Артур Лидд "История Млечного пути"

Кто-то рядом закашлял. Вся эта, недавно смеющаяся надо мной троица, все еще была тут, но присутствие их практически не ощущалось.

Командир судна, утвердительно кивнул и прошелся передо мной, сделав несколько шагов в одну сторону, а потом в другую.

– А если я укажу в своем заявлении, что ты пытался взорвать мое судно или шпионил на конкурентов моего работодателя? – Договорив, он остановился рядом с техническим верстаком, и присев на него сложил руки на груди.

– Это нужно доказать. – Я снова улыбнулся, вдруг поняв, что этот человек никуда и никакую жалобу подавать не собирается, а просто проверяет меня. – Вряд ли такое возможно… – Я снова пожал плечами. – Я думаю, сенсоры наблюдения центрального пирса видели, как я залезал в этот, – я кивнул на один из контейнеров, которыми был заставлен весь грузовой модуль судна, – контейнер. – Так что любому дознавателю будет понятно, что я просто уснул там, а проснулся тут.

Мои слова снова вызвали смешок позади нас.

– Хорошо. – Командир кивнул и сменил позу, упершись руками в столешницу верстака но, не слезая с него. – А еще, чтобы избежать всей этой бюрократии, могу приказать им, – он имел в виду трех членов своего экипажа, – выкинуть тебя через шлюз в открытый космос. И никто никогда об этом не узнает! Как ты думаешь, что там с тобой произойдет? – Он прищурил один глаз и, наклонив голову, смотрел на меня.

– Погибну. – Я говорил совершенно спокойно, зная, что ничего плохого со мной уже не случится. – Примерно через сорок секунд потеряю сознание, конечно если успею выдохнуть воздух, перед тем как окажусь в вакууме, а еще через примерно пятьдесят секунд, мой мозг прекратит активность в результате гипоксии.

Вид командира вдруг стал озабоченным и немного удивленным.

– Лена, что будем с ним делать? – Он немного повернул голову в ту сторону, где стоял его экипаж и окликнул высокую женщину, с разрядником в руке, довольно громко. – Выбросим в шлюз и сделаем ставки на то, сколько секунд он проживет или пусть летит с нами. Назад-то его уже не вернешь!

– Я бы его высадила. – Нам нахлебник на борту не к чему. – Слова ее звучали вполне серьезно.

Я посмотрел на нее, она стояла и игралась разрядником, то сложив его, то рывком руки, наоборот распрямив в длину.

– Откуда ты такой умный взялся на центральном пирсе? – Командир нахмурился, явно думая, что со мной делать. – Не очень-то ты похож на портовый плебс. – И усмехнулся. – Ну если не считать этого смрада.

– Я закончил Высшую летную Академию Неополиса. – Тихо, но гордо вымолвил я.

Несколько секунд командир просто смотрел на меня.

– Так ты пилот? – Его брови образовали угол.

– Да. – Я кивнул и тут сразу же смутился от того, что являясь пилотом, выгляжу позорно, грязно и неподобающе излучаю помойную вонь.

– Пилот, который работает… даже не докером, рабочим на пирсе! – Он слез со стола и недоуменно уставился на меня.

– Я работал оператором сцепки, пока ждал назначения с момента выпуска из Академии. По распределению я попал на мусоровоз в резерв второго пилота, но когда пришла моя очередь, компания взяла, другого. – Мои слова и то, как они прозвучали, их выражение и интонация, сделали свое дело, больше объяснять ничего не пришлось.

– Ясно… – Командир погладил бородку. – Вот почему от тебя так воняет! – Он улыбнулся, а за спиной кто-то засмеялся и снова закашлял. – А кто я, ты знаешь?

– Нет.

– Я командир Маер. Слышал о таком?

Командир Маер… Командир Маер… Как же это… Что-то очень знакомое. Да быть не может! Точно! Командир Грек Маер! Я обомлел. Конечно! А как я мог догадаться, кто такой этот немолодой и даже можно сказать уже в возрасте, человек, если видел его фотографию однажды и периодически слышал о нем на лекциях в Академии. Это Грек Маер – один из основателей профессионального Союза пилотов, автор нескольких методических пособий по навигации космических судов! Нельзя учиться в Академии и не слышать это имя. Одна из лекций даже полностью была посвящена ему и его профсоюзу. Именно эта организация двадцать лет назад, начав свое существование на орбитальной станции Порт, добилась того, что подняла статус профессионального пилота на один уровень с правительственными чиновниками и учеными. Они отстаивали права ущемленных и добивались улучшения условий предоставляемых компаниями для работы. Ходили слухи, что командир Грек Маер вот уже несколько лет как прекратил летать и живет где-то на Земле, а созданный им профсоюз функционирует под председательством других доверенных ему людей. Некоторые говорили, что его рост больше двух метров, а некоторый утверждали, что такого человека не существовало вовсе.

