Страница 6 из 9
– (Болезненно) Нет… Не-ет… Гиль, прошу, отпусти… Больно сука, больно!
– Вставай блять заморышь, – потянул за пальцы вверх. – Встава-ай…
– (Охая) Ладно… – медленно стал подыматься, – ладно…
– Отвечай придурок, – развернул лицом к себе, – куда она блять пошла?
– (Испугано) Туда, – махнул головой в бок, – туда…
– Ну, сука, спиздишь, – прижал к стенке, – убью нахуй. Ты понял меня гандон, понял?
– Понял я, понял. Она побежала туда, – взглотнул, – в сторону туалета…
– Смотри у меня, – недоброжелательно покачал головой, – если что не так, пизды получать будешь именно ты… Ладно, – отпустил, – прощаю… Это тебе для профилактики, – ударил коленом в живот.
Ничего нового ожидать не стоило. Я не хочу в сотый раз исповедоваться о прошлом… Слишком много чести воспевать очередного, мудоблядского урода. Полежал, постонал, поныл и отправился дальше прямиком на корт.
Как… как такового спортзала у нас никогда не было… Вместо него – две относительно… небольшие комнатушки в конце пролёта, переделанные под раздевалки. Удобно в этом случае одно – переоделся и сразу напротив запасной выход на стадион. Касательно сменной одежды, стало только хуже за последние годы. Все поголовно ютились вместе.
Одна из кабинок была переделена под ринг. Женская… Намного больше мужской. Раза в два получается. Вместительность всё ещё не ахти, но человек… 50 по периметру, точно поместятся. Я не помню ради чего, ради… кого устроили показательные спарринг матчи. Приезжие с разных школ, наших ребят, в хламину тогда развалили. По идее «Юношеский бокс» до 18 лет, вот только верзил таких подростковых, в жизни никогда не встречал. Я думал Гиль жилистый и высокий. Да нифига. Там реально приехали одни атлеты. Возможно, парочка из 10 человек с натяжкой и-и-и… походили на несовершеннолетних, но это не позволило ни на йоту взять хотя бы… одну победу. И ладно бы просто им выиграть и спокойно уехать. Так нет же. Надо обязательно нагадить после себя. Под себя насрать.
Не буду вдаваться в подробности, сколько за несколько дней было выпито бутылок и обрюхатено школьниц. Лично мне запомнились лишь… небольшие мелочи. Пустяки. Две сломанные скамьи пополам. Дыра в стене раздевалки. Один расколотый толчок в женском туалете. Два облёванных, обосранных вокруг толчка в мужском и… громогласные голоса бабуинов. Эти сволочи от слова «совсем» не могли заткнуться. Орали как стадо дебилов на весь первый этаж. Самые конченные жрали бухло чуть ли не напрямую, обоссывая клумбы и кусты подряд. Как феерия и ода всего дебилизма – малолетние боксёры забили стрелку каким-то мужикам. Ни в городе, ни на окраине, ни даже на стадионе рядом, где пространства хоть отбавляй. Исключительно опять же в нашем саду. Редкостная мерзота и поебота. Больше подобных внеплановых мероприятий у нас никогда не проводили. Даже совсем уж безобидные шахматы – и те старались как можно скорее из плана посещения убрать.
Стадион – совершенно другая песня. Это не бессмысленный мордобой в попытках выбить остаточные мозги. Здесь присутствует нормальная, спортивная атмосфера. Ну-у-у… более-менее… Тут тоже встречаются любители выпить и покурить. Своеобразный допинг, без которого машина нормально не заведётся. Помимо тренировок по выгулу собак, для обычных людей есть все прелести здорового спорта. Кольцевая побегать. Аж целых 6 беговых дорожек есть. Три вида игровых поля под разные нужды. Трава, песок и асфальт. Турники. Кольца. Совсем скоро, должны батутный центр рядом построить. Площадка готовится под стадион. Хорошее определённо есть, кроме некоторых людей. Наполнение, как и везде зачастую, хромает. Данное место не стало исключением. Увы. Способы истязания на сегодня, практически не изменились.
Нашего тренера, кстати, я боялся куда больше, чем того же Бидла, Гиля и всей юношеской сборной по боксу вместе взятой. Обычные придурки с крохотной извилиной в мозгах. Конченные, мерзкие, тупые упыри, не способные даже к минимальной эмпатии. Дальше прыща на носу, ничего перед собой не видят. Тут же, совершенно другой подход. От молчания и бездействия… кровь в жилах стынет. Странный вид. Отчуждённый порою взгляд. До одури холодный. Этакий хладнокровный убийца на пенсии. Всегда серьёзный. Никаких шуток не говорит. Этот человек спуску никому не даёт, казалось бы, в самых обыкновенных вещах.
Дело не сколько самого принципа, а скорее… честного отношения к людям. Кто заслуживает поблажки, того обязательно простит. Кто дважды накосячил, тот будет потеть на беговой дорожке до 4-о пота. Кто слаб телом и духом, тому всегда найдётся место по силам, но его безэмоциональность – вот что действительно напрягало. Он всегда очень мало говорил и это дико настораживало. Такие как он… частенько что-то не договаривают. Имеют очень скользкое прошлое. Живут настороженно. Каждый день как на игле. В аккурат выбирают позицию и слово. Кажется… я не ошибся. Хорошим был в своей неоднозначности… человек.
Меня дожидается просторная площадка на холме. Слишком… много за день неоднозначностей, чтобы замотивировать пойти домой, правда… Бидл своё дело сделал. Реально не по себе. Не страшно, но дико стрёмно. Как-то только мысль доходит до побега, в очередной раз мерещится его лицо. Все планы по сну идут прахом. От безысходности отправляюсь на стадион. Гнетущие стены школы в прямом смысле душат.
До линейки идти метров 100. Издалека видна маленькая группа учеников. Повсюду кусты, газон, дорожки. Красиво смотрится, но идти к остальным от слова: «Совсем» не хочется. Пропало желание. Надобности острой нет. Больше месяца на корте никто меня не видел, хотя… никто от подобной участи справку не давал. Такие доходяги как я занимались физкультурой для «беременных». Правильнее будет сказать гимнастикой, так как от физических нагрузок не осталось и следа. Со стороны смотрится… максимально ущербно. Очень… тупо… Нет смысла больше раскрывать подноготную. Я и так достаточно унизил себя.
На фоне широкого комплексного массива детишки меркнут перед всем разнообразием вариацией площадок и тренажёров, вот только… ничего из этого не сулило им достаться без боя. Тренер смотрел на всех безрадостно. Его стойка ничуточки не изменилась. Руки за спину. Положение ровно стоя. Меня, как всегда его безэмоциональность нервировала. Я прекрасно понимал, что рано или поздно, наша встреча неминуема. Лучше правильно поступить сейчас, чем мучатся через директора. Я не осуждаю его методы, просто… приятного от бега довольно мало. Хочется немного поныть.
