Страница 10 из 10
– Иногда.
– Вот это хорошо. Выходит, не совсем пропащий… Крапива, не человек этот башмачник. Да он и не человек уже. Вредоносный, зараза. Но куда деваться? Назначен… Так-то он Архип, но мы его между собой башмачником зовем. Блюститель. Подключен. Один такой. Все к нему на поклон ходим. Вынуждены слушаться. А как иначе? От него все зависит. Не все, но многое. Непростой, зараза. С характером. Каждую неделю килограмма по два живого веса набирает. Утрирую немного, но от истины недалеко ушел. Ест вроде бы мало. В основном яблоками питается. Откуда что берется? От вредности, не иначе. Лопнет однажды, боюсь. А вот когда лопнет, дела у него Лизонька примет. Лизонька – совсем другое дело. Почти что ангел! Обожает меня. Всех обожает. Породистая сиротка. Конек-Горбунок. Только девочка. Это я придумал. Не обидно. Горбунок – конек славный. А башмачник ее приютил. От богадельни прячет. Созрела уже, а разум детский остался. Думаю, тоже подключена. А так, зачем бы он с ней возился? С другой стороны, он же одинок. Его же никто не любит. А девочка прикипела. Лизонька. Почти что ангел! Редкость. Умишком своим небогатым способна до самых глубин дойти. Булавочки собирает. На речку не ходит – стесняется… Что будет, когда она дела примет?.. Одна может не справиться. Сакральный учет – непростое дело. А как не справится, тогда что? Все прахом?.. Ее бы выгодно замуж выдать за духовного человека. За кого-нибудь из наших. Вдвоем с духовным таким человеком, пожалуй, справились бы. Но пока Архип жив, тому не бывать. Не отпустит… А вы к ней, все одно, присмотритесь.
– На какой предмет?
– Вам тоже надобно как-то жизнь перезапускать.
– Что вы имеете в виду?
– Ничего особенного. Внезапная мысль. Между прочим, часто судьбоносной оказывается.
– Да она же совсем ребенок.
– Э-э, не скажите. Откуда нам знать, кто ребенок, а кто не ребенок? Может быть, она умишком-то постарше нас с вами будет. А что? Я не удивлюсь. Девочка с изюминкой. Если не сказать, с жальцем.
– Что вы такое говорите? Не то, совсем не то. Во мне теперь такой бурелом…
– Это вы намекаете на то, что в страсти по утерянной супруге пребываете?.. Напрасно. Нет уже никакой страсти. Вернее, страсть имеется, но совсем другого свойства. Это в вас самолюбие уязвлено. Отпустите… Да разве вам с вашим трансцендентным умом приземленная жена нужна?
– Да ну вас.
Изумительно грузный башмачник с водянистыми глазами и пухлыми ручками восседал на крохотной табуретке под самодельным навесом. То и дело облизывая чернильный карандаш, он что-то сосредоточенно записывал в потрепанной амбарной книге.
Пользуясь перерывом, предоставленным хлябями небесными, Лизонька, сутулая полупрозрачная девочка, напоминающая стрекозу, умостившись на ветке увешанной разномастной обувью старой яблони, ловко орудуя садовыми ножницами, один за другим срезала башмаки. Ржавые штиблеты, будто соревнуясь с налитыми бронзой яблоками, с глухим стуком падали вниз, образуя небывалый золотистый натюрморт.
– Ообнооова… – растягивая гласные, запел Кулик, возвещая свое прибытие.
Толстяк погружен в работу – и ухом не повел.
Лизонька же, вскинув приветственно руки, рискуя свалиться, радостно воскликнула:
– Дядя Николай! У вас новые ботинки? Какая прелесть!
– Названная племяшка моя, Лизонька, – представил мне стрекозу Кулик. – А кто умер, Лизонька?
– Чубатый, – не отрываясь от тетради, пробурчал башмачник. – Что и следовало ожидать. Пару месяцев до восьмой пары недотянул. А должен был еще на шестой отойти. Апоплексический удар… Он же сидел четыре раза. И всякий раз не по своей вине. Сначала за друзей страдал, потом по привычке… Страдал, надо сказать, с радостью. Тюрьмой восторгался, и тюрьма отвечала ему взаимностью… Сорочки всегда чистые носил. Бывало, в лужах стирал, но чтобы несвежую сорочку надеть – ни за что. Лучше умру, говорил, но грязную сорочку не надену. Вот – умер. Во всех смыслах достойным человеком был.
– Это так, – подтвердил мой поводырь.
– Сегодня будем предавать земле. Лизонька ямку уже приготовила. Под сиренью решили. По-моему, хорошо. Ему понравится.
– Когда кто-нибудь из наших умирает, Архип сакральный учет закрывает, а обувь закапывает, – сообщил мне знаменосец. – Башмаки – свидетельство. Чтобы там, представ, не быть голословным. Дескать, истоптал столько-то и таких-то башмаков. У бродяг свои победы и достижения.