Но передо мной стоял почти старик, ниже меня на голову и казалось, дунь я на него сейчас и он рассыплется на мелкие части. Однако же, его взгляд выдавал в нем человека властного и своенравного. По своему пусть и не большому опыту жизни, я знал и мог отличать простаков от людей не простых и опасных. А этот, с морщинистым лицом и костлявыми кистями, которые он из-за спины переместил на ремень синих форменных брюк, был явно опасен. С таким нужно держать ухо в остро, и прежде чем что-то сказать нужно, было очень хорошо подумать.

Я быстро окинул взглядом еще троих присутствующих. Все до сих пор стояли, молча насупившись и, явно боялись издать какой либо звук без разрешения. Я сглотнул. Нужно было что-то говорить.

– Это большая честь для меня… – Улыбка не получилась.

– Глупости. – Он махнул рукой, словно и не был тем, кем представился. – Иди за мной. – И снова сцепив кисти рук за спиной, немного прихрамывая на левую ногу, пошел прочь.

Я сделал шаг вперед, но на секунду остановился и немного обернулся, чтобы посмотреть на тех, кто остался позади. Женщина, которая била меня импульсными разрядами, молчаливо улыбнулась мне из-под черных бровей, потом подняла руку, в которой был шокер и видимо в шутку, слегка покачала им, пригрозив мне.

Выдохнув с облегчением, я шагнул в переход меду модулями.

Так, несуразно и глупо, два года назад, произошло мое знакомство с командиром Греком Маером на борту Пилигрима, следовавшего с грузом в одну из колоний. Сейчас он командир коммерческого магистрального судна класса СИД с позывным «Атлант». Новейшее судно четвертого поколения, оснащенное четырьмя силовыми термоядерными реакторами позитронного действия, способными разогнать, его до восьми астрономических единиц в час. Прорыв. Когда-то считалось, что пять астрономических единиц, это предел. До этого три. Ничто не может двигаться быстрее. А когда-то еще раньше говорили, что и с этой скоростью способны летать только безмассовые частицы, фотоны и радиоволны. Потом все научные догматы полетели в трубу именно с такой скоростью. Ничего не произошло с первым искусственным телом, которое термоядерная силовая установка, вкупе с полимагнитным синтезом нейтрино, разогнала, сначала до половины, а потом и до предела скорости движения квантовых частиц. Никакого перемещения во времени, никакого фантастического гиперпространства… Просто это оказалось не пределом. Так же, как когда-то оказалась не пределом скорость звука. Просто скорость. Очередной порог для человечества. Просто расстояние, помноженное на время.

До обучения в Высшей Летной Академии Неополиса, я смутно представлял себе, как устроены принципы физики космических полетов на скоростях, превышающих фундаментальные. То есть, сказать точнее, я вообще об этом не задумывался, принимая этот факт, как факт и не более. Да и в Академии меня больше обучали эксплуатации судов и аппаратов, не стараясь углубляться в науку и технологии движительных процессов, делая из меня профессионального пилота, а не технаря. Однако, общую картину я все же получил на кратких курсах кантовой механики и, вполне понимал, что тело обладающее массой никогда не будет двигаться и с десятой части тех скоростей, с какой преодолевают расстояния Пилигримы и магистральные СИД. И так было до того момента, пока каких-то четыреста лет назад, Всемирное Научное Сообщество, получившее независимость от мировых правительств, политики и корпораций, не открыли полимагнитный синтез нейтрино. Производство квантовых частиц, которые не зависят от гравитации. Квантовых частиц, способных обладать как положительной, так и отрицательной массой, а следовательно, способных перемещаться в пространстве с невероятными, до момента их открытия, скоростями.

