И вытащила из черной коробки туфли:
- Кое- кому всегда шли чужие вещи!
Вытолкнув за дверь возбужденную от сборов сестру к ожидавшему ее такси, Маша вернулась к Гришке.
Он сидел за компьютером и играл в детский квест. Маша специально для Гришки купила этот компьютер и установила несколько игрушек. В прошлом году Гриша часто жил у нее по несколько дней, а то и неделями, сбегая от бабушки Тани.
Его ветреная как стрекоза маман набравшись впечатлениями в большом городе - а именно походами по торговым центрам, ресторанам и ночникам, уезжала обратно в район. А Гришка оставался, в этом году он пошел в школу номер восемнадцать уже во второй класс.
Машина бабушка, и Гришина прабабушка настояла на том, чтобы Гриша учился под ее присмотром, когда правнуку исполнилось шесть, сказала, что его непутевая мать, как следует, за ребенком не уследит, и ничему хорошему его не научит.
Маша тогда поддержала бабушку, а потом само собой стало получаться, что Гришка жил на два дома- то у нее, то у бабушки Тани. Школа находилась ровно посредине между их «многоэтажками», а именно в десяти минутах ходьбы по тихим дворам.
Бабушка Таня встречала правнука со школы, делала с ним уроки, кормила обедом, а в пятницу, и часто в субботу и воскресенья Гришка приходил к тете Маше, и они всегда что- то интересное придумывали. И когда они вместе гуляли в парке, или ходили в развлекательный центр, Машу часто принимали за Гришину маму.
У Маши детей не было, и хотя она до сегодняшнего дня об этом серьезно не задумывалась, но посмотрев на притихшего за экраном компьютера племянника, она ощутила, как в груди легонько кольнуло, и в голове вновь всплыла мысль - тебе скоро тридцать семь.… Светка Гришу в двадцать родила.
Мысль портила настроение, Маша налила бокал красного вина и взяла телефон, полистав немного Ватсап и прочитав пару сообщений от подруг, и не обнаружив ни одного от гада, козла и кобеля, Маша открыла поисковик Литрес и нашла в отложенных закладках свою любимую книгу Виктора Пелевина «Тайные Виды на гору Фудзи». Прочла рассеянно несколько страниц, но навязчивая мысль, не останавливаясь, навевала совсем не нужные и неприятные для Маши воспоминания…об их со Светкой матери.
Маша старалась вспоминать о ней как можно реже, но бывали минуты, когда накатывало, и вот сейчас перед глазами всплыл образ светловолосой женщины с ярко- голубыми глазами, Света очень на нее была похожа и внешне, и характером, а вот Маша – нет.
И Маша не любила свою мать, не сразу, конечно, лет с двенадцати, когда она случайно пришла домой пораньше, и увидела, как скандалят родители. Отец приехал из командировки, какой- то особенно замученный, а мать говорила, что никакого от него толку нет, что он нихрена не зарабатывает, а вечно в своих командировках пропадает, и ей так жить надоело! И она хочет с ним развестись.
А отца Маша очень любила, но он на нее почти не обращал внимания. Он уезжал из дому в свои командировки, а потом возвращался как чужой, и не мог разговаривать с ней, не знал о чем, только спрашивал какие у нее оценки в школе.
И хотя оценки у Маши были всегда хорошие, отца часто вызывали в школу за ее плохое поведение, и жаловались, что она на переменах с мальчишками за углом школы курит. Маша не курила, а просто болтала с одноклассниками и парнями постарше, кокетничая с ними и вызывая зависть одноклассниц.
Даже однажды отбила у первой красавицы 11Б ее парня. Маша усмехнулась, ну да, если Игорю Стеблеву было интересней с ней - она не виновата! А отца все равно вызвали и наговорили кучу гадостей. А потом они шли по заснеженной тропинке, и отец молчал, он был расстроен, а у Маши больно сжималось сердце.
Родители все- таки развелись, отец оставил им квартиру и уехал в район. Несколько месяцев спустя им пришло сообщение, что он погиб на стройке, которую возглавлял, тяжеленная балка сорвалась и упала на него – каска, конечно же, не спасла. Маша месяц ни с кем не разговаривала, даже в школе, молча сдавала диктанты, сочинения, контрольные, учителя ее не трогали.
И в тот самый момент она тихо возненавидела мать, и делала ей все назло, особенно тогда, когда они уехали из большого города за новым материным мужем - ее отчимом Ильей Павловичем. Два последних выпускных класса она отучилась в средненькой школе, но, на ее счастье, отчим оплатил за ее обучение в престижном областном вузе, и студенческие годы она жила в квартире у бабушки.
Мать умерла, когда Светке исполнилось восемнадцать, Маша уже работала в городской мэрии, и считала себя вполне взрослой и самостоятельной, снимала сама квартиру. А вот Света – милая, смешная, нежная, тогда будто надломилась, как цветок, она очень любила маму и долго переживала ее смерть.
