От тела одержимого повеяло жаром, и капли тут же испарились, заполнив комнату зеленым паром. В палате заработала вентиляция, вытягивая через фильтры смертельные испарения.
– Поздравляю, Константин, ты только что сдох. Отличная работа. Ладно, дальше я сам. Встань в сторонку и смотри молча.
– Я же старал…
– Молча. – Костя повесил голову и отошел к стене.
Одержимый выглядел так же отвратительно, как и при жизни. Ненавижу Дайлей. Если эта хрень нырнет в систему водоснабжения, сотни трупов появятся по всему городу. Выпученные глаза, надувает щеки, тьфу, прям как Костя пару минут назад. Размахнувшись, влепил демону пощечину.
– Станислав Всеволодович! Он же…
– Дома перечитай низший аркан демонологии. После испарения яда ему требуется еще десять минут, чтобы создать новый.
– Ты заплатишь, кусок мяса! – пробулькал одержимый.
– Говорящий? А мне везет. Ну что, жаба, будем тебя сейчас на куски разделывать? Есть последнее желание?
– Не посмеешь! Ты убьешь тело.
– Думаешь, мне не насрать? Спасу я этого утырка, и что? Он снова пойдет и продаст душу такому, как ты. Если он сдохнет, проблем будет меньше, – из инвентаря извлек нож и сходу воткнул его под челюсть демону.
Выдернул лезвие, из раны хлынул поток зеленой слизи, стекшей по груди одержимого на стол. Демон забился в конвульсиях, истошно визжа. Подождав, пока слизь вытечет, я перекрыл обзор спиной Косте и начал ковыряться в распоротой ране. Спустя пару секунд удалось срезать железу, которая тут же исчезла в инвентаре вместе с ножом.
– Железу, генерирующую яд, я разрезал, – а если быть точнее, вырезал, попутно стырив, – поэтому теперь он безопасен. Далее, берем обычную капельницу с физраствором, туда добавляем пару капель с маслом Сараимских святынь и ждем.
– Нас на курсе такому не учили.
– Вас вообще не учили, судя по твоей подготовке. Либо мне наврали о том, что ты лучший на курсе. Держи,– кинул практиканту десятимиллилитровый флакончик. – Капельница закончится в течение часа, сменишь на новую и туда добавишь еще две капли. Если начнутся судороги, зови неотложку, скорее всего, сердце останавливается. После третьей капельницы отключишь систему и будешь ждать еще час, пока вся эта труха не осыплется, – я показал на измененное тело пивняка, – пациент придет в сознание. Сразу же дашь ему воды, а то еще сдохнет от обезвоживания.
– А вы уходите? – испуганный вопрос остановил меня у выхода из палаты.
– Ну разумеется, Костик! У меня еще дел вагон, привезли-то двух одержимых, а спасли мы только одного. Бди.
Я шагнул в коридор, закрыв за собой дверь. Эх, халат на выброс, такую вонищу не отстирать. Проходящие мимо пациенты шарахнулись от меня в сторону. Даже инвалид, проезжающий на коляске, ускорил движение.
– Ну а вы че хотели? Спасать таких, как вы, неблагодарное занятие, не только в моральном плане, но и в материальном, – пробубнил им в спину.
Стянув халат тут же, бросил его в мусорный бак. Вонь стояла такая, что можно было сознание потерять. Мимо меня, зажав нос, пыталась прошмыгнуть Маша, не вышло. Ухватил ее за рукав и спросил:
– Машунь, куда дальше? Остались еще добрые дела на сегодня?
– Станислав Всеволодович, отпустите, пожалуйста, от вас воняет! Фу! – девушка попыталась вырваться, но безуспешно – Нет, Саша забрал последнего, больше никому помощь не нужна. Кхе-кхе, помойтесь, пожалуйста, это невыносимо. – Маша едва сдерживала рвотный рефлекс, неженка.
– А ты куда спешишь? Не хочешь пообщаться с коллегой? – неспешно продолжил разговор, забавляясь ее попытками вырваться.
– Не хочу! – Машка извернулась и отскочила на пару метров от меня, поправив халат.
– И куда это мы намылились? – ухмылка прилипла к моему лицу и не хотела никуда уходить.
– Мы с Сашей на свидание идем,– девушка довольно улыбнулась.
– О как! Ну давай, давай. А я до ночи поработаю за вас двоих, нет, мне не сложно. Иди, Маш, все хорошо, и Саше скажи, что его не должна совесть мучить за то, что я снова остаюсь дежурить, – сделал скорбное выражение лица, но меня раскусили.
– Ага, так и передам. Только страдать не будем, ведь вы добровольно тут погибаете,– Машка показала язык.
– Вредина.
– Вы тоже.
