Артур Лидд "История Млечного пути"

– Не думаю, что это для кого-то будет являться неудобством, – он снова улыбнулся, – все Вы парни крепкие. А вот плотная атмосфера, вполне может грозить нам шквальными ветрами и пылевыми бурями, так что остается надеяться, что экваториальная зона будет к нам благосклонна.

– Ну и еще расход топлива. – Командир снова вернул себе слово. – В атмосфере Беты его нужно больше, чем на Титане. У нас все просчитано?

– Да. – Лена отозвалась неохотно. – Система все просчитала. Топлива хватает.

– Отлично. – И вдруг он сделал практически полный оборот вокруг себя и уставился, на безмолвно застывшую, словно тень, с другой стороны верстака, Марту Штеер. – Госпожа Штеер?

Ученая, медленно подняла на него, как всегда серьезный и холодный взгляд. Весь ее вид выражал безмятежность и, не было ни малейшего намека на растерянность или волнение, хотя она должна была прекрасно понимать, зачем командир, обратился к ней с вопросом.

– Как Вы думаете, почему на этой планете такое большое количество аммиака?

Воцарилась пауза.

Я посмотрел на Лену. Ее лицо выражало довольную ухмылку. И хотя, держалась она как всегда спокойно, не трудно было понять, как она радовалась этому маленькому противостоянию между командиром и Мартой. Интересно, она в принципе ненавидит всех ученых или ее антипатия относится только к данному представителю сообщества? А может ее ненависть вовсе не результат негативного отношения к госпоже Штеер? Может она вымещает свою злость и обиду не только благодаря личностному презрению, а еще потому, что не в состоянии выплеснуть все это в лицо другого человека? Тому, кому весь этот негатив собственно и должен был быть адресован?

Я перевел взгляд на Колла и потом снова на Лену. С ума можно сойти. Они стараются не пересекаться взглядами, не общаются, а уж находиться друг с другом в одном помещении…

Вот только кого же, в самом деле, она ненавидит! Не Марту. Марта для нее, просто объект вымещения злости и обиды, чувства ненависти, упирающегося корнями в прошлые их совместные полеты. В инженера координации работ и геофизика Александра Колла.

Марта продолжала, не моргая смотреть на Маера, возможно вообще думая о чем-то другом.

– Простите, но нам просто необходимо мнение ученого специалиста! – он приподнял руки и потряс пальцами, изображая что-то понятное только ему. – Мы тут все люди простые, мыслим плоско, потому и хотелось бы прибегнуть к Вашей, госпожа Штеер, помощи! – Говоря, он вложил в интонацию своего голоса весь сарказм, какой только мог вложить.

На этот раз, все выглядело куда более жестоко. Никакой скрытой подоплеки, никаких подводных камней. Совершенно открытая дискриминация по сословному признаку. Все что произнес Маер и как он это произнес, настраивало присутствующих, хоть и в такой небольшой аудитории, на перспективу кровавого зрелища в виде истязания беспомощной жертвы.

Лена прикусила губу. Марк стоял, прислонившись к ребру жесткости модуля, а Колл с ехидной усмешкой, прячущейся в густой бороде и молча, ждал продолжения представления. А мне стало жалко Марту.

Но госпожа Штеер, кивнула головой, будто принимая вызов и, сделала шаг вперед, выйдя из-за проекции Беты, разделяющей ее и командира. Убрав планшет за спину и, оставив там обе руки, она холодно осмотрела каждого, кто был в модуле и медленно, даже как-то неестественно повернулась к Маеру.

– Во-первых, командир Маер, не совсем корректно будет называть данное вещество в атмосфере Проксима b, аммиаком. Аммиак это исключительно искусственное соединение и оно не является газом. В атмосфере этой планеты присутствует нитрид водорода. Однозначного ответа на вопрос о происхождении этого газа в атмосфере планеты нет. Впрочем, как и ответа на вопрос о происхождении метана в атмосфере Титана. – Она вышла еще на шаг вперед и уже обращала свою речь не конкретно Маеру и словно всем собравшимся. – Возможно, оказавшись вместе с Вами на поверхности Проксимы b, я смогу взять образцы пород поверхности и состава атмосферы, а так же сделать некоторые наблюдения, которые возможно помогут Научному сообществу приблизиться к разгадке этой тайны и тайнам происхождения Вселенной.

