Страница 2 из 4
– Если бы сам не видел, ни за что не поверил. После войны сяду писать диссертацию о пользе алкоголя в лечении.
– И на фронте, – добавил Саня.
С почты жене позвонил. Все рассказал, но больше приврал – не хотел, чтобы она примчалась в Донецк, сломя голову. Мол, «Диана» погибла в неравном бою. Он комиссуется из-за контузии, которая, впрочем, не сделала его инвалидом – так, мелкие нелепости в поведении, но скоро пройдут. Сейчас в госпитале карантин объявили. Укропы, наверное, забросили вирус гриппа – никого не впускают, никого не выпускают. Некоторых даже из палаты – еду и лекарства в окошечко подают. Звонит через «восьмерку» в ординаторской. Короче, все в порядке. Скоро будет. Ждите…
Про карантин Саня врал. Задержка его в Донецке была вызвана оплошностью службы тыла ВС ДНР – они не оформили на машину страховку при составлении договора. Теперь все пришлось делать задним числом. Готовцев поселился в гостинице и умирал со скуки, ожидая оформленных документов от чиновников.
13-го сентября, ещё не веря, что все так невесело, Саня пошел с утра в супермаркет, купил телефон и вставил симку со старого – номера телефонов его родных и друзей построились столбцом. Будем жить и дружить!
Перекусив в ресторане, пошатываясь поднялся в номер, стянул камуфляж и упал в кровать. Вечер и ночь прошли так себе. Наступивший день не обещал ничего путного. Ожидать оформление страховки до документа, подлежащего к оплате, оказалось делом вполне увлекательным. Ел, гулял, болтал с Кристиной и её мамой по телефону, спал…
Между тем, последствия контузии не забывали о себе напоминать. Саня совершал множество неадекватных движений. Прежде отработанные до автоматизма, теперь не всегда удавались с первой попытки. Даже такие простые, как походы в туалет по нужде. Иногда приходилось подолгу осознавать, для чего он стоит над унитазом с расстегнутыми штанами…
Беспокоило предчувствие – неужели это останется с ним на всю жизнь?
Как бы он смог воевать в таком состоянии – хоть на новой машине, хоть автослесарем?
Выздоровление приходило медленно, словно издалека.
А мысли – куда от них деться? – летели на крыльях.
Достоевский говорил в свое время – красота спасет мир.
Должна она спасти Александра Готовцева? Должна. Так в чем же дело?
Саня начал вспоминать, что он видел в жизни красивого – к чему прикасался?
Первой в голову пришла мысль о жене – красивая она у него? О, да!
Потом Кристиночка – ну, милый ребенок!
Потом…
Но может, Федор Михайлович имел ввиду красоту поступка, красоту мужества, веры, жизни…
Красиво добро – если ты сделал кому-то добро, то тебе плюс причитается. Ах, нет, добро должно быть бескорыстным – иначе это инвестиция. Просто добро без всякого умысла делал ты, Саня Готовцев?
Ольге взялся помочь. Гонял в Одессу, рискуя жизнью, за нашим будущим ребенком.
Не криви душой, Александр Викторович, ты любил эту женщину – отсюда поступок.
Ладно, оставим добро. Милосердие красиво?
Да, конечно.
Приведи примеры.
Опять же Ольга, Кристина…
Все не то.
Однажды он пожалел укропа.
Но прежде убил его. Жалость – это не милосердие, это реакция организма, ну скажем, сердца, на окружающие события.
Значит, нет у него милосердия?
Значит, нет. Вопрос веры будем обсуждать?
Саня не крещенный, но не безбожник – были моменты, когда крестился и даже молитвы читал, обращаясь к Богу.
Ну-ка, прочти сейчас.
Господи, ежи еси на небеси…
А дальше?
Нет постой, мысль пришла – что значит ежи еси на небеси? Если ты есть на небе – так что ли? Кто-то сомневается или что?
Давай замнем вопрос веры – с этим у тебя тоже никак.
А подвиг красив?
Что ты такого совершил, чтобы гордиться им?
Ну как же! Много всего. Врагов убивал, жизнью рискуя. Воевал… В конце концов, за что же мне орден хотят вручить?
М-да… Тут ты, наверное, прав. Нацепишь орден на грудь и будешь любоваться – красота!
Я бы сказал, красотища!