– Спасибо. Хорошего вам вечера. И это, ты тоже в душ сходила бы, а то провонялась от меня.
– Фу блин! Ну спасибо! – фыркнула Маша, после того как принюхалась к своему новому парфюму.
– Пожалуйста. Обращайся.
Машка убежала по коридору в сторону раздевалки радостным белым пятном. Хорошая девка, Сашке повезло. Что бы ни случилось, она всегда на позитиве. Эх, пойду в душ отмываться, и надо бы уже перекусить, девятнадцать часов, а я никак не дозаправлюсь.
Душ принимал в гордом одиночестве. Заходившие внутрь ощущали миазмы зла и тут же захлопывали дверь. Если отмыться не удастся, то и ужинать буду в одиночестве. Красота. Потом вспомнил, что дома ждет жена, пришлось тереть себя до покраснения кожи, еще чуть-чуть, и пошла бы кровь.
Мои надежды оправдались. Ужинать мне довелось в гордом одиночестве. Все свалили домой, а младший персонал был занят уходом за спасенными пациентами. Ткнул кнопку включения на старой кофеварке, и омерзительная черная жижа потекла в мою кружку.
Кружка с надписью «Лучшему экзорцисту!» была украшена коричневым налетом от выпитых ранее напитков. Я все еще не терял надежды, что кто-нибудь помоет кружку вместо меня. Все-таки лучший экзорцист! Должен же быть у меня какой-то налет авторитета?
Кухня была огромная! Целый четырехметровый квадрат. Обшарпанные стены, шкаф с посудой, холодильник, микроволновка и скрипящий вентилятор, разносящий запах еды по госпиталю. Еремеич как-то дал нам выбор, поставить два дивана или стол с парой стульев. В неравном бою победили диваны, на них я и плюхнулся с контейнером тефтелей.
На телефоне включил St.tube. В списке рекомендованных роликов взгляд привлекло видео от пользователя с ником peccatorem36. «Как я призвал суккуба и провел лучшую ночь в своей жизни». Эх, опять это трепло. Сколько я ему уже страйков кидал? Сотню? Две сотни? И куда вообще админы смотрят? Это же пропаганда демонизации! Суки.
Если бы он правда вызвал суккуба, ночь бы у него была незабываемая, только он о ней никому не смог бы рассказать. Покойники не разговаривают. В отдельных случаях, безусловно, разговаривают, но, увы, не в этом. Дьяволица выпила бы его до дна, а иссушенное тело обнаружили бы по запаху разложения.
Самое поганое, что этот козел давал вполне рабочий способ призыва. Со всеми подробностями. Не раздумывая, я влепил еще один страйк. Забанят этот канал, он создаст еще один peccatorem37, peccatorem38 и так до бесконечности. Видео успеет, как обычно, завируситься, и хрен ты его удалишь из святнэта.
Вроде демонологов всех уничтожили, а этот живучий паскуда. Под каждым своим видео размещает ссылку для вступления в чат, где он выбирает «счастливчика» и помогает ему исполнить желание. К сожалению, не все понимают, что это предсмертное желание. Желание, которое фактически превратит жизнь в ад.
Забавно. Вступал в его чаты десятки раз, надеясь, что он выберет меня. Тогда бы мы встретились, я ухватил его за глотку и отправил за решетку. На крайняк Миша помог бы его упокоить. Да, тогда жилось бы в разы приятнее. Размышляя о прекрасном далеко, я уткнулся носом в стол и вырубился.
Снилось, как мне вручает орден Солнцеликий. Куча приятных слов, обещает в честь меня назвать улицу или город. Ну еще бы! Изгнать демонов из этого мира, мало кто может похвастаться подобным! Когда я давал интервью, зазвонил телефон, он и заставил меня проснуться.
– Алло?
– Стасян! Срочно нужна твоя помощь! – прокричал в трубку взволнованный голос Мишки.
Глава 3
Я бежал через пустынный коридор госпиталя, шаги множились многоголосым эхо. В приемном отделении заметил, что на часах 00:15. Отлично! Смена закончилась. А то нехорошо покидать пост, не сдав его, но голос у Мишани был взволнованный, что-то случилось. У самого выхода наткнулся на Петровича.
– Опять опаздываешь? – бросил я на ходу.
– Стасян, да я всего на пятнадцать минут, пока тачку прогрел, пока доехал. – Петрович отошел в сторонку, освобождая мне путь, и извиняющимся тоном принялся оправдываться.
– Опять проспал? – Он явно гнал. Да на его морщинистой морде все написано, че уж там?
– Проспал… – повинился Петрович.
На улице меня ждала черная тонированная вкруг ласточка инквизитора. Так-то затемнять тачки запрещено, но инквизиторам пофиг на правила. Засранцы.
