Она обнародовала это предзнаменование так, как будто объявляла о сумерках богов.
– Здесь не было никаких проблем с тех пор, как вы последовали за своей проституткой на Холм.
Она не имела права так говорить. Моя проститутка была леди. И не имела ничего общего с Холмом.
– Я вернулся. Вы должны подать прошение директору, чтобы он снова взял вас на полный рабочий день. А пока ему нужно знать, что произошло ночью. Все его люди были ранены. Один человек погиб. Он припомнит, что случилось на Северной стороне.
Миссис Кардонлос начала хватать ртом воздух. Ей хотелось свалить на меня вину за случившееся, но она не знала, как это сделать.
– Вон тот человек потерял слух, – заметил я.
Леди-ветеран снова глотнула воздуха.
– Опять бедлам!
– Пошлите весточку в Аль-Хар. Я буду собирать пострадавших и постараюсь им помочь.
Эту дополнительную информацию она сможет внести в свой рапорт, чтобы вызвать скорейший отклик.
Шустер захочет, чтобы его люди как можно меньше выставлялись на обозрение Покойника.
50
Бегущая по ветру вернулась раньше, чем появилась Гвардия. Была угрюмой и необщительной. Я не стал попусту ее расспрашивать. Покойник вытащит из нее все интересное.
– Поможешь раненым? – предложил я.
Я притащил троих в одно место. А вот удержать их там было проблематично. Они порывались разбрестись.
Синдж отправилась за братом. Пришла назад с полудюжиной крысюков, которые собрали остальных пострадавших и пререкались с теми, кого я согнал в кучку. Она нервничала, хотела идти по следу твари, затеявшей заварушку. Но сдерживалась перед Бегущей по ветру благодаря добрым увещеваниям Покойника.
Поток яростного света механически, без особого энтузиазма помогала раненым. Она, должно быть, нашла то, чего боялась найти, последовав за невесть чем до самого логова.
В моменты, когда Синдж не заменяла брата на месте событий, она сердито таращилась на Бегущую по ветру и бросала на меня взгляды, повторяя:
– Когда начнем действовать? След остывает!
– Сомневаюсь, что мы начнем действовать, – ответил я.
– Почему?
– По трем причинам. Нам это запрещено. Моя миссия – защищать Морли. И Умник уже знает, что нужно.
Она поняла. Но все равно издавала шипящие звуки, выражая несогласие.
Бегущая по ветру обладала лишь основными навыками целительства и быстро их исчерпала. Однако стабилизировала состояние всех раненых. Больше никто не умер, только человек, которого я нашел мертвым, так и остался мертвецом.
Человека, явившегося от Гвардии, звали Роклин Синк. До этого мы не были знакомы. Он был благоразумным и рассудительным и не считал автоматически, что все, кроме него, преступники и тому подобное. Он не обращался с людьми так, будто их уже признали виновными в тягчайшей государственной измене, приправленной чесночным маринадом.
Когда он появился, начиналась ночная вахта, и за нами наблюдало меньше народу, чем можно было предположить. Вероятно, люди больше не вылезали из постели, чтобы развлечь себя несчастьями других.
Возможно, поведение Синка объяснялось поздним часом и малой аудиторией. Может, просто не стоило трудов изображать из себя крутого парня.
И все-таки каждый искренне верующий в проницательность Шустера должен был начать с предпосылки, что любой, не являющийся Дилом Шустером или одним из его спецов, скорее всего, агент хаоса и предвестник надвигающейся тьмы. Расследования строились на подобном фундаменте, их назначением было найти или создать поддержку для исходных предположений.
Синк был из тех, кто дружит с тобой, пока ты не вручишь им конец веревки, на которой они тебя вздернут.
Беседуя с ним, я удерживал его возле дома.
Старые Кости вскоре дал мне знать, почему послали именно этого человека.
«Это первое дело мистера Синка. Его обязанности в Аль-Харе включают в себя платежную бухгалтерию и управление кадрами. Его задание на эту ночь состоит в том, чтобы выяснить у нас как можно больше, не выдавая, как Гвардия относится к этому делу».
Что означало: Гвардия относилась к делу так, что не хотела выдавать своего отношения.