Ладно, подвиг зачтется тебе – будешь жить.
Ты судишь, как смерть.
А вот скажи, смертный – в честности есть красота?
Несомненно.
Ну и когда ты не врал?
А когда же я врал?
Да жене-то – про карантин.
То ложь во благо.
Отговорки. Пойдем дальше – нежность красива?
Да, Господи, о чем говорить! Нежность к жене и дочери переполняют душу.
Поверю, хотя признайся: нежность твоя к двум этим дамам не бескорыстна – она с надеждой на семейное счастье. Не будь этой надежды, ты бы и не взглянул на них.
Ну, вот и договорились – все мое оставь мне. Лучше скажи – женщины красятся, чтобы быть красивее: это все настоящее или так себе.
Изначально все это было для мужчины. А потом вошло в привычку. Теперь женщины без макияжа чувствуют себя голыми.
Но это ведь зрительный обман. Утром проснешься и ужаснешься.
Бывает такое.
То-то и оно – мир переполнен противоречиями, и не красоте судить: быть мне или не быть. Не прав был Федор Михайлович – не красота мир спасает, а польза и принадлежность к созидающему классу. Раз нужен прогрессу – значит, живи.
И укропам? Хрен им в жопу!
Все люди достойны счастья. Только каждый понимает его по своему. Нет такого учебника, чтобы научил жить. Нет такого писателя, чтобы пророчил всем живущим – как жить и для чего. На это способен только Бог.
А как быть безбожникам?
Красота, наверное, никого уже не спасет.
И вера, и доброта, и порядочность… Надо жить, как судьбой дано.
Миру нужна гармония.
В моем понимании: гармония – это комфорт. Вот в «Диане» моей было комфортно. И потому мне не нужна иная машина. Оформлю документацию, чтобы сюда более не возвращаться, рвану на Урал, начну жизнь другую…
Много Саша тогда помыслил – все объективно до материальности – не задался только одним вопросом, как поступать с таким человеком, о котором можно сказать: это такая безысходная гнида, какую можно только убить.
Позвонила Оля:
– Ты как?
– Нормально. Не болею. Играю в шахматы. Подучусь, приеду – дочь накажу.
– Это вряд ли. Она со мной играет на равных, а я ведь чемпионка района.
– Ну, если она у меня выиграет, навсегда забуду слово «мелкая» – буду величать её «Кристина Александровна».
– Ловлю на слове.
– А у тебя что нового? Второй фронт действует?
– Представляешь – на связь вышел один офицерик СВУ, говорит: «Завтра роту погоню через минное поле. Всех павших на мой счет». И счет прилагает для перечислений.
– И что?
– А то. Сообщение прозвучало в новостях ФМ – ты не слышал? Укропы рванули в атаку через минное поле. Половину сразу слегла, остальных добила наша артиллерия. Потом офицерик вышел на связь – требует гонорар. Наверное, единственный, кто в живых остался, а, может, и не ходил в контрнаступ.
– А ты?
– Перечислила деньги. Мне юаней не жалко на доброе дело.
– Считаешь – добрым это дело?
– А то…
В рекреации этажа у телевизора Саня обнаружил госпитального знакомца и бизнесмена Николая.
– Привет! Новости смотришь?
Они рукопожались.
– Ага. Председатель Северной Кореи у нас в России. И знаешь, что он предлагает Путину? Сто тысяч корейских солдат для СВО. Но, думаю, не прокатит.
– Почему?
– Участие Кореи в конфликте развяжет НАТО руки – Европа тут же введет в Украину свои сухопутные войска.
– Ну, тогда не сто тысяч солдат, а сто тысяч добровольцев, желающих помочь России навести порядок на Околице. Переодеть их в российскую форму и обучить крику «ура». Тогда никто ничего не скажет. Бздежики войсковыми подразделениями воюют на стороне укропов, а как в плен попадают, утверждают – мол, они добровольцы, пришли помогать братьям-украинцам в борьбе с москалями.
– И что отпускают?
– Как бы не так! Отправляют на перевоспитание в места не столь отдаленные.
– Ты куда направился?
– Перекусить.
– Я с тобой, если не против.
В ресторане Николай:
– Путин сейчас говорил про Чубайса с недоумением и сарказмом – мол, сбежал из России, сменил фамилию-имя-отчество, прячется от кого-то. В России ему никто не грозил…
Саня:
– Покрыты дремучей тайной отношения Путина и Чубайса. Никто ничего не может понять: государь и казнокрад – что их связывает.
