Артур Лидд "История Млечного пути"

– Ладно, догонишь. – Пилот засунул руки в карманы куртки и безразлично отвернувшись, пошел к переходу на станцию.

А я раскрыл рот и хотел сказать, что-то, ответить, но осознав, что стою перед ним в грязном желтом комбинезоне, обросший небритый и воняю помоями, просто не мог вымолвить не слова.

– Ты меня что, не узнал? – Он засмеялся и видимо хотел протянуть мне руку, но подумав, что потом ее долго не сможет отмыть, осекся. – Это я, Артур!

Конечно, я его узнал. Он учился курсом младше, и мы были соседями в академическом жилом корпусе. Наши комнаты располагались в одном крыле на этаже. Мы часто проводили вечера в одних компаниях и посещали одни и те же студенческие заведения. И вот он пилот. Он, кто еще не выпустился из академии, когда я был уже в резерве. В резерве! На этот сраный мусоровоз! На мой, сука, мусоровоз! Почему!? Почему он пилот, а я нет?!

– Представляешь, у меня сегодня первый день после резерва! Я наконец-то дождался! А ты? Ты что еще в резерве? – Он даже не насторожился, что я просто как истукан стоял перед ним и не говорил ни слова.

От стыда мне хотелось в тот момент выброситься из шлюза. А он? А он был счастлив. Он весь светился от радости, от того что наконец стал пилотом. Я вздохнул. Вся моя жизнь за секунду превратилась в ни что. Вспомнился почему-то отец. Может он был прав? Наверное, и в самом деле, не стоило мне рваться в академию, не имея за плечами богатых родителей. А у этого-то Артура, мать, по-моему, сидела где-то в правительстве Неополиса!

– Прости, Артур, мне нужно идти. – Сознание вернулось и, я просто ушел, оставив его у переходов стоять в недоумении и вообще непонятно что обо мне думать!

Я направился в бытовой корпус, к раздевалкам.

А что я должен был ему рассказать? Что мне прекрасно живется? Что работаю мусорщиком в самой клоаке технологических пирсов, в то время как имею лицензию пилота космического судна? Что живу в комнате, где из удобств только кровать, с которой у меня свисают ноги если их не поджимать, а если вытянуть руки в разные стороны, то упрусь пальцами в обе стены? Что вчера на сортировке, мне в лицо из контейнера, брызнули жидкие помои потому, что в прессовочном цехе их плохо спрессовали, а я даже не умылся после этого, потому что я уже к ним равнодушен? А потом, наверное, нужно сказать, что это он виноват в том, что мне и дальше придется жить в дерьме и что это он занял мое резервное место на мусоровозе! И он ничем не лучше меня, только потому, что его родители богаты, и он вырос не на ферме в захолустье, а Мадаре Неополиса! И зачем вообще, таким как он, работать на космических судах? Когда-то я этого не знал. Теперь знаю. Опыт работы на орбите, в профессиональной среде, в структуре серьезных организаций, дает определенный статус на Земле в будущем. Это престижно, это открывает некоторые новые возможности, это делает тебе уважение. Такие как он, никогда не планируют навсегда связать свою жизнь с космосом. Для таких как он, космос, просто выгодная ступень в жизнь. Трамплин, который спустя пару тройку лет, забросит их повыше.

– Эй, ты! – За спиной раздался грубый и недружелюбный голос, быстро приближающегося ко мне старшего докера. – А ну вернулся на рабочее место! Лишу оплаты за день, придурок!

Я обернулся и сжал кулаки.

– На, подавись! – Сдернув висящий на шее голографический пропуск, в защитном пластиковом конверте, который нужен, чтобы пройти электронную систему контроля управления доступом на пирс, я бросил его в него и пошел в обратную сторону.

Переодеваться не буду. Вещи потом заберу! Интересно Артур это все видел? Через десять шагов я понял, что нет, не видел. У переходов его уже не было, когда я туда вернулся.

Но я не пошел обратно на пирс. Борясь с чувством обиды, одиночества, беспомощности и подступающими слезами, я побрел в офис клининговой компании, на которую работал и в резерве которой стоял на должность пилота космического судна.

Я хотел сказать им что произошла ошибка, что они взяли не того человека на мусоровоз, что это я стою в резерве, а мне даже не сообщили, что освободилось место, как должны были сообщить согласно договору резерва сотрудника.