– Мне все равно. Я заинтересован лишь в том, чтобы позаботиться о моем друге, пока он не будет готов выйти на дикие просторы.
К тому времени гвардейцев здесь стало подавляющее большинство. Крысюков было слишком мало. Бегущая по ветру вошла в дом, чтобы ее не узнали. Я остался на улице с Синдж и снующими повсюду краснофуражечниками.
Во мне крепло подозрение, что заварушка никого не интересует – просто потому, что неизвестное сообщество настаивает на том, чтобы внимание отвлекли на что-нибудь другое. Сообщество, а не частное лицо.
Я был любезным хозяином. Повторял свою историю снова и снова. Синк твердил, что ему нужен фрагмент щупальца. Я поспешил в дом и принес его. Оно уже испортилось. В ведре плескался ядовитый коричневый супчик с кусками быстро тающего мяса. Пахло несвежими морепродуктами.
Мне было все равно. Этого я и ожидал. Хотелось вернуться к себе и выяснить, что отвлекло Бегущую по ветру.
Роклин Синк знал о друзьях и семье Гаррета больше, чем сам Гаррет.
Я начал распекать его за то, что он погрузил всех часовых, с которыми расправились, в повозки из Аль-Хара.
– Мы можем одолжить вашего следопыта? – перебил он меня.
Синдж была близко и услышала это.
– У меня его нет. Но одна из моих коллег – умелый следопыт. Если хотите извлечь пользу из ее таланта, вы должны договориться лично с ней.
Роклину Синку это вовсе не понравилось.
Старые Кости заверил меня, что Синк – неплохой человек. У меня сложилось впечатление, что он примерно так же порядочен, как и остальные гвардейцы. Но он был определенно продуктом человеческой культуры Танфера. Он не считал крысюков людьми. Почти наверняка и представителей остальных рас не считал настоящими людьми.
Моральная подоплека движения за права человека уже устарела, но само движение не иссякло. И вполне могло быстро возродиться. Ему требовался только один уродливый толчок.
– Обычно я не осмеливаюсь говорить ей, что делать, но буду настаивать на том, чтобы она получила свою плату вперед, потому что имеет дело с Гвардией.
– Сэр?
Я выбил его из колеи.
– Ваш коротышка-босс склонен ожидать, что люди обязаны помогать ему из чистого удовольствия участвовать в процессе. Тем, кто привык иметь пищу и кров, надлежит предусмотрительно сначала брать плату и только потом выполнять работу.
У Синка был откровенно ошеломленный вид.
– Вы не доверяете Гвардии?
– Когда речь идет о деньгах? Сверьтесь с собственным жизненным опытом.
Прошло несколько секунд.
– Все понятно, – сказал он. – К несчастью, я не имею полномочий вступать в какой-либо торг.
– Тогда работайте без меня, констебль, – сказала Синдж и направилась к дому.
Где она откопала обращение «констебль»? Может, выдумала.
Я пожал плечами.
– Вы поняли, что к чему. Может, к утру от следа еще что-нибудь останется.
Синдж закрыла за собой дверь.
– Если отвлечься от темы, арестовывать людей Белинды Контагью наверняка невесело, – сказал я.
Синк втянул меня в короткие семантические дебаты, утверждая, что никто не был арестован.
– Вам будет нелегко втюхать эту лажу людям, чьих представителей вы отстраняете от расследования.
– Я не должен ничего втюхивать.
Хоть он и был спущенным с цепи бухгалтером, у него имелся полный запас самонадеянности гвардейцев. Он навешал мне на уши лапши на тему защиты свидетелей и насчет того, что о медицинской страховке особо важных свидетелей заботится государство.
– Мистер Синк, должен отдать вам должное. Вы необычайно одаренный человек в отношении привычного вранья всей системы и усовершенствовали обычные речи Шустера. Вы далеко пойдете. Пока не вступите в прямые деловые отношения с рассерженными людьми вроде Белинды Контагью.
И тут Синк доказал, что он законченный канцелярский придурок: он не встревожился, что может рассердить принцессу гангстеров.