– Сейчас расскажу, – пообещал Николай. – Никакой здесь тайны нет.
И поведал Сане, круша котлету:
– Мне представляется такая картина. Отдавая портфель президента Путину, Ельцин взял с него слово офицера не судить, не садить его команду. Приемник выполнил обещание – команду, разрушившую Советский Союз, из власти слил, но никого не посадил. Один Чубайс с портфелем остался. Путин приглашает его к себе и говорит: «Все про тебя знаю, но слово дал и садить не буду – дам поручение. Крал для себя, теперь поворуй для России». И поставил Анатолия Борисовича руководителем АО «Роснано». Деньги, которые Чубайс там тырил, шли на оборонку. Так удалось, не встревожив Америки, превзойти их в вопросах вооружения. Россия подготовилась к войне с НАТО и успешно сейчас справляется…
Готовцев вставил:
– А когда началась СВО, Чубайс стал не нужен – отпала нужда тайно красть, и ему дали пинка под зад.
– Зато «сладкая парочка» Сердюков и Васильева за свое воровство из бюджета Минобороны получили медали «героев».
– За что?
– Так они первые, по приказу Путина, стали отправлять все возможные средства на секретные разработки новых видов вооружения. Вот откуда у нас воздушно-космическая мощь, сверхточные и гиперзвуковые ракеты. Воровство им приписанное – пыль в глаза американцев. Теперь счастливые молодожены ждут-не-дождуться той возможности, когда можно будет появиться на публике с золотыми медалями «героев России», никого не боясь, ничего не стесняясь…
– А Чубайсу, стало быть, пинка под зад вместо медали…
– А что он хотел, заслуженный казнокрад России? Путин удивлен – чего он смотался: его на родине никто не тронет. Но Рыжий Пес понимает – это пока жив Президент. А случись что с Главой государства, его посадят непременно. И надолго.
– А за границей что – его с открытыми объятиями приняли?
– Вот этого как раз Путина и удивляет. Сейчас Америка занята конфликтом на Украине, потом у них выборы. А когда примутся за разборки причин всех случившихся неудач, вот тогда и всплывет Чубайс. Они за него – извлекут из любой норки на любом островке: где бы он ни был – привезут, осудят и посадят пожизненно. Как он этого не понимает? Вся надежда его на Россию, а он на Запад удрал.
– Как все-таки время меняет мир. Кто бы мог представить такое ещё недавно…
– То, что сегодня творится с Чубайсом и вокруг него, лишь утверждает в убеждении, что счастье не в деньгах, а жизнь – борьба. Впрочем, возраст ему подсказывает – время задуматься о душе. Только нет её у него – давно закладана и перезакладана, лежит ковриком в Аду и нечисть подземная на ней скачет в своих бесовских плясках…
– Брат старший мне говорил, когда Чубайса к нанотехнологиям допустили – Путин готовит себе замену.
– Это безусловно анекдот, хоть и имеющий отношение к реальности.
– Как представлю себе Чубайса в американской тюрьме, смех разбирает – рыжий, надменный, спокойный в желтой униформе заключенного ходит по спортплощадке, тихо матерясь и уповая на что-то.
– Анатолий Борисович умел быть участником большого проекта. Он бы мог стать первым советником Ельцина, но больше власти любил деньги. Брал взятки, крал, приватизировал… но вот информация об истинных размерах состояния Анатолия Борисовича Чубайса так нигде и не озвучена. Можно составить только самые приблизительное представление, но ни к чему – ушел из театра в небытие заслуженный казнокрад России.
Пообедали, насиделись болтая, потом отправились по делам.
Только нет никаких дел у Готовцева – он ждет оформления документов. Но появилась надежда на нескучные вечера в кампании интересного собеседника…
Уж лучше на погост, —
Чем в гнойный лазарет
М. Цветаева/
Позвонили Сане на мобильник из приемной Главы ДНР Пушкарева.
– Александр Викторович, вы в Донецке? А сможете прибыть завтра в десять часам к Петру Владимировичу?
– Причина?
– Торжественное вручение боевой награды.
– Ух, ты! Обязательно буду.