Сжав кулаки, я миновал полукруг жилого сектора и вышел в центр.

Огибая полукругом небольшую площадь, которая в отличие от площадей Верхнего уровня, была полностью лишена искусственной растительности и являлась просто бетонной поверхностью, располагались офисные здания, большинство помещений которых занимали мелкие торговые фирмы и обслуживающие внутреннюю инфраструктуру станции, компании. Двух и трехуровневые здания выдавались вперед, словно вырастая из основной стены уровня. Боковые стороны едва ли не каждого здания были испещрены графическими надписями и цветастыми рисунками, поверх которых повсюду светилась трафаретная реклама незаконных импульсных психостимуляторов и модификаторов. Фасады же выдавали предложения об аренде помещений и офисов на фемтосекундных проекциях.

Я направился к одному из этих зданий.

Уже через десяток минут я растолкал посетителей в тесной и душной приемной и проскочил под недовольные возгласы в кабинет агента компании. Это оказалось не сложно. Должно быть, смрад и мой внешний вид сами проложили мне дорогу через плотную очередь. Никто не пожелал даже начать со мной разговаривать, а уж спорить или возмущаться в мой адрес, тем более. Усевшись без приглашения в кресло для посетителей, я дрожащим голосом потребовал объяснений.

– Нет никакой ошибки. – Монотонно, глядя на меня безразличными, полузакрытыми глазами, сдерживая себя, чтобы не зевнуть и недовольно морщась от принесенного мной в его офис запаха, сказал тучный агент компании.

– Что значит, нет ошибки? – Я усмехнулся. – Как же так? У меня резерв! У меня контракт есть!

Я лихорадочно стал расстегивать верхнюю часть комбинезона и откуда-то из недр одежд, грязными пальцами с черными ногтями, достал маленький одноразовый квант-накопитель для документов, с которым не расставался никогда. Хлопнув ей о столешницу, я дотянулся прямо до считывателя и убрал руку. Над столом тут же загорелось проекционное изображение с текстом моего контракта, а точнее контракта Летной Академии Неополиса на резерв их выпускника в клининговую компанию.

Толстый мужчина недовольно поморщился и, взяв со стола фигурный сувенирный стилус, даже не читая, небрежно отбросил им карту памяти в мою сторону, словно это было что-то заразное. Изображение тут же исчезло.

– Вы, что думаете? Что один у нас в резерве? – Агент почесал щеку и положил локти на стол. – Помимо Вас, на наш мусоровоз, который у нас, кстати, только, один, еще пять человек стоят в резерве на должность второго пилота.

– Как пять? – Я вдруг понял, что мои руки дрожат, и спрятал их в карманах.

– А вот так. Вас пилотов каждый год выпускают с геометрической прогрессией. – Тут он все-таки зевнул, закрыв рот ладошкой. – Простите. В Солнечной системе столько транспорта нет, сколько вас пилотов расплодилось. ? Он сделал паузу, явно давая мне что-то сказать, но я попросту сидел, раскрыв рот и, не мог вымолвить не слова. ? Вы, молодой человек, полагаете, что нам так сильно хочется связываться с академиями и идти у них на поводу, предоставляя таким вот, ? он показал на меня стилусом, ? олухам, резерв? Это всего лишь одно из условий ведения бизнеса на орбите! ? Он хихикнул и отложил стилус. ? Можно подумать, мы сами не в состоянии подбирать себе персонал.

– И что же мне делать? ? Я был в полной растерянности.

Мои мечты окончательно рушились. Какая никакая, а надежда на административную ошибку все же была.

– Понятия не имею что Вам делать. Ждите, когда придет Ваша очередь или ищите работу в другом месте.

– В другом месте?

– Да… – Он развел руками. – Посмотрите вокруг, молодой человек, вариантов множество!

? Множество? ? Я чувствовал себя ничтожеством.

«Множество?» Множество это точно. Докеры, клиннеры, операторы технологических устройств, мусорщики! Полно вакансий. Всех. Всех кроме пилотов.

? А что Вас удивляет? ? Он устало вздохнул, посмотрев через меня на приоткрывшуюся дверь, где очередь в коридоре явно начинала возмущаться. ? Вы же понимаете, что получить работу пилота без посторонней помощи невозможно.