И да, тело, движущееся в вакууме космоса со скоростью в триста тысяч километров в секунду, не может быть увидено человеческим глазом и да, оно представляет угрозу для орбитальной инфраструктуры, если будет целенаправленно двигаться непосредственно в ее сторону. Потому-то и были когда-то приняты и утверждены строгие рамки правил эксплуатации и навигации космических судов, определяющие, на каком расстоянии от стартовых пирсов допускается запуск реакторов, с какого расстояния необходимо начинать разгон, а когда торможение. Все перелеты совершаются исключительно в рамках определенных коридоров-трасс, выход за пределы которых не возможен без погашения скорости до маневровых пределов, а это – «остановка в пути следования», нештатная ситуация.

Сегодня я второй пилот на одном из лучших судов Млечного Пути, в команде Грека Маера и помогаю управлять магистральным судном типа СИД, которое держит курс к ближайшей звезде от Солнца – Проксима Центавре, входящей в состав троичной звездной системы Центавра. Если быть точнее, это красный карлик М-класса и наша главная цель – планета на орбите этого светила. Планета, находящаяся в обитаемой зоне своей звезды.

Но это сейчас, а тогда он завел меня в модуль управления и стал спрашивать о том, что я там вижу, и где что находится. Да, конечно прошло целых два года с моего выпуска из Академии, я многое на тот момент забыл, да и учили нас на симуляторах совсем не похожих на это судно. Но изо всех сил я старался не ударить перед Маером лицом в грязь и, наверное, у меня это получилось.

Кто знает, как повернулась бы моя судьба, промолчав я тогда, что закончил высшую летную Академию. Наверное, Маер по возвращению в Порт передал бы меня отряду правопорядка и те, арестовав меня, поместили бы под арест, где и ждал бы я приговора судебного управления Порта, за как минимум несанкционированное проникновение на частное судно.

Но, я запинающимся языком рассказывал командиру, где пульт управления первого пилота, где главная консоль. Здесь панель второго пилота, тут информационная консоль судовых систем, которая дает пилотам всю необходимую информацию, состоящую из полусотни показателей. Тут навигационный блок, которым управляет навигационный техник, астрагационный специалист. Он прокладывает курс, отслеживает опасные тела проложенном курсе. Рассчитывает торможение и разгон, следит за топливными показателями.

Маер тогда спросил меня:

– Так за что же отвечает на борту второй пилот?

– Второй пилот отвечает за все судно. – Четко ответил я.

Пока первый пилот непосредственно управляет судном и, все его внимание должно быть сосредоточено на полетных данных и выполнении маневров, второй пилот следит за всеми параметрами и показателями консолей, комбинируя из всего этого информационного множества, те самые полетные данные и предоставляет их первому пилоту. Если на борту отсутствует навигационный инженер, то и его обязанности ложатся на второго пилота. А в случае необходимости он перенимает у первого пилота управление судном. Пока не будет включен режим автопилотирования, пилоты не могут покидать кабины, а если что-то пошло при полете не так, то за любые неисправности головой отвечает второй пилот, так как на нем лежит ответственность за техническое состояние агрегатов и систем. В этом вопросе он контролирует и перепроверяет навигационного техника. Именно он докладывает командиру, что судно исправно и готово к старту или выполнение маневра.

Командир Маер, облокотившись на спинку кресла навигационного техника, прищурившись, улыбался уголками рта и слушал, как я рассказывал о судне, запинался, чесал затылок, быстро вспоминал что-то… Но не перебивал, не пытался сбить меня с толку, а если что-то спрашивал, то только после того как я закончу говорить.

– Не важно, кто ты и кем ты родился, мальчик. Важно, то кем ты станешь. – Он помолчал, почему-то рассматривая кисти своих рук, покрытые морщинами. – И почему ты хочешь стать пилотом?

Вопрос даже немного выбил из колеи. Я открыл рот на звуке «а». И замер. Я знал почему должен был стать пилотом. Доводов было полно, но я никогда не задумывался о том, что я должен и как я должен был об этом говорить, отвечая на подобный вопрос. В конце концов, это было просто мечтой всей моей жизни.

– Кто твои родители? – Маер усмехнулся, не став пытать меня и переключившись на другую позицию в диалоге.

– Фермеры. – Я начал быстро реабилитировать свою речь. – Моя семья владеет фамильной фермой в Холмове, это пригород Варны…

– Я понял, понял. – Командир остановил летящие из меня слова жестом руки. – Твои родители или не представляют, на какое бремя обрекают своего сына или…

– Второе. – Я опустил взгляд вниз.