Если бы одна единственная пробежка давала запас сил и здоровья хотя бы на сутки, то я непременно её полюбил, но… Везде есть это доставучее «но». Прежде, чем добиться хоть… какого-нибудь эффекта, нужно как минимум промучатся с месяц, а то и с два. Я в этом плане крайне нестабилен. Я ненавижу больше положенного страдать. Боль – ключевой фактор моей ненависти. Когда я бегу, я медленно умираю, и это не зависит от моего темпа. Точнее зависит, но я правда хочу почувствовать скорость и это главная моя проблема. Тело не может вынести разовой, стремительной нагрузки. Я хочу всё и сразу, а чудес как говорится: «Не бывает». Именно из-за моих дебильных принципов – ненавистна беготня. Пользы без боли нет, притом занятие, откровенно скучное. Однотипное как по мне. Монотонное. Просто бежишь и медленно умираешь, хотя… у кого как… Да, физическая нагрузка полезна для растущего организма и бла-бла-бла, но как только организм созрел – всем становится похуй на тебя. Если не раньше. Не будем учитывать спортивные организации. Берём саму проблему в целом.
Бег в основном нужен для тех, кто по жизни – ленивая жопа. Для тех, кто внезапно вдруг осознал, насколько жирнющими стали бока. Насколько стыдно и некомфортно появляться на людях даже в тренажёрном зале, а сидеть на диетах краткосрочный вариант. Вот и приходится бегом сжигать обвисший жир. Больше нужды в нём, лично я не вижу. Развить скорость на длительный промежуток всё равно долго не получится, поэтому как итог – в топку такое занятие. Мне всегда для разгрузки хватало обычной ходьбы.
С каждым шагом их фигуры становятся всё чётче и чётче. Специально тяну время, пока учитель не распустит остальных. В жизни к нему не подойду, пока мы не останемся одни. Он сразу же улавливает косым взглядом, кто именно к нему идёт. Всё такой же хладнокровный. Бесчувственный. Ничего за прошедший месяц не изменилось. Звучит разминка на 5 пять кругов.
Самое, что ни на есть позорное за всё время учебы – так и не запомнил, как именно его зовут. Гадких и не нужных для себя людей на всю жизнь усвоил, а он как-то… не попал ни в одну из категорий. Есть десятки имен, а то и больше, которых хотелось бы… навсегда вычеркнуть из памяти. Никогда не знать, но, как всегда, самые важные, так и остались в тени рассудка без ведомства. Ни хорошо, ни плохо… Просто в очередной раз стыдно про то, что нельзя… забыть…
Сухо. Кратко. Манера речи отточена и ясна. Одна конкретика и выверенные факты. Своим произношением, он чем-то даже… напоминает раннего Бидла, разве что куда более сносной внешности и словами без скрытой агрессии. Ну не любит человек разглагольствовать на пустые темы. Без умолку трещать как его коллеги. В основном, насколько мне помнится, если речь и заходила о чём-то, то только по теме предмета и сопутствующих его вещах. Никаких тебе развилок и откровений из области сторонней жизни. Личная жизнь всегда оставалась под замком. Никакого намёка. Может девчонки что-то и узнали, но у нас среди парней были одни сплошные домыслы. Одинокий. Вдовец. Убили семью. Алкоголик в завязке. На зоне отсидел. Бывший военный. Уволенный тренер сборной. Волонтёр и даже, бывший бомж. На этом кажется… всё… Если же разговор вдруг состоялся в его сторону, то он моментально переходил в спортивные дела. Никуда дальше. Ни в какие дебри обратно. Этот человек… оставался чересчур скрытным для всех нас и, наверное, от того мало и заполнился. Недостаточно хорошо, чтобы помнить имя.
Как только остальные ребята разбежались, мужчина сразу обратил нужное внимание. Махнул к себе двумя пальцами руки.
– (Спокойно) Подойди.
В голосе читалась благородная мужественность, сочетаемая со здоровым и бодрым типажом мужского начала. Сравнимо выше ожидания и реакции, чем у большей части сильного пола из коллегии учителей. Никогда ещё ранее не удавалось видеть его таким… уставшим что ли. Сонным или даже… больным. Все перспективы выдавал голос. При всех он как-то ещё умело его корректировал, но при мне мог спокойно без прикрас говорить. Чувствовался хрипловатый тон, будто реально простыл или всю ночь высоким тембром вёл участие в беседе.
Тут же вспоминаются уроки Миры. Прямая осанка. Плечи держать широко. Голову и руки ровно. Всё самое правильное лишь бы минимизировать подозрения в свой адрес. Сократить ущерб. Лишь бы пронесло, да и только.
– Расслабься, – тихо кашлянул, – всё нормально… Остынь.
Он специально подождал с пол минутки, пока я приду в себя, посматривая косвенно за теми, кто и куда лично направил свои нужды. Наши взгляды в скором времени пересеклись.
– Так-то лучше… Как у тебя дела?
– (Неловко) …Да как-то… нормально… – пожал плечами. – Как и всегда…
– Хорошо, – полез в карман спортивных штанов, – возьми это.
Без лишних предисловий показался сложенный вдвое самодельный конверт письма. Помятый и местами пожёванный. Я тут же задался вопросом.
– Это что… письмо?
– Да, прочти его. Это важно… Когда закончишь – сразу же сожги или разорви. Лучше конечно сожги. Так надёжнее. На этом всё. Можешь домой идти…
– (Взволнованно) Так это… Откуда оно? Это вы мне его написали?
– Я? – улыбнулся, – нет. Мне девочка какая-то… недавно его принесла. Две недели с лишним в кармане ношу. Немного потрепалось, но ничего. Ты главное прочти. Просто прочти и уничтожь… Она мне так и сказала. Ну, если ты так хочешь, можешь, конечно, оставить его себе, просто там… немного… личное, – пожал плечами, – сам понимаешь… Ну всё, – легонько хлопнул по плечу, – удачи. Ничего не бывает просто так.
– А-а-а… почему оно… мне?
– На обороте написано. Переверни.
Чётко, коротко и ясно. Всё как он любит, только непонятно ни хрена. Это было действительно всё и больше ничего. Никаких тебе речей, порицаний или коварного умысла… Просто… письмо. Обыкновенный кусок бумаги, аккуратно сложенный пополам. С задней стороны и правда красуется моё имя. Красивый подчерк. Красным написано. Сразу же угадывается женская рука.
