Читать «Дорога в никуда» — Лина Эдриан онлайн
Страница 2 из 3
– Тим, ты ничего не перепутал?
Он вдруг хватает меня уже сам за руку и куда-то тянет. Я на автомате начинаю идти следом. Он подходит к припаркованной машине, достает брелок, нажимает на кнопку, чтобы разблокировать двери.
– Садись, – грозно, отрывисто, резко.
– Зачем? – растерянно.
– Садись, – еще более зло.
– Ты меня пугаешь, Тим, я никуда с тобой не поеду, – пытаюсь вырвать руку и отойти от него.
Он склоняет лицо ко мне так близко, что я чувствую его горячее дыхание на губах.
– Садись, Сэмми, иначе я вернусь к этому парню и продолжу то, что ты остановила.
Я обеспокоенно хмурюсь. Мне не нравится его состояние, я вообще не очень понимаю, что происходит. В итоге все равно отрицательно мотаю головой, закусив губу. Нет, ехать с ним куда-то – полное безумие.
– Тим, ты не в себе. Я никуда не поеду с тобой. Да, даже когда ты в себе, я никуда с тобой не поеду.
– Что такое? Я не достоин твоего общества? – он ехидно приподнимает бровь.
– Что такое, Тим, ты меня ревнуешь? – также ехидно отвечаю ему.
Шок начинает отступать и во мне включается режим стервы. Хотя, наверное, бесить его в такой ситуации не лучшее решение.
Тим рычит и резко хватает меня за горло, так что становится сложно дышать.
– Не беси меня, Сэмми, – предупреждающе рычит он.
– Тим, отпусти меня и исчезни с моих глаз. У тебя реально поехала крыша, – хрипя, говорю я.
Нет, конечно, он меня испугал. Но первый шок прошел, и я понимала – это Тим. И почему-то была уверена, что он ничего мне не сделает, как бы грозно он сейчас не выглядел.
– А ты не боишься, что я расскажу твоему драгоценному Майку, что какой-то левый парень сует тебе язык в рот?
– А у тебя нет дел поважнее? Может, пойдешь сам с кем-нибудь трахнешься, а не будешь за моей личной жизнью следить?
– То есть никакого раскаяния и сожаления? – кажется, даже удивленно поднимает бровь Тим.
– А не пошел бы ты… по своим делам, – сладко отвечаю ему.
Тим отпустил, наконец, мое горло. Отступил. Его грудь резко поднимается и опускается. Взгляд все такой же мрачный, темный и взбешенный. Но он разворачивается и уходит.
– Ну и что это было? – пробормотала сама себе под нос.
Вздохнув, я решила, что пора, видимо, ехать домой. Приключений на сегодня хватит.
Глава 3. Со мной все нормально
– Там будет баня, бассейн, лес, – перечислял Майк. Мы лежали на кровати, я на животе медленно махала ногами, а он на спине, и его рука выводила на мне узоры. – В общем, это будут отличные выходные, – продолжал он.
– Да я уже же согласилась, – рассмеялась.
Майк перевернулся, сжал мою ягодицу и довольно улыбнулся.
– А знаешь, я соскучился, – неожиданно сказал он.
– Мы не виделись два дня, – улыбнулась в ответ.
– Вот и я говорю, целую вечность.
Я напряглась, наблюдая за Майком. Такие нежности и сентиментальности были ему не очень свойственны. Чтобы это могло значить?
Я поднялась с кровати и пошла на кухню. Налила себе воды, задумчиво посмотрела в окно.
Неужели Майк начал ко мне чувствовать что-то действительно серьезное? Честно говоря, верилось в это с трудом. В наших отношениях никогда не было искры. Я относилась к Майку всегда… спокойно. Да, он возбуждал меня, и у нас очень неплохой секс. С ним мне было комфортно рядом, его общество не напрягало. Но я всегда воспринимала Майка больше как хорошего знакомого, возможно, даже друга. Хотя и дружбой наши отношения назвать было нельзя. Каждый брал ровно столько, сколько хотел взять, и отдавал ровно столько, сколько готов был отдать. Вот и все. Логичный, разумный взаимообмен.
Вернулась в комнату, подобрала свою одежду с пола.
– Мне пора, – я посмотрела на Майка, который уже был чем-то занят в телефоне.
– Увидимся вечером? – он взглянул на меня.
– Думаю, нет. Много работы. Наверное, уже завтра. Во сколько ты заедешь?
– Где-то в четыре часа. Мы поедем на машине.
– Отлично, – я улыбнулась.
Я вдруг поняла, что Майка стало очень много в моей жизни. И самым правильным решением показалось – держать дистанцию.
