Фу…
Пришлось отпускать. Но сама я по-прежнему оставалась в захвате.
– Ну так что? – весело спросил.
– Что?
Его глаза осмотрели мою грудь, которая открылась его взору. Благо не трогал, я бы не вынесла приставаний.
– Грибок где?
– В пиз… – чуть не сорвалось с губ, но как представила, что проверять начнет еще и там, поморщилась. – На голове, дубина.
– А ты уверена? Кажется, ты что-то там сказать хотела другое. Смотри, я отличный гинеколог.
– Как интересно. А проктолог из тебя какой?
– Слушай, да ты мне прям карт-бланш выдала только что, лапа.
В следующую секунду я стояла перед ним спиной и почти загнутая вперед раком.
Но орала я так, что ему пришлось закрыть уши, чем, собственно, я и воспользовалась, уползая подальше на коленях.
Забилась в угол и лихорадочно принялась застегивать рубашку, попутно проклиная сильную половину человечества.
Он встал на ноги, и я тоже, чтобы не быть похожей на овцу, ищущую пятый угол. Не дождется.
– Ладно, чет я погорячился. Мир? – подает мне свою лапу, на которую я смотрю с презрением.
– Что-то я не уверена, что мы готовы перейти на такой уровень отношений.
– Согласен. Вечерком отвезу тебя к себе, там по-быстрому трахнемся, а потом уже помиримся.
– Ты сейчас серьезно?
– Ну, может, перекусим сначала, – задумчиво добавляет.
– Слушай, это уже несмешно. Я примерно понимаю, как это все работает у вас. Когда мой брат вам все отдаст, что должен или расскажет, вы должны меня отпустить. Я ни черта не знаю о том, чем он там промышляет. Так что я бесполезна.
– Конечно, отпущу. Дал, никогда с женщинами плохо не обращается. Он вообще против насилия.
И в данную секунду, имя того самого мужика, с которым говорил этот бородач, перестало звучать как «Даун». Я его боготворила, пока Синяя Борода напротив не заговорила снова:
– Но я-то не он. Считай, отпущу и тут же поймаю. Как тебе идея? Играла когда-нибудь в «Пароль»?
Озорство в его голосе вводило в недоумение. Я не понимала, где заканчивается скудный юмор и начинается то, что будет взаправду.
– Вижу, что не играла. В ней мальчики догоняют девочек и разными способами пытаются узнать кодовое слово, которое заранее загадали они.
– Очень интересно, вы в шестидесятые смотрю, были оригиналами. Только мне это не интересно.
– Могу предложить и нам сыграть. Ты загадываешь слово, а я тебя пытаю.
– Ты можешь меня не пытать, потому что любое, что я загадаю, будет иметь один набор: отпусти, урод, мудак и так далее. Сечешь?
– А мы придумаем меру наказаний, где ругательство будет караться высшей мерой.
– Так слушай, – я облокотилась на стену и устало посмотрела на него.
На самом деле не урод он, да и не настолько старый, пусть и гораздо взрослей меня. Просто меня это мало интересовало, однако я понимала, что, в свою очередь, его не волнует, что думаю по этому поводу я.
За дверью послышался шум и он, подмигнув, вышел, сказав, что приехал босс.
Я вспомнила о том, что тот «Дал», не любит насилие и придумала план.
Я стучала, кричала, потом повторяла все по кругу. Мне нужно было, чтобы на меня обратил внимания этот некто, кто звался Боссом.
Спустя минут десять после того, как ушел амбал-бородач, дверь все-таки открылась, но стоило обрадоваться, я поняла, что дело дрянь.
Ко мне вошел один из тех отморозков, что стояли на улице и смеялись. Он не был дружелюбен. И просто схватил меня поперек живот, когда я пыталась убежать и потащил из комнаты. Словно вещь он передал меня тому русаку с бородой и когда я развернулась с криком увидела избитого до кровавого месива брата и еще какого-то мужчину.
Это вызвало еще больше страха и крика.
Я даже не заметила, как мои руки оказались связаны за спиной и дикий ужас охватил всю меня. Не было места шуткам, улыбкам и почти дружелюбным разговорам. Теперь это был мир криминала. Мир опасных и суровых мужчин, не знающих пощады.