Мужчина не стал дожидаться моих эмоций. Спокойно развернулся и пошёл к остальным. Его фигура незамедлительно удалялась к центру стадиона.
Один. В руке конверт. Стрёмно… Определённо важная вещь, да и ещё таким странным способом подана. Не напрямую, а через посредника, да ещё какого… Я не стал тянуть и достал содержимое наружу… Мне следовало всё… обдумать.
Необычно… Даже… очень… Всего два предложения. Две строчки. Бред и полная ахинея. Это либо очень плоская шутка, либо очень параноидальная новость на грани катастрофы. Вот она, оказывается, какая симпатия у подростков бывает. В шутку или в серьёз. Неудивительно, учитывая, какая неоднозначная ситуация складывается вокруг нас. Есть над чем задуматься…
Особого значения слова не имели. Это как, если подойти к любому человеку на улице и спросить: «А вы точно уверены в завтрашнем дне?». Один ответит: «Да, конечно, безусловно!». Другой же скажет однозначное: «Нет» и другого мнения быть не может. Третий промолчит, а четвертый пройдёт мимо. Скрытого смысла в подобном нет. Всё предельно понятно. Любовное письмо.
Листок лихо сложился в три четверти. Только так он помещался в кармане брюк. Раз уж «официально» отпустили, то… почему бы и нет? Вернуться домой пораньше, и наплевать на всё, будет благим делом окончания дня. Да, Бидл не раз подобное ещё как припомнит, однако в сравнении с нашим тренером – он лживая, толстая, смердящая букашка. Мне просто хотелось домой. И всё. Непреодолимое желание, как можно скорее убраться, иначе обратно застряну у Миры. Если не уйти сейчас, то не получится вообще… Центральные ворота хоть и закрыты, но парковую часть возле стадиона, ещё никто не отменял. Очень удобно в попытке улизнуть. Я прямо чувствую нутром: «Пора уже. Пора. Нужно давать дёру».
Хорошая новость быстрым темпом уводит прочь. Остановившись на миг, неохотно обернулся в сторону стадиона. Я боялся встретить его разочарованное лицо. Что-то меня досаждало, учитывая выбор остальных остаться, а не покидать тонущее судно. Как бы… правильно и неправильно одновременно. Тебе прямым текстом заявляют: «Иди. Свободен», но в тайне наверняка надеются, что ты всё же останешься, пускай и на непродолжительный срок.
Неприятным образом взыграла совесть. Захотелось вернуться. Заново тему переговорить. То ли письмо впервые так подействовало, то ли и вправду не всё безнадёжно в плане меня. И всё же – не сдержался. Рванул в заросли. Когда ещё выпадет такой удобный случай? Я порою… неисправим.
* * *
– Как прошёл день?
Мужчина не сразу отреагировал на входящего в комнату человека, а сперва вгляделся в до боли знакомое лицо. Кресло под ним немного заскрипело.
– Здорова, здорова… Отлично, – пожал руку бывшему коллеге. – И какими такими судьбами… тебя занесло к нам? Неужели заняться в конторе нечем?
По лицу было видно, как человек «рад» встретить бывшего друга, однако с небольшой оговоркой. Он крайне старался подавить дёргающуюся бровь. Былые распри снова давали о себе знать.
– Да так… мимо проходил, собственно, – бегло осмотрел комнату. – В основном, я по делу зашёл, ну и вот… попутно решил заглянуть на минутку к вам. Проверить кое-что надо, а тут – ты. Приятное совпадение.
– И в правду приятное… Жаль, – устало посмотрел на двухстороннее стекло, – скоро на передовую. Поговорить толком не удастся. Так что спрашивай, – запрокинул за голову руки, – что хотел, пока я не ушёл… Не стесняйся, здесь же все свои. Забыл? – развернулся к собеседнику.
Знакомый притих. Парень наверняка хотел спросить что-то менее важное не относящееся к делу, однако долг обязывал не зависнуть на получасовой беседе. Диалог постепенно направлялся по другой развилке пути.
– Ну и как вам этот олух? – произнёс посетитель. – Не достало ли вам с ним возиться? Взрослый мать его мужик, – тыкнул пальцем в стекло, – а ведёт себя как ребёнок. До сих пор. Ну, вот… ни капельки не изменился. Он что, специально так? Чтобы позлить?
– (Устало) Сказал бы ты мне это гораздо раньше, я бы с глубокой радостью вышвырнул его прочь, но сейчас… Сейчас, к сожалению, времена изменились, – сконцентрировал взгляд в стекло. – Теперь разве что, турнуть могут меня, причём за ни за что. Вообще. Вот и приходится подобное… терпеть… И это ещё не самое худшее, поверь. Худшее чувствую, будет как раз впереди, когда ему окончательно впритык всё надоест… К концу подходят только вторые сутки и это… лучше его так не называть. Звукоизоляция хорошая, но сам понимаешь. Здесь разное может случиться… Главная шишка сидит. И тебе может не повезти. Даже твоя баба от гнева его не спасёт… И заслуги, – косо посмотрел на протез руки.
– Мда… – задумался, – не думал, что вы будете плясать под его бубном.
– (Недовольно) А мы и не пляшем, – обратно вернулся к собеседнику. – По крайне мере не под его дудку.
– Ладно, – устало посмотрел на мужчину. – Изменения хотя бы есть какие?.. Ну так… – пожал плечами, – в общих деталях. Сам понимаешь… Времени мало.
– Ясное дело…
Бывший товарищ смекнул. Тотчас перешёл к сути поставленного вопроса.
– Всё как всегда… Ничего нового.
На этом фрагменте человек замолк. Гость его ответа не принял.
– (Раздражённо) Ну, а что ты хотел? Ты же просил коротко. Ну, вот тебе и коротко. Самая суть. Он к нам только вторые сутки приходит… Ничего толком не изменилось. Всё, как и всегда. Очередная… муть.
После ещё одних молчаливых гляделок, следовать убрал руки с затылка и упёрся локтями в колени. Намечающийся разговор малость поднапрягал. Бегло пожамкал пальцами уставшее от недосыпа лицо и обратно уставился на коллегу. Разговор обещал быть нудным.
– Ладно, – откинулся на спинку кресла. – Как скажете… бос-с… Процесс движется… – в пол головы повернулся к стеклу, – в принципе нормально, хотя можно было бы и побыстрее. Порою очень туго идёт. Диалог от слова «совсем» не вяжется. Получается скомканным, монотонным, дико скучным, что аж зевать хочется, – зевнул. – …Нужно было давно с ним заканчивать на сегодня. Что толку кота за яйца тянуть. У меня что, дел своих нету? Досуг провести можно, знаешь ли куда более значимо и интереснее, чем пялится в эту, – кивнул в окно, – хрень. До ночи нянчимся с ним… – размял шею. – Задрал уже… Если честно – не наше это дело совать нос, куда не просят. Он нас вокруг пальца водит. Толку ноль. Ничего не получается полезного узнать. Пляшем вокруг него как кучка дебилов, – глубоко вздохнул. – Нет никаких сил… Мы все поголовно измотаны… Остаётся просто… тупо строить из себя паиньку. В такт мотать головой. Надеюсь, весь этот бред, пока ещё не осточертел… (Вдумчиво) Странный тип. Правда. Куда страннее выглядят разве что эти два… – посмотрел на входную дверь.