Разве этого я хотела? Наши отношения должны были быть хорошим развлечением, а не занимать львиную долю моего времени. Ведь кроме Майка в моей жизни как будто бы и не было ничего действительно значительного.
Я вышла на улицу. Солнце уже ярко светило припекая. День обещал быть жарким, что и логично, учитывая, что сейчас начало июля. На остановке перед домом стоял нужный автобус. Включила музыку в наушниках погромче и побежала, пока двери были еще открыты. Успела заскочить за секунду до того, как они закрылись.
Настроение сегодня было на удивление хорошим, несмотря на утренние переживания. Я пришла на работу даже на 10 минут раньше. Артем, увидев меня в дверях, неверяще вздернул бровь и посмотрел на часы. Я скорчила рожицу и побежала быстро переодеваться.
День шел своим чередом, и я была сегодня необычайно доброжелательной и прямо летала по залу, чаевых было больше, чем обычно.
– Добрый день, могу я принять ваш заказ? – с улыбкой спросила у очередного гостя.
– Неужели не узнала, Сэмми?
Мужчина, который до этого сидел с опущенной головой, так что было видно только макушку, посмотрел в упор на меня, и я ахнула, узнав родственника.
– Дядя Валера, – радостно воскликнула и чмокнула его в щеку.
Его морщинистое лицо растянулось в довольной улыбке. Ему было где-то около шестидесяти, хотя голос звучал все еще твердо и в нем чувствовалась сталь. Волосы были седые.
– Привет, Сэмми! Как твои дела?
Он внимательно на меня смотрел, будто сканируя и запоминая каждую деталь.
– Потихоньку, а твои, дядя?
Я продолжала улыбаться. Отношения с дядей всегда были хорошими. Он был старшим братом моей мамы, очень часто бывал у нас в доме. И обожал задаривать нас всех подарками. Поэтому воспоминания и ассоциации с дядей были самые наилучшие.
– Волнительно, знаешь. Беспокоюсь за тебя, – пристально смотря в мои глаза, серьезно проговорил он.
Я нахмурилась.
– Почему? – аккуратно спросила в ответ.
Дядя на секунду замолчал, продолжая меня разглядывать, будто подбирая слова и решая, что можно, а что нельзя сказать.
– Ты не общаешься с сестрами и братом, не общаешься с лучшей подругой, с родственниками, в конце концов, не отвечаешь на звонки, не приезжаешь, – спокойно перечислял он.
И хотя в его голосе не было никаких обвинений или осуждения, я почувствовала себя неуютно. Так, будто он меня отчитывает.
– Дядя, у меня в разгаре рабочий день, это не лучшее место и время, – напряженно ответила, все больше хмурясь.
– Когда у тебя заканчивается смена? – его голос стал жестче, намекая, что разговор в любом случае придется продолжить.
Я посмотрела на часы.
– Еще два часа.
– Хорошо, я подожду, – он согласно кивнул. – А пока поем, – и перевел взгляд на меню, которое лежало перед ним.
– Что будешь кушать, дядя? – вежливо спросила я, пытаясь успокоиться.
Я приняла заказ и пошла дальше работать. Внутри было напряжение, я понимала, что предстоит нелегкий разговор. Дядя наверняка настроен читать лекции и давать советы. Хотя это было необычно, ведь он никогда меня не поучал. Всегда баловал. И тут неожиданно пришел в совсем другой роли. И при том настроенный так упрямо и серьезно.
Через пару часов мы с дядей сидели друг напротив друга в соседнем кафе. Я не захотела после работы оставаться в кафе, а предложила уйти в более спокойное, тихое место по соседству.
– Итак, Сэмми, ты начнешь или мне начать? – постукивая пальцами по столу, проговорил дядя.
Такое начало разговора не вдохновляло. Хотя… меня не вдохновляла даже перспектива этого разговора.
Дядя почему-то выглядел старше, чем в моей памяти, и был более уставшим. Я привыкла видеть его постоянно с улыбкой на лице, а сейчас на меня смотрел собранный и даже немного грозный мужчина. Брови упрямо сдвинуты, руки беспокойно тарабанят по столу.
– Что начать? – непонимающе нахмурилась.
А я ведь правда не понимала. В целом, ни о чем он хотел поговорить, ни чего вообще от меня хотел.
– Сэмми, твое поведение сейчас… хм, как бы это сказать… хм, не очень хороший сигнал, – дядя внимательно вглядывался в мое лицо и старательно подбирал слова.
Видно, что разговор и ему давался нелегко. Но он почему-то посчитал себя обязанным все-таки поговорить.