Я уже тихонько подвывала, потому что на большее не хватало смелости. Дрожь тела не реагировала особо на прикосновения того громилы позади меня или на взгляды остальных.
Я смотрела на Женю и презирала, хотя понимала, что он и сам на волоске. Мы оба в руках не тех людей и наша мать останется теперь одна. Впрочем, как она всегда и хотела, когда в пьяном угаре орала, как мы ее заебали и она нас ненавидит.
– Дал, не надо, – услышала скулеж, похожий на мой, от брата.
Удивительно, что он не пытается торговаться в обмен на меня. Мне казалось, что ему на меня насрать.
– Кстати, – слышу грубый голос того самого Дала, которого успела увидеть только со спины, сидящего на стуле. Ну и огромные же они тут все, – «Золотая роща», хороший пансионат. Далековато, правда. Но ничего, твоя мать скоро тоже будет тут. Пришлось ее с процедур забирать. Бойкая она у тебя.
Судя по панике у второго мужчины, это было к нему.
Вот уроды, даже мать трогают, что тут говорить о сестре.
– Ген, ну как тебе малышка? – внезапно оборачивается и смотрит на мужика, который стоит позади меня и, обхватив мою грудь, сильно ее сжимает, сука.
– Ты только на сиськи глянь, остановиться не сможешь, – комментирует этот придурок.
– Отпусти меня ублюдок, – пытаюсь вырваться, но куда там. – Не удивительно, что тебя зовут Геной.
Он разворачивает меня к себе и резко рвет рубашку на груди, что все пуговицы от верха до низа отрываются и сыпятся на пол.
– Ты что творишь? – кричу.
– Ш-ш-ш… – склоняется ко мне и начинает шептать. – Сейчас ты тихонько постоишь, а я тебя немного потрогаю. Далер не любит, когда его перебивают во время допроса.
Он так говорит, что я немного увлекаюсь тем, что слушаю его, и не сразу замечаю, как его пальцы проникли под кружево лифа и трогают грудь.
– Ну ты и урод… – дергаюсь от него, но он хватает за края рубашки и тянет на себя.
– А вот так лучше не делай, а то парни придут полюбоваться на твои прелести и мне придется их попросить этого не делать.
– Да пошел ты, – жаль, не могу ударить его или оттолкнуть.
Но внезапно, итак, все заканчивается.
Мужик командует громко: «Гена», тот закидывает меня к себе на плечо и тащит снова в тот бомжатник. Кладет на диван довольно аккуратно и просит подождать, сволочь.
– Я скоро вернусь лапа, – щелкает по носу, а второй рукой щипает за грудь и встает, когда я начинаю орать.
За время пока его не было, я успела упасть лицом вниз и кое-как подняться. Правда, пришлось проскрести щекой по грязному полу. Стала пытаться веревку растянуть, выпутаться, однако поняла, что мне это не светит, и села, склонив голову.
Что будет дальше, я боялась предположить. Может, сейчас он вытащит меня в тот огромный амбар, и они начнут толпой надо мной измываться. Дурно было от мысли, потому что такое пережить я не смогу ни за что. Но верить в лучшее мне удавалось больше. Хотя что это – лучшее, я не знала.
Когда новый знакомый – Гена вошел снова, я не пошевелилась.
– Лапа, ну ты че? Обиделась?
– Отвали.
Осталась в том же положении.
– Ну извини, – он погладил по спине и стал распутывать веревку.
Затекшие руки вмиг заболели и я, простонав, начала их разминать.
– Иди ко мне, – он встал рядом и сам, схватив за плечи, поднял.
Я была ростом с его плечо, хотя раньше казалась себе высокой. В нем было килограмм сто веса, в то время как я весила не больше пятидесяти. Куда мне с ним тягаться. Проще было соглашаться до удачного момента на побег.
Он нарядил меня в свою ветровку, которая могла сойти за плащ для меня. Застегнул по самое горло и, взяв за руку, потащил на выход.
Одно в этом всем было лучшим. Он прошел мимо тех уродов и посадил в машину. Плохо, что я не знала, куда меня везут. Может, куда похуже?
– Ты чего такая грустная? – он тронул мой подбородок и повернул в свою сторону мою голову.