– Есть теория, что это связано со звездой! – Сам от себя, не ожидая, я вдруг выплеснул в нависшую натянутую командиром атмосферу, свое совершенно неуместное мнение.

Тут же, обращенный взгляд Маера в мою сторону, заставил меня пожалеть о сказанном и почувствовать себя полным идиотом.

– Пилот, Вам кто-то давал сейчас слово?

Лена тут же ткнула меня локтем в правый бок, и я виновато опустил глаза, но тут же снова звонко зазвучал голос Марты Штеер.

– Вижу, Вы единственный кто из членов экипажа этого судна знакомился с отчетом исследований моего штаба. – Она махнула на Маера рукой, словно заставляя замолчать студента, вызванного отвечать домашнее задание к трибуне.

Ученая давала понять, что желает продолжить диалог теперь уже со мной и это должно будет вызвать внутри командира необузданную ярость. Реализация публичной порки катилась к чертям собачьим по моей вине. Что ж, придется спустя некоторое время и мне, недоделанному выскочке, претерпеть некоторые унижения как цену за заступничество и необдуманные желания показаться умным.

– Действительно, существуют мнения, согласно которым формирование планет напрямую зависит от типов их звезд и их характеристики сейчас, в какой-то мере подтверждают это. – Она снова повернулась к Маеру, явно входя в азарт и словно совершенно не понимая, что весь этот разговор явно затевался не для того, чтобы командир упоил свои желания научных познаний. – Твердые планеты Солнечной системы состоят преимущественно из кремниево-кварцевых пород, а газовые гиганты из водорода. Кварц и кремний, самые распространенные строительные материалы для планет и им ничего не мешает оставаться таковыми и в системах красных карликов. Когда взрывается то, что потом становится звездой, оно выбрасывает в пространство вокруг себя очень много строительных материалов. В том числе и газов. Так почему бы одним из этих газов не оказаться нитриду водорода? Скажем, вместо метана в Солнечной системе. – Она пожала плечами. – Но есть и другая теория. – Она вдруг отвернулась от Маера и снова посмотрела на меня, ожидая того, что я озвучу эту теорию.

Она смотрела на меня… Она, обратила на меня внимание. Я поверить в это не мог. Она ждала, что я снова начну говорить, и я знал что сказать, я знал, что она хочет услышать, но мельком бросив взгляд, не поднимая головы на Маера, который тоже сверлил меня своими маленькими яростными глазками, я понял, что это может стоить мне карьеры. А может и жизни.

Я сделал вид, что не понимаю, чего от меня хотят и тут же почувствовал себя еще более глупо, чем когда заговорил в первый раз.

Но, по крайней мере, я теперь точно знаю, чем привлечь внимание этой ученой, холодная тайна которой не давала мне покоя.

– Нитрид водорода, как и метан, образуется в результате распада органических соединений. – Она, наконец, вернула свое внимание Маеру, не дождавшись ответа и, я облегченно вздохнул. – Парниковый эффект создаваемый в верхних слоях атмосферы Проксима b, вполне способен удержать внизу вещества, которые образовались в результате аммонификации и в дальнейшем препятствовать их ферментации. Вопрос только в видах.

– В видах? – Маер напрягся и, нервно вздохнул, уже с трудом скрывая свое негодование.

– В видах органических соединений, которые при распаде выделяют не метан, а нитрид водорода.

Мне казалось, что она совершенно не понимает того, что Маер над ней просто издевается. Казалось, завязавшийся разговор Марта воспринимает со всей серьезностью, отдаваясь научным пояснениям с лекторским энтузиазмом. Умным, но до ужаса наивным энтузиазмом.

– Знаете что? Я тоже читал Ваши отчеты, госпожа Штеер. – Он кашлянул. – И не Вы ли утверждали в них, что Бета безжизненна и ее твердая поверхность состоит лишь из кремниевых пород? – Он усмехнулся. ? А теперь Вы утверждаете, что там возможно есть жизнь?

Но Марта отреагировала на его вопрос еще более холодным взглядом.