Вместе с Готовцевым их собралось шесть человек – героев-ополченцев, отличившихся в боях с укропами. Стекались в приемной, а как все собрались, прошли в кабинет вместе с оператором телевидения. Встретили их сам Глава, министр обороны ДНР и командующий ополчением. А также длинный стол совещаний, теперь накрытый под фуршет выпивкой и закусками.
Петр Владимирович со всеми вошедшими лично поздоровался, торжественно улыбаясь. Выступил с краткой патриотической речью. Был демократичен, прост и спокоен.
Фронтовики стояли строем. Прозвучал гимн ДНР. Началась процедура награждения.
Орден Мужества Пушкарев вручил Готовцеву в атласной коробочке.
После церемонии прозвучал гимн Российской Федерации.
Пушкарев пригласил награжденных – «обмыть» и перекусить.
Ели и пили стоя – как и положено на фуршете. Шампанское в бокалах, водка в рюмках, а закуски приготовлены так, что не требовали применения столовых приборов.
Обмыли награды. Хором гаркнули «Да здравствует Россия!» и потянулись к выходу, а Пушкарев с улыбкой шефа гитлеровского гестапо Мюллера на устах сказал им вслед:
– А вас, Готовцев, я попрошу остаться.
И поведал причину своего интереса к контуженному водителю.
– У вас как со здоровьем, Александр Викторович? Машину водить сможете – не большегруз, а внедорожник. У нас возникла ситуация, в которой требуется ваша помощь. Приехала к нам с той стороны корреспондентка английской газеты «Гардиан» Оливия Харрис на своей машине и с недельной аккредитацией. Ей нужен водитель и телохранитель. Свободно говорит по русски. Обещает хорошо заплатить. Возьмешься?
Саня плечами пожал:
– Да я вроде как после контузии. Могут быть закидоны.
– Постарайся уж как-нибудь без них. Понимаешь, Александр, Оливия эта пишет вроде бы объективно и с симпатией к России. Но кто его знает, что у неё на уме. Нам нужен рядом с ней в доску свой человек, а не абы кто. Мы тут подготовили в министерстве безопасности маршруты и объекты – где можно бывать ей, что можно снимать. Думаю сотрудника ГБ она сразу раскусит и насторожится, и обидится, и напишет черте что. А ты человек простой, фронтовик и не дурак… К тому же красивый парень, орденоносец. И выглядишь более выигрышно любого профессионала. Ты ей понравишься – я уверен. Ну, так как?
Саня вздохнул полной грудью и ответил классически:
– Служить Отчизне рад суворовский солдат.
В течение одного дня бабьего лета Готовцев получил награду, задание, перспективу недолгой, но интересной работы и напрочь лишился скуки. К тому же ему надо перенастроиться – из среды воюющих, пьющих, ругающихся матом фронтовиков в общество молодой образованной и красивой женщины из «цивилизованной» Европы.
Кроме всего прочего, садясь за руль импортного внедорожника, опять надо вспомнить то, чему учился в автошколе, когда сдавал на права – думай за дурака. В том смысле, что надо просчитывать ситуацию не только за себя, но и того парня, что неожиданно захочет дать по газам в самый неподходящий момент. Практики на Олином «Хавале» было мало…
День хороший, солнечный – ровно такой, чтобы запомниться на всю жизнь. И не страшны бомбежки – в такой день можно умереть только от счастья!
Готовцев поймал такси и поехал в гостиницу.
Думал, глядя на дома и улицы в окно машины – совсем немного времени прошло, а он перековался напрочь: ненавидит теперь демократию, как чуму, фраки и бабочки; а любит берцы и камуфляж, а также суровую руку руководителя. Логика здесь проста: столько крови пролито СВО, нельзя останавливаться на задачах, поставленных Путиным – даешь СССР здесь и сейчас! А путь к нему – диктатура, вплоть до военного коммунизма. Хотя в коммунизм Саня не верил и не желал…
Последние события в Армении и Нагорном Карабахе окончательно его в этом убедили.
А ещё он начал мысленный спор со своей «заказчицей» Оливией Харрис – ведь наверняка будут разговоры о житье-бытье и политике.
Я из России – скажет Саша, чтобы даме стало все ясно и понятно о нем.
Она с ухмылкою – в России нет современности.
Он – и не надо: мы за моногамные браки и гетеросексуализм.