– А ты не думал о том, чтобы вернуться домой? Только представь, что такое работа пилота…

В этот момент я хотел, что-то сказать, но не получилось.

– …жизнь на борту судна месяцами. Брикетированная еда, перегрузки. Ответственность такая, что малейшая провинность может лишить тебя лицензии, если того потребует заказчик. Я уж не говорю о том, что о личной жизни вообще можно забыть! – Руки его взлетели в непонятном жесте. – Да и платят не настолько много, чтобы можно было этим компенсировать все имеющиеся минусы.

– Я, командир, другой жизни не представляю. – Я покачал головой.

– Хорошо. – Он вздохнул и улыбнулся. – Ты видел мою команду?

Я кивнул. Видел. Еще как видел. Они чуть не забили меня электрическими импульсами, просто так, чтобы посмеяться, развлечься.

– Всех своих людей я отбираю сам. Их я знаю не один год, и я в них уверен как в себе. А в себе я, поверь, очень хорошо уверен. Я знаю, что никто из них не бросит меня или любого из нас в трудной ситуации, я так же знаю, что случись беде, каждый отдаст жизнь за того кто рядом. Но это только тут, на этом судне. И только друг за друга. Ни за кого больше никто не встанет горой. Это закон. Я не знаю тебя, но ты мне нравишься. Я помогу тебе. Когда мы вернемся, я сделаю так, чтобы тебя взяли на судно навигационным техником… Техником! – Он поднял палец вверх. – Куда? На какое судно, пока не знаю. И если ты хорошо покажешь себя, то дорастешь до второго пилота, а там и ко мне в команду может быть, попадешь со временем. – Он погладил бородку. – А сейчас мы летим на Марс и, раз уж ты оказался тут, будь добр, не мешай никому и веди себя тихо, так словно тебя тут нет вообще. – Он пригрозил мне пальцем.

Я не верил своим ушам. Сам Грек Маер предлагает мне помощь! Неужели волшебство все-таки есть во Вселенной?

– Командир, я не знаю, как Вас благодарить…

– А ты думаешь, мне есть дело до твоей благодарности? – Он как-то грустно усмехнулся. – Просто делай, что я скажу, и станешь пилотом.

Тут он выпрямился и вышел из блока управления, вслед сказав не оборачиваясь:

– А можешь не делать, тебе решать. – А потом добавил, уже крича из другого модуля. – Но если не хочешь прямо сейчас оказаться в вакууме, то должен помыться.

Он ушел, а я стоял и не знал что же дальше. Идти за ним или он вернется…. Но в самом-то деле не тут же, стоять!

Тут в кабину стали заходить члены экипажа. Большой мужчина с круглым лицом, сделал мне жест рукой, чтобы я отошел. Я посторонился, и он, что-то насвистывая, уселся на место второго пилота.

– Эй! Чего стоишь, как в штаны навалил? – Женщина с черными волосами, которую командир Маер назвал Леной, прежде чем сесть на место первого пилота, бросила в меня полиэтиленовым мешком с одноразовым чистым комбинезоном. – Давай, бегом в душ и переоденься. Так как прием пищи ты пропустил, то придется ждать следующего. В общем, можешь дальше спать в грузовом модуле. Только груз не испорть и советую зарыться в тюки посильнее, через тридцать минут начинаем разгон.

Круглолицый загоготал, а потом, не отрываясь от проекции с изображением нескольких разноцветных кривых, обозначающих возможные траектории движения судна, сказал мне, чтобы я ее не слушал и занял один из антиперегрузочных парков в бытовом модуле.

После этого, они сразу же потеряли ко мне всякий интерес. Между ними тремя как по щелчку пальцев началось исключительно профессиональное взаимодействие. Пилоты и техник-навигатор. Все переговаривались между собой специфическими терминами, которые я даже до конца не понимал, но старался улавливать их смысл.

Я был заворожен. Я смотрел со стороны на то, как другие люди, делают работу всей моей жизни и не мог поверить, что когда-нибудь, буду вот так же сидеть в одном из таких кресел и, читая данные консолей и информационных дисплеев, передавать ее еще кому-то. Отвечать за отведенные мне обязанности, за космическое судно.