Дернул дверь на себя, запустив в салон немного вьюги. Мело сегодня безбожно. Сел на кожаное сиденье, которое уже ждало меня со включенным подогревом. Кожа под задницей проскрипела. Блаженство. Думал, яйца отморожу, хотя тут бежать всего ничего.
– Мишань, ты бы колымагу свою починил.
– В смысле? – раздался настороженный голос из темноты салона.
– В коромысле. Я только внутрь залез, а она уже скрипит. Развалюха, – не удержался и погладил сверкающую панель развалюхи.
– Шутник хренов. Знаешь же, что с конвейера ее забрал полгода назад. Я уж испугался, что реально что-то сломалось, – друг громко выдохнул.
– Ты меня больше слушай. Я же профессиональный механик, – ехидно заметил я, заглянув в темноту. – Ладно. Че случилось, Мишань? – взволнованно уставился на друга, сидящего в темноте.
– Нихрена се. Че случилось? А ты типа не знаешь?
– Давай, не колупай мне голову. Мне вот эти твои шарады после суточной смены вообще не в кассу. Че там? – Мишкины вопросы начали раздражать.
– Станислав Всеволодович, ну е-мае. У нас с тобой юбилей. – Э не, друг, таким тоном ты у меня стыда не вызовешь, хреновый из тебя актер.
– Слушай, голова не варит, давай раскрывай тему полностью. У тебя день рождения летом, сейчас зима. Я весной родился, какой к чертовой матери юбилей?
– Вот ты сухарь бесчувственный. Юбилей нашего выпуска из детдома. Да и вот это вот с морды убери своей. И все, заткнись. Едем отмечать, я плачу. Да, да, нашел что отмечать, тебя жена дома ждет. Отвали. Душа хочет праздника, а тут такой повод. Погнали.
– Ну, если господин инквизитор платит, то кто я такой, чтобы отказываться?
– На секундочку, старший инквизитор! – из темноты высунулась самодовольная морда Мишани.
От левой скулы до подбородка тянулся уродливый шрам, создавая иллюзию второй улыбки или завалившейся набок буквы Х. Короткая стрижка, которая совершенно терялась на фоне отрезанной верхней части уха. Обожаю его доставать «Голодный был и из уха уху сварил?». Он так бесится, что его невозможно не подначивать этим. Хотя, может, он бесится, потому что эту шутку я повторил уже несколько тысяч раз.
– Херасе?! Тебя повысили? – удивился я, хлопнув друга по широченной грудной клетке, на этот раз руку не отсушил.
– Да, сегодня приказ пришел, в итоге едем праздновать сразу два события. Так что вызывай демона радости, и пусть он всю ночь нас развлекает.
– Я экзорцист, у меня немного другая специфика работы. Могу изгнать демона радости. Так пойдет?
– Лучше изгони свой скепсис. – Мишка повернул ключ зажигания.
Ласточка зарычала, как адская гончая, сорвалась с места, унося нас от госпиталя вдаль по темным улицам заваленного снегом города. Редкие фонари освещали подворотни, в которых мелькали сомнительные личности. По ночам в нашем мирном городке не принято шариться. Всем известны городские легенды о харлоке, которого не могут поймать больше года.
Эта тварь положила под сотню человек. Вот так бывает, если демона не изгнать из тела одержимого в течение часа. Демоническая сущность обретает полный контроль и меняет тушку жертвы до неузнаваемости. Сила и способности такой твари выходят на новый уровень. Поэтому инки (инквизиторы) и не любят спасать одержимых. Проще кончить на месте такую тварь, да и безопаснее. Понимаю, но не одобряю.
Чаще всего одержимых привозили родственники или друзья. Инквизиторы же таких убивали на месте в девяносто девяти процентах случаев. Когда душа одержимого переходила к демону, была задержка времени в один час. Бедолага впадал в беспамятство и лежал овощем, отчего в госпиталь везли в том числе и упавших в обморок.
За следующий же час продажный гражданин начинал приобретать облик демона, сливаясь с ним энергетически. Потеря контроля, частичная трансформация тела, неконтролируемая агрессия. Если в этот момент не прервать слияние, рогатый пожирал душу бедолаги окончательно. А дальше путь только один, на утилизацию.
Да, звучит ужасно, но тела демонов сначала рубили на куски, а после сжигали в крематориях, их по стране стояло не меньше, чем церквей. Бывало, идешь по городу, а из кафе безумно пахнет жареным мясом, поднимаешь голову вверх, ан нет, это из крематория. Аппетит потом еще неделю отсутствующий.
Мишаня болтал без остановки. Если бы я его не вернул в сознание, мы бы уже сидели в сауне. Собравшись, он вернулся на первоначальный маршрут.