Света искала утешения в мужских объятьях, ни Маша, ни бабушка Таня, естественно, были ей не указ. Она забеременела в девятнадцать лет, прибежала к ним, расплакалась, терла кулаком мокрые щеки и говорила, что сделает аборт. Слава Богу, им удалось ее отговорить. И родился Гришка.
Маша с нежность посмотрела на племянника, потом подошла к нему и взяла на руки, Гришка сонно пробормотал:
- Тетя Маша, я уже большой!
Маша поцеловала его в макушку:
- Конечно большой! Давай спать пойдем?
Гришка уткнулся ей в плечо:
- А можно не чистить зубы?
Маша улыбнулась - вспомнила, что Света в девстве, почти каждый вечер канючила об этом же.
Маша уложила Гришку в постель, а потом долго лежала в горячей, пенной воде, отгоняя тяжелые, ненужные для нее мысли.
Глава пятая «Как ни в чем не бывало»
Первая неделя сентября пролетела как одно мгновение, Маша после работы проводила время с сестрой Светой и Гришкой. Они посетили все значимые развлекательные мероприятия, происходившие на тот момент в городе. После всей кутерьмы и беготни, решили пойти в только что открывшийся турецкий Хаммам, разрекламированный подругой Наташей. Там они два часа расслаблялись в руках умелых, симпатичных парней, делавших умопомрачительный массаж.
Машино смелое предположение, что парни настоящие турки оказалось правдой. Но она все же этому не до конца верила, хотя Али и Дамир говорили с большим акцентом и с трудом складывали несколько разговорных русских слов в одно корявое предложение, однако умудрились сделать всем трем девушкам комплимент, сверкая белозубыми улыбкой.
Пили фруктовый чай в уютном зале, примыкающем к Хаммаму, всюду горками лежали цветные подушки, а на низеньких столиках стояли красивые чайные чашки и целый ассортимент сладостей от рахат лукум и халвы до кизилового варенья.
Светка, зажмурив глаза, откинулась на горку подушек и блаженно пролепетала:
- Как я вам завидую! Сколько здесь классных и приятных мест для отдыха! Не то, что в нашей дыре!
Наташа, в который раз услышав, как Света сокрушается, спросила:
- Что же не возвращаешься обратно? Твой сын Гришка быстрей тебя перебрался в областной центр, и к тому же, хоть он и с бабушкой живет, все равно скучает по тебе.
Маша состроила на мгновение рожицу, что означало – «да что с этой убогой возьмешь». Но Света, как ни странно, оживилась:
- Что вы понимаете в жизни?! Живете тут и все равно нормальных мужиков не можете найти! Вам по тридцать семь и обе не замужем!
Маша фыркнула:
- Где же твой прекрасный суженный ряженный? Постоянно то один, то другой, и работы нормальной нет ни у тебя, ни у сожителей твоих!
- Ну да, зато у вас одна работа на уме, карьеристки! - вспылила сестре Света.
Наташа с заговорщицким видом достала пластиковую бутылку с прозрачной, красной жидкостью, похожей на сок граната и объявила:
- Девчонки, не ссорьтесь! Мне из Крыма домашнее вино прислали, аромат, обалдеете!
Она разлила по мелким кружкам вино, и правда, в воздухе вкусно запахло терпким виноградом. Сделав несколько глотков все решили, что после Хаммама и такого шикарного расслабления не грех и в ночник сходить - кому молодость вспомнить, а кому просто оторваться. И они рванули, в их любимый «Солярис», протанцевав там почти до самого утра.
Оставшись одна после отъезда сестры, Маша решила привести квартиру в порядок. Неделя выдалась суматошной во всех смыслах, и Маша подумала, что смахнуть пыль с мебели и полов, и сменить постельное белье совсем не мешает, да и занятие нехитрой домашней работой всегда приводило ее в равновесие.
Маша как всегда тщательно отполировала мебель и на два раза протерла ламинат, из ванной доносились легкие звуки стиральной машины, а на кухне в кастрюле кипели морковка и картошка. После ресторанных изысков ей вдруг захотелось сделать тазик «Оливье» - любимый с детства салат, когда- то его готовили исключительно по праздникам, и Маша готова была родину продать за него.
Теперь она не могла понять, почему мама так редко делала им вкусные салаты, почему любимый ею бисквитный торт «День- Ночь» пекли только на день рождения и Новый год. Ведь и «Оливье», и торт были из обычных, простых продуктов, и сейчас Маша могла их делать хоть каждый день, если бы захотела, а тогда как- то не принято было. И самым вкусным воскресным обеденным блюдом считалась картофельное пюре с котлетой или курица, тушенная в жаровне с томатом и луком.