– Я ничего не утверждаю, командир Маер. Я ученый и любые утверждения я могу делать лишь на основе проведенных исследований. Изучение, как Вы ее называете Беты, моим штабом и в самом деле пришло к доказательным выводам, что планета совершенно безжизненна. Восемь беспилотных исследовательских аппаратов были направлены на ее поверхность в различные географические координаты и, каждый из них исследовал площадь в несколько сотен квадратных километров, не обнаружив ни малейших признаков даже самых примитивных форм жизни. То, что я говорила о природе возникновения нитрида водорода в составе атмосферы, я говорила исключительно гипотетически на основе примера его возникновения в земных условиях. К сожалению направленные нами аппараты не способны проникать вглубь планетарной коры более чем на три метра, где я, как и мои коллеги, считаю, что именно там необходимо искать ответ на данный вопрос.

Маер подался вперед, готовый задать новый провокационный вопрос и уже начиная нервничать, что пока еще перевес в диалоге был не на его стороне, но как только он открыл рот, Марта мгновенно опередила его, заставив отметить про себя, что это именно его тактика ведения подобных диалогов.

– С таким же успехом, некоторые независимые институты, выдвигают теории о наличие форм жизни на Титане, которые скрыты под корой этого спутника и что именно они являются источником метана в его атмосфере. Что Вы на это скажете, командир Маер?

– Метан на Титане имеет исключительно геологическое происхождение… – Он насупился.

– Да. – Марта кивнула. – Это основная теория. А разве кто-то пытался бурить его поверхность? Разве кто-то пытался опровергнуть мнения ученых меньшинств? Нет? А знаете почему? Потому что колониальным корпорациям это не нужно. Им нужно было тело, для вывоза туда радиоактивных отходов и он стал этим телом. Какой сейчас радиационный фон Титана? Благодаря Вам командир, этот спутник уже никогда больше не будет доступен человечеству для колонизации и научных исследований.

– Я делаю свою работу! А Титан, из-за своей атмосферы, низкой гравитации, но высоким давлением, абсолютно никчемный спутник, годный только для того, для чего его мы и используем! – Он сделал шаг в ее сторону. – И сейчас у меня, почему-то возникает ощущение, что я разговариваю не с титулованным ученым, руководящий целым исследовательским штабом, а со среднесортным сценаристом одного из развлекательных псевдонаучных видеоблоков!

– Это потому, командир, что я вынуждена говорить с Вами на Вашем же языке. Иначе мы не достигнем понимания в этом еще довольно длительном полете.

В этот момент я понял, что «началось». Пусть. Поделать я ничего не мог. Кто я против Маера? С одной стороны даже хорошо. Сейчас выплеснет весь свой негатив на ученой и мне не придется каждую секунду нахождения с ним в одном модуле, бояться и ждать его мести за сорванное представление.

– Хотите достигнуть понимания? – Маер покачал головой. – Наше взаимопонимание было обречено с того самого момента, как Вы поднялись на борт моего судна! – Он махнул на нее рукой стараясь повторить ее жест.

– Что именно Вас не устраивает, командир Маер? – Вопрос прозвучал из ее уст все так же просто и спокойно, ни один лицевой нерв не дрогнул, за время всего этого разговора. – То, что на борту находится ученый или то, что Вас заставили подчиниться, приказав взять меня в эту экспедицию?

– Кто Вы на самом деле, госпожа Штеер? – Он подошел практически вплотную и уставился на нее.

– Что?

– В каком на самом деле качестве, Вас приписали к моей команде? – Он сделал руками требующий ответа жест. – Хотите сделать шаг к налаживанию нашего взаимопонимания, тогда ответьте правду.

– Я ученый. – Она гордо приподняла подбородок. – Не знаю, что Вы там себе нафантазировали относительно моей персоны, но это явно намекает на маразм или параноидальный бред! – Она вздохнула и уступила его натиску, отступив на шаг назад. – У меня есть регламент работ и Вам он был предоставлен. Мое руководство не ставило передо мной задач по выявлению недостатков в Вашей работе. И к тому же я подчиняюсь не Колониальной Федерации, а главному штабу Научного сообщества. Так что простите. Если наш разговор приобретает не рабочий и ненаучный характер, я вынуждена его закончить. – Она еще раз оглядела всех членов экипажа стоящих в центре модуля в полном безмолвии.