На дороге машины встречались редко, не самое дешевое приобретение в наши дни. Пожалуй, только инквизиторам и по карману. Либо можно купить битую на вторичном рынке, вариант неплохой, но запчасти стоят столько, что придется душу продать ради починки этой колымаги.
Всю дорогу старший инквизитор травил байки про своих баб. Я его не слушал, так как уже давно перестал даже делать вид, что мне интересно. А запоминать их имена вообще было бессмысленным занятием, через пару дней имя менялось. Мишка жил на полную, не боясь ни демонов, ни венерических заболеваний.
Промчались мимо собора. Гроза всех демонов решил, что будет забавно пустить тачку юзом. Да, было забавно. Особенно группе священников, переходивших дорогу. Еще бы секунда, и их внутренности стали бы отличной смазкой для нашего дрифт-мобиля. Увидев, как они шуганулись в разные стороны, дружище заржал во весь голос.
И да, я не был моралфагом и сам гоготал до слез. Особенно порадовало, как святые отцы кричали нам вслед нецензурные ругательства. Солнцеликий такого бы не одобрил, хотя кому какое дело?
Припарковались у клуба «Святой братишка». Неоновая вывеска моргала, зазывая внутрь рискнувших высунуть нос на улицу. А вот в тамбуре стояли два мордоворота в полнотелой броне, и они призывали валить нахрен всяких нищебродов. Мишаня распахнул кожаный френч и светанул значком.
– Инквизитор, – амбалы уважительно кивнули, – этот с вами? – презрительный взгляд оценил стоимость моего тряпья, и в голове у него не сошелся дебет с кредитом.
– Это не он со мной, а я с ним. Мужики, вы не узнали Верховного патриарха паладинов? – А вот сейчас он играл довольно недурственно, его дарований хватило, чтобы смутить этих дуболомов.
– Прошу прощения, патриарх. Будьте как дома.
– Именно это я и собираюсь сделать. Где мой халат и тапки? – амбалы замялись и переглянулись друг с другом – Ладно, забейте. В трусах похожу.
Миша очень старался сдержать ржач, но удавалось это с трудом. Амбалы не заметили и пропустили нас. Громкая музыка рубила по ушам, стены исписаны синей люминесцентной краской. Официантки бегают от столика к столику в шортах, которые прикрывают от силы пять процентов задницы. На одну из таких ценитель прекрасного и залип.
– Стасян, а эту новенькую я еще не пробовал.
– Да е-мае, мы праздновать приехали или в бордель?
– Точно, ты ж женатик. Эх, рано ты решил отказаться от мирских благ. Пойдем, вон тот столик наш.
Миша ткнул пальцем в дальний угол клуба. Наш столик находился на возвышении, к нему была даже приставлена персональная официантка. Да, мой друг не жалел денег на выпивку и на баб. Собственно, этим характеризовалась вся его жизнь. Убивать, чтобы бухать, забывая плохое, и трахать все что движется. А потом снова повторять цикл.
Инквизитор, как ледокол, расталкивал тусовщиков, какой-то бугай пытался быкануть, но диалога не состоялось. Старший инквизитор тыльной стороной ладони ударил борзого в грудь, отчего парня скрутило в бараний рог, и он утонул в людском море.
Долбанные танцполы, ненавижу клубы. Если тут обратится какой-нибудь одержимый, погибших будут десятки, а то и сотни. Причем большинство из посетителей сдохнет не из-за демона, а из-за возникшей давки.
Нас приютили мягкие диванчики. Миша подозвал официантку пальцем и долго шептал что-то ей на ухо. Судя по тому, как она хихикала, не удивлюсь, что этот льстец проник ей своим языком прямо в мозг. Девчонка раскраснелась и убежала относить наш заказ.
– Стасян, вот люблю я клубы! Музыка, девчонки, выпивка рекой! Красота! Знаешь, это как сходить в разлом. Никогда не знаешь, что попадется внутри, – инквизитор оперся на спинку дивана, раскинув по-хозяйски руки в стороны.
– Да, никогда не знаешь, что принесет тебе такая официантка. Может, притащить пиво, а может, и гонорею, – издевательская ухмылка повисла на моем лице.
– В тебе неудачный опыт говорит? – пасс на мою сторону поля.
– Скорее вспомнил один из твоих рассказов. – Удар! ГОЛ!!!
– Ахаха! Было дело. – Миха расплылся в улыбке, вспомнив ту шалав… шаловливую девицу. Через пару секунд улыбка сползла с его лица. – Слушай, а ты к своим давно ездил?
– Раз в год катаюсь. Годовщина летом. Отпуск уже выбил под это дело.
– А дом так и не продал? – Мишка прощупывал почву, будто ступал по минному полю, так оно и было.
– Нет, стоит, ждет моего редкого визита, – я ковырнул пальцем меню и оттолкнул от себя.