Да, став взрослой, она, конечно, понимала, что жили тогда не богато, да и времена, когда она была студенткой, пришлись на распад Союза, и начало бандитского капитализма. А может быть, не в салатах и не в торте было дело, а в отношениях в семье…
Маша сидела перед телевизором с большой чашкой доверху наполненной «Оливье» и рассеяно отправляла горки колбасы, лука, морковки, яиц и картошки в рот. И этот салат сегодня казался ей почти безвкусным.
Ну почему опять она блуждает в неприятных воспоминаниях прошлого? Позади такая яркая, праздничная, фееричная неделя в компании сестры и подруги, когда ни минуты свободной не было, чтобы…
Маша задумалась. Чтобы что? Она в который раз за вечер посмотрела на телефон, он трещал и булькал от сообщений по Ватсапу и Телеграм от подруг, просто знакомых, даже Альберт невзирая на конспирацию написывал ей, что он ужасно соскучился и предлагал встретиться.
Она на всякий случай ткнула на чат с именем «Лёша», как будто не видела, что ни одного сообщения не пришло, и ее настроение изгадилось еще сильнее: «Ну, какой же он все- таки козел!».
Маша злилась все больше и больше, и уже занесла пальчик над клавиатурой, чтобы написать ему, все, что думает о его внезапном исчезновении первого сентября, и о том, что он, между прочим, должен ей кучу денег, что она выложила, когда они праздновали Его день рождения, который выпал на их совместный отпуск.
Леша тогда выбрал самый шикарный ресторан, а потом заказывал все, что его душа пожелает: и крабов, и гребешков, и устрицы с самым дорогим шампанским. А она дурочка, смотрела на него такими влюбленными глазами, и так много говорила приятных слов, что почти не успевала ничего распробовать, съела разве что любимый десерт Тирамису и встала из- за стола полуголодной.
Но это все мелочи! Потом они ночевали в номере «люкс» одной из модных гостиниц приморской столицы, снятый естественно на ее деньги. Это же был подарок Лёше на день рождения! Конечно, не считая ее самой, в новом, умопомрачительном нижнем белье, и над обнаженной грудью у нее красовался огромный подарочный бант. Ну, какая же она все- таки дура, что в очередной раз ему поверила! И что любит ее, и что деньги за ресторан отдаст. Да и не вспомнила бы она про деньги, если бы не вел себя как свинья!
Маша набрала на клавиатуре телефона две буквы от слова скотина, как в дверь раздался звонок. Она кинула телефон на диван, а вазочку с наполовину съеденным, но не порадовавшим ее «Оливье» поставила на прозрачный столик и, матерясь про себя, кому бы это надо на ночь глядя притащиться, пошла в коридор.
Когда резко открыла дверь, даже немного отпрянула, потому что ее встретил огромный букет алых и белых роз, который прикрывал лицо того, кого она минут пять назад награждала кучей нелестных эпитетов, самым безобидным из которых было «мудак».
И не успев опомниться, Маша уже тонула в объятьях «мудака», а огромный букет ковром рассыпался по полу, наполняя прихожую нежным запахом. Последней ее мыслью было: «Ну почему я ему все позволяю?!»
После она не смогла сомкнуть глаз, прижимаясь к его телу, смотрела, как он спит, и втягивала его запах жадно, как собачка, которая балдеет от присутствия своего хозяина. Уснула только к утру, именно в тот момент, когда прозвенел будильник на телефоне.
Маша соскочила с кровати и, еще раз взглянув на спящего Алексея, подумала: «Как несправедливо - ей надо на работу, а он спокойно спит!» А потом еще одна мысль вдогонку: «Если он опять исчезнет на неделю, то убью его!»
Но Алесей не исчез, он прожил три дня у Маши, и когда она вернулась в четверг вечером, особо уставшая и отжатая начальницей Антониной как лимон, потому что у той было плохое настроение и куча грандиозных как обычно планов, Алексей заявил ей:
- Я привез вещи к тебе.
У Маши от такой неожиданности, усталость как рукой сняло, и глаза вмиг загорелись, неужели он все- таки переехал к ней, и они теперь будут жить вместе? Как она давно об этом мечтала! И правда, мечты сбываются?
Алексей, не замечая, что твориться с нею, продолжал, развешивая вещи в шкаф:
- Продаю свою хату, есть планы переехать в столицу через месяц- два.
Последние его слова не сразу долетели до ушей Маши, вернее они повисли в воздухе, а Маша все еще глупо улыбалась своим розовым мечтам и машинально поглаживала черный чемодан на колесах, доверху забитый его шмотками.
Когда смысл небрежно брошенной им фразы, наконец, дошел до нее, Маша сначала наклонилась вперед, а затем как пружина подскочила, взрываясь на ходу:
- Что ты сказал?! У тебя планы переехать в Москву? И если я не ошибаюсь, переезжать ты собираешься один?!