– Так ты же его подчинённый… вроде как… Разве ты не должен быть на его стороне? По-моему, глупо тявкать на хозяина. Не ты, а он сможет тебя укусить.
– Ну, это как посмотреть… Я, скорее понятой, чем соучастник… Я и близко в няньки к нему не набивался. Он просто предложил работу. Я согласился… Типо как… протеже. Прям как ты, – недовольно скорчил лицо, – в лучшие свои годы…
– Смотрю… от былой манеры поведения ты так и не избавился… Приятно осознавать, что ни место, ни время на тебя, никак не влияют.
– А то, – злорадно улыбнулся. – Конечно, некоторые рамки и ограничения порой дико нервируют, но-о жить можно. Да и время уже не то, чтобы прозябать с тобой жопу на вызове. Родина там, где жопа в тепле. Принципы… изменились…
– М-да, не позавидуешь… У меня в этом плане гораздо проще. Сходи туда. Принеси то… Не всегда приходится сидеть и наблюдать за всем на одном только месте. Зачастую, я всегда где-то в пути. Хожу себе. Гуляю. Где хочу…
– (Недовольно) Ишь ты какой… Свободолюбивый… Да чего там таить – ты никогда не был привязан ни к чему. Ты едва ли под моим начальством появлялся на работе. Что есть, что тебя нет – толку всё равно ноль. Твоя работа – едва ли на грош оценима. Эт даже хорошо, что родился в семье с достатком, хотя работник из тебя, как ни крути… хуёвый, даже задарма.
– Да ладно тебе, – нагнулся чуть ниже, держась за край стола. – (Тихо) Я же предлагал тебе уйти, пока ещё было возможно…
– Ты вообще сука, нормальный человек? Нормальный?! – привстал с кресла. – Забыл уже, что ты сука натворил?! Да мне откровенно… похуй было на старую работу, но ребята… Ребята же были не виноваты… Невиноваты… Какого хуя в свою авантюру ты их втянул? Совсем мозг потёк? Лучше головой иногда думай, – пальцами ударил о весок. – До сорока хотя бы… доживёшь…
Гость молча пожал плечами. Отошёл в сторонку. Ему нечего было ответить.
– Ты-ы… как был придурком, так им и остался, – сел. – Сам хоть думал над тем, во что их ввязываешь? Думал хоть раз о чужих семьях? Родных? Хочу тебе напомнить, что ты оставил двух молодых вдов с детьми без мужей.
– Ой, да ладно тебе, – развернулся к оппоненту. – Они заранее знали, на какой идут риск. Им денег хотелось и это отнюдь, не на корм для семьи. Эти два жадных, долбанутых ублюдка, только и пеклись о себе. Ты же не думал, что я не замечу очевидное? Блять, – развёл руками, – ну это совсем уж надо слепым быть. На кой тогда хрен, ты нас объединил? Тебе что, за мной не хватало слежки? А чё только двоих? Полк бы уже за мной снарядил.
– Не неси чуши. Я думал, ты нормальный… а ты блять – тяжело вздохнул, – очередной мудозвон с завышенным троекратно эго. Доверился, а ты мне нож в спину засадил… Ну и как нам после этого, нормально общаться. Как?!
– (Улыбаясь) Не-не-не, – открестился, – ни хуя. Больше этот трюк со мной не пройдёт. Не надо менять темы. Не нужно давить на жалость. Будь твои «люди» нормальными – никто бы не погиб, но, как видишь, сволота забила поеботу. Те ещё на деле алчные упыри. Любят на стороне подработать. И всего мало, блять, мало… «Славные» ребята не находишь? Вот это я понимаю, наживаться на чужом горе. Бле-е-еск сука… Блеск. Это я ещё молчу о том, какие порядочные у тебя семьянины… Хотя, чего молчать. Давай расскажу, – обратно приблизился. – Я не знаю, насколько сильно ты закрывал глаза на их хобби, но они были… далеко не святыми. Один сто пудов в одну харю пил и дубасил жену с ребёнком, попутно ей же изменяя. Другой вроде по тише, но тот ещё завсегдатай питейных заведений. Изменяет вроде как пореже, за то деньги спускает на выпивку и шлюх. Обожает принюхнуть подонок… Обажал. Очень порядочные «люди». Есть чем гордится.
Гость заметил на краюшке стола одинокую пепельницу. Рука автоматически потянулась закурить.
– Я… – настойчиво снял пальцем слоинку пыли, – многое слышал про ваши отделения. Морально обезображенный люд… Такое говно, только в этом городе случается… (Надменно) Это же как надо сплочаться в рабочем коллективе, чтобы насильственно трахать генеральских дочек? У вас там что, совсем мозгов нет? Едва вышла беджняка из асперантуры, как вы мигом натягиваете её на кол. Или это… у вас везде так принято? Обряд инициации? Честно, боюсь подумать, что происходит с простыми смертными… Надеюсь, хотя бы в задний проход больше шариковой ручки не суют. Иначе всё, беда… И да, – печально вздохнул, – за этих ублюдков, ты меня чуть… не убил. (Возмущённо) Правда? Да я на их фоне святой мученик, – тыкнул в грудь протезированным пальцем. – Вот только залупнись, что это не так! Я достаточно настрадался, чтобы всё это… дерьмо исправить!
Человек на кресле грустно продохнул. Ему крайне не хотелось продолжать, но он всё-таки произнёс:
– (Спокойно) Они вообще-то умерли если ты не забыл. Навсегда. Вот лично ты, умеешь воскрешать? – скрестил ладони. – Нет? Тогда считай, ты ни на грамм не искупил свои грехи. Как только трижды за каждого из обоих умрёшь, тогда и поговорим… Пока ты умеешь делать жизнь, исключительно… «проще».
– Какая же ты… сволочь, – обиженно посмотрел. – (Тяжело) Этим твоим… барышням, вообще-то жить стало легче. Избавились наконец от тирании и гнёта. Государственное пособие. Мужья посмертно герои со своими сраными медалями золотого герба… Уж лучше растить детей без отца, чем с таким отродием… За то, что мы сделали, – выпрямился, – безусловно по головке не погладят… (Нервно) У тебя тут курить… можно?