– Скинул бы его, да взяли себе с Веркой поприличнее хату или отдохнуть съездили, – друг наклонился ко мне и вкрадчиво проорал. Долбаные клубы, даже поговорить нормально не дадут.
– Однажды.
– Ну смотри сам. Во! Давай, родная, выставляй все сюда, – огромная пятерня погладила по талии официантку, что ей, определенно, понравилось. А может, она сделала вид ради чаевых.
Эх. Затащить меня после смены в клуб, чтобы отметить выход из детского дома, да еще и потрещать про моих родителей. Миша, эмпатия твоя равняется нулю. Это ж просто комбо какое-то. Х3 удар в сердце.
Родителей не стало, когда мне было шесть лет. Лето. Я гонял с пацанами в футбол. Когда стемнело, пошел домой. Свет привычно горел во всех комнатах. Меня ждали. И не дождались. В стене красовалась огромная дыра, из которой наружу лился комнатный свет. Сердце бешено колотилось, но я отчетливо помню звук сирен. Инквизиторы.
Я на негнущихся ногах сделал шаг вперед и отшатнулся, увидев, как из проема показалась уродливая морда демона. Острые когти, и морды были перемазаны красным. Тварь скрежетнула когтями по деревянной стене дома и скрылась в темноте. Внутри меня ждали родители, точнее, то, что от них осталось.
Было ли мне страшно? До того, как вошел в дом, было, когда шагнул внутрь, сердце окутала пустота. Как будто разум отгородился и не хотел признавать то, что вижу. Как будто это все не со мной. Я один, теперь навсегда один.
Во всем этом было две забавные вещи. Первая. Отец был священником, после случившегося меня мучил только один вопрос. Ну и где был твой бог? Почему он не помог? Почему не направил эту тварь в другой дом? Вторая. Одержимым оказался наш сосед. Мистер Прачед. Милейший человек.
Хотел отомстить уволившему его начальнику. Продал душу, отлежался в своем доме до полного превращения. А потом демон выполнил свою часть сделки. Убил его босса, после чего, конечно же, не остановился и пошел вразнос. За ту ночь погибло порядка сорока человек.
Инквизиторы меня нашли сидящим на полу и пялящимся в пустоту. Родственники отказались забирать меня к себе, сказав, что еще один рот не смогут прокормить. Пожалуй, я благодарен этим уродам. В итоге меня сдали в храм, где был выбор без выбора.
В инквизиторы или паладины можно было попасть с идеальным здоровьем. А такому астматику, как я, был открыт путь только в экзорцисты. За это я тоже благодарен. Когда спала пелена ненависти, я понял, что хочу лечить причину, а не следствие. Ведь инквизиторы никого не спасают, они лишь предотвращают распространение заразы. А я всегда хотел на корню извести эту мерзость.
Алкоголь лился рекой, тосты за родителей сменились тостами за новое звание, а потом скатились до «Давай выпьем вон за ту жопастую!». Виновник торжества как-то быстро накидался. В центре зала я приметил десяток бритых наголо ребят с недобрым выражением на лицах. Они пялились в нашу сторону.
– Мишань, друзья твои?
– Кто? Вот эта чепушь? – старший инквизитор, прищурившись, всмотрелся в толпу. – Эй, петухи! Пошли нахер!
– Твою мать…
Петухи оказались бойцовые. Драка, думаю, состоялась бы в любом случае, но инициировал ее мой друг. Кастеты, у пары типов стальные зубы, даже вставной глаз имелся. Ну и компания.
– Че надо? – Михаил встал на ноги, немного пошатываясь, и хрустнул костяшками, из-за музыки, увы, звуковой эффект потерялся.
– Слышь, а ты че такой борзый? Инквизитор, что ли? – вперед вышел бритый со сломанным носом.
Пока я выпал из горизонта событий, схватил нож, спрятав его в рукав.
– Ептить, да! Конечно, да. Родной, какие-то вопросы? – Миша толкнул лбом лысого.
– Да, есть один вопросик. Такие, как ты, выродки, моего брата на куски порезали. Ненавижу вас. Пойдем выйдем? – прошипел главный, чуть ли не брызжа слюной.
– Не утруждай ноги. Я тебя сам вынесу.
Мишаня ухватил за грудки главаря и с размаха рубанул лбом в переносицу. Кажется, нос у вожака теперь сломан дважды. И понеслась! Инквизитор отталкивает безносого на стоящих позади головорезов и орет «ЗА СВЯТУЮ ИНКВИЗИЦИЮ!!!». Из зала вырывается ответный вопль «В БОЙ! В БОЙ! В БОЙ!», и два инквизитора несутся к нам.