В узком дугообразном витраже россыпь звезд, вдруг закрыла громоздкая часть технологической конструкции орбитальной станции, выплыв, словно из-под Пилигрима. Я понял, что судно повернулось носовой частью в условный низ, которого за бортом, конечно же, не существовало, и мой мозг, поддавшись такому визуальному обману, заставил руки схватиться за выступ в стене, решив, что я падаю. Но на борту, изменений положения судна в пространстве, не ощущалось, однако восприятие скорой потери равновесия, в совокупности понимания, того, что я являюсь частью технологической крупицы в огромном космосе, и что человек способен овладевать им, навалилось ощущением чего-то эпического и неповторимого.

– Ты еще тут? – Лена обернулась и уставилась на меня.

Для нее все это было ежедневной рутиной. Для меня – мечтой всей жизни, два часа назад, к которой, я уже и не мечтал прикоснуться, а сейчас стою в самом ее эпицентре.

Ничего не сказав, словно порхая на крыльях счастья, я повернулся к выходу из модуля.

– Эй! Как там тебя?

Я обернулся.

– Корин.

– Считай, что ты выиграл сегодня в лотерею, Корин.

Глава 6

Я Корин Ройа и это моя история

С тех событий, моих воспоминаний о прошлом, прошло три года.

Откинув спинку кресла второго пилота в практически горизонтальное положение, я смотрел через огибающий модуль управления СИД витраж иллюминации, в черную пустоту космоса. Уютный полумрак кабины пилотов, нарушали лишь несколько перемигивающихся световых надписей на главной консоли и панели управления системой жизнеобеспечения. Где-то позади меня, на навигационном стенде, монотонно раздавались тихие щелчки недремлющей электроники. Все остальные дисплеи и консоли были в спящем режиме. Дремота заставила прикрыть глаза. Все шло своим чередом. Все было так, как должно было быть. Все системы работали в штатном режиме. Путешествие обещало быть долгим и обязательно необычным. По крайней мере, в это хотелось верить.

Тут, за два световых года от дома не было звезд. Никаких видимых светил. Вообще ничего. Ни в относительной близости, ни на расстоянии в сотни световых лет. Ничего кроме неуловимого взглядом реликтового излучения.

Конечно, вся это пустота в пустоте, лишь иллюзивный оптический обман и за выпуклым витражом не только пустой и безжизненный космос. Просто сюда, на границу систем Солнца и звезд Центавра не доходил свет. Он потерялся еще два месяца назад, где-то очень далеко от дома. Сначала, Солнце, по мере удаления от него судна, становилось все меньше и меньше, пока не превратилась просто в яркую звезду среди миллиардов других таких же звезд, а потом и все они просто погасли, оставив всех нас в холодной пустоте Млечного пути.

Полет только в один конец, в еще неизведанную человеком звездную систему. Ну, то есть изведанную лишь беспилотными аппаратами-разведчиками, систему. Систему, состоящую из трех звезд, должен занять один год и два месяца. Шесть месяцев, из которых, СИД проведет в полной темноте и мраке. Потом, в видимом спектре появится Альфа. Звезда, большая по размеру и горячее чем наше Солнце, что вот уже сотню лет привлекает внимание Всемирного Научного Сообщества, пытающегося отыскать в ее системе планеты, возможно имеющие зачатки жизни, а может и ее древние следы. Но, очень долгое время, все посланные к соседним звездам беспилотные разведывательные аппараты, не регистрировали вообще никаких твердых тел за исключением экзопланеты Альфа-1, настолько приближенной к звезде, что ее поверхность постоянно находится в расплавленном состоянии, а температура коры, не опускается ниже тысячи градусов Цельсия. К тому же она имеет очень высокую скорость вращения вокруг светила, делая один полный оборот за 90 земных дней, из-за чего ее гравитационная масса настолько велика, что даже незначительное сближение с ней, может погубить любой аппарат, затянув в свой гравитационный колодец.