Казалось, поняв, что все мы уже мечтаем вернуться к своим делам и, что все это представление неугомонного командира уже отняло у нас довольно много времени отведенного на отдых, уверенными шагами и с гордым видом покинула технический модуль.

За Мартой стали пятится к выходу и мы.

– Лена! – Вдруг крикнул Маер, все еще стоя на том же месте где его оставила госпожа Штеер и все еще смотрящего перед собой, словно Марта и не уходила.

– Да.

– С-2 готов к спуску?

– Готов.

– Проверь все еще раз.

– Хорошо… проверю.

– Никому не расслабляться! Всем проверить повторно все оборудование!

Лена выходила через переход в лобби впереди меня и, перешагнув небольшой порог, разделяющий модули, сплюнула на металлический пол. Ее глаза горели от гнева. Она знала, что пребывание командира в таком состоянии духа, не сулило никому ничем хорошим и теперь она точно ненавидит Марту не меньше Колла, только за то, что она явилась тому причиной.

* * *

Примерно через тридцать минут после проверки бортовых систем, показателей полетных данных и произведя с разрешения Лены небольшую корректировку геостационарной орбиты, а после, под очередные байки Марка, съев гарнир из субститурированных компонентов, перешел из лобби в технический модуль. Практически сразу отметил про себя, что здесь значительно холоднее, чем в остальных модулях судна. Я поежился и прошел вдоль довольно широкого помещения. Осветительные элементы, встроенные в потолок начали включаться по мере моего продвижения по модулю, первую половину которого занимал верстак – инженерный интел-центр, сохраняя вокруг себя довольно много места, а так же панорамный витраж, через который еще час назад можно было наслаждаться красотой вида бушующей атмосферы Беты. Сейчас, когда Проксима Центавра, оказалась позади планеты и наша орбита в этом полушарии была лишена ее света, в витраж можно увидеть лишь пустую непроглядную черноту. Дальше все было заставлено оборудованием и техникой, в том числе двумя квадроциклами, грозно выглядывающими из полумрака помещения, узкими люминесцентными сенсорами и блестящими усиленными полиметаллическими бамперами. Узкий проход налево сразу за квадрами вел к инженерному блоку – рабочему месту Колла и медицинскому блоку, еще ни разу, ни кем не посещенному.

… Надеюсь, он так и останется не посещенным.

Ровно такой же проход с другой стороны поворачивал в блок АРМ, а рядом с ним подъемник в панораму – небольшое помещение с куполообразным витражом вместо потолка и двумя небольшими телескопами-магниферами, для картографирования и при необходимости наблюдения за удаленными объектами. Подняться в панораму можно было по металлической лестнице и, именно туда я направлялся.

Дальше по модулю смотреть было не на что. Контейнеры с оборудованием, шкафы с вакуумными костюмами для выхода в открытый космос и для работ на поверхности, какие-то коробки со старыми запасными деталями, которые Марк или Колл не соизволили сдать на утилизацию в Порту и несколько консолей управления локальным освещением модуля, вентилированием и обогревом. Еще нижний шлюз, к которому пристыкован взлетно-посадочный модуль С-2, главный шлюз и грузовой шлюз за которым тянулся сто сорока метровый металлический хвост – траулеры. Восемь оболочек из самого дешевого сплава железа и углерода, таящие в себе сотни тонн непригодных для дальнейшего использования плутония-238, цезия-137 и стронция. На двери в шлюз надпись: «Осторожно вакуум». И ниже: «Не шлюзовать. Радиационная опасность!». Всю эту словесную браваду предупреждений в итоге венчал желтый знак. Маленькое стекло двери шлюза запотело от перепада температур и я, вытерев его рукавом, заглянул внутрь. Там было таинственно и темно. Я ничего не увидел.

Озноб заставил меня встряхнуться и вернувшись к подъему в панораму, я взялся руками за холодный металл перил лестницы. Всего десять ступеней вели вверх. Люковый электропривод раскрыл надо мной проход и когда мои ноги ступили эхом на ребристый пол овального помещения, тут же закрыли его.

В панораме я был только однажды и то, когда СИД стоял еще на пирсе, где на него действовала сила гравитации станции. Сейчас же, стоя внутри этого помещения, я отметил про себя, что действие полимагнитного ядра судна тут ощущается несколько слабее, чем в основных модулях. Одного g тут точно не было. Тело стало легче и, казалось, всего одним прыжком я мог бы преодолеть сразу всю диагональ панорамы.

