– Это может быть неловко в смысле общения, если вы представляете людей друг другу, особенно в вашем кругу. Но это недолго будет проблемой.
– А?
Предупреждение: гигант мысли за работой!
Голосом застенчивой девочки Бегущая по ветру прощебетала:
– Меня зовут Страфа. Страфа Альгарда.
Она придвинулась очень близко, налив себе чая. Слегка толкнула меня в бедро. Я был почти уверен, что она подслушала всю беседу.
Дин просиял почти ухарской ухмылкой.
Он никогда не поступал так при Тинни. Наоборот, неодобрительно хмурился, когда ему казалось, что мы, возможно, играем во взрослых.
Вот теперь я влип по уши, глубоко и несомненно. Я мчался верхом без поводьев и седла, галопом, прямо к одному из тех узких мест, которые ненавидит проезжать любой мужчина: к необходимости принимать решение.
Как я смогу выпутаться из всего этого так, чтобы никто не получил увечья?
Покойник без удержу веселился. У него не было моего воображения. Он не мог представить будущее, где клан Тейтов выслеживает меня и привязывает к столбу, воткнутому в термитник. Или такого будущего, где одна из главных деятелей города, прославившегося злосердечием и жестокими колдунами, сводит счеты с человеком, который дурно с ней обошелся.
«Не закатывай истерик».
А я не мог на это ответить, потому что мы притворялись, что он не может прочитать мысли Бегущей… Мысли Страфы.
Хотел бы я сам попасть к ней в голову и оглядеться там. У меня были вопросы. Хихиканье Покойника не особенно помогало. А еще я хотел знать, что он вызнал у той твари на улице. Он уже давно должен был рассказать мне об этом, если только история не слишком страшна для такого юнца, как я. И раз уж меня пока не подпускали к этой информации, как насчет того, что он выудил у моего лучшего друга?
Словно по сигналу, брюзга Синдж просунулась в кухню.
– Ты сказал «десять минут» час назад, Гаррет. След остывает!
– Я говорил тебе миллион раз – не преувеличивай. Какое там «час назад»!
– И все равно я права. Ты игнорируешь самую важную задачу, пока ублажаешь себя флиртом.
Что такое? У меня запылали щеки!
Я подошел к холодному колодцу и схватил кувшин.
Синдж его отобрала.
– Здесь я сама управлюсь. А ты сходи к Морли.
54
Дотса усадили в кресло и подперли подушками. На нем была чистая одежда. Наверное, ее купила Белинда. Он начинал дремать, когда я появился, но, увидев меня, просиял:
– Мне в скором времени обещали настоящую ванну.
– Это как рай на земле.
Страфа последовала за мной.
Дотс приподнял брови. В его глазах мелькнул охотничий огонек. Он испробовал свою убийственную для девушек улыбку, потом с любопытством посмотрел на меня и нахмурился.
– Морли, это Страфа. Она помогает выяснить, что с тобой случилось. Страфа, это Морли Дотс, предполагаемый владелец ресторана и настоящая жертва преступления.
Узнает ли он ее?
– Рад познакомиться с вами, мэм, – произнес Морли очень печально.
Синдж – слишком вежливо, чтобы это внушило доверие, учитывая ее чувства, – отодвинула Бегущую по ветру в сторону, желая поставить мой кувшин. И погнала Страфу из комнаты.
– Тут что-то особенное? – спросил Дотс.
– Возможно.
– Хм.
Больше он не задавал никаких вопросов, которые приготовилась услышать моя совесть.
– Интересно.
– Пугающе. Я начинаю запутываться. Такого не должно со мной происходить. Я большой мальчик, хороший мальчик, и я давно находился в одном и том же месте. В том месте, куда я всегда возвращался, с тех пор как мы отправились в Кантард бороться с вампирами. И вот теперь – это. Я не очень-то хорошо ее знаю.
– Такое случается, Гаррет. А насколько хорошо ты знал Майю? Или Элеонору? Элеонора даже не была живой. А что насчет Белинды?
– С Белиндой все обстояло как раз наоборот. По большей части я пытался сделать так, чтобы мне не перерезали горло.
Морли не поймал меня на слове, вероятно, потому, что не хотел говорить о Белинде.
– Не беспокойся. Будучи самим собой, ты заваришь кашу из-за навязчивого стремления поступать так, как считаешь правильным. А закончишь там, откуда начал, даже если сам того не хочешь.
Не это я ожидал услышать.
– Давай поговорим о тебе.
– Моя любимая тема, но зачем? Разве Покойник не высосал мои мысли досуха?
– Нет. Он говорит, у тебя мозги как камень.
– Что я могу сказать? Когда он прав, он прав. Если бы у меня были не каменные мозги, я не пребывал бы сейчас в таком состоянии.
– Ты начинаешь что-нибудь вспоминать?
– Нет.
– В самом деле?
– Воистину. Как будто из моей памяти вырезали неделю. Мне смутно вспоминается, как я очнулся в постели в какой-то комнате, а надо мной нависали ты и Белл. Или это была… Теперь все становится еще туманней.