– А какая тебе разница, какое у меня настроение?
– Я не люблю, когда девушка грустная, секс не тот выходит. Драйва нет.
– Это будет в любом случае насилием, даже если я изображу Джокера. Чем тебе не драйв.
– Мои пальцы и язык творят чудеса, сама не заметишь, как будешь просить мой член. «Гена, о мой бог… ну же присунь мне, наконец-то», – стал изображать стонущую шлюху, на что я фыркнула.
– Мечтай. Возбуждение ничто, лишь физиология. Желание секса – это другое. Вот чего ты не добьешься.
– Мы и до этого дойдем, – подмигивает и, петляя по улицам, подъезжает к элитной многоэтажке.
– Мы куда?
– Ко мне домой, лапа, – обходит машину, а я в какой-то степени радуюсь, что не в бордель.
Значит, отсюда выберусь.
Глава 3
Гена переплел наши руки, когда я вылезла из машины и пошел вперед, куда я последовала за ним.
Когда он поздоровался с консьержем или как их называют в этих люксовых фойе, где в блестящем полу отражаются потолки, я поняла, что просить о помощи нет смысла. Они тут все связаны. Быть может, это высотка таких же бандосов как этот идущий от меня справа.
В лифте я выдернула свою ладонь и он, усмехнувшись, встал за мной.
Его дыхание щекотало мне макушку и напоминало о том, насколько он огромный. Да и отражение этому способствовало. Поднимались долго, видимо, на самый верхний этаж, которых тут было немерено.
Я отвлеклась от своих мыслей, когда ощутила его рядом с моей головой и втягивающий воздух у моего уха.
– Эй, – отступила вбок. Это каннибализмом попахивает.
– Нет, ты пахнешь не кровью и мясом, а чем-то приятным. Мне нравится.
– Я имела в виду тебя и твои действия.
– То, что я понюхал тебя? Я планирую обнюхать тебя всю, и это каннибализмом не назовешь никак, когда мое лицо, будет между твоих ног.
– Значит, это первая стадия, откуда я знаю, что у вас извращенцев там на уме.
Бугай рассмеялся, запрокинув голову, а потом ловко перехватил, и я оказалась за мгновение у него на животе сидящей.
– Какого черта? – стала стучать кулаками по плечам и замахнулась ударить в лицо, но он резко сжал мои ягодицы очень больно и положил голову на мое плечо, вцепившись ртом в мое ухо. – Ай…
Начинаю ерзать и опускаю руки, чтобы поцарапать, но ощущаю его вставший член у моей задницы. Тут же замираю, дабы не будить демона. И надеюсь, что непоздно это сделала.
– А ты я смотрю, без слов понимаешь, лапа.
– Отпусти.
– Скоро, должен же я прикрыться чем-то, чтобы соседей своим членом не напугать, который встал по твоей вине.
– Почему надо прикрываться мной и… Эй, почему по моей?
– Хочу тебя, а ты все брыкаешься.
– Какой же ты… – замолкаю, так как лифт останавливается и я, смирившись, опускаю руки на его плечи, потому что могу резко выгнуться, ведь он держит только попу мою, а не тело в целом.
– Придержи комплименты на потом, тебе еще будет за что меня благодарить.
– Сомнительно звучит.
– Главное, что это правда.
– Бедный, ты прямо нуждаешься в том, чтобы тебя похвалили? Гена умница. Гена молодец. За ушком почесать? – смеясь спросила.
– Ты можешь опустить свои руки в мои штаны и сказать то же самое, а чесать мои яйца.
– Придурок, – выпалила, но тут же ощутила мощный шлепок. – Эй…
– Язык укорочу.
– Тебе руки надо укоротить.
– Главное, то, что в штанах оставь, самой же понадобится.
– Ага, если с мозгами туго, то хоть что-то должно быть большим. Понимаю, твой страх.
– Вот же сучка языкастая.
Он остановился у двери наконец и поставил меня на ноги, но перехватил за руку.
– Так переживаешь, будто я за секунду от тебя убегу.
– Я держу, чтобы ты не набросилась на меня с просьбой взять на пороге.