“Не очень хороший сигнал? О чем он, интересно, говорит?” – мысленно нахмурилась я, продолжая недоумевать, что происходит.
– Дядя, я взрослая девушка, если мне потребуется помощь, я ее попрошу. Сейчас она не нужна, – стараясь скрыть раздражение, ответила я.
– Я так не считаю, Сэмми. Твои родители…
– Я не хочу говорить о родителях, – резко оборвала.
Повисло напряженное молчание. Честно говоря, я не понимала, чего он хочет добиться? Мы не были с ним очень близки. Хотя, когда были живы родители, он часто бывал у нас дома, и мы проводили достаточно много времени вместе. Но ведь это абсолютно не значит, что мы друзья. Или что он имеет право учить меня жизни.
Почему все взрослые считают, что нужно учить жизни? Что-то доказывать, объяснять? Почему дядя считал, что я хочу и буду его слушать и слушаться? Самое лучшее, что он может сделать – отойти в сторону и не трогать меня, так я считала. А если мне что-то понадобится, я попрошу. Сама.
“Не попросишь”, – упрямо взвился внутренний голос, но я от него лишь отмахнулась.
Да, я справлялась, как умела и могла. Но так ведь живут все люди. Мои сестры и брат… переживали произошедшее по-другому. Их горе сплотило, я это знала. Они жили вместе в родительском доме, поддерживали друг друга. А я не могла так. Мне надо было по-другому. И мир вокруг как будто пытался сказать мне – ты неправильно проживаешь свое горе. То есть я должна проживать свое горе, свои эмоции как-то по-особенному? Как-то как угодно другим людям?
– Хорошо, Сэмми, я соглашусь не вести с тобой долгие беседы и не доставать тебя, если ты согласишься на одну вещь, – примирительно начал дядя.
– Какую вещь? – с подозрением отозвалась я.
– Важную для тебя, конечно. Полезную, – его голос стал мягче, тон доброжелательней.
– Не томи, дядя, – я хмурилась все больше с каждой секундой нашего разговора.
– Мне посоветовали очень хорошего специалиста, и я уже оплатил месяц сеансов. Походишь, пообщаешься. Он тебе поможет.
В очередной раз повисло молчание. Я просто моргала и изумленно смотрела на дядю. Как я должна была на это реагировать, интересно?
– Дядя, ты отправляешь меня к психологу? – шокировано уточнила, неверяще смотря в серьезное лицо родственника.
– Сэмми, это очень современно, это то, что тебе поможет, – уверенно прозвучал голос в ответ.
– С чего ты взял, что мне нужна помощь? – с негодованием возразила я.
– Жизнь продолжается, Сэмми, и тебе нужно выбирать для себя самое лучшее, а не то, что заглушает боль и пустоту внутри. Ты была к ним очень привязана, я знаю. Но жизнь продолжается.
Я подскочила с дивана.
– Я не хочу продолжать этот разговор, – резко заявила, чувствуя, как закипаю, словно чайник.
– Только при условии, что ты пойдешь к психологу, – не менее категорично заявил дядя.
– Нет, – обрубила я в ответ.
– Полгода прошло, Сэмми. Мы дали тебе время попробовать пережить это самой, но ты не справляешься, – повысив голос, произнес он.
– А что значит не справляюсь? То, что я перестала общаться с родственниками, значит, я не справляюсь?
– Сэмми, Эмма сказала, что ты связалась с какой-то дурной компанией, встречаешься с байкером. Ты работаешь официанткой, в конце-то концов, Сэмми! Разве этого ты хотела для себя? Разве этого хотела для тебя твоя мама?
Не в силах больше это слушать, я побежала прочь. Сорвалась с места и, не оглядываясь, побежала, что есть сил.
На улице начался за это время настоящий ливень, и я выбежала прямиком под град из капель. Растерянно оглянулась, посмотрела налево, направо, а потом просто побежала, куда глаза глядят. В голове прокручивались слова дяди, я пыталась их заглушить, выкинуть, забыть.
И откуда Эмма знала про то, что я встречаюсь с байкером? С чего вообще они решили, что мне нужна помощь? Ведь я не давала повода думать, что что-то не так.
Я думала, что у меня сейчас все нормально. Я была в этом уверена. Да, моя жизнь немного поменялась – работа другая, появился парень, но я продолжала жить, чувствовала себя порой счастливой, все было на своих местах. Я не спилась, не депрессовала, я продолжала жить. Почему же дядя пытался меня убедить в обратном?