В комнате повисла тишина, и Алексей понял, что сейчас начинается грандиозный скандал. Он даже сделал шаг назад, перестав укладывать и развешивать свитера и брюки, но Маша уже кинулась на него и стала ударять его твердую грудь кулаками:
- Свинья! Какая же ты сволочь! Столько времени пользовался мной, а теперь уезжаешь один?!
Её лицо покрылось красными пятнами, а блузка совсем выбилась из- под пояса узкой деловой юбки. Алексей схватил ее за руки и сжал в запястьях, прижимая к стене:
- Хватит истерик! Ты что, думала, если мы встречаемся, то имеешь право визжать и орать?
Он также резко отстранился, но Маша уже дрожала от его прикосновения. Она хотела что- то сказать, но получалось лишь открыть и закрыть рот. Она видела свое отражение в большом зеркале гардеробной: растрепанные пряди волос, потекшая по краям губ помада, мятая блузка, на мгновение жалось к самой себе, накатила волной, и ее губы, чуть скривившись, дрогнули.
Алексей снова сжал ее в больших ручищах и попытался успокоить:
- Все нормально, я не на Луну улетаю.
И Маша с ним соглашалась – не на Луну, скорее еще дальше - на Марс! А ее здесь оставляет, а сам? И злость вновь накатила на нее:
- А деньги, которые ты занимал у меня в августе на ресторан?! Думаешь отдавать, перед тем как свалить в Москву?
Алексей, не ожидавший такого поворота разговора, вспылил:
- Какая же ты все- таки меркантильная и расчетливая! Не хватает для полного счастья тех несчастных пятидесяти тысяч?
Маша от возмущения забыла сделать вдох, и на одном дыхании выпалила:
- Несчастные пятьдесят тысяч? В таком случае, какая проблема их вернуть? Давай прямо сейчас! Или подобная мелочь у такого крутого мужика как ты, в кармане не завалялась?
Алексей процедил шепотом, получилось, как свист:
- Стерва, расчетливая!
Он полез в барсетку, и, отсчитав десять пятитысячных бумажек, швырнул их на туалетный столик, схватил большую спортивную сумку и чемодан и направился к выходу.
Машу трясло от происходящего, она чувствовала, что потом пожалеет, но остановится, не смогла. Вслед уходящему Алексею на лестничную площадку полетели: две коробки с его обувью и прочей мелочевкой. Одна из них рассыпалась и оттуда вылетели его фирменные спортивные кроссовки Adidas, в которых он ходил в тренажерный зал, туалетная вода, которую она подарила ему просто так, в приливе чувств, когда вспомнила о нем в парфюмерном отделе, бритвенные принадлежности и даже резиновые домашние тапочки.
Маша хохотала:
- Боже! Какой же ты мелочный, Замятин! – и она кинула в него резиновым тапком и захлопнула с силой дверь.
Слышала, как сквозь толщу воды, как он материться на площадке, собирая вещи, как выползли соседи, которым срочно понадобилось вынести мусор, и как звонко залаял пудель из параллельной квартиры.
Как же она сейчас ненавидела эту шавку! Голова раскалывалась надвое, слезы душили. Маша сползла по стенке на корточки и, обняв себя руками, громко разрыдалась, но в подъезде уже стояла мертвая тишина. Представление, устроенное ею, закончилось, клоун видимо, уехал на своем новеньком джипе в неизвестном направлении.
И это меняло всё! Все её планы, подкрепляемые почти недельным проживанием любимого козла, в ее квартире полетели в пропасть! Она не знала, чего ей больше хочется - выть, пить или утопиться в ванной, накрасив губы красной помадой!
Последняя фантазия вдруг развеселила её, и Маша расхохоталась - надо же, почти как в голливудских фильмах! Обманутая, покинутая любовница, обнаженная, с кровавокрасными губами топиться в роскошном джакузи!
Но желание топиться прошло, выть тоже расхотелось, и Маша побрела на кухню, чтобы пить. И она, не переодеваясь, провела там весь вечер, зависнув на трубке с подругой Наташкой, и прихлёбывая, красный «Киндзмараули» прямо из бутылки.
Глава шестая «Да здравствует свобода!»
Разговор с подругой придал Маше сил, и под утро она приняла решение - всё, с неё хватит! Она начинает забывать об этом гаде, который постоянно мотает ей нервы, как советуют современный долбанные коучи - то приблизит и так заласкает, что она забывает себя, то кинет на неделю или две и ни строчки, ни звонка, а теперь он вообще перешел к радикальным мерам и сваливает в Москву! Ну, нет! Не для того ее мама рожала!
Маша включила душ и завизжала от холодных струй, кожа покрылась пупырышками, но двадцати секунд ей хватило, чтобы взбодриться и проснуться от рваного сна, который сморил ее на мягком диванчике в кухне.