Как они добежали, я уже не видел, ибо трое кинулись на меня. Двое обступили мой диванчик справа и слева, третий стоит напротив за столиком. Я схватил пиво и плеснул ему в морду. Тип замешкался и упустил момент, когда я вскочил на столик и выпрыгнул, выбросив колено ему в бороду. Хрясь! Тип повалился на пол, ударяясь затылком об пол.
Парочка оставшихся отщепенцев погналась за мной. Хвала клубам. Народ расступился, образовав круг. Уроды скалятся. Один с кастетами, а второй достал из кармана штанов стальной брусок, блеснувший в свете софитов десятисантиметровым лезвием. Щенки.
– Ну что, опущенцы? Раз на раз? Или очко играет?
Играет. Бойцы не удостоили меня даже ответом, вместо этого кинулись в атаку. У меня немного плыло перед глазами от выпитого, но уличных бойцов уработать не составило труда. Не зря же я в храме десять лет огребал люлей. Их двое, тоже подпитые. А значит, все, что мне нужно, – это выстроить их в одну линию и не дать зайти за спину.
А ребята были не лыком шиты и все время смещались, пытаясь не дать мне места для маневра. Я, конечно, не инквизитор, но с демонами частенько приходится рубиться кость в кость. Ножи в ночном клубе с закругленным концом, но какая разница, острый ли он, если ты втыкаешь его в глаз?
Владелец выкидухи наносит удар в грудь, смещаюсь вправо. Бью под колено, нога подламывается. Свободной рукой хватаю за глазницы и тяну на себя, голова запрокидывается вверх, куда и вонзается кусок стали. До мозга не достаю, но радости он испытает через край.
Одноглазый падает на пол, заполняя зал истошным воплем. А последний оставшийся лысик не стремится на меня нападать. Я спокойно подобрал нож его товарища и с вызовом посмотрел на парня.
– У тебя тоже есть лишний глаз?
Испуганно он попятился назад и потерялся в толпе. Отлично! Где там мой сальбутомол? Легкие от такой круговерти горели огнем, а дыхание стало свистящим, долбаный астматический приступ. Как вовремя. Спасительный баллончик пустил по легким порошок. Скоро щекотка в груди сменится ровным дыханием, а пока нужно найти Мишку.
Глава 4
Безликая толпа покорно расступилась передо мной. Спасибо ножу и валяющемуся позади амбалу. Он все не унимался и орал. Да цел твой глаз, цел. Гематома будет, а так ничего ужасного не случилось, на худой конец, зрение просядет. Хреновое зрение лучше, чем его отсутствие, ведь так?
Миша сидел за нашим столиком и целовался с официанткой. Кулаки сбиты, рубаха разорвана, волосы всклокочены, одним словом, праздник удался. На моем диванчике два инквизитора с разбитыми мордами заливались только что принесенным пивом. Увидев меня, виновник торжества улыбнулся, замахав рукой.
– Стасяныч! Победа за нами, иди, отмечать будем!
Отмечали мы примерно полчаса, а потом приехал наряд паладинов. Нас упаковали в бобик вместе с избитыми бритоголовыми. Поездка была увлекательной. Мы сидели с одной стороны, а бритоголовые на лавке по другую сторону автомобиля. Периодически обменивались ругательствами и обещаниями скорой расправы.
Связи старшего инквизитора помогли нам отмазаться от статьи за хулиганство, но переночевать в трезвяке все же пришлось. А в трезвяке ничего, прохладненько. В разбитое окно с улицы попадал снег. И дуло безбожно, но на то он и вытрезвитель.
Зубы весело постукивают, алкоголь больше не греет, как и выветрившийся адреналин. Хотя холодно было только мне. Миха отвернулся к стенке, а через пять минут захрапел как ни в чем не бывало. В девять утра пришел паладин и провел дубинкой по металлическим прутьям.
– Подъем, алкашики! Ваша бронь истекла. На выход.
С лязгом отворилась дверь, и нас вытолкали на мороз.
– А где моя машина? – Миша пытался продрать заспанные глаза, выдыхая перегарные облака пара.
– У клуба. А может, уже и на штрафстоянке, – согреть окоченевшие руки под мышками не представлялось возможным. Но я таки пытался.
– Слышь, Стасян, а у тебя не будет пары монет на такси? Походу, официантка мой лопатник дернула, а может, и палы (паладины). – Старший инквизитор растерянно хлопал себя по карманам.
– Стасян, я плачу, Стасян будет весело, Стасян займи бабок. Ладно, нищеброд, держи, – протянул другу помятую пятисотенную купюру.
– Ты ей подтирался, что ли? – инк брезгливо взял купюру, после чего скосил на меня глаза.
– Ну конечно же! Подтерся и носил с собой в ожидании момента, когда ты взаймы попросишь.
– Оно и видно.