Я добежала до парка, промокнув до нитки. Я плакала? Непонятно. Ливень поглотил мои слезы, всхлипы, злые крики, возмущения, растерянность. Ливень поглотил всю мою боль, принял, разделил.
Я села на скамейку. Вскинула голову к небу, закрыла глаза.
Нет, я была абсолютно не согласна с дядей. Со мной было все нормально, с моей жизнью было все нормально. Я была в этом уверена. И не пойду я ни к какому психологу.
– Ты вся мокрая, Сэмми. Ты гуляла под дождем? – удивленно спросил Майк, когда увидел меня на пороге.
– Да, решила погулять под дождем, – послушно согласилась с его версией.
Майк отодвинулся, пропуская меня внутрь. Наблюдал, как я снимаю обувь. Я повернулась к нему и посмотрела в глаза.
– Мне кое-что нужно, Майк, – произнесла серьезным тоном.
– Всё что угодно, Сэмми, – хмуро, озабоченно ответил Майк.
Я приблизилась к нему, обняла за шею, встала на цыпочки и прошептала в губы:
– Трахни меня так, чтобы я забыла свое имя.
Он молча притянул меня ближе и больше не задавал никаких вопросов.
Уже глубокой ночью, когда Майк уснул, а я так и не смогла сомкнуть глаз, вышла на кухню. Сделала себе горячее какао и забралась с ногами на подоконник. Он тут был достаточно широкий и удобный. Я задумчиво смотрела на темный, спящий город.
Пыталась прогнать гнетущие мысли из головы и не могла. Раз за разом прокручивала слова дяди. Раз за разом злилась, чувствовала боль. Потом ощущала грусть. Хотелось плакать или кричать. Или молить о том, чтобы эти чувства внутри успокоились, угомонились. В душе какой-то раздрай. Мое тонкое душевное равновесие сегодня было нагло нарушено, и я не знала, как его восстановить обратно. Меня начинали одолевать мысли о том, что я делаю что-то не так.
Я ведь должна строить свою жизнь. А я разве сейчас ее строю? Сплю с парнем, которого не люблю. Работаю на бесперспективной работе. Я ничего из себя не представляю. И не делаю ничего, чтобы стать в этой жизни кем-то.
Я глубоко вздохнула, закинула голову, зажмурилась сильно-сильно, руки сжались в кулаки.
“Жизнь – такая сложная штука”, – зло подумала я.
Все в моей жизни было так, как надо – размеренно, спокойно. Пока были живы родители. Но потом, когда они умерли, я почувствовала такую оглушающую боль и пустоту внутри и думала, что по-настоящему свихнусь.
И вся моя размеренная, спокойная жизнь перестала быть привычной, нормальной, безопасной. Появились пустота, боль, одиночество, и мне резко захотелось в жизни движения, спонтанности, чего-то нового.
Знаю ли я, что хочу от жизни? Нет, конечно. Но должна ли я знать? Да и в конце концов, я ведь еще так молода, мне всего лишь 23 года. Почему я должна переживать, что что-то в моей жизни идет не так? Я не строю великую карьеру? О Боже! Я и не хочу. Я сплю с парнем, за которого не планирую выходить замуж и даже не влюблена? О Боже! Какой кошмар.
Я зло рассмеялась и вытерла ребром ладони предательские капли слез со щек.
– Крошка, все в порядке? – в темноте показался силуэт Майка, голос сонный.
– Да, все отлично, – отвечаю ровным голосом и отворачиваюсь обратно к окну, намекая, что хочу побыть одна и не нужно меня сейчас беспокоить.
Майк потоптался на месте еще немного и все-таки подошел ко мне. Положил руки на плечи, а потом и вовсе теснее прижался и обнял. Его нос уткнулся в волосы, он глубоко вздохнул.
– Знаешь, Сэмми, из меня такой себе собеседник по душам, но я могу тебя выслушать, – наконец, проговорил он.
Я удивленно хмыкнула. Майк для меня был абсолютным сухарем в плане эмпатии, мне всегда казалось, что его мало, что тревожит в этой жизни, кроме собственной персоны и комфорта. Но последнее время Майк все чаще меня удивлял.
Я повернула голову и коснулась губ Майка, скользнула аккуратно языком, как бы заигрывая. Мурлыкнула и углубила поцелуй. Майк быстро подхватил ритм, с каждой секундой все более жадно и горячо меня целуя. Я взяла Майка за руку и потянула его в сторону спальни.
Я. Не. Хочу. Больше. Думать.
Вот так вот просто.
Да, это сейчас мой лозунг по жизни. Просто жить. Просто чувствовать себя живой. Просто прожить еще один день, не захлебываясь от пустоты и собственной ничтожности, а почувствовав хоть какие-то положительные эмоции. Со мной все нормально.