Нащупав на стене, рядом с входом, сенсор освещения я включил свет. Удивление увидеть тут Марту Штеер я не испытал, наверное потому, что предполагал найти ее именно здесь. Хотя и сделал вид, что удивлен. Она обернулась, взглянув на меня и, немного наклонила голову набок, но уже через секунду снова отвернулась к дисплею одного из телескопов-магниферов.

Пройдя вперед я занял свободное место за вторым устройством, спускающимся на подвижных манипуляционных шарнирах.

– Вы любите смотреть на звезды? ? Я постарался улыбнуться как можно дружелюбнее, подумав, что чувствуя агрессивно настроенную против нее команду ей, возможно, захочется иметь тут друга.

Она замерла, не сводя глаз с визуальной картинки и, впитав с совершенно невозмутимым лицом мой вопрос, все же обернулась в мою сторону.

– Я их не люблю, я их изучаю.

– А я всегда любил на них смотреть. ? Подтянув к себе магнифер, я активировал визуализацию, и он показал мне звездное небо. ? Скажите, Марта, есть ли разница между видом звездного неба с Земли и видом неба тут, с орбиты Беты?

Она сделала вдох и выдох, словно от усталости, а потом снова стала смотреть на картинку.

– Карта развернута в плоскости b на четыре градуса относительно плоскости восточного полушария Земли, зрительно наблюдаются смещения постоянных объектов на небольшие, но существенные единицы. Точно не представляется возможным определить в связи с отсутствием необходимого оборудования.

Я нахмурил брови и задумался. Что она сказала?

Всегда думая, что при имеющемся у меня любительском уровне знаний астрономии и астрофизики, я неплохо разбирался в фундаментальных вещах, и всегда мог похвастаться этими знаниями в любой компании. Но в тот момент я ощутил себя совершенно безграмотным неучем, уже только после первого сказанного Мартой предложения. И все же я должен был постараться не ударить в грязь лицом и показать этой ученой, что не такой тупой, как она, должно быть, считала, всех с кем ей приходилось общаться вне своего штаба изучения и освоения дальнего космоса.

– То есть, Вы можете сказать, что существенных различий в карте нет?

– Ну, если Вы не считаете, существенным различаем смещение на четыре градуса.

– Визуально созвездия стали немного уже, расстояния между звездами сократилось. Проделав такое расстояние, мы сами как будто развернули плоскость b на себя, за ней потянулись и постоянные объекты. Но это, же только визуальный эффект! Существенных изменений в науку он не принесет, его можно было и предсказать. – Я поджал пальцы ног от волнения, накатившего сразу после такой вот импровизации, полностью основанной на ее научном высказывании.

А я ничего такого и не сказал. Ну, немного перефразировал уже сказанное и обратил, как бы в новое утверждение… Главное, чтобы Марта этого не поняла.

– Вы разбираетесь в астрономии? – Она на секунду отвлеклась от картинки неба, светящиеся объекты на котором, то притягивала движениями руки, то наоборот отдаляла.

– Нет… ? Я скромно махнул рукой. ? Мои знания исключительно любительские, и к науке они не имеют никакого отношения.

– Погасите свет.

Я согласно кивнул. Прикоснувшись указательным пальцем руки к служебному делсу на запястье левой, резко поднял его, вытащив проекцию панели команд и выбрав на ней нужную опцию, убавил активность осветительных элементов почти до минимальной отметки. Панорама погрузилась во мрак и окружавшая нас россыпь звезд на фоне отчетливо различимого спирального рукава Персея, словно поглотила нас полностью в свои галактические объятия.

– Куда мы будем смотреть? – Придвинув ближе к себе подвешенный телескоп и пользуясь темнотой, придвинув свое кресло ближе к креслу госпожи Штеер, я приготовился наблюдать.

– Я жду, когда появятся Альфа Центавра и Бета Центавра. – Она снова приблизила какую-то звезду и та замерцала в проекции бледным размазанным, но большим пятном. – Еще семь минут, и они покажутся из-за лимба планеты.

– Что Вы хотите в них увидеть? – Я даже немного привстал в кресле. Чтобы заглянуть за нижний край       панорамного купола, чтобы увидеть лимб Беты, но ничего подобного с этого орбитального положения рассмотреть было невозможно. Планета была строго под нами.