– Там были четыре разные женщины. Белинда спрятала тебя на верхнем этаже элегантного публичного дома.
– Да? Все так расплывчато. Но перед этим, однако, я был где-то в темноте. Не просто в полумраке. Это был большой обсидианово-черный кусок ничего. Еще перед этим – тьма. Я знаю, что шел. Не крался, но вел себя ненавязчиво. Вряд ли я за кем-нибудь следил. Не знаю, откуда я вышел. Что-то схватило меня сзади.
Морли застали врасплох? Ничего себе!
Он подпрыгнул, как будто его укололи. Взгляд стал мутным. Он начал быстро бессвязно говорить.
Старые Кости был настроен великодушно. Он наполнил мою голову воспоминаниями Морли о том, что его так взвинтило.
Это была женщина. Размытые очертания прояснились по мере ее приближения. Высокая, стройная, одета в черную кожу. Двигалась она с прирожденным чувственным высокомерием. Ее пышные волосы были почти седыми, как у старухи. Однако она была далеко не стара. Возможно, ей недавно перевалило за двадцать. Маленький ротик, но губы слегка пухловаты. Ярко-красные.
Эти губы были единственным резким цветом мысленной картины.
Видение поблекло. Память Морли снова соскользнула во мрак и рухнула в обсидиановое забвение.
Я встряхнулся.
– Не узнаю ее.
Старые Кости продемонстрировал видение самому Морли, и тот сказал:
– Я тоже не узнаю. А я бы не забыл эти губы.
«Задание, которое я дал Иону Сальватору, потому что он жаждал участвовать в деле, заключается в том, чтобы завербовать художника, готового со мной работать. Как только у нас будут портреты, мы, возможно, сумеем установить личность».
– Портреты? Во множественном числе?
«Генерал Туп великодушно согласился одолжить нам Джимми Два Шага».
Синдж доказала, что тоже участвует в беседе, крикнув из своего кабинета:
– Зачем нанимать художника? Пусть это сделает Пенни. У нее есть талант и есть принадлежности для рисования. Она живет неподалеку и может начать немедленно.
«А еще она безумно робеет рядом с Гарретом».
– Я пообещаю защитить все ее целомудрие, которое, как она притворяется, у нее еще осталось, – сказала Синдж.
Вот стерва!
У Синдж проблемы и с Пенни Мрак? Это было для меня новостью.
Конечно! Я так долго здесь отсутствовал, что для меня все было новостью.
– Сделай и то и другое, – предложил я. – По крайней мере, один раз. Посмотрим, как разные художники видят одно и то же. И раз уж мы одалживаем собственность короля, почему бы не взглянуть на Бутча и его брата?
«Я уже сделал такой запрос. И опоздал. Младшего выпустили, потому что он всецело сотрудничал с законом. Второй брат получил минимальный приговор – работу над проектом акведука».
И вдруг: «Ого! Это может быть интересным. Синдж, пожалуйста, встань у двери».
55
Мое сердце подпрыгнуло и очутилось в глотке. У дверей могла быть единственная персона. Сколько я ни думал о роковом моменте, я пока не был к нему готов.
Итак, пока я боролся с паникой, Бегущая по ветру внесла в дело свой вклад, спустившись, чтобы посмотреть, что происходит.
Покойник безудержно веселился.
Синдж открыла дверь.
На пороге стоял Колда.
– Эй, Гаррет, вроде я нашел лекарство для обоих твоих друзей.
– Ай да молодец, брат Колда! Рассказывай.
Я почувствовал столь огромное облегчение, что почти обмочился.
Новый взрыв веселья со стороны Покойника.
Колда извлек полдюжины маленьких бутылочек.
– Вот эти, коричневые, – для твоего отравленного друга. В этой, с зеленой пробкой, находится лекарство, которое поможет пробудить его память. Лекарство в этой бутылочке, с красной пробкой, нейтрализует яд. Лекарство в этой, с прозрачной пробкой, заставит его мочиться. Много. И ему будет очень хотеться пить. Давайте ему столько воды, сколько он пожелает. Она вымоет яд из тела. Голубые бутылочки – для твоего больного друга. Я написал инструкции, чтобы тебе не пришлось запоминать.
Колда был доволен собой. Я должен был погладить его по шерстке: он хорошо поработал.
Синдж стояла у двери.
– Хочешь взять эти инструкции? – спросил я у нее. – Я их потеряю, как только выйду в прихожую.
– Положи бумаги на мой стол. Я занята.
Она начала снова задвигать засовы.
Я опять запаниковал. Без всякой причины.
Когда я положил лекарства и инструкции на стол Синдж, тщательно придавив последние первыми, и притащился обратно, я обнаружил, что Колда прижимается спиной к дальней стене прихожей, смущенный до глубины души.
Ди-Ди, Краш и мисс Ти наполнили дом энергией, красотой и болтовней. Ди-Ди была в настроении для корриды. Она выбрала Колду как самую слабую дичь на равнине и думала, что стоит его помучить.
– Что вы все трое тут делаете? – выпалил я.
Как всегда – мальчик с золотым языком.
– Я рад, что произвел на вас хорошее впечатление, но…