И вот два года назад, один из зондов, запущенный с научной базы на Ганимеде, достигнув Проксимы, запечатлел на ее эллипсоидной орбите небольшое твердое тело, покрытое плотной газовой атмосферой. Тут-то все и началось. Всемирное научное сообщество затрубило на весь мир, о том, что новая планета, находится в обитаемой зоне красного карлика и скорее всего, может содержать запасы воды и, несмотря на нахождение в приливном захвате и отсутствие спутников, очень даже потенциальна для поиска на ней примитивных форм жизни. Они голосили, что нужно как можно скорее собирать научную экспедицию и, что даже если поиск внеземной жизни окажется неудачным, то исследование мира, который по определению способен зародить в себе жизнь, может стать грандиозным научным прорывом. Открытия, что обещали совершить ученые на планете, которой дали имя «Проксима b», по их мнению, должны будут пролить свет на тайну мироздания, Млечного пути, всей Вселенной, а так же по значимости своей не будут уступать созданию человеком первого позитронного ядерного термореактора и освоения синтеза нейтрино.

Исследования профинансировал Совет правящих партий Неополиса, заявив и свои полные права на любые научные открытия ученым сообществом на Проксима b. Хотя, искушенные политическими играми на больших аренах члены СПП Неополиса, больше руководствовались инвестиционной статистикой и возможностью завоевать лишние дипломатические плюсы, выделяя средства на исследования. Так что денег хватило только на запуск беспилотных аппаратов-разведчиков. Ученым, теперь было просто необходимо, если не найти жизнь на чужой планете, то хотя бы совершить обещанные ими открытия, используя минимальное количество доступных ресурсов.

Я не ученый и не силен в политике. Я, как и миллионы других человеческих особей впитываю доступную информацию через новостные блоки глобальной интермедийной сети. Так что то, что я знаю, в основном ограничивалось теоретическими брифингами, в рамках предполетных инструктажей. Все что мне известно дальше, это то, что Научное сообщество не нашло на Проксима b совершенно никаких признаков жизни, и планету было решено разрабатывать на предмет полезных ископаемых. Для чего, права на ее дальнейшие исследования были переданы нашему работодателю ? Колониальной Федерации «Сириус».

Заказчик долго не думал, что делать с собственностью площадью в почти четыреста пятьдесят миллионов квадратных километров, да еще находящееся в другой звездной системе. Разработка полезных ископаемых, подразумевала бы строительство на ее поверхности базовых рудодобывающих станций, что требовало заоблачных инвестиций, которые, учитывая расстояние до Земли, вряд ли когда-либо окупили бы себя. Даже если добывать пришлось какой-нибудь дорогостоящий минерал типа стронция или молибдена. Потому было принято решение использовать Проксима b в качестве тела-приемника отработанного ядерного топлива. К счастью, за один земной год, на специальных орбитальных полигонах, его накапливалось такое количество, что Всемирное Научное Сообщество, каждый раз поднимало шумиху в прессе, о необходимости изыскивать новые способы его утилизации. Экологи и сотни мелких организаций-активистов, всячески поддерживали их, стараясь наперебой больше заявлять и рекламировать себя на фоне скандалов, чем проявлять искреннее участие в таком серьезном вопросе. Но массы людей верили им и проникались их идейными поползновениями.

Каждый год, СИД вытаскивал за пределы кольца свыше пятисот тысяч тонн радиоактивных материалов и сбрасывал этот груз на поверхность Титана, спутника Сатурна, что, по мнению ученых, вызывало геофизический дисбаланс системы газового гиганта, который в скором времени, если не прекратить сбросы, может привести к катастрофе планетарного масштаба. Так что выход в виде Проксима b, оказался как нельзя кстати.

Проблема лишь в расстоянии. Если Пилигрим тратил на полет до орбиты Сатурна, со всеми разгонами, торможениями и корректировками, восемьсот шестьдесят четыре часа, что по земному исчислению времени, составляет чуть больше одного месяца, а СИД и того меньше, то преодоление расстояния до Проксима b, займет у нас в итоге, девять тысяч триста часов. И это, при максимальном разгоне позитронных силовых установок и провале в отрицательную массу почти на десять коэффициентов действительной массы. Ну, а любое расстояние это определенные расходы. Чем же больше расстояние, тем эти расходы выше. И дело тут не только в необходимости затратить больше топлива и энергоресурсов, хотя это тоже важно, дело во времени. СИД коммерческое судно, которое должно приносить максимальную прибыль, а мы, вместо того, что бы таскать по системе оплаченные грузы, выбываем из корпоративной логистики на два с лишним года, выполняя контракт, доходы от которого вряд ли покроют расходы Колониальной Федерации.