– Можно… но только побыстрее. Я вообще то, – посмотрел на часы, – вот-вот уже ухожу. У тебя есть минуты две. Не больше.
– Не переживай, – полез в брюки, – жизнь меня приучила делать всё быстро и так же быстро наслаждаться каждым её… ебучим моментом…
Гость достал чёрный портсигар с растительной, серебряной гравировкой, выполненный по подобию обычной пачки от сигарет. Быстро открыл. Ловко достал одну. Сигареты, соответственно, тоже очень дорого выглядели. Чёрная бумага. Золотой фильтр. Белые надписи. Он быстро поднёс пачку к губам. В ту же секунду табак задымил. Мужчина кисло улыбнулся. Упаковка закрылась.
– Ну что, нравиться тебе? Довольный?.. Как-то ты быстро повеселел… А я и не знал, что ты обратно взялся за старое. Ничему жизнь лодыря не учит… Хоть… костюмчик на тебе хорошо сидит. И то ладно. Как… человек выглядишь теперь…
– (Угрюмо) Хоть на этом спасибо, – пальцем подтащил пепельницу. – Это считай вместо антидепрессантов. Самобытное лечение… Видел бы ты щас свою скверную рожу, – засмеялся. – Это как тогда, когда я зашёл без спроса в твой дом посрать. Вот точно, одна и та же эмоция… Мог хотя бы для приличия раз в сутки разрешить в сортир заходить. Гадить под луной занятие, знаешь ли, не из самых приятных. Сам бы хоть разок попробовал подтираться листвой. Понял бы меня…
– Будь таких дураков как ты поменьше, авось и бед никаких не случилось…
– Ага, – устало вздохнул. – Тогда бы и воин было гораздо меньше… и люди относились друг к другу гораздо… добрее… Ты же не злишься на меня? – на стол облокотился. – Или до сих пор злишься? Не забывай, я тебе 100 раз предлагал вовремя уйти. Неоднократно… Ещё раз извини, что так… погано вышло… Эти пидары, – скорчился, – повесили на тебя всех собак. (Досадно) Я так и знал, чем примерно всё это дерьмо закончится…
– (Сдержанно) …но всё равно рискнул…
– Да-а-а, – затянулся. – Говно случается… Иногда, я правда задумываюсь, каким же дебилом тогда был. Прямо, как сейчас… Как я понимаю, передумывать уже поздно, да? Предложение моё ты всё равно не примешь.
– Точно… Жаловаться поздно… да и какая разница если в конечном счёте, все мы варимся в одном котле.
Парочка притихла. Никто не хотел продолжать, однако долг обязывал.
– Слушай, – произнёс первым гость, – давай… хотя бы…
– Как твоя рука? – перебил следователь. – Отец не злится? Простил?
– Моя? – посмотрел на кисть с сигаретой. – Да вроде ничего, – повернул ладонь. – Вертится. Не скрепит. Я кстати, пачку сигарет подбирал в таком же стиле. Всегда хотел тату набить. А тут прямо удобный случай подвернулся. Могу одну за другой болванки с гравировкой менять. Как настроению будет угодно. Разве не прелесть? – провернул шарниры запястья на 360°.
– (Скептически) Да, но чем тебе искусственный протез не понравился? Руку от живой не отличить. Фактически, только металлический каркас и всё.
– Да ты сейчас, – улыбнулся, – прямо, как мой батя говоришь. Ему тоже не понравилось, а я как раз, наоборот, о чём-то таком… в детстве мечтал. Роботом… стать. Вот моя мечта частично и-и… сбылась… Как бы я, по-твоему, – вывернул суставы кисти, – с обычной-то рукой, финт такой провернул? Вот именно, что ни как. Если какой-то праздник, я меняю на белый цвет. (Довольно) Ух, как зачётно в костюмчике белёсом выглядит… Загляденье.
– Ну и дурак же ты…
– Ага, – затянулся, – и без тебя знаю…
– …А в целом как, жить не мешает? Привык?
– Рука или дурак?
– Рука.
– С рукой я отчасти привык, разве что правой теперь дрочить не так удобно, хотя… специфическое ощущение при этом всегда есть. Тут главное не пережать.
– (Смеясь) Так ты ж, вроде как бабник? Или уже всё, завязал? Что, девушки не так охотно дают, да? За годы таки… почерствел?
– Дают, – улыбнулся… Ещё как дают… Каждая через одну хочет переспать с роботом-полицейским. Бывшим… (Задумался) По крайне мере раньше давали… Всё накладывает свой жизненный отпечаток… Увы…
– Не повезло тебе.
– (Выпустил клуб дыма) Ага… – выпрямился в полный рост.
– А чего тогда, – посмотрел на сигарету, – зажигалку в палец не привинтил? Это ж вроде как… модно? Иметь всякие такие… примочки… Приблуды. Кроме силы сжатия, в ней больше… ничего нет?
– Не-ет. Слишком это… запарно вставлять дополнительные модули в кисть. Целостность нарушается. Появляются люфты. Подпитка дополнительная нужна. Ой, короче, много геморроя. Была бы у меня оттяпана полностью рука – другое дело. Пространства для идей хоть отбавляй, а так… нафиг нужно. Либо без конца заряжаешь, либо вставляй маленький энергоблок. Хоть куда. Не, не катит. Я хочу нормальное пламя, а не скудный дымок… Во-озможно, не будь мясца примерно по локоть, примитивный ствол в ладони, можно навернуть, но опять же, скудный, а не крутой. Для крутости нужно отрезать руку, а я не знаю. Мне и так с протезом хорошо. Если в следующий раз отрубят полностью – тогда и задумаюсь…
– Знаешь, – скрестил руки, – …Забавная штука получается. Мы собачились чуть ли не каждый день. Ты мне своей ересью мозги засерал. Мол: «Жизнь гавно бла-бла-бла», «Люд очерствел бла-бла-бла», «Миру скоро настанет пиздец бла-бла-бла» и знаешь, что? Ты был прав. Ныл как последняя сучка. Ебал мне мозги, но был… прав. Блять, – повертел головой, – не верю своим словам… Так что же тогда получается… Мечта дурака… сбылась? Пришла… анархия?
– Ой, да не утрируй ты так. Все вы старики вечно боитесь нового.
– Да мы не нового боимся. Мы старое боимся… потерять. Тебе возможно не понять, что такое дефицит в обычных вещах. Когда магазины с продовольствием пустые. Когда вместо мотоцикла, покупаешь ботинки… и на сдачу пачку сигарет. Когда промышленная отрасль летит в тартарары. Когда ты становишься… никому не нужен… Когда банально… туалетной бумаги нет. Газеткой жопу подтираешь. Когда правительство на тебя плюёт… Когда…
– Знаешь, – перебил, – вообще-то, у меня тоже выдалась не сладкая судьба. На сколько ты помнишь, я в машине нахрен жил, а местных проблядовок в отель тащил, лишь бы помыться… И ты мне ещё такую службу услужил. Мог бы, хотя бы… позволить пару ночей в неделю… дома поночевать.