– Нет, не понимаю! – Из горла что-то противное для меня вырвалось все же вместе со словами.

– Да… – Он замотал лохматой головой. – Никто не будет ничего ни для кого просто так делать, и Вы не исключение. На Вас желтый комбинезон, на мне деловой костюм, а когда-то я тоже носил такой. Все в Ваших руках и в Ваших возможностях. – Он улыбнулся, показав кривые желтые зубы, а потом вдруг словно оживился и замахал на меня руками. – Все иди, давай, не мешай работать!

Я вышел, в сердцах плюнул ему под дверь и направился к переходам. Спешить уже было некуда. На работу я точно теперь не вернусь. С этим покончено. Хватит. С ужасом подумалось, что предстоит возвращение домой. В Холмов. Отец, должно быть, будет ликовать. Его победа! Представляю только, какую он произнесет речь над моей преклоненной головой.

Переход дунул на меня искусственным ветром вентиляционных систем. Я побрел к центральному пирсу. Злость на агента клининговой компании разрасталась. Хотелось вернуться и убить его. Да что это вообще было? Что за разговор? Этот жирный ублюдок явно намекал мне на взятку? Да если бы и так, где взять мне деньги? Заработка на техническом пирсе едва хватало на аренду комнаты без удобств и пропитание. Было только одно место в этом мире, где я мог бы просить денег. Где-то на Земле, в дальнем пригороде Неополиса под названием Холмов. Но придти с просьбой о помощи туда я не мог. К тому же, отец ни за что не дал бы мне денег. Когда-то он говорил, что мне никогда не сделать карьеру пилота, что все это глупые подростковые мечты и что мое место тут на ферме рядом с семьей. Потому я и решил не возвращаться домой пока не заслужу, того, чтобы он мог бы мной гордиться и сказать мне, что ошибался, что был не прав. Так что если возвращаться в Холмов, то только признав свое поражение.

Потом накатило какое-то безразличие. Хотелось пойти и напиться. Тут среди снующего туда-сюда народа было легко затеряться. Кругом стояли контейнеры с грузами, люди в красных, желтых и оранжевых комбинезонах кричали, бегали по шахматообразной площади главного Пирса, махали руками и разноцветными флажками. Через внешнюю связь диспетчеры секторов оповещали ожидающих о времени стартов. Отряды правопорядка в черном камуфляже по трое патрулировали территории. Было шумно, людно и спустя два года, совсем привычно. Тут я чувствовал себя спокойно, здесь я был в своей тарелке. Здесь меня никто не видел и не замечал. Тут я мог остаться наедине с собой и своими мыслями, растворившись среди людей.

Я залез на один из контейнеров, который оказался сверху не запечатан. Внутри до самого верха лежали тюки белого хлопка, завернутые в полимерную пористую пленку, защищающую от влаги и конденсата, но позволяющую подобному грузу «дышать». Я плюхнулся сверху на эти тюки и, закинув руки за голову, стал смотреть на звезды сквозь прозрачную часть в потолке сектора. Я знал, что эти контейнеры докеры начнут грузить только через три часа, как минимум, и мог позволить себе расслабится.

Я лежал и думал о том, как не справедлива жизнь, и как сложно добиться чего-то человеку, за спиной которого не стоят высокопоставленные родители, большие деньги и связи. Как же вырваться в люди из этой портовой грязи? Сколько можно грузить воняющий мусор? Может все-таки, нужно было выбрать другой путь в жизни? Может, не нужно было, поступать учится на пилота? Может, и правда нужно было пойти по стопам отца и стать фермером? Сидел бы в теплом доме раздавал бы рабочим указания, какую скотину и сколько раз в день кормить, что починить, какое зерно закупать.

Вот так в мыслях о жизни не заметно к моему сознанию подкрался сон. Как-то не предав значению, что я нахожусь среди груза предназначенного, скорее всего для какой-то колонии, я потерял чувство времени, реальности и погрузился в беззаботные и глубокие сновидения.

