– Я собираюсь выпить чашечку чая, пока не возникли еще какие-нибудь осложнения. Сторожи мой кабинет.
Этого я не понял – разве что она опасалась за неприкосновенность своих книг.
Краш и Ион Сальватор поладили как Адская Дыра и Пилсудс Вильчик. Он не был гигантом, какого нарисовало ее воображение. А она была просто одной из пустоголовых девчонок, задающих одни и те же тупые вопросы, которые он слышал уже тысячи раз.
Синдж вышла из кухни с подносом; на нем были сандвичи, стояли чайник и чашки.
– Присоединяйся.
В кабинете она сказала:
– Этот дом превращается в зоопарк, полный человеческих экзотов.
– Ты привыкла к тихой жизни.
– Привыкла. И нахожу, что от этой привычки трудно избавиться. Ешь. Скорее всего, мы ничего больше не получим на ужин. Дин вымотался. Колдунье придется помочь ему подняться по лестнице.
– Значит, и она на что-то годится.
– Не говори так сейчас, как раз когда она начинает чуть меньше мне не нравиться. Мне и так хватает стрессов. Дальше будет только хуже. У нас нет крепкого спиртного.
– Мешок с костями просил спиртное?
– Он думает, что сможет создать эффект, который производит спиртное, но хочет, чтобы под рукой было настоящее.
– Мы пошлем за горячительным Сальватора.
– Торнада пьет?
– Да. Может, позвать Белинду, а мы все уберемся и не будем тебе надоедать?
– Белинда не успеет сюда вовремя.
Бедная девочка говорила таким тоном, будто готова была впасть в отчаяние.
– Синдж, а ты сама не хочешь пойти наверх?
– Мне лучше остаться.
– Я могу справиться с этой толпой.
– Сейчас – возможно. А через полчаса? Ты слишком далеко ушел. Я все еще люблю тебя, но ты не тот человек, каким был раньше.
К нам присоединилась Бегущая по ветру. Синдж не запротестовала, не выказала ни малейшего отвращения. Более того, на подносе, который она принесла, была чашка и для Страфы. Неужели объявлен мир? Или Синдж просто устала сражаться?
– Там все ведут себя цивилизованно? – спросил я.
– Женщина и две девушки хлопочут над твоим раненым другом, – ответила Страфа. – Трое мужчин и девочка сейчас с твоим мертвым другом. Мы трое здесь. Отравитель исчез.
– Я выпустила Колду, когда вошел Ион Сальватор, – сказала Синдж.
Итак, Краш была с Морли, а Сальватор – с Покойником. Любовная история длилась недолго. Бедный Прилипала. Ему не удавалось оправдать ожиданий своих поклонников.
57
Хотя из соседней комнаты доносилась болтовня, а с другой стороны прихожей веяло дурными предчувствиями, в кабинете Синдж царило спокойствие и умиротворение. Прихлебывали чай. Говорили мало. Страфа, Синдж и я отдыхали.
В какой-то момент Синдж сказала:
– Скоро должны прийти сиделки и ночные часовые. Полагаю, вместе с ними явится и Джон Растяжка. Наберу кувшин темного.
Темное было самым крепким нашим пивом. До сих пор я и не знал, что оно есть в доме. Холодный колодец, наверное, модернизировали так, что в нем могли храниться сразу несколько бочонков.
Хвост Синдж исчез за дверным проемом, и Бегущая по ветру сказала:
– Я ей не нравлюсь.
– Да. Но она смягчается.
– Почему я ей не нравлюсь?
– Она думает, что ты пытаешься втереться в нашу жизнь. Чувствует угрозу. Она хрупкое существо.
Я ни словом не упомянул, что Синдж в течке. Рассчитываю, Покойник сможет объяснить это позже так, чтобы дошло до человеческой женщины.
Бегущая по ветру пригубила чай и деликатно нахмурилась. Она казалась беззащитным клочком облачка.
– Чем я могла ее обидеть?
Я дал Его Милости несколько секунд на то, чтобы меня предупредить, прежде чем сказал:
– Она видит всех женщин в зеркале Тинни Тейт.
Рано или поздно в разговоре должна была всплыть рыжуля.
– Это та несносная женщина, которая некогда произвела кое-какое впечатление в театре «Мир»?
– Да, это и есть Тинни.
– И ты пока с ней не распутался. – Она улыбнулась бледной, несчастной полуулыбкой. – Я могла бы в этом разобраться.
– Синдж никогда особо не любила Тинни. Теперь она чувствует себя из-за этого виноватой. Она думает, ей следовало бы любить Тинни, потому что я ее люблю. Поэтому теперь она чувствует, что ей нужно быть голосом в защиту Тинни, ведь сама Тинни не может говорить за себя. Сегодня она выяснила, что и Дин, и мой партнер по ту сторону прихожей тебя одобряют. Это давит на нее еще больше.
– Понимаю.
Бегущая по ветру просияла, как ребенок, только что победивший в трудном забеге против незаурядных соперников.
– Меня это тоже удивило, – сказал я.
– Да?
Сияние стало ярче. Удивительная женщина. Пусть она и входила в дюжину самых могущественных ныне живущих смертных, с большим потенциалом, – но в некоторых отношениях оставалась наивной, как десятилетняя. Жаждала одобрения других.