– Не, – улыбнулся, – своей дуростью можешь даже не делиться. Ты сам в своих проблемах виноват. Лично у тебя – абсолютно все козыри были на руках. Мог спокойно встретить старость и в ус не дуя, но нет. Дурак выбрал, правду. Чтож… (Ухмыляясь) Ну, и как тебе правда. Сладка? Может мёдом подсластить?
– (Угрюмо) Не хочу с тобой лишний раз собачиться… но от слов своих, я не отказываюсь… Если ты ещё не забыл, мы вообще-то… ролями поменялись…
– У-у-у как страшно… Ну, и как мне тогда тебя называть, начальник?
– Да вообще насрать, – отмахнулся. – Я, не ты. Мне не нужны ваши… чины хвалёные и всепоглощающее обожание… У меня нету ста подручных. У меня и десяти нету. Есть только я, и только я, сделает эту работу как никто лучше. Я не собираюсь перекладывать ответственность на других, как делаешь ты. Виноват буду только я… Я сделаю то, что не осмелился сделать, – напряг скулы, – ты…
– (Устало) Ну да, ну да… Можешь кичиться сколько угодно, правда… одно не забывай, – поднял голову в сторону оппонента. – Такие как ты, долго не живут.
– (Злобно) За то у тебя я смотрю… отращивается третий подбородок… Что, по кайфу теперь жить на цепи в будке? Нравиться… лизать пятки господину?
– Парень, – строго посмотрел в глаза, – палку не перегибай. Я не молодой уже кузнечик, чтобы прыгать с тобой по лугам. Ты меня, никогда не поймёшь. Ты просто до моего возраста не доживёшь… Когда ломят кости, а из жопы лезет геморрой, знаешь… – вздохнул, – приоритеты жизненные несколько… меняются. Можешь мне не верить, но правда такова – абсолютно всем людям на земле есть что терять. Тот же вонючий телек с баночкой пива и копчёной рулькой… Тёплая постель… Мне много не надо. Оставьте то, что, хотя бы… есть…
– Только не перекладывай на работу свои домашние обязанности… Лучше бы как следует, его потряс, – указал в стекло. – Сейчас из-за этого дауна, вся наша граница полыхает. Прямо как моя жопа. Пытаются надавить и… прорвать.
– …Если тебе не терпится, – ткнул пальцем в сторону двери, – за углом есть туалет. Не нужно срач здесь разводить. Тут и без тебя довольно… тошно.
– Может… – глубоко вздохнул, – прекратим уже собачиться, а? Есть дела гораздо важнее, чем ворошить ржавым ножом старые раны. Что толку то? Давай лучше без обид… Лады? – протянул левую руку.
– (Безразлично) Дело твоё, – запрокинул ноги на стол. – Ты только скажи.
– Узнаю оммаж, – косо улыбнулся. – Узнаю. Не хватает, разве что записной книжки и тупого полароида. А так да… Очень даже… похож…
– Теперь ты понимаешь, как ты меня бесишь. (Злобно) До сих пор.
– Раз не хочешь мириться, – затянулся, – дело твоё. У каждого свои личные страхи, – смахнул пепел. – Четыре года как прошло, а мы… А что мы? Лично мне – глубоко до лампочки на эти местечковые междоусобицы, а то, что под твоими окнами теперь палят – это не пиздец. Это новая реальность. Тебе ли не знать.
Тон повествования стал чуточку жёстче. Немного погрубел. Поднапряглись.
– Только не говори, – затянулся, – что ты ему веришь, ладно? Он таких тебе небылиц расскажет, ты охуеешь… Сказочник ещё тот.
– Послушай, щегол, – сел нормально, – я привык думать своей головой, а не чужой. Я сам решу, что правильно, а что нет. Где соврёт, а где скажет правду. Я не буду делать поспешных выводов, пока лично не узнаю всю суть. Хоть убей.
– Да я ж… помочь хочу. (Раздражённо) Я клянусь, этот гандон…
– Нет, – перебил, – ты явно хочешь перетянуть меня на свою сторону. Ты так его и не простил. Тебя жаба душит. Раз проиграл, так прими проигрыш с достоинством и живи дальше. Не будь вонючей мстилой… У тебя всё равно на него доказательств нет. Даже если ты что-то… теоретически, новое найдёшь – за тебя никто не поручится. Никто. Вот… настолько ты ненадёжное гавно. Ты своей ебучей правдой, только людей вокруг гробишь. Тебе лично, не надоело родных и близких хоронить? Нет?.. Что ты хочешь доказать… себе? Что?!
– (Раздражённо) Я не проиграл… – схватился пальцами за крышку стола. – Не до конца… Не веришь мне? Посиди, – кивнул в стекло, – и сам увидишь, какой он самом деле… Ничего в нём святого нет. Смазливая рожа, да и… только…
– (Приглушённо) Ты лучше со своими замашками поаккуратней, окей? С твоим рвением мы… не то, что работы лишимся… На зоне по одиночке помрём. Тебе сральник расхерачат только в путь, так что… можешь уже начинать со своей сучкой практиковать БДСМ. Легче потом в задний проход войдёт. Если свезёт, то хотя бы… растаскают по фронтам. Твоя нежная жопка, не перенесёт 30° мороза. Я-то как морж жиром заплыву, а вот ты лист дрыщавый, гангрену заработаешь в патруле. Там же в тайге и помрёшь… Это тут тебе пока свезло. Стерва эта за тебя заступилась, но, как только ей надоешь – на камушки разберут тебя. Прегрешения все вспомнят… Не кудахчи без конца, как петух. Выслушай нормально хоть раз.
– Ну да, ну да… Где-то это я ранее уже слышал, – потушил бычок. – Ладно, пускай наши заграничные гости с ним поразвлекутся, но и ты за допросом следи. (Строго) Глаз не спускать с ответчика… Он так тебе в уши нассыт… Охуеешь…
Гость быстренько поправил воротник пиджака. Собрался уходить.