Но с другой стороны, если наша экспедиция увенчается успехом и все пройдет гладко, заказчик обещает привлечь к этому и других инвесторов, а пока ровно половина расходов все еще ложится на компанию. Экспедиция же держится в тайне, чтобы в случае каких либо неудач, Колониальная Федерация не оказалась скомпрометирована прессой и политическими оппонентами.

По мере нашего приближения к Проксима Центавра, покажутся другие звезды, и чернота за витражом наполнится снова россыпью сияющих далеких небесных тел. Я вглядывался в темноту космоса пытаясь уловить в черной бесконечности мерцание звезды, хотя и знал что еще слишком рано. Я видел снимки звездного неба, сделанные беспилотным зондом с орбиты Проксима b, который побывал там до нас. Оно отличалось от земного, но это были лишь снимки, а ведь всего лишь через несколько месяцев я увижу все сам. От этих мыслей перехватывало дыхание. Вот о чем я мечтал всю свою жизнь ? ступить на планету чужого мира, стать первопроходцем, первооткрывателем, пионером… пусть хоть и в роли мусорщика, притащившего в этот неизведанный мир, восемь траулеров смертоносных для любого климата и внутренней среды, отходов человеческой жизнедеятельности.

И все же я был счастлив. Я чувствовал себя частью чего-то поистине важного и настоящего, пусть даже, если ради всего этого пришлось подписать контракт с оговоркой о неразглашении деталей экспедиции. И все это, в моей жизни, произошло только благодаря командиру Греку Маеру. Ему и той нелепой случайности, когда бригада докеров, поленившись проверить груз в контейнере, погрузила его вместе с моим спящим телом, на один из Пилигримов, под управлением этого строгого, но справедливого человека.

Я бы наверное и сейчас работал в грязных доках Порта, ворочал манипулятором контейнеры с мусором или того хуже, вернулся бы на Землю в Холмов и, под победное ликование отца, несколько месяцев, в наказание за непослушание, чистил бы навоз на скотном дворе наравне с наемными рабочими.

Три года назад, он буквально вытащил меня из того самого дерьма и дал мне возможность проявить свои способности в работе навигационного техника на Пилигриме, принадлежащем Колониальной Федерации. А то, что он снова появился в моей жизни и сидя в портовом кафетерии Нижнего уровня орбитальной станции Порт, пригласил меня за стол и предложил стать членом его команды, говорит о том, что я себя показал и видимо оправдал его надежды.

– Командир… ? Я не очень понимал, как должен был себя вести в его компании, пожимая костлявую ладонь с длинными пальцами и усаживаясь за столом напротив. ? Я, признаться честно думал, что Вы уже и помнить про меня забыли. Три года прошло, хотя я у Вас всегда буду в неоплатном долгу. ? Я выдохнул, понимая, что всем своим видом выдаю волнение, а прищуренный хитрый взгляд старого пилота, видит меня насквозь.

– Я не когда не забываю тех, кто у меня в долгу. ? Он улыбнулся и заказал мне чай.

Я продолжал вопросительно смотреть на него, потом куда-то еще, потом в окно на зал ожидания, а он ждал, пока официант принесет поднос с дешевым чайным набором и снова исчезнет.

? Как работа, Корин? Все хорошо?

Я же, прекрасно понимал, что он пригласил меня сюда не для того чтобы поинтересоваться моим благополучием, он или желает забрать свой долг назад, попросив о какой-то услуге или предложить что-то еще. А может ему, как моему поручителю, сообщили о совершенной мной ошибке в расчетах вектора торможения, что привело к изменению курса судна из-за попадания в гравитационное поле Юпитера? Судно угодило в эллипс газового гиганта после погашения реверсов, пролетев точку инерционного маневрирования. Ситуация была не очень хорошая. А очень даже паршивая была эта ситуация. Могла произойти катастрофа, но к счастью другой Пилигрим уже покинул орбиту Европы и, все обошлось только чрезмерным расходованием топливных ресурсов маневровых двигателей и выговором с вычетом стоимости двух топливных кассет из периодического жалования. Хотя… это было три месяца назад и вряд ли до этого есть дело такому человеку как Грек Маер. И все же я очень волновался.

? Все хорошо! Отлично! ? Я закивал, улыбнулся и положил ладони на горячую чашку. ? Я о лучшей работе и мечтать не мог! Еще раз спасибо, Вам, и если что-то нужно…

? Значит не жалеешь, что не вернулся на Землю?

? Нисколько.