– А вы что-то бледненький, здравствуйте, – обратилась ко мне Лизонька.
– Не выспался, – соврал я.
– А бывают такие люди, что совсем не спят. А бывают такие, что всегда спят. А я – то сплю, то не сплю. А голова часто пустая. Просто лежу, потолок рассматриваю. Или звезды рассматриваю, если в садочке прилягу… Я слова собираю.
– Как это?
– Как все собирают, так и я. Вы слова любите?
– Не думал.
– А я люблю. И старые, прохудившиеся, и новые. Просто так собираю, без особой нужды. А вместе с дядей Архипом башмаки собираем. Точнее, он собирает, а я ему помогаю. То еще занятьице!.. Если честно, он немного странный, дядя Архип. Но я его боготворю. Его все, кто знает, боготворят. Все наши… Я без него сразу же умру… А вы что-нибудь собираете?
– Собирал. Марки. В детстве.
– Марки – тоже хорошо… Вы, наверное, очень здоровый человек.
– Не самый больной, конечно…
– Собирателям болеть некогда. Так что Альцгеймер нам с вами не грозит… Что за человек был этот Альцгеймер? Умудриться надо, такую болезнь придумать.
– Он не придумал – описал.
– Придумал, придумал. Тут двух мнений быть не может… А вы вообще кто?.. Вы про себя понимаете? Кто вы есть на самом деле?
– Не сказал бы, что понимаю.
– Вот именно. И я не очень понимаю, кто я есть на самом деле… Дядя Архип понимает, дядя Николай понимает. А мы с вами летим себе, куда ветер гонит. Как будто осень круглый год.
– Почему осень?
– Листочки желтеют, отрываются, поспешают. Не по своей воле, конечно. Но красиво. И когда ветер, и в безмятежный день.
– Лизка, не болтай, заговорила гостя, – гыркнул башмачник.
– Пусть поговорят, дело молодое, – сказал Кулик.
– А вы не из наших, – продолжала стрекоза. – Путешественник?
– Почему путешественник?
– А вы на Марко Поло похожи.
– А где вы его видели?
– Мне дядя Николай портрет показывал. Он мне этим Маркой все уши прожужжал… Так вы путешественник?
– Нет, не путешественник. По крайней мере, еще вчера путешественником не был. Думаю, поздно мне уже путешественником становиться.
– Оседлый?
– Оседлый, – улыбнулся я.
– Хорошее слово. Вам понравилось.
– Понравилось.
– Много думаете, размышляете, оседлый?
– Скорее напротив.
– И мне думать особенно некогда, – сказала Лизонька. – Иногда, конечно, выдастся минутка. А так работы много. Мы с дядей Архипом работаем и работаем, работаем и работаем, работаем и работаем. А вы работаете?
– Работаю.
– Это конечно. Это как положено… А у вас есть дочка?
– Нет.
– А жена?
– Уже нет. Наверное.
– Правильно.
– Что, правильно?
– Вам еще рано иметь дочку.
– Вы находите?
– Конечно. Вы еще очень и очень молодой.
– Спасибо.
– И женились преждевременно.
– Почему?
– По тем временам не созрели еще.
– Находите?
– Уверена.
– А почему?
– Философская мысль. Философия – главная из всех наук. Мне философские мысли не чужды, не думайте.
– Я и не думаю.
– Посиди с мое на дереве. Невольно философские мысли на ум приходят. Редко конечно. Мы же все время работаем.
– Да, вы говорили.
– С дядей Архипом работаем.
– Да, вы говорили.
– А вам философские мысли чужды?
– Скорее всего.
– Ошибаетесь. Не чужды. Только вы об этом можете не догадываться.
– Не исключено.
– Это вы еще моих булавочек не видели. Я ведь еще булавочки собираю. Интересно вам?
– Конечно.
– Иной скажет, дурочка.
– Почему?
– Так и есть.
– Никто вам такого не скажет.
– Скажет, скажет.
Лизонька неожиданно громко рассмеялась, да так, что едва удержалась на ветке:
– Вообще, если честно, заблудились. Окончательно.
– Кто? – спросил я.
– Мы с вами. Я, во всяком случае… Все заблудились. Мне-то сверху видно. Заблудились в заколдованном лесу. С молочными реками и кисельными берегами. Думаем, это тот самый лес. А там, слышь, зайчики-то уже плесенью пошли. И глаза из пуговок. Так ведь?
– Не знаю.
– Так, так. Все вы знаете. Просто стесняетесь меня: молодая девушка, все такое.
– Не стесняюсь.
– Стесняетесь, стесняетесь: молодая девушка, все такое. Да еще на дереве с башмаками. Да?
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