Она навела макияж особенно тщательно, маскируя круги под глазами и припухшие от недосыпа и выпитого вина щеки. Надела новый деловой костюм, который очень выгодно подчеркивал все достоинства ее фигуры, и уже на бегу, выпив кружечку кофе, Маша окончательно повеселела. Она вышла во двор, немного пританцовывая и улыбаясь соседу с пуделем, лай которого еще вчера приводил ее в бешенство.
Что- то, прощебетав, в ответ на комплимент соседа, Маша впорхнула в машину, с удовольствием завела ее, настраивая приемник на волну «Европа плюс». И в ту же минуту из динамиков полилась ее любимая песня. Маша улыбнулась - что ж, ее боевой настрой и вправду работает, она начинает новую жизнь и не вспоминает о Замятине! Да здравствует свобода!
Днем у Маши было много работы и ещё совещание, но это нисколько не тяготило ее. И она удивлялась, как после бессонной ночи, работает быстрее обычного, даже завершила два проекта, до которых руки не доходили: новое постановления о выделении областного бюджета на развитие туризма в регионе крайнего севера, и свежее штатное расписание для дополнительного сотрудника.
На совещании Олег Дмитриевич кидал на неё недвусмысленные взгляды, на которые Маша загадочно улыбалась, и на несколько секунд её томные глаза останавливался на его губах, и она знала точно, что заводит его.
За последний месяц они почти не виделись, Олег уезжал в длительную командировку, и теперь Маша внимательнее к нему приглядывалась. Ей показалось, что он слегка изменился - более уверенные, властные жесты, другая стрижка, которая очень ему шла.
Когда вечером Маша спешила на стоянку к своей «авто малышке», Олег окликнул ее:
- Куда бежишь, красавица?
Маша медленно обернулась и ответила ему таким взглядом, что Олег тотчас оказался рядом и буквально затащил в свой представительский Мерседес, и не успела Маша сказать и полслова, как почувствовала его губы. Запах, исходивший от него, будоражил, и она решила - почему бы и нет!
Она всегда любила бросать вызов, и на общественное мнение ей было наплевать. И в этот раз, ничуть не смущаясь, что служебная стоянка находилась почти у всех на виду, и, хотя было уже без пятнадцати семь вечера, некоторые трудоголики по типу ее начальницы могли заметить, как она впорхнула в машину министра связи и коммуникаций, Маша завелась так, что ее легонько потряхивало.
Олега Дмитриевича поведение Марии Сергеевны возбуждало все больше и больше, его руки успели пробраться под ее блузку и бюстгальтер, и ласкали так, что она запрокинула голову и вскрикнула: «Да! Еще! Не останавливайся!».
Когда оба пришли в себя, Маша посмотрела на себя в зеркало заднего вида и рассмеялась: волосы взлохмачены, губы припухли, она одернула высоко задранную юбку и тягуче произнесла:
- Мне понравилось.
Олег посмотрел на нее, выруливая с парковки, его стильная прическа была взъерошена, а на губах играла загадочная улыбка:
- Еще не вечер, Мария Сергеевна, и ты зря думаешь, что уже отделалась от меня.
Маша легонько выдохнула:
- И не думала даже, я ужасно соскучилась по тебе.
Маша не любила ночевать вне дома, но в этот вечер она оказалась в самом лучшем вип- номере гостиницы «Скала» с возможностью выхода на крышу здания, откуда открывался сказочный вид на реку, подсвеченную огнями высотных зданий.
Вечер для конца сентября стоял сказочно теплый, и она с удовольствием пила шампанское на крыше в компании Олега, который прижимал ее к себе и мурлыкал на ушко, что она самая страстная и обалденно прекрасная женщина.
Маша прикрывала глаза и от души наслаждалась, хотя знала, конечно, что завтра настанет новый день и ее горячий и дрожащий от страсти Олег снова превратиться в Олега Дмитриевича, который с самого начала дал ей понять, что он безнадежно женат.
Но ее это вполне устраивало, она могла отделять обычную жизнь от яркого удовольствия. И так было всегда, ровно до того момента, пока не встретила этого …Маша крепче зажмурилась и даже ножкой притопнула, отгоняя паразитку- мысль, чтобы та не испортила чудесный вечер и ее боевой настрой.
И у Маши получилось, когда она, обернувшись, страстно поцеловала Олега, и сорвала с его губ ответное признание: «Хочу тебя прямо здесь и сейчас».
Глава седьмая «И все- таки это правда!»
Почти месяц Маша не вспоминала, ну или почти не вспоминала об Алексее, насыщая жизнь новыми впечатлениями, что дарили ей вечера, проведенные то с Олегом Дмитриевичем, то с Альбертом.
Она нисколько не боялась, что может в один прекрасный день встретиться лицом к лицу с одним из них, находясь в компании другого. Да, впрочем, это было маловероятно, ее не звали на свидания в людные места, так как оба были хронически женаты, и обоим было не «комильфо», чтобы их застукали подруги благоверных.