* * *

Как и в моих мыслях, в моем сне возник дом на холме. Дом, в котором я вырос, в котором прошло мое детство. Дом, стоящий высоко и с которого было видно всю ферму. Он был старый и серый, вокруг него стояло обнесенное низким забором угодье, чтобы не ушла скотина. Только вот не было ни кого. Ни скотины, ни людей. Было пусто и страшно. Не было блеяния овец, кудахтаний кур, ржания лошадей. Не было вообще никого. Не было работников, не было родителей. Я шел по сухой коричневой земле к веранде и все отчетливее понимал, что здесь что-то произошло, что все ушли и скотину увели за собой. Сколько же лет прошло с тех пор, как я ушел? Вот уже видно дверь на террасе. Она открыта. Ветер раскачивает ее на петлях, которые давно никто не смазывал и она скрипит. Нет, не скрипит, она пищит, пищит как живая, пищит и стонет в одиночестве. Я вспомнил слова матери, как она ругалась, что я не закрываю дверь, как отец все никак не мог найти масленку, чтобы смазать петли. Тогда она тоже скрипела. Скрипела, но не пищала. А теперь пищит. Пищит, так как будто плачет, плачет как младенец, обиженно, что его все бросили. Вот я уже стою на пороге. Дряхлое дерево прогибается под ногами, как все стало старым, неужели меня не было так долго? Я тяну руку, чтобы взять дверь за ручку и успокоить, но не успеваю. Кто-то позвал меня. Я знаю этот голос. Это соседская девочка. Мы дружили, пока я не уехал поступать в Академию. Я обернулся и увидел ее. Она стояла у забора, опустив голову, и я не мог увидеть ее лица. Странно… она была все такой же маленькой как тогда. Но я то, вырос. Она снова назвала меня по имени, меня пошатнуло, и я, удержав равновесие, спустился с порожек и пошел к ней. Как же ее имя? Почему я не могу вспомнить ее имя?

– Где все?! – крикнул я ей. Но она ничего не ответила, а только показала рукой на другой холм. Я остановился и посмотрел туда. Там на вершине холма поросшего травой ничего не было, но она сказала: «смотри!» и сказала она это уже прямо за моей спиной. Я хотел обернуться, но она снова сказала: «смотри!» и я увидел, как с холма сползает земля. Вместе с травой, деревьями и кустарниками, она слезала с него, так как слезает кожа с тела человека, облученного радиацией. Слезала и обнажала плоть. Темную, бордовую плоть. Плоть сочилась густой красной слизью вслед за землей и пульсировала. Я обернулся и увидел ее, соседскую девочку. Опустив голову, она провела по волосам руками, сжимая кулаки, и в кулаках ее оставались клоки волос с кусками кожи, из-под которой, толчками вытекала кровь. Она подняла голову, и ее лицо было багровым, а глаза уже не блестели, как раньше, они стали мутными. Она протянула мне руки с клоками волос и произнесла, лишь приоткрыв немного рот, но, не двигая губами:

? Вот так мы и живем…

Глава 5

Я Корин Ройа и это моя история

Я закричал и, просыпаясь, почувствовал удар в правый бок. Потом почувствовал, что падаю и удар о металлический пол. Еще удар в правый бок. О нет! Кто-то бил меня током. Я не мог подняться, от шока тело парализовало. Я только приподнял глаза и смутно увидел человеческую фигуру над собой, в руках фигуры был длинный телескопический шокер.

– Еще? – Женский голос спросил сквозь хохот.

– Хватит, а то у него эмболия будет. – Второй голос принадлежал мужчине.

– Да не будет! – Треск.

Снова удар, теперь в грудь. Я потерял сознание.

Привели меня в чувство должно быть быстро. От запаха чего-то резкого, поднесенного к носу, меня чуть не вырвало. Я дернулся, но понял, что руки за спиной к чему-то привязаны. Потом, отрезвляющие удары ладошкой, несколько раз обожгли лицо. Где я?

– Как он сюда попал? – Кто-то еще был тут, и все они смеялись надо мной.

– Спал в контейнере с хлопком!

– Серьезно?

– Кто он? Докер?

– А кто же еще? На нем комбинезон.

– Это он воняет?

– Наверное, обделался!

Мои мучители снова разразились хохотом.

– А что! Я слышал, что такое бывает от удара током!

– Груз не испачкал?

– Он как в помойке побывал.

– Эй! Ты кто? Очнись! – По лицу снова захлопали удары ладонью. – А! Теперь руку придется мыть!