– Если ты с меня так тщательно требуешь, то позволь хотя бы на милость спросить, – протянул руку к окну, – какого фига он тут делает? На какой хрен ему тут сидеть, а не дома? В офисе? Да где угодно хоть… в бункере своём. Неужели этим двум болванам надо официально? Что, лучше полицейского участка, ничего нет? Хай тусуют балбесы в своём бюро. На кой хер, именно здесь? Прилюдно. Тут же камеры повсюду. Зачем именно… так вести допрос? А вдруг, он сболтнёт чего лишнего? Что тогда? Опять смену власти прикажешь? После второго раза может вообще не остаться ничего. (Раздражённо) Объясни мне, пожалуйста, что за хуйня тут творится…
– Если ты ещё не понял, – отодвинул пепельницу, – дело давно как закрыто. Его вообще не существует. Его – нет. Вот тебе маленький секрет… – нагнулся. – Считай, это непринуждённые беседы о мирской суете длинною в жизнь. Человек, вдруг захотел выговориться. Почему бы вам взять и не выслушать его? Наверное, ради этого, он и притащил тебя сюда. Так сказать, по старой дружбе… Это место навивает воспоминания, хотя, конкретно в этом участке, – осмотрелся, засунув руки в карманы, – (медленно) я кажется не был. Так он тебя восстановил или нет?
– (Удручённо) Нет. То же, как и ты воспоминания… навиваю…
Сослуживец приготовился было улизнуть, но голос собеседника прервал.
– А с каких таких пор ты стал таким… серьёзным?
– Вообще-то, – посмотрел на часы на столе, – мне уже пора. Был рад…
– Не, ну чего так быстро? Мы ж с тобой поди целую вечность не виделись. Только разговорились, а ты прочь ногой. Ты же вольный человек. Что тебе будет? Вот именно. Ничего. Да и к тому же – кого ты тут собрался с ужина до полночи мучать? У меня есть стойкое ощущение, что мне… – косо посмотрел на стекло, – кровати сегодня точно не видать… Эти придурки мать его, по этажам шляются… Услужи просьбу старого друга. Ответь на последний вопрос.
Парень подумал и неохотно продолжил скатывающуюся в пустоту беседу.
– (Раздражённо) Ну-у… наверное, с того момента, как мне нахрен отрубили руку, хотя нет. Это началось гора-аздо раньше, когда конкретно так… остался на улице бомжевать. Сюда ещё можно приплести ту без вести пропавшую девушку. Те двое парней твоих… Отказ семьи… Три месяца гипса в больнице. Реально три. Они реально подумали в какой-то момент, что я бомж… Боже, – облизнулся, – дожили. (Злостно) И, конечно же, – бегло поморщился, – венец твоего творения. Уголовное, сфабрикованное дело в попытке изнасилования, что, несомненно – большое, огромное спасибо тебе. Век не забуду… а бесконечные попытки меня убить… как-то даже из памяти стёрлись. Я уже и забыл, сколько раз, ты наставлял на меня пистолет. Даже не знаю, хвалить тебя за последнее или нет.
– Да не за что. Всегда, пожалуйста. Жаль, зубы тебе не выбил, а за щедрые слова всегда приятно. Обращайся. Всегда рад.
– Пожалуйста. Выбирай любое из этих на вкус… Баклан, мудак, терпила… Тебе каждое подойдёт. Наутро, полдник и вечер. Можешь не благодарить.
– А ты, кстати, всё ещё… ищешь её? – немного откатился на кресле. – Ну, ту, – покрутил петли на голове, – барышню с завитушками?
– (Злостно) Не твоё собачье дело. За хозяином своим лучше смотри…
– Ой-ёй-ёй, – довольно улыбнулся. – (Радостно) Посмотрите какие мы злые. В первую очередь на себя. Да-а… А как же ещё? Если ты думал, что ты охуенный сыщик, то спешу тебя огорчить, но (устало) девушку и правда жалко… Как твоя новая бестия? Нравится тебе? Хорошо?
– (Угрюмо) …Не очень.
– Во-от, а это только самое начало. В этом дурацком балагане эта дрянная паскуда, только нервы всем кругом трепет. Как же хочется придушить сволочную дрянь… А тебе не кажется, что они подходят к друг другу? Играют на людских нервах. Один на треугольнике, а другая на клавесине? Слова лишнего не скажут. Достало перед ними в пляске танцевать. Вприсядку надо отжигать…
– (Ухмыльнулся) Да тебя за такие слова и вздёрнуть могут. Не забывай, – легонечко стукнул по стеклу, – хотя, если бы хотели, давно бы уже всё… сделали.
– Да уж, спасибо. Воодушевил… Ну да, что поделаешь. Работа у меня такая, вечно возиться с полудурками. Вспомни… себя… Единственное, лично от меня, – наклонился чуть ближе к оппоненту, – передай своей взбаламученной сучке, чтобы дорогу сюда забыла. Я, безусловно, люблю красивых людей, но лично ей – лицо разобью. В следующий раз придёт ко мне – ебало откушу. В прямом смысле слова… Так и передай.
– (Нервно) А вот нихуя. Не-не-не, – подрыгал пальцами. – Ещё раз тронешь её, я… я-я-я… я не знаю, – взглотнул, – что с тобой сделаю…
– (Удивлённо) Ебать ты побледнел… – немного привстал с кресла.
– (Быстро) Не-не-не… Сиди-сиди, – потянулся за пачкой. – Щас, – вытащил сигарету. – Отпустит…
Едва загорелся табак, как всего за пару затяжек, не стало больше половины сигареты. Пальцы пытались удержать. Зубы клокотали, вечно откусывая фильтр.
– (Взволнованно) Блять, – попытался встать, – ты щас… коней дашь.
Парень ничего не ответил, а лишь упорнее добил бычок. Полностью встать мужчине, мешала протезированная рука. Быстрый скрежет шарниров, мельтешил мельницей пальцев перед лицом.
Со второй сигаретой стало легче. Перестал так упорно тянуть в затяг. Стал – выдыхать.
– Ты точно угробить себя хочешь, – сел на место. – …Она тебя довела, так?
С третьей попыткой сознание в мозг вернулось. Успокоилась рука.
– (Болезненно) Да, – поперхнулся. – Она, – со слезами стал мотать головой.
– О-о-ох… Ну-у-у… этого стоило ожидать… Такова цена служителя робы… Только не говори, что ты не знал?.. Что, не догадывался?.. Честно?
– (Тяжело) Нет… – отхаркнулся в пепельницу.
– Давай-ка лучше присядь, – встал с кресла. – Садись, – пододвинул ближе. – Мне что, уговаривать тебя нужно? Как маленького?
– (Тяжело) Нет… – рухнул на сидушку.
– Только по аккуратнее, – легонечко потряс за плечо, – ладно? Держи себя в руках… И хватит цедить эти, – вырвал окурок, – вонючие сигарки. Ты помереть хочешь или жить?
– (Тяжело) Умереть, – ладонями стал растирать до красно глаза.