– Насчет одного она права, – сказала Страфа. – Я и правда собираюсь тебя украсть.
Она заявила это открыто, безо всякого намека на неистовую сладострастную ауру, которой пользовалась, чтобы дразнить мужчин, раньше, когда была папочкиной дочкой. Выложила непреложный факт и предоставила мне возможность переваривать его.
– Ты слишком торопишься…
Синдж вернулась с двумя кувшинами и четырьмя кружками. Она собиралась немного выпить и не планировала пировать в одиночку.
– Я в деле, – кивнул я, понюхав содержимое кувшина.
Синдж принесла летний эль в придачу к темному пиву.
– Наливай, – сказала она. – А я должна открыть дверь.
Мой желудок ухнул вниз до самой палубы.
58
Я снова запаниковал зря. Синдж не ввела в дом рыжеволосый рок. Не привела она и брата и тех крысоледи, что нянчились с Морли Дотсом. Кого она впустила – так это генерала Тупа и двух нервничающих злодеев, настолько явных представителей социального дна, что они с тем же успехом могли бы сделать татуировки у себя на лбу. Один был младшим из парочки, которая домогалась меня и Тинни. Краснофуражечники выследили его.
Резонно было предположить, что костлявый, дрожащий мелкий хорек – Джимми Два Шага.
Синдж вернулась в кабинет, заняла свое место и выпила пива.
Вошла Краш.
– Можно я поболтаюсь здесь, пока Ди-Ди и Майк не закончат с вашим парнем? Я не буду никому мешать.
– Я совсем не против. Синдж, не возражаешь, если Краш посмотрит твои книги?
Конечно, Синдж возражала. И все предубеждения, которые она испытывала против Страфы, готова была обрушить на симпатичную юную Адскую Дыру.
Но она сказала:
– Пожалуйста, обращайся с ними очень бережно. И позаботься о том, чтобы твои пальцы были чистыми.
К нам присоединился генерал:
– Гаррет, терпеть не могу просить, проклятье! Мне нужно что-нибудь выпить.
Это напомнило мне кое о чем.
– Синдж, как насчет топлива для того сумасшедшего художника, которого привел Ион Сальватор?
– Кое-что скоро принесут.
Откуда она знала? Она не покидала дом, а Колда ушел до того, как Покойник изложил свою просьбу. Должно быть, Старые Кости послал кому-то весточку наружу. Годилось только такое объяснение.
– Генерал, не хотите оценить запас «Вейдеровского особого темного»? Это пиво варится в ограниченных количествах. Не многим, не входящим в семью Вейдер, удается его попробовать.
– Как я могу воспротивиться такому искушению? Включите меня в число дегустаторов, мисс Пулар.
Ах, Синдж, Синдж, ты чудо-ребенок! Даже глава всего проклятущего племени жестяных свистулек считает тебя настоящей личностью.
Мысли эти я замаскировал каменным выражением лица.
Хотя Туп был знаком с Синдж с ее подросткового возраста, она производила на него сильное впечатление.
Приятно было видеть, что с моей деткой обращаются как с членом команды, а не как с уродцем или слабоумным паразитом.
В дверь громко забарабанили.
Мне так часто мерещился волчий вой, что Тинни и все усыпанные веснушками рыжеволосые Тейты в мире могли бы очутиться у моих дверей, а я бы лишь слабо заскулил.
Но мне и не потребовалось скулить. Синдж открыла дверь, впуская брата, Доллара Дэна и двух крысючих. Они принесли изрядное количество самогона, чтобы Птица мог несколько недель кряду заправляться горючим. Синдж умыкнула одну бутылку и налила генералу полкружки.
– Вот это настоящая выпивка.
– Мне бы тоже такого, – высказалась Краш. – Пожалуйста.
– Нет, – ответила Синдж. – Ты еще слишком юна для напитков, от которых кружится голова.
Краш вздрогнула. Засмеялась. И, покивав, вернулась к изучению книжных полок Синдж.
К нам присоединился Джон Растяжка, искоса посматривая на Тупа. Доллар Дэн и сиделки заняли позицию в коридоре под дверью комнаты, в которой среди своих обожательниц царил Морли.
– Подозреваю, что хорошенькие юные девушки, которые напрашиваются на то, что уменьшит их рассудительность, редко слышат слово «нет», – сказала Синдж.
Краш подняла руку в знак согласия. Она нашла кое-что, зачаровавшее ее, и с благоговением держала книгу.
А Уэстмена Тупа зачаровала Краш. Но он будет держаться в рамках.
Странно. Генерал однозначно интересовался женщинами. Но я никогда не слышал, чтобы он с кем-нибудь сближался. Без сомнения, за этим стояла какая-то старая печальная история. Таких историй вокруг было полным-полно.
Генерал быстро осушил кружку и не отказался от второй.
– Воскрешение людей снова работает, – сказал он.
Как будто это вплеталось в тему нашей беседы.
Синдж отдала брату свою кружку с летним элем. Тот отсалютовал кружкой мне.
Вдруг Страфа издала писк, который привлек внимание всех, кроме Краш.