А Машу то, что ее не демонстрировали официальному кругу родственников и друзей, не напрягало, наоборот привносило в ее жизнь элемент игры и интриги, она любила жить именно так - весело, ярко, купаться в подарках от своих мужчин и не задумываться ни о чем серьезном.
Вот и сейчас оставшись дома в один из вечеров одна, Машка открыла гардероб и с наслаждением погладила мех новой шубки из бежевой норки - ее подарил Альбертик, а вот украшения с сапфирами - серьги и колечко преподнес Олег на годовщину их знакомства.
Маша даже удивилась, что Олег запомнил, сама она позабыла, в какой день произошло их сближение. И еще Олег дал недостающую сумму для покупки нового авто. Хотя Маша и любила свою авто малышку, все- таки погладывала все чаще и чаще на почти что новенькую Toyota Corolla, которую недавно выставили на продажу на Авито.
И Маша ее так сильно захотела, что всегда упоминала в разговоре со своими любовниками вскользь, какая она будет счастливая, когда, наконец, получит свою «Каринку» - Маша даже имя ей дала. Олег не выдержал первым, и с довольной ухмылкой отсчитал несколько приятно пахнущих, новеньких купюр.
Маша тут же обсыпала себя деньгами, и закружилась в восторге, а потом поднимала их с пола под восторженные взгляды Олега.
И ее мечта сбылась! Но она была бы не она, если бы не поторговалась с продавцом и не скинула весьма внушительную сумму. Тот согласился, так как уезжал и хотел срочно продать машину. Передавая Маше ключи, он взял с нее обещание, что, когда Маша будет в Москве, то обязательно ему позвонит.
На торжественный ужин по случаю покупки нового авто пришла бабушка Таня, Гришка и подруга Наташа. Было по- домашнему тепло и уютно, по скайпу к ним присоединилась Света, которая уже успела просмотреть видео, где Машка демонстрировала машину, и теперь горела желанием прокатиться на новом авто, как приедет к ним в гости на ноябрьские праздники.
Гриша в тот вечер остался у тети Маши, да и потом не захотел уходить, сказал, что теперь ее очередь делать с ним уроки, и что бабуля от него устала. Маша обрадовалась, что племянник перебрался к ней, к тому же, любовники чуть утомили ее, и теперь хотелось по вечерам обычного семейного тепла.
Маша мчалась с работы домой, готовила ужин, часть которого на следующий день оставался на обед Гришке. Она делала с племянником весело и быстро уроки, а Гришка на лету схватывал то, что она объясняла, и у него буквально горели глаза, когда тетя Маша рассказывала что- то интересное, помимо того, что написано в учебнике.
А Маше нравилось, как Гришка все впитывает, у него оказалась хорошая память, как и у нее самой, она могла один раз посмотреть фильм или прочитать книгу, а потом в красочных подробностях рассказать содержание любому собеседнику.
Так проходили дни, но однажды Маше пришлось проехать мимо знакомого дома, она хотела дать по газам и быстрее промчаться мимо, но из дворового тупика вдруг вылетела машина, и Маша резко нажала на тормоз, чтобы не столкнуться с ненормальным.
Руки тряслись от пережитого стресса, Маша решила свернуть во двор, чтобы немного постоять и успокоиться, конечно, придурков всегда на дороге хватало, но, чтобы теперь давали права самоубийцам, Маша не знала.
В ее машине стоял видео регистратор, она посмотрела на запись и заметила номера машины, Маша решила, что обязательно перезвонит Альберту, у которого знакомые работают в ГИБДД, и они найдут идиота так напугавшего её и как следует, накажут!
Маша взяла из бардачка воду без газа и сделала несколько глотков - немного отпустило. Но стало почему- то жарко, и она открыла окно, а потом и вовсе распахнула дверь и вышла на припорошенную первым октябрьским снегом дорожку.
Уже темнело, но серый силуэт энергично шагавшей девушки, привлек ее внимание, девушка провожала пару средних лет, и Маша услышала:
- Именно эта квартира, что мы сейчас посмотрели, мне кажется, отвечает всем вашим требованиям! И хозяин ее выставил по очень приемлемой цене - квартиры с таким ремонтом стоят на рынке процентов на пятнадцать- двадцать дороже.
Женщина с блеклой помадой на губах, кутаясь в длинный пуховик Puma спросила:
- А нет ли здесь подвоха?
Девушка риэлтор махнула рукой:
- Да что вы! Алексей уезжает в другой город, и у него там, на примете квартира, поэтому такая хорошая скидка.
Мужчина согласно закивал и подытожил:
- Ну что же Леночка, квартира нам понравилась, но знаете, стоит сначала переспать с этой мыслью. Мы завтра вам позвоним.
Затем парочка погрузилась в джип Prado и отбыла со двора.