– А барышню твою, кто будет искать? Она же наверняка тебя ждёт, а ты тут передо мной слюни распускаешь. (Грубо) Соберись, – сильно встряхнул за плечо, – мать твою. На тебя человек надеется. Сколько ты ещё собираешься хуи пинать?
– (Болезненно) – Не знаю…– пустил слезу. – Не знаю…
– Мне твоё «не знаю», глубоко до лампочки. Ты-ы-ы… окончательно хватку потерял. Посмотри, в какого слюнтяя превратился? Смотреть на тебя тошно. Ты-ы-ы.. окончательно размяк… Где твоё мудоёбское упорство? Где рвение, каждому залезть в анал? Тому гондону, – кивнул в окно, – ты по локоть готов был засунуть руку… Так чем же конкретно сейчас, ситуация отличается? Бери себя в руки и прекращай стонать. Кидай свою оголтелую суку и возобновляй поиски. Вообще похуй как. Хоть архивы ломом вскрывай, хоть людей битой допрашивай. Мне важен – результат. Там девочка… хуй пойми где страдает, пока ты ноешь о том, как не справедлив мир. Наш мир, полная хуйня. Залупа, которую давно откусили. Прекращай уже жалеть… себя… Открой наконец… глаза…
– (Жалобно) Она меня не отпустит… – помотал головой, – не отпустит…
– (Угрюмо) Ла-а-адно… – посмотрел на часы. – Давай об этом… поговорим.
Мужчина с неохотой направился к двери.
Щелчок замка, полностью перегородил все меры допроса. Далее шаг нацелен на кулер для воды. В отличии от скудного достатка граждан, пьющего воду исключительно из крана, конкретно здесь стоял самый современный агрегат. Помимо охлаждения воды, и холодильная камера есть, и кофемашина. К тому же спрятан внутри назойливый бачок. Управление полностью дистанционное, однако следователь привык механическим путём. Вода быстро наполняет пластиковый стакан. Добавляется лимонный кусочек льда. Для себя он берёт баночку пива. С неохотой вспоминаются давние дела.
– Держи, – протянул стаканчик, – и только посмей его не выпить.
– Спасибо, – взяв в руки, тут же его опустошил.
– (Скептически) Ещё?
– Да, – вытер слюни. – Два, пожалуйста… – протянул пустой.
Так же быстро наполнились два сосуда. Один стаканчик мигом стал пустым. Второй на очереди дрожал в руках.
– Ну, – присел на край стола, – рассказывай, что случилось. Только не пей как баклан. Горло простудишь.
С этого момента парень стал отпивать короткими глотками. Зуд постепенно начал спадать. Горло отпустило. Развязался язык.
– (Нервно) Знаешь, – глотнул, – по началу же… всё было нормально. Я на неё глаз не клал. Она сама меня… как-то… подцепила…
– Ну, не удивительно, учитывая, в какой помойке ты оказался. Тебя считай, как котёнка с улицы приютили. Стал не дворовым, а… домовым… И что дальше?
– (Нервно) Да-а-а… ничего в целом такого, чтобы не делали влюблённые пары. Ухаживает, гладит и кормит с руки… только в немного… – покрутил рукой, – извращённой манере. То подушит, то побьёт… Знаю, по-дурацки звучит… Что может сделать хрупкая девушка парню? Ничего, если в руке не окажется… нож…
– Так она что тебя… – вскрыл баночку, – ножом била?
– (Нервно) Нет, – сделал глоток, – она скорее… морально душит и бьёт. Практически… всегда рядом держит на привязи. Никуда одного не отпускает… Банально… в туалет без её присмотра сходить не могу… Всегда моемся вместе…
– Ме-ерзко, – отвращённо отпил.
– (Умеренно) Ну-у-у… это ещё ничего… Я вот не давно с ней, на континент соседний летал. Вот там – реальная жопа. Ели вернулись обратно домой. Ей богу, пришлось чуть ли не на коленях умолять. В жизни не чувствовал себя таким… убогим. На чужой земле, в чужой стране – то ещё испытание. В разы хуже даже самого плохого здесь… Климат другой. Менталитет другой. Единственно – еда у них вкусная, но жара… просто невыносимая. Убивает. Каждый день медленно подыхаешь. В шесть сука утра… 40° в тени. В шесть! – прохрипел. – В какой-то момент мельком показалось, что протез… начал плавиться на жаре, а ей ничего. Даже кожа не загорела. Всё такая же болезненно… белая. Возможно, не будь я при ней все 24 часа, на грамм, но смог бы извлечь из поездки хотя бы… несколько положительных эмоций, а так… сплошной в баре алкоголь. Стало только хуже… Лучше бы, честно говоря, и не начинал… Кто ж мать его знал…
– (Ухмыляясь) Что, – немного отпил, – неужели обратно наделал маленьких глупостей? Только не говори, что она тебя… в постель затянула… Да? Капе-е-ец, – сделал глоток. – Как в воду глядел, хотя… не удивлён. Излюбленный её метод. Мужиков сводить с ума. (Серьёзно) Тебе бы лишний раз в больничку обратиться. Ты так то, – прищурился, – не в себе… Если уж она на тебя глаз положила, то всё, считай беда. Хрен потом отделаешься.
– (Нервно) Ну-у-у… как положила… Мы так-то давно уже вместе… спим…
– Е…бать ты прохвост… – неодобрительно покачал головой.
– (Испуганно) Ты не понимаешь, – выпрямился. – У неё лицо, капец какое молодое. Она как будто… застряла в одном возрасте. Это – не нормально. Это… диссонанс. Годы идут, а ничего толком не меняется. Даже блин… ни морщинки, ни прыщика. У меня мозг… к чертям взрывается. Это – неправильно. Это пиздец как неправильно… – сжал со всей силы стакан.
– Ой, да, когда тебя в жизни это останавливало? Да никогда, – слез со стола. – (Злобно) Ты падла, всегда любил глазеть на молодых. Вот всегда. Ты настолько ходишь по грани, что смотреть на тебя тошно. Вроде бы законно, но вроде бы и нет. Только девушка оперилась из утёнка в лебедя, как ты быстро подбираешь её. Хапаешь все положительные эмоции и драпу даёшь. Ну, не гандон ли ты после этого? Нет? Не будь твоя рожа под покровительством властного папаши, доносов собралась бы целая гора. Такой… моральный урод, как ты, должен всю жизнь пахать на блага цивилизации, а не пытаться периодически до нитки всё обобрать. Ебучий мать его, – вскинул вверх руки, – несправедливый мир. (Тихо) А за мою милочку, – чуточку ближе наклонился, – надо было нахуй отвернуть твою гнилую башку. Жаль, что так и не сделал. Батьку жалко твоего. Пожалел я тебя… а зря…