Мишке нужно было ехать в другую часть города. Увы, социальная пропасть между нами разнесла наши апартаменты подальше друг от друга. Вызвали две брички. Как только подъехала первая, махнул инквизитору рукой и запрыгнул в такси, стуча зубами.
– Шеф! Печку на полную! Устрой тут долбанное лето! Держи сотку сверху.
Таксист хотел было возмутиться, но, почувствовав в руке дополнительную купюру, расплылся в улыбке и врубил печку на максимум. Окоченение потихоньку отступало. А таксист, хоть и обливался потом, за дополнительную плату готов был терпеть и не такое. Он всю дорогу травил байки, порой посматривая на меня в зеркало заднего вида.
– Короче, вез я как-то прелата. Он мне и говорит: «Сегодня с Солнцеликим беседовал, он сказал, что война скоро будет». Прикинь! Война! Бред какой-то. Мож, он и не прелат был, а ряженый какой?
– Да не, за такое срок полагается.
– Ну я хрен его знает. Тогда, мож, пошутил. Две недели прошло, а о войне ни сном ни духом. Все тихо мирно, – водила примирительно развел руками, из-за чего мы чуть не слетели с дороги, когда машина попала в колею.
– А с кем нам воевать? От других стран нас пустошь отделяет. Че там брать, кроме разломов с рогатыми? Нам их и внутри страны хватает,– история показалась интересной, решил поддержать разговор, может, еще что интересное всплывет.
– Я за что купил, за то продал. А так-то верно говоришь, у самих жопа, куда-то соваться смысла нет. Значит, насвистел прелат, получается. От трепла. А ты сам кем трудишься?
– Экзорцист, – сказанное лупануло стальным молотом по затылку водиле.
– Хе-хе. Я это, прошу прощения, про прелата просто шутка была. Я ж не клевещу, нет. Я так, сдуру пошутил, – пресмыкаясь, начал оправдываться он.
– Забей. Мне на тебя стучать нет никакого смысла. Ты же не демонов в такси призываешь. А выявлять инакомыслящих не моя работа.
– И то верно. Премного благодарен. А то сам понимаешь, сейчас времена такие. Ляпнул что-то, и привет.
Дальше ехали в тишине, я даже задремал. Таксист услужливо разбудил, когда мы были на месте. Небольшой охраняемый поселок на сто домов. Обнесен забором, то ли чтобы защитить нас, то ли чтобы защитить город от нас. Дома скромные, на въезде будка с охранницей.
Баба Клава. Ох и тварина… Я бы с радостью дал инквизиторам ее утилизировать. Старуха с седыми волосами демонстративно делала вид, что меня не существует, до тех пор пока я не заговорил.
– Доброго утра, Баб Клав. Открой шлагбаум. Проедем.
– Ишь ты, открой ему. Мне че, делать больше нечего? Всякой пьяни шлагбаумы открывать? – деловито бабка тряхнула газетой, спрятавшись от моего взгляда.
– Думаю, нечего. Ты вон сидела кроссворд ковыряла. Давай, открывай, пока Санычу не позвонил, – угроза сработала. Бабка частенько доставала всех жильцов своими закидонами, но из-за того, что ее услуги стоили Санычу сущие гроши, он ее терпел.
– Стукачок. Санычу позвоню, Санычу. Гоняете бабку старую, никакого уважения,– переваливаясь с ноги на ногу, словно утка, бабка неторопливо пошла к шлагбауму. За зарплатой она ходит намного бодрее.
– Уважение, оно либо взаимное, либо его нет. Ты как-то не особо уважаешь окружающих. Вот мир и поворачивается к тебе жопой.
– Тю-ю-ю! А за шо вас уважать? – бухтя, старуха открыла шлагбаум, пропуская нас внутрь.
– Хотя бы за то, что мы платим тебе зарплату. Можно сказать, ты живешь за наш счет. – Я закрыл окно и с радостью наблюдал, как возмущенная бабка бухтит что-то с той стороны снегопада. Через пару минут таксист высадил меня у порога дома.
Вера до вечера в маркетинговом агентстве, а мне на работу только в следующие сутки. Немного отосплюсь. Мы жили в одноэтажном доме, по сути, состоящем из кухни, спальни, гостиной, небольшого подвала и ванной комнаты. Это было шикарное жилье для меня, но Верка его не очень котировала. Хотела дом поприличнее. А мне после приюта этот казался особняком.
На кухне записка «Еда в холодильнике. Как будешь дома, пришли голосовое, я волнуюсь». Верка тоже сирота. Познакомились мы с ней, правда, во времена, когда ее родители были еще живы. Но вот меня представить им она не успела. Ее родители держали собственный магазинчик, в который ворвался наркоша.