Она – в России не ценят времени.
Он – зато любят красоту и вдумчивость.
Она – в России много пьют.
Он – значит, есть на что и для чего.
Она – вы жестокий народ.
Он – к врагу да, но не жгли женщин на кострах, младенцев и аборигенов…
Она – вся культура к вам пришла с Запада.
Он – слава Богу не вся: вера своя православная, литература, музыка, искусства прочие русские или советские; и плевать нам на европейские ценности извращенцев и модернистов…
Когда приехал в гостиницу, сразу попал в объятия Николая – тот будто ждал его и высматривал.
– Пойдем ко мне – выпьем, посудачим. Подскажешь мне кое-что…
На столике был коньяк, а телевизор включен. Транслировали новости из горячих точек СВО.
– Ты его не выключаешь? _ спросил Саша, усаживаясь.
– Нацики наступают – вот-вот будут в Донецке.
– Да перестань! Чушь несешь.
Тут бизнесмену позвонили, и Сане показалось, что из Поднебесной – Николай несколько минут с ледяным лицом просидел с трубкой у уха, то ли наставления принимая, то ли инструкцию.
Готовцев, на него глядя, стал кое-что постигать. Похоже, приехал этот русский из Китая… точнее. заслан Коля в Донбасс провентилировать вопрос, что будет с крупными промышленными предприятиями, национализированными в свое время в ДНР и ЛНР? Законы-то теперь здесь российские. А что будет с шахтами и заводами, портами и дорогами пока не знает никто. Может случится черт знает что. И нельзя ли как-нибудь поучаствовать? Бабки есть. Ха-ха! Поднебесная всегда впереди планеты всей…
Ни хрена Николай не боялся укропского контрнаступа и бежать из Донецка даже не собирался. Он прекрасно владеет всей обстановкой – в тылу и на фронте. От Саши что хочет?
Готовцев подумал – интересная жизнь разворачивается на гражданке: английская корреспондентка, китайский шпион… Нет, не уедет он из Донбасса.
Сердце его подрагивало в приятных предчувствиях бесконечно очаровательного будущего. Предстоит много интересной работы, и ему будут платить достаточно денег в разных валютах – ведь он молод, умен и обаятелен. То, что он практически всю предыдущую трудовую жизнь ничего не держал в руках кроме баранки, ключей гаечных и личного оружия, Готовцева не смущало.
О наивность молодости! О бесконечное желание познавать неизвестное!
М-да! Ну да, ладно. Ни выпить с Колей-шпионом, ни что-нибудь обсудить Готовцеву не удалось – брякнул мобильник.
Светлый и сладостный голос особы слабого пола возвестил в трубку:
– Здравствуйте! Меня зовут Оливия Харрис. Я представляю британское медиа-издание «Гардиан». Давайте знакомиться.
Оправившись от неожиданности, легкомысленно улыбаясь, Готовцев назвал свое имя.
– А сколько вам лет?
Прозвучала цифра.
– Замечательно! Учитесь, работаете?
– Сейчас свободен.
– Очень хорошо! – отреагировала корреспондентка, улыбаясь за кадром.
Сердце Александра при звуках её безакцентного голоса сладко вздрагивало ликующей птицей.
– Мне Петр Владимирович Пушкарев рекомендовал вас, как вполне положительного человека – умного и бесстрашного. Вы согласны со мной работать? За неделю я вам заплачу…
Прозвучала вполне приличная сумма.
Конечно, согласен – особенно за такую зарплату.
– Петр Владимирович мне сказал, что мы живем с вами в одной гостинице. Давайте встретимся через полчаса в ресторане…
Через двадцать минут в костюме, белой рубашке и галстуке Готовцев открывал дверь в ресторан…
Оливия была красива, молода и подтянута – не старше тридцати лет. По-английски рыжие волосы, улыбка на губах, отливающих перламутром, короткие, но безупречно полированные ногти.
После дежурных фраз и заказа блюд, прозвучал деловой вопрос:
– Ваше прежнее место работы?
– Воевал.
Улыбки закончились.
– Причина ухода? – Оливия смотрит серьезным и твердым взглядом.
– Ранение.
– До войны кем работали?
– Водителем-дальнобойщиком.
На лице иностранной журналистки удовлетворение.
– Ваши планы на будущее?
– Вернусь на Урал. Ведь я из России.