«Оставь, Гаррет. Он хороший человек, который верит, что его добрые дела будут сами по себе его защищать. Я понимаю – ты считаешь, что должен присматривать за всеми. Но уничтожение этого человека в грядущей грозе может стать поучительным для всей Гвардии в целом».
– И в чем суть урока?
«В том, что праведность – не щит. Смерть за добрые дела может наступить быстрее, чем смерть за злые».
Чертовски субъективно, но об этом я не упомянул.
Я достиг того момента, когда мои надежды и амбиции крутились исключительно вокруг перспективы вернуться обратно в постель.
И все-таки кое-что нуждалось в моем внимании.
Я должен был посмотреть, как Морли пережил последние несколько часов. Оказалось, он просто продрых.
А еще я хотел узнать, почему Бегущая по ветру такая мрачная.
На этот счет у меня имелись подозрения.
Покойник сказал, что я ошибаюсь. Он не хотел прошлой ночью поднимать из-за этого шум.
Мне нужно было лечь спать. Впереди маячило трудное утро.
План поскорее придавить подушку пришлось ненадолго отложить, пока я убеждал Поток яростного света, что Синдж поступила правильно, разместив ее в гостевой комнате. Хотя ничего особенного не случилось бы, если бы ей разрешили угнездиться в тепле моей кровати.
Я был измучен и не в настроении. Нос Синдж доложил ей об этом. Однако с точки зрения домоправительницы следовало соблюдать правила приличия.
Пойдя на компромисс, я поцеловал Бегущую по ветру в лоб, когда Синдж отвернулась.
Минуту спустя я в безопасности лежал под одеялом. Окно было закрыто и заперто на щеколду. Я приготовился задать храпака.
51
Покойник оказался идеальным предсказателем. Следующий день был кошмаром официальных посещений. Генерал Туп приходил и уходил. Приходила и уходила Белинда Контагью – по-матерински хлопотала над Морли, пока тот не принимался умолять ее уйти. Появился Дил Шустер собственной персоной в сопровождении Роклина Синка. Я уж думал, мы никогда не избавимся от Шустера, хотя на раннем этапе, как ни удивительно, он допустил, что я говорю правду.
Было трудно сохранять бесстрастное выражение лица. Под серебряный налобник Шустер надел шапочку из сетки, защищающей мысли. Его странные уши торчали сквозь прорези в шапочке. Непонятно. Раньше я никогда не видел его ушей. Они всегда прятались под волосами. Такой головной убор гарантировал, что мысли его защищены от вторжения извне. Покойник заверил меня, что директора обманули. Всего тридцать секунд – и Умник взломал защиту.
Об этом я Шустера не предупредил.
Вряд ли меня заботило, что спрятано в его голове.
Бегущая по ветру оставалась наверху, не показываясь на глаза, но и без намерений уйти. Синдж стоически снабдила ее завтраком, затем ланчем.
Появился Сарж, и я присоединился к нему в комнате Морли. Разговаривать было особо не о чем. Сарж был сентиментален просто до слез.
Когда я там сидел, заглядывали разные люди с предварительными рапортами. Большинство из них тащились мимо комнаты и позволяли Старым Костям выуживать из их голов то, что ему требовалось, таким образом не выдавая никакой связи с нами.
Покойник прикоснулся ко мне:
«Мне нужно, чтобы ты поймал мистера Шустера. Он в квартале к востоку от дороги Чародея, инструктирует спецов».
Я смылся, набитый под завязку поручениями и в восторге от того, что побегаю на свободе.
Но к тому времени как я нашел директора, я кашлял и задыхался. Он уже снял свой волшебный головной убор и выглядел обычным краснофуражечником. Пятеро таких приготовились на меня прыгнуть. Шустер их удержал. Не нужно было с этого начинать.
– Тебе, Гаррет, следует поработать над своей физической формой. Ты еще слишком молод, чтобы дышать со свистом после четверти мили бега рысцой.
– Старые Кости велел передать, что по соседству только что появились четыре новых наблюдателя и он не может прочитать их мысли. Твоих парней и людей Организации он узнал и счел безвредными. Но эта компашка – совсем другое. Они пожаловали сразу после твоего ухода. Их может быть и больше – засечь нелегко.
Противное лицо Шустера засияло.
Он спросил меня, где искать. Я рассказал.