Обдолбанный придурок с ходу ударил ее отца ножом в шею. Пока тот истекал кровью, догнал мать на входе в кладовку и нанес десять ножевых в район печени. В кассе практически не было налички. Нарик решил разжиться товаром. Набрал синьки, а на выходе его приняли паладины. Дурачок сопротивлялся, ну, его и замочили.
Верка с детства мечтала о большой семье, мне тоже хотелось уюта. Повстречались год и поженились. Все детей собирались завести, да что-то не получается. И по врачам ходили, кучу анализов сдали, в итоге болт по всей морде. Последний идиот в белом халате предложил сходить и попросить Солнцеликого. Идея на миллион.
Я остудил огорчение работой, а вот жена по этому поводу до сих пор переживает. Сука, а мы ведь в столице живем! Лучше врачей, чем у нас, нигде не найдешь. Может, не судьба? Хотя какая нахрен судьба?
Мне умник один сказал: «Стасян, в разломах всякой херни хватает, ты, когда отправляют в командировки, клювом не води, а собирай всякий хлам, вдруг что полезное цапнешь». Вот только он не пояснил, как это ценное потом применять. Жрать все ингредиенты, какие найду? Я посмеялся тогда, но в хламьевщика превратился.
С этими мыслями я откинул палас в сторону. Посреди гостиной красовался люк, ведущий под пол. Верка вечно любопытствовала, что там у меня. «Дела государственной важности! Не имею права разглашать». А по факту просто не хотел показывать ей мою маленькую коллекцию.
Сбросил в подвале все собранное за эти дни, после отправился в спальню. Как только голова коснулась подушки, я провалился в сон.
Проснулся от нежного поцелуя в шею.
– Ммм. Ты дома? – спросил, подставляя губы поцелуям.
– Да. А ты ждал? – Верка, как всегда, красивая, улыбается. Покрасила недавно концы светлых волос в розовый. Пышные локоны щекотали мне нос. Обожаю ее запах.
– Конечно, ждал. Видишь, я при параде,– потянул жену на себя. Моя любимая голубоглазка. Странно, только с ней чувствую себя как дома. Пока жил один, такого чувства не возникало. Вера создавала какое-то непередаваемое ощущение уюта.
– А чего перегаром несет? – улыбка сползла с ее лица, и она начала принюхиваться.
– Мишкино повышение отмечали, в итоге очутился в вытрезвителе,– сначала было странно говорить ей все, что думаю, но, как оказалось, у этого уйма плюсов.
– Все как всегда. Мише не мешало бы остепениться, – заметила Вера, не прекращая раздеваться.
– Ну так я ему то же самое говорю. Все, закрыли тему. Есть поувлекательнее занятие, чем осуждать господина старшего инквизитора,– сказал я, приглашая ее на вечеринку под одеяло.
– Ммм, я только за.
Вераника ловко нырнула ко мне уже совершенно голая. Упругая грудь приятно коснулась меня, разбудив аппетит. Горячие губы с чавканьем впивались друг в друга. Порой сдерживаясь, чтобы не оставить синяков, а порой давая себе волю и разрывая друг друга в кровь, увлеченные страстью.
Это еще одна странность наших отношений. Давно женаты, а секс всегда как в первый раз, такой же неистовый, желанный, возбуждающий до дрожи. Насладившись друг другом, заснули, обнимаясь. Одеяло сползло с ее спины, демонстрируя моему хищному взору упругую задницу. Одеяло случайно сползло? Мы слишком давно знакомы, чтобы верить в такие случайности. Ну, ты сама напросилась!
Второй заход получился более вдумчивым и неторопливым. Наслаждались каждым касанием, каждой минутой, проведенной вместе. Процесс прервал истошный визг за окнами. Стащил с себя Веранику, а сам рухнул на пол, шаря под кроватью рукой. В ладонь скользнула холодная рукоять клинка.
Нахрен я храню клинок под кроватью, а не в инвентаре? Да все просто, если жене потребуется тесак для защиты, то тут она всегда его найдет.
– Вера, оденься, – бросил фразу, поднимая полоску жалюзи одним пальцем.
– Зачем? – испуганный голос жены пронесся по комнате.
– На всякий случай. Быстрее!
Лучший индикатор того, что что-то идет не так, это моргающий свет. За окном в десятке метров от нашего дома стоял одинокий столб. Лампочка светила, отбивая чечетку. То загорится, то погаснет, то снова загорится. Ну, точно какая-то мразота рогатая сюда притащилась.
Слева промелькнула тень. Двухметровая, шипастая, безобидная тень. А следом за этим движением послышался утробный рев. Тварь оповещала округу о том, что вышла на охоту. По силуэту я бы сказал, что это Клардийский потрошитель. Но это не точно. Нужно проверить.
Наспех натянул штаны и рванул к выходу. Правда, мой рывок прервался не начавшись. Вера вцепилась в руку.