Глава 4. Увольнение
С утра будильник звонит надрываясь. Я смотрю в потолок и лежу неподвижно, никак не реагируя. Мне пора вставать и собираться на работу. Майк ушел где-то час назад. С тех пор я не спала, все это время так и смотрела в потолок.
Да уж. Вчерашний разговор с дядей основательно выбил почву из-под ног.
Я резко повернулась на левый бок и, наконец, выключила будильник. Неохотно подняла себя с кровати и потопала в ванную.
Холодный душ, кружка крепкого кофе, и я начала чувствовать себя почти человеком. Сегодня у меня 12-ти часовая смена в кафе, поэтому день ждет очень увлекательный.
Я затянула волосы в конский хвост, побросала всякую мелочовку вроде расчески, наушников в сумку и выбежала из квартиры Майка.
Мне хотелось сделать что-нибудь безумное. Моя жизнь опять стала казаться пресной и скучной. Пожалуй, пора увольняться и искать что-то новое.
Чем бы я хотела заниматься? Я задумчиво нахмурилась, ничего умного в голову сходу не приходило, поэтому я просто ускорила шаг и решила подумать об этом позже.
На работу я зашла ровно без одной минуты девять. Артем встретил меня внимательным взглядом. Я в ответ закатила глаза. Он всегда стоял на страже и проверял, кто во сколько приходит на работу.
Я переоделась в рабочую униформу в раздевалке и вышла в зал. Людей особо не было, поэтому я подошла спокойно к Артему.
– Привет, – встала рядом с ним, плечом к плечу.
– Привет, – буркнул Артем, даже не повернув голову в мою сторону.
– Почему ты такой неприветливый? – нахмурилась.
Артем и, правда, вел себя последнее время так, как будто я сделала что-то не так.
– Я твой начальник, мне не нужно быть с тобой приветливым, – ровно ответил он.
– Да и плевать, знаешь. Не хочешь говорить, как хочешь. – Я замолчала. А потом неожиданно для самой себя сказала: – Я хочу уволиться.
Вообще, промелькнувшая с утра мысль про увольнение, не должна была так быстро трансформироваться в реальное решение. Но, видимо, мое паршивое настроение и неприветливость Артема сложились в какой-то единый пазл.
Теперь я, наконец, удостоилась его внимания. Он резко повернулся и даже сверкнул глазами. Нахмурил брови и очень внимательно стал сверлить взглядом.
– С чего бы?
– По собственному желанию и по личным причинам, – я вскинула подбородок, отчетливо намекая, что не желаю пускаться в какие-либо подробности.
– Отрабатывай две недели и проваливай, – Артем отвернулся, всем видом показывая, что у него больше нет желания уделять мне внимание.
– Не буду, – спокойно заявила я. – Я не оформлена, раз. Два, у вас куча официантов в запасе, я точно не доставлю своим уходом никаких проблем.
Артем опять повернулся и посмотрел на меня, всем видом показывая, что я его уже достала.
А я… не знаю, что за муха меня укусила. Может, так повлияло его свинское поведение. Я могла отработать эти две недели, спокойно. Но он разговаривал со мной таким надменным, язвительным тоном, что мне хотелось ершиться как злобному котенку и спорить. Не соглашаться ни с чем.
Глупо, по-детски. Но со вчерашнего дня я была разбита эмоционально и пребывала на грани истерики. Не было сил сохранять спокойствие и уравновешенность. Тем более, я действительно знала, что у нас нет проблем с официантами, и мой уход не доставит проблем. Сейчас лето, поэтому клиентов стало значительно меньше, и многие наши официанты сидели без работы.
– Хорошо, – ровно отчеканил он. – Можешь отработать сегодня, получить расчет и больше здесь не показываться.
Я счастливо улыбнулась, подпрыгнула и даже чмокнула Артема в щеку. Он был выше на полторы головы и удивленно посмотрел. Не знаю, что на меня нашло, но в тот момент, когда он согласился, я почувствовала себя вдруг невероятно легко и радостно. Развернулась и побежала принимать заказ у пары за столиком.
Что ж, новости прекрасные. Я не волновалась за деньги. У меня было немного отложено, плюс сегодня выплатят зарплату за отработанные дни. Меня больше волновало, а что я хочу делать дальше?
На самом деле, мысль об увольнении была очень спонтанной и даже для меня неожиданной. Но я не собиралась ругать себя за поспешность.
Мелькнула в голове одна безумная мысль. Я пару раз была на гонках, мