Я устроился рядом с Морли с кружкой чая в руке. Покойник сообщил, что именно выяснил у наших визитеров, включая лакомые кусочки, которые выдал брат Хото. Интересным был тот факт, что Торнада и Прилипала разошлись в основном по ее инициативе. Она не справилась с его успехом.
«Мы не знаем, что угрожает городу, но знаем, кого отстранили от расследования этой угрозы. У нас теперь есть глаза, которые наблюдают, и уши, которые слушают. Мы знаем, что вернем мистера Дотса. В придачу мы задействовали то, что даст шанс спасти Плеймета от поглощающего его природного монстра».
Хорошие новости.
– Ты узнал что-нибудь от Бегущей по ветру?
Легкое веселье – предположительно, смеялись надо мной.
«Эта женщина – самая бесхитростная, самая пустоголовая из всех одаренных людей, каких я когда-либо видел. Она способна полностью сосредоточиться лишь на определенном моменте. Ты мог бы влипнуть и покруче».
– Извини?
«В практическом отношении. Она бы пустила в ход весь свой феерический арсенал – и даже больше того, – и твоя мисс Тейт не устроила бы по этому поводу драматических сцен».
– Э-э…
«Мисс Альгарда готова даровать кому-то свою привязанность. Привязанность будет неограниченной и абсолютной. Тебя она считает идеальным кандидатом. Хотя она обладает огромной и грозной силой и гениальна в своей области, ее эмоциональный мир проще мира Дила Шустера».
– Это жутко.
«Так и есть. Она не улавливает оттенков и полутонов».
Ответ на вопрос: «Почему именно я?» – мог таиться в том, что Покойник уже сообщил.
Бегущая по ветру принадлежала к другой разновидности социопаток, ей не требовалось время, чтобы в чем-нибудь разобраться. «Это есть» – «этого нет», и ничего в промежутке.
– Ей ведь хватит ума не давить на меня?
«Ты, возможно, прав, расценивая ее как особого рода социопатку. Она достаточно умна, чтобы демонстрировать поведение, которое видела во время ухаживаний. Но она не обрадуется, если ее введут в заблуждение, если с ней плохо обойдутся, ранят ее чувства или будут ее шантажировать».
– Да, я понял твою мысль.
«Хорошо. Ты стоишь перед большой ответственностью».
У меня было тревожное предчувствие, что я знаю, о чем он ведет речь.
Первый закон Дотса. Никогда не связывайся с женщиной еще более сумасшедшей, чем ты сам.
Справедливость этого закона я наблюдал, когда он нарушался.
Поток яростного света была такова: «Тронул – покупай».
Но я не верил, что она сумасшедшая. Не в том смысле, в каком обычно бывают сумасшедшими любовницы.
Да, ее разум наверняка работал иначе, чем мой. Она выросла защищенной от реальной жизни. Теперь она справлялась с этой жизнью, потому что нечасто бывала в обществе. А когда бывала, так странно обращалась с людьми, которых боялась, что они и помыслить не могли встать на ее пути.
Ее эмоциональная сфера была уникальной, но другой она не знала.
Часть меня находила ее чертовски интригующей. Эта часть выискивала лазейки в законе Дотса.
Но другая часть устала ссориться с Тинни.
– Что думаешь, Старые Кости?
«Я думаю, что все это не мое дело. Я думаю, ты уже взрослый и я не должен ни во что вмешиваться – если только ты не начнешь давать волю языку, не заботясь о последствиях, как с Синдж этим утром».
Я был ошеломлен. Делая это тщательно нейтральное заявление, Покойник дал мне понять то, что наверняка не входило в его намерения. Он сомневался в Тинни. После стольких лет!
А я ожидал, что он одобрит рыжулю и отвергнет Бегущую по ветру. Я не относился к ее классу, она вышла совершенно из другой драмы. (Я не относился и к классу Тинни тоже, но тут действовало другое определение слова «класс».)
Может, Покойник тоже устал от драм.
И все-таки я тщательно воскресил в памяти все, что он «говорил» с тех пор, как навесил на Поток яростного света ярлык пустоголовой одаренности. У меня сложилось странное впечатление, что он предпочитает Бегущую по ветру, но из осторожности этого не говорит.
Я бродил по собственному царству драм, гадая, что такого есть в красивой, но странной колдунье, что делает ее подходящей для меня парой.
Морли попытался что-то сказать.
47
Морли проснулся.
Его веки были приподняты и трепетали. Он хотел что-то сказать.
Я и сам бывал в подобном положении, поэтому отрапортовал:
– Ты в моем доме на Макунадо-стрит. За тобой присматривают наряду со мной Синдж, Покойник, Белинда, Джон Растяжка, Гвардия и проклятая богами Бегущая по ветру, которая Поток яростного света. Кто-то очень хотел тебя прихлопнуть, дружище. О! И ты был без сознания больше недели. А еще тебя пытались отравить.
Насколько я помню, это, как ни странно, помогло. Его раны порядком зажили, пока он был без сознания.
Морли попытался сесть. Не получилось. Раны еще не затянулись. Он их чувствовал. И у него не осталось сил.
– Воды!
Это было первое слово, которое я понял.
В комнате очутился Дин – не только с водой, но и с теплым куриным бульоном. Синдж отстала от него всего на одно мгновение. Она помогла приподнять Морли так, чтобы Дин мог влить в него воду и жидкую еду.
После того как стресс пошел на спад и бульон возымел действие, Морли прохрипел:
– Расскажи мне.
– Будет легче, если Покойник…
– Ты.
Я рассказал свою часть истории и то, что должно было быть правдой, с той точностью, с какой обычно докладывал Покойнику.
Морли не очень допытывался, кто его пырнул. Он напряженно интересовался всеми «кто» и «что случилось» после того, как его уложили. Синдж и я добавили то, что мы слышали из ненадежных источников.
Выложив все, я захотел удовлетворить собственное любопытство.
– Что ты делал в той части города? Не то чтобы ты не имел права пойти туда, куда тебе, к дьяволу, заблагорассудится. Но если только за последнее время основы не изменились, ты не имеешь к тем жителям большого отношения.
Иногда мне кажется, что Морли смущает его этническое происхождение.
Пока он был не в состоянии серьезно разговаривать. Он недоверчиво посмотрел на меня, и его красивое лицо в отчаянии исказилось.
– Я не помню!
И мгновение спустя:
– Он не смог это откопать?
– Нет. Он не распознал нужного факта, потому что факт этот ни с чем не связан.
Такова была моя теория.
Морли впутался во что-то совершенно иное, когда ненароком напоролся на нечто смертельно опасное.
Дотс нахмурился. Я понял, что он хочет получить объяснения.
– Сарж думает, ты очутился там, откупаясь от своей фамильной невесты.
У Морли был озадаченный вид, но я не чувствовал, что за этим скрываются истинные эмоции. Я не стал его третировать.
Старые Кости может после рассказать мне то, чего я не знаю.
Вместо этого я спросил:
– Чем ты оправдаешь то, что Белинда Контагью нарушает первый закон Дотса?
– Есть двенадцать разновидностей безумия, Гаррет. Худшее из них – романтическое влечение.
Первая полная фраза Морли и, вероятно, одна из самых правдивых, какие он когда-либо говорил.
«Я не узнал ничего сверх того, что узнал, пока мистер Дотс был без сознания. В его голове ничего больше нет. Не исключена и частичная потеря памяти из-за сотрясения или лекарства».
– Жаль.
«Воистину. Все, что в нашей власти, – это защищать его до тех пор, пока он не сможет защищаться сам».
– Он захочет пуститься в погоню еще до того, как будет физически готов.
«Если он склонен будет это сделать, я уверен: он заснет по дороге к двери».
Я рассмеялся.
Морли сердито насупился.
– Не беспокойся, – объяснил я. – Мы просто планируем твое будущее. Поблагодаришь позже.
Ему было слишком больно, чтобы резвиться.
– Мы с Покойником позаботились о кое-каких глупостях, – сказал я. – Что ты намерен делать?
– Собираюсь снова уснуть.
И он уснул – ни с того ни с сего. И это было лучшее, что он мог сделать, поскольку его напичкали высокоэффективным куриным бульоном.
Вскоре он получит настоящий куриный суп с лапшой и кусочками мяса.
Покойник предложил мне на время забыть о мистере Дотсе. Я должен был расслабиться в обществе Синдж, которая могла мне помочь снова начать действовать на всю катушку.
Это заставило меня почувствовать себя так, будто меня сместили с должности руководителя.
Однако, если бы я хотел остаться с Морли, варианты были.
Старые Кости был не прочь держать меня в неведении, но Синдж должна была знать все, потому что управляла процессом и распоряжалась деньгами.
Она выразила соболезнования моим проблемам с рыжулей.
– Спрячь свою гордость и сходи поговори с ней. Морли будет в безопасности.
Я хмыкал и бормотал, но у меня плохо получается юлить и находить благовидные предлоги увильнуть от того, что может пойти наперекосяк.
– Всеблагие боги, Гаррет! Ты что, тринадцатилетний единственный ребенок? Иди поговори с ней. Что самое страшное она может сделать?
Я рассказал Синдж, что было самым страшным.
– Спустя столько времени, имея столько опыта, воспитания и эмоций, которые она вложила в тебя?
– Да, после всего этого. Она превратилась в расчетливую эгоистку.
– Как такое могло произойти? Кто внушил ей мысль, что, если Тинни чего-то хочет, Тинни этого заслуживает и получает это? Гаррет, ты первоклассный тупица. Тинни присутствует в твоей жизни с тех пор, как моя мать была детенышем. Несколько раз Тинни приходила и уходила, но всегда возвращалась после того, как исчезала та, что тебя у нее отбивала.
Это было грубо, но, по сути, основано на фактах. В отношении нас обоих. У Тинни было несколько поклонников. У меня… Майя, Элеонора, даже Белинда.
Я нахмурился, надеясь, что дружки Тинни не сблизились с ней так тесно, как я – с некоторыми из упомянутых леди. Майя была полна решимости выйти за меня замуж. Но не смогла заставить меня долго стоять по стойке смирно. Она переключилась на куда более перспективное дело. А я впал в слабоумие, воспылав чувствами к Элеоноре, несмотря на то что ее убили задолго до того, как я с ней познакомился. Ее призрак и ее воспоминания долгое время были важной частью моей жизни.
– Тебе нужно оставить позади прошлогодний багаж, – сказала Синдж. – Вернуться к Тинни, такой, какой она была в роли твоего особенного лучшего друга, но при этом еще и девушкой.
Я гадал – не получает ли она наставления с другого конца прихожей.
– Хорошее дело, Синдж. Над этим стоит подумать.
Она приосанилась.