– Взять? – аж рассмеялась. – Прости мое удивление, я все забываю, что мы в разных десятилетиях родились и ты, видимо, рос на романах серии «Шарм».
Он открыл пошире дверь и пропустил меня вперед.
Я попала в огромную квартиру из серии индустриального минимализма.
– Чтоб меня.
Открытое пространство с отсутствием перегородок, кирпичные стены, барная стойка с маленькой кухней цвета ржавчины. Лестница ведущая, видимо, в единственную спальню. Свисающие с не покрытого декором потолка люстры на цепях и огромный диван в центре, напротив такого же огромного телека, а сбоку окна метра два с половиной.
– Нравится, лапа? – я даже не обратила внимания на то, что он стоит позади и кто именно этот человек. Просто на миг забыла и ответила завороженно:
– Ага.
– Это ты еще спальню не видела… – не обратила внимания на этот подтекст, оставаясь в восторге от увиденного. – Буся, – вдруг заорал во все горло этот ненормальный, и я не успела спросить, кого он зовет, как услышала несущийся топот откуда-то со второго этажа.
Мне стало страшно, и я попятилась назад, но впечаталась в грудь этого зеленого идиота, Гены.
– У тебя, что лошадь тут живет? – шепнула, боясь сказать громче.
– Почти, – положил руки на мою талию и притянул все ближе. Удивительно, но сейчас я не была против этой близости.
И как только он ответил, я увидела, как на меня несется огромный доберман с высунутым языком, а заметив меня, собака резко побежала быстрей, и уже я начала орать во все горло.
Быстро развернулась в мужских руках и стала карабкаться на него как по стволу дерева в детстве.
Он смеялся в голос, а я остановилась, только когда сидела на его шее. Но не сзади, как носят маленьких детей. Я сидела напротив его лица спереди, и мне было плевать, что он там скажет за шуточки, я спасала свою жизнь.
Голова кружилась от страха и закружилась сильней, когда я почувствовала, как собака, будь она неладна, стала нюхать мою ногу, встав передними лапами на Гену.
– А-а-а… она укусила меня… Я не чувствую своей ноги… Как буду жить без ноги?
Гена если бы не я на его руках, уже валялся бы на полу. Но он только смеялся и все.
Шок достигал своей отметки, переходящей в неконтролируемый рев и тут до этого идиота дошло, что я не играю.
– Буся, сидеть.
– Прикажи ему вернуть мою ногу и выйти за дверь… – я не унималась и плакала.
Гена спустил меня по своему телу вниз, потому что я не отцеплялась от него и не открывала глаз, так как мне было страшно. И смогла посмотреть на все, только когда оказалась на руках мужчины, точно ребенок.
Огляделась и поняла, что мы на диване, а он слишком рядом к моему лицу.
– Где он?
– Это сука. Она сидит, где я приказал.
– А моя нога? – по-детски всхлипнув спросила.
– На месте.
– Ты ее пришил?
– Нет, приклеил, – он улыбнулся, и я зарделась, приходя в себя.
А когда пришла окончательно, ударила его в плечо.
– Пусти меня…
– Окей.
Я вскочила на ноги и увидев, как на меня, навострив уши, смотрит пес, спряталась за мужиком.
– Скажи своей суке отвернуться.
– Стесняешься?
– Нет, я очень боюсь собак. Это не шутка. Они меня до истерики доводят.
– Это я уже понял. Тогда попроси меня Лена, и я сделаю это для тебя.
– Чегоооо? Ты охренел? Я сейчас возьму не знаю, стул или свой ботинок и кину в нее.
– Попробуй.
– Я так и сделаю, – беру свою обувь.
– Ну, – он сложил руки и посмотрел с вызовом.
– Ты нарываешься? Твоей собаке будет больно.
– Я жду.
Делаю замах, но он просто смотрит.
– Эй, я это сделаю.
– По-моему, ты любишь поболтать.
Снова замахиваюсь и знаю, что не смогу навредить ей, как бы ни была обижена на укусившую меня в детстве дворнягу.
С рычанием опустила дурацкий ботинок на пол.
– Она не укусит тебя, даже если твой маленький зад напросится, пока я не дам разрешения или она не почувствует угрозу.
– Угрозу кому?