Маша же, напротив, недолго думая, нагнала риэлтора и, схватила за рукав:
- Девушка! Вы ведь квартиру только что показывали?
Риэлторша сморгнув несколько раз, наконец, отмерла:
- Между прочим, вы меня очень напугали! Девушка, нельзя же так!
Но Маша вела ее обратно к подъезду, откуда троица недавно вышла и говорила, не останавливаясь:
- Знаете, я объявление увидела, что квартира продается, очень мне нравится этот район, а раз вы здесь- то давайте посмотрим!
- Так вы квартиру купить хотите? - профессиональный интерес заглушил первоначальный испуг, и риэлтор уже отмыкала дверь, радуясь, что одним махом покажет помещение сразу двум покупателям.
Когда Маша вошла внутрь, она ойкнула от неожиданности:
- А где же мебель?
Риэлтора это ничуть не смутило, и она стала переводить Машино внимание на прекрасный, только что сделанный ремонт в стиле современной классики. Трещала что- то еще, а Маша начинала закипать — вот значит как! Она в начале лета придумывала Замятину проект, гонялась за лучшими стройматериалами, даже помогала бригаде мужиков, нанятых ею же, наносить на стены бархатную, корейскую штукатурку! А потом и шкафы для одежды однажды вечером лично ему собирала!
И теперь, все что она так любовно создавала и душу вкладывала, он без сожаления продает чужим людям? А мебели и вовсе уже не было!
Маша злилась все больше и больше, пока Леночка риэлтор расписывала новомодный кафель и ванную с витыми ножками, и большую хрустальную люстру, она раздражала Машу не хуже шерстяного колючего свитера, надетого на голое тело.
- Так, девушка, хватит! Я достаточно увидела и услышала. Теперь скажите, какая цена за эти квадратные метры! - выпалила Маша.
Риэлтор чуть притихла, и подумала, что, наверное, сильно наседает, но доверительно сообщила:
- Эти восемьдесят три квадрата, на самом верхнем этаже, с великолепным новым ремонтом продаются всего за девять миллионов рублей!
— Вот как! - выкрикнула Маша, и со злостью добавила, - Есть квартиры дешевле и лучше!
Риэлтор поморгала как кукла, удивляясь наглости очередной покупательницы:
- Девушка, вы можете говорить все что угодно, но лучше цены на подобные квартиры в центре города не найдете!
А Маша уже сбегала по ступенькам, не дожидаясь, спутницы, крикнув на прощанье:
- Ваш продавец просто жлоб и жмот!
И только оказавшись дома, Маша кое- как отдышалась, противная волна жалости к себе накатывала опять, и если бы не Гришка, то она точно бы напилась или вина, или Мартини. Но присутствие племянника, с которым до ее возвращения сидела бабушка Таня, остановило ее. Она погладила Гришу по непослушным волосам и спросила:
- Чай пить будем? Я пирожные купила.
И увидев, как радостно блестят Гришины глаза, пошла вместе с бабушкой, ставить на кухне чайник.
Глава восьмая «Мне хочется десерта, Лакомая»
Алексей несколько дней маялся в родительской квартире, он уже пожалел, что так быстро рассказал Маше о своем отъезде, в итоге месяц мотался по друзьям, и, в конце концов, пришлось, остановился у матери.
Сделка по его «трёшке» вчера успешно завершилась, он даже поднял цену в последний момент, и риэлторша Ленка голосила, что он всё испортил, и что покупатели настроились на девять миллионов. Но Алексей заявил ей, что им нужно было поднимать задницу быстрее, а не выискивать еще неделю варианты, а потом вновь лазить по его квадратным метрам несколько раз.
«Я с тормозами не работаю» - заявил он и выставил окончательную цену за квартиру девять миллионов семьсот.
Конечно, та парочка, которая так долго приценивалась и принюхивалась, отпала, но быстро образовался другой покупатель, который раз взглянув на новый ремонт, расположение квартиры и планировку, не колеблясь, выложил требуемую сумму, и они завершили сделку за два часа.
Ленка улыбалась во весь рот, её премия выросла, вдобавок Алексей за скорость подарил ей презент- Мартини, Шампанское, конфеты и две оранжевые купюры в конверте, так что Ленка, забыв про его вероломство, спросила: «Нет ли у него еще квартир на продажу?».
Алексей, конечно, знал, что риэлторы расчетливы, и всегда готовы что- то продать, и он владел еще убитой «двушкой» от бабки по отцовской линии, но решил эту квартиру сдавать в аренду до поры до времени, пока окончательно не устроиться в Москве.
Он отвел Леночку в сторону и сказал:
- А ты, я смотрю, очень шустрая девочка.
Лена напряглась под его пристальным, чуть прищуренным взглядом, признаться, Алексей ей с первого взгляда понравился, но она понимала, что такой мужик нравиться не только ей, а еще многим дамочкам их небольшого городка. Но все равно, когда он так смотрел, что- то внутри ёкало.