Я резко открыл глаза и хаотичным взглядом начал осматривать тех, кто стоял надо мной. Их было трое. Большой мужчина с круглым лицом, высокая женщина с черными вьющимися волосами, держащая в руке шокер и еще один мужчина, немного моложе, с короткой стрижкой. И о Боже! Судя по обстановке за их спинами и легкой вибрацией металлического пола, я был на борту судна.

– Простите меня, пожалуйста! – Мой голос дрожал от испуга и боли в боку, груди… да вообще во всем теле. – Я случайно здесь оказался… ? Лихорадочные мысли начинали возвращать в реальность, заставляя думать о том, что это может быть за судно и куда оно направляется.

– Случайно уснул в контейнере?!

Они опять рассмеялись, а я, наконец, понял, что произошло.

Пока я спал в контейнере с хлопком, которые, не запечатывают, чтобы внутри циркулировал воздух, докеры центрального пирса, не утруждая себя лишними заботами проверять целостность содержимого, отправили контейнер на погрузку вместе со мной.

– Нет… То есть, да… – Мне становилось жутко неловко и чувствовал я себя ужасно глупо. – Я не думал, что усну.

– Ты отлынивал от работы на пирсе? – Женщина погрозила мне шокером, но улыбка не сходила с ее лица.

– Нет, нет! Я не докер! Уже не докер! Я сегодня уволился! Наверное. – Я подергался, пытаясь освободить руки. – Вы не могли бы меня развязать?

– Конечно, развяжем! А еще и накормим и напоим!

Опять смех. Им точно будет, что после такого рассказать в барах Порта и дома друзьям и семьям, когда вернутся.

– А может, отпустим его? – Круглолицый присел передо мной.

– Ага, засунем в шлюз, распечатаем, и пусть летит на все четыре стороны? – Вытирая слезу истерического смеха, предложил тот, что был моложе.

Казалось, что теперь все понимали смысл происходящего и просто издевались надо мной и моим глупым поступком.

– Еще не много шоковой терапии и он все нам расскажет! – женщина поднесла к моим ребрам шокер и нажала на кнопку.

– Да что рассказать?! – Раздался треск, но я увернулся, и разряд меня не коснулся. – Это просто недоразумение!

Но тут все выпрямились и замолчали. Появился кто-то еще. И видимо этому кому-то они все подчинялись. Смех и издевательства прекратились мгновенно и их лица стали серьезными.

– Что тут происходит? – Какой-то простой мужской голос появился откуда-то из-за спины, и я пока еще не видел его обладателя.

– Докер, уснул в нашем контейнере. – Отчитался женский голос.

– Эти придурки даже не смотрят что загружают. – Тот, что был моложе всех, закашлял недоговорив.

– Развяжите его.

Тут же мои руки освободились, и большой мужчина с круглым лицом поставил меня на ноги.

– Как твое имя, мальчик?

Передо мной стоял небольшого роста, очень худой с седеющей бородкой человек. Он держал руки за спиной, уголки рта загадочно натягивались, а глаза его впивались в мои глаза, ища правду, ложь и то, что ее выдает.

– Корин. Я работаю на техническом пирсе клининговой компании… мусор, там… – Я тер запястья рук.

– Докер?

– Нет, рабочим. Оператор сцепки и… так, что скажут, делаю.

– Ясно. – Он на секунду замолчал и отвел взгляд. – Вот что, Корин, ты в курсе, что если я, как командир этого судна, заявлю на тебя по возвращении в Порт, Службе охраны правопорядка станции, обвинив в незаконном проникновении на борт, тебя сошлют на Луну?

На Луну? Да ладно! Я прекрасно знаю законы. В том числе и законы станции Порт. На Луну ссылают только за очень тяжкие преступления. И даже если представить, что я умышленно проник на судно, с целью воровства или, не знаю, зачем еще такому идиоту как мне, может потребоваться проникать на судно, то наказание за такую провинность, будет совсем другое.

– Простите, но нет. – Я усмехнулся.

– Что нет?

– За такое, мне, скорее всего, присудят штраф. Но на Луну вряд ли сошлют.

Я старался быть скромным, потому опустил взгляд, но и делать вид, что я какой-то необразованный представитель земного быдла, прилетевшего в Порт в поисках заработка или скрывающегося от правосудия, я не хотел. – Может, конечно, не малый штраф и мне придется не один год работать, чтобы его выплатить, но штраф. – Я улыбнулся и пожал плечами.