– Мне. Я ее хозяин и ее приоритет.
– Умно скинуть всю безопасность на пса, который хочет, чтобы его просто почесали, а не заставляли раздирать другим задницы каждый раз, когда ты на это нарываешься.
– Она и тебе надерет, если почувствует, что хозяин неудовлетворен.
– Знаешь что? Буся, – обращаюсь к собаке, которая сидела, не шелохнувшись и лишь наблюдала за нами. – Вышвырни его отсюда или укороти то, за что он считает себя мужиком.
Доберман выслушала меня и склонив набок голову просто смотрела.
– Эх… Рискуешь ты, Гена.
– Чем же это?
– Две женщины на одной площади никогда не уживутся. Это я тебе гарантирую.
Он со смехом встал и потянувшись двинулся в сторону лестницы, а собаке скомандовал: «Охранять».
Черная псина подошла, угрожающе смотря и села рядом, а я затряслась и выпрямила спину, надеясь, что переживу это мгновение, куда бы он ни пошел. Но когда подняла глаза проследить за мужчиной. Увидела, что он стягивал с себя штаны, а перед этим снял кофту, и я увидела охренительные татушки на его руках и спине.
Как только этот пижон скрылся из виду, я опустила глаза на притихшего пса.
– Ты меня понимаешь? – обратилась к нему, точнее, ей. – Он меня украл. Уверена тебя тоже. Такие, как он берут без спроса, понимаешь? Кивни хотя бы. Как тебя зовут?
Пытаюсь вспомнить имя собаки, чтобы договориться. Могут ведь две особи женского пола войти в положение? Это у нас в крови.
– Букашка? Нет? – она склоняет голову в одну сторону. – Бублик? Черт. Если хочешь, убежим вместе? Я тебя себе оставлю. Устала ты, наверное, от этого козла? Ты такая худенькая, он тебя не кормит, что ли?
Но ответом мне было тихое поскуливание и вываленный язык.
– Давай так, я сейчас встану, и мы вместе пойдем на выход. Как тебе план?
Даже я сомневалась в затее, но должна была попробовать.
Сначала просто шевельнулась. А затем, попыталась приподняться, но в этот раз, назовем ее так, как и сказал Гена – эта сука, зарычала, прямо мне в лицо и тут я поняла, что женской дружбы правда не существует.
– А знаешь, иди гуляй. Мы с тобой не подружимся.
Пытаюсь поднять ноги, чтобы она не была так близко, так снова рычание.
– Ну что блин? Мне пошевелиться нельзя? – возмущаюсь на нее.
С риском для своих конечностей все же поднимаю на диван ноги, а сама потом обливаюсь.
Рассматриваю снова жилище и пытаюсь понять, что меня ждет здесь.
Спустя время, у меня затекает левая половинка попы, и я пытаюсь аккуратно перекатиться на вторую половинку, но тут замечаю шевеление где-то сверху и поднимаю глаза.
– Господи, – кричу, а глаза не прячу.
Почему? Ответа нет.
Гена стоит после душа голый. И вытирает голову полотенцем.
– Что случилось? – как ни в чем не бывало задает вопрос. – А, ты восхищаешься мной?
Видимо, заметив мой взгляд, он двигает бедрами и его не знаю, как правильно назвать то, что там внизу. Потому что это точно не член. Это пушка танковая огроменного такого калибра, начинает шевелиться. Так тяжело, будто тонну весит.
– Нравится? Это все твое, – разводит в стороны руки, повесив полотенце на шею. – Можешь встать на четвереньки и ползти ко мне.
Моментом прихожу в себя.
– Прости, ты, сказал восхищаешься? Да я не уверена, что там вообще есть что-то. Может, зря ты завел собаку?
– Почему?
– Полагаю, что, однажды забыв покормить ее, она полакомилась тем, чем раньше восхищались женщины. А ты, видно, по привычке задаешь один и тот же вопрос. Может, хочешь поговорить об этом? Я хороший слушатель, не стесняйся. И все же, мой тебе совет – оденься для начала.
Он хватает концы полотенца и медленно его перетягивает по шее, с одной стороны, на другую, смотрит на меня пристально, что мне не очень нравится, а после начинает спускаться по лестнице. Черт!