Алексей иронично улыбнулся, привык, что производит впечатление на женщин, и, начатая им с Леночкой игра сразу наскучила, он перешел к делу:
- Лена Игоревна, мне кажется, что ты мимо своих лапок денюшку не проступишь. И мне потребуется твоя помощь, но несколько позже. Сейчас нужно сдать еще одну квартиру, как можно дороже. Задача понятна?
Леночка встряхнулась, отгоняя промелькнувшее в теле наваждение и собралась, состроив привычную, деловую мордашку:
- Посмотрим ее сейчас?
Алексей усмехнулся:
- С места в карьер? Ну, давай!
Ленка, осматривая «двушку» Алексея, на мгновение сморщила носик, квартира оказалась старой, не видевшей ремонта лет двадцать, помещение пропахло древними вещами.
Да, сдать такое за максимум цены очень проблематично, но чего не сделаешь ради этого клиента!
И она взялась за дело, уговорила Алексея, провести генеральную уборку, выкинуть откровенный хлам, поклеить дешевые обои, и квартира очнулась, умылась и заиграла свежестью.
Лена представила «двушку» Алексея в самом выгодном свете, приехавшей в областной центр семье военных, и сдала чуть выше рынка, объяснив цену, тем, что расположение удобное, в центре, и все развлечения и магазины, а главное детский сад в квартале ходьбы.
Тем временем Алексей продал свои «СТО» другу, который уже давно мечтал о расширении бизнеса и был его прямым конкурентом. Узнав, что Замятин уезжает в Москву, тот откровенно обрадовался.
Конечно, поторговался, как же без этого, и когда стал особо наглеть, Алексей намекнул, что еще Димка Метлицкий спрашивал о его СТО, и, наверное, он, Алексей подумает, кому выгоднее загнать бизнес. В конце концов, товарищ сломался и перечислил ту сумму, которую изначально хотел Алексей.
Обмывали продажу его бизнеса дня два или три, Алексей точно не помнил. Отойдя от празднования, он заглянул на свой счет, и в который раз удовлетворенно отметил крупную сумму, большую часть которой он вот- вот потратит на покупку однокомнатной квартиры в Москве.
Алексей в одних трусах и резиновых тапках вышел на балкон и, открыв створку застекленной лоджии, закурил. Вспомнился недавний разговор с Тимофеем - его школьным другом, который и переманил его в столицу. Давно Тим уговаривал его переехать, расписывал, какие в Москве тёлки богатые есть, и он открыл на них охоту, а Лёха дурак в своей провинции сидит, не пользуется врожденными, так сказать данными, чтобы раскрутиться по- настоящему.
Алексей в последний свой приезд в Москву, друга почти не узнал - Тим встретил его в аэропорте на своем новом джипе Mercedes- Benz, весь лощенный, ухоженный с головы до ног, тряпки брендовые подчеркивали его фигуру, мышцы рельефами отпечатывались сквозь черную футболку, на коже ровный загар.
Алексей прям с ходу, заявил другу:
- Выглядишь, как пидорок.
Тим не обиделся и поржал над ним:
- Конечно, куда мне до таких реальных колхозных пацанов, как ты! – и ткунул в его чуть заметный живот.
Алексей отдернул руку друга:
- Но- но! На мой каравай рта не разевай!
Но замечание Тима накрепко засело в голове, Алексей и сам понимал, что расслабился в последнее время, меньше тренажерный зал посещает, больше на диване отдыхает, или по бабам. Там, конечно, тоже спорт, но кормили его и поили много и исправно, особенно Машка, и сейчас, и правда, былые рельефы его тела стали терять скульптурные формы.
Он, в общем- то, особо не переживал, местные тёлочки и так вешались. А что? Вполне состоятельный по меркам их городка, тридцатилетний мужик, завидная добыча. Но Алексей, памятуя неудачный опыт первого брака, к серьезным отношениям не стремился, его устраивало ходить по клубам, снимать девочек на ночь, ну максимум две, а потом технично их забывать.
Конечно, девушки названивали, но Алексей находил способ отделаться от них, только Машка оставалась постоянной в этой череде меняющихся лиц. И Алексей сам до конца не мог понять почему - ну симпатичная, но много таких. Машка старше его на семь лет, она все время весело болтала, забавно сплетничала и смешила его, но порой её становилось настолько много, что Алексея это утомляло.
И он исчезал из ее жизни на какое- то время, не отвечая ни на её сообщения, ни на звонки. А потом что- то опять накатывало на него, и его тянуло обратно, к Машке, по животному тянуло, пока не сожмет ее в объятьях, пока не увидит ее поплывший, безумный от страсти взгляд - не успокоиться.
Нравилось ему время от времени, что Машка о нем заботится, порхает вокруг, даже летом ремонт организовала, поэтому он и продал сейчас квартиру на миллион дороже.
