал, что жизнь начинает налаживаться.

Лидия Алексеевна, проводив сына на работу, стала будить девочек в школу. Они вместе проверили портфели, бабушка накормила Веронику и Виталину завтраком и повела их к остановке.

Выходя из подъезда, они не заметили темную фигуру, прятавшуюся за углом дома. Мужчина набрал номер телефона и хрипло проговорил: «Маринка, выдвигайся. Хата пустая».

Подходя к подъезду сына, Лидия Алексеевна увидела полицейскую машину. Сердце почуяло неладное. Женщина, не дожидаясь лифта, птицей взлетела на свой этаж. У закрытой двери толпились соседи и правоохранители.

Вот от них-то Лидия Алексеевны и узнала, что сразу после ее ухода Костину квартиру пытались вскрыть двое мужчин. Но, к счастью, не успели – воров спугнули другие жители дома.

Костя выслушал неприятные новости и сразу понял, кто стоит за несостоявшимся ограблением. Твердо пообещав себе сменить замок, мужчина отправился на поиски Маши. Краснея, как школьник, Костя неуклюже пригласил девушку на ужин. Как ни странно, Маша с радостью согласилась.

После памятного ужина прошел год.

Удивительно, но Марина после попытки ограбления куда-то пропала. Костя женился на Маше, сменил работу.

Вероника и Виталина быстро привыкли к новой жене папы и стали называть ее мамой. Лидия Алексеевна приободрилась, перестала жаловаться на здоровье, вернулась к своим любимым грядкам. Детей часто навещала и брала к себе на выходные.

Костя принял предложение друга детства. Пошел в напарники к Олегу, начал достойно зарабатывать. Маша подарила мужу сына, а дочкам – братика Сережу. Крепкого зеленоглазого мальчишку назвали Сергеем.

Виталина и Вероника во всем старались помогать маме. Девочки часто гуляли во дворе с коляской, давая Маше возможность заняться домашними делами или хоть немного отдохнуть. Теперь Костя всегда спешил с рейса домой – потихоньку выбираясь из бедности, он наконец-то был счастлив.