– Не в них. Около них.

– Около?

– Сейчас они в параллаксе относительно друг друга, а мы находимся на орбите Беты Центавра, которая является третьей звездой системы и она удалена от них на тринадцать тысяч а.е., что позволяет ей обращается вокруг компаньонов как вокруг одного центра тяжести. Благодаря параллаксу центр тяжести не смещается или смещается минимально, что благоприятно для математических расчетов. Такое было бы объяснимо, если бы Проксима имела возраст меньший, чем Центавра-А и Центавра-В, но она на восемь миллиардов лет старше. Мы назвали это явление «Парадокс Центавра». И мы не можем пока что объяснить, каким образом происходило образование звезд на столь близком расстоянии друг от друга. Да еще и в такой разный период. Почему звезда с большей массой не поглотила звезду с массой меньшей, а вытолкнула на огромное расстояние.

– И… – Я был удивлен. – Этот «Парадокс Центавра» возможно, сегодня будет объяснен?

– Нужно наблюдать все три звезды вместе в перспективе. Возможно, я просто смогу зафиксировать электромагнитные колебания, вспышки и гамма потоки, от компаньонов с данного расстояния и сравнить их с данными получаемыми непосредственно на их орбите. И возможно это приоткроет некоторые скрытые от глаз ученых факты их физической активности. – Марта пожала плечами. – Например, очень большая разница показателей. Тогда это возможно объяснит что-то.

– А откуда возьмутся эти данные с орбит компаньонов? – Я придвинулся еще ближе, видя, что девушка не сводит глаз с проекции и не смотрит на меня.

– С зонда.

– Ах да! Точно! Это же очевидно! – Я воскликнул, выпуская вперед положительные эмоции, но реакции на них было ровно ноль. – У Вас есть там зонд!

– Автономная орбитальная станция Толиман вот уже почти три года поставляет нам информацию об активности бинаров, но все аппараты, направленные в течение этого времени для исследования Проксимы b, не обладали достаточными узкофункциональными возможностями, а лишь собирали поверхностные данные. – Она помолчала и потом как-то задумчиво добавила. – Они были дешевые… – И тут вдруг левый уголок ее рта немного вытянулся в подобии изображения улыбки. – Союз правящих партий Неополиса всегда экономит на Всемирном научном сообществе.

– А Всемирное научное сообщество всегда экономит на программах по изучению дальнего космоса. – Я усмехнулся.

Она кивнула.

– Неприоритетное направление. – И судя по ее оживлению в голосе, я попал в точку. – Наши исследования раздвигают видимые горизонты вселенной, и все неутомимо стараются в один голос заявлять о том, какую важность они играют в эволюции человеческой цивилизации, но они не делают экономику лучше.

– Да… – Я вздохнул. – Они лучше будут финансировать разработки, которые смогут повысить количество добытой руды на Европе и Ио, чем запустят лишний дорогостоящий беспилотник в другую систему. ? Я вдруг еще сильнее повернулся к ней и снова наклонился в ее сторону и, казалось, даже почувствовал запах ее одежды. ? А как объяснить тот факт, что бинары, один превосходящий Солнце, другой лишь немного уступающий ему, не имеют в своей системе даже газовых гигантов, а красный карлик, со значительно меньшей гравитационной массой, владеет таким телом как Проксима b?

– Карлик тоже звезда. И помимо Беты, как вы ее называете, вокруг него, кстати, вращается еще и газовый гигант.

? Да. ? Я кивнул в подтверждении ее слов. ? Проксима с.

? Множество звезд Млечного Пути, при своих массах и гравитационных полях в сотни раз превышающих физические свойства Солнца, одиноки и не имеют в своих эклиптиках планет. ? Она вдруг зачем-то посмотрела в оптический окуляр, оторвавшись от визуальной проекции и, стала что-то настраивать. ? Наши исследования показали, что все звезды на сотню световых лет от Солнца не имеют планет, которые возможно было бы исследовать на предмет наличия жизни. Там вообще ничего нет. Только твердые лишенные атмосфер карликовые планеты, скопления астероидов или газовые гиганты находящиеся намного дальше или ближе обитаемых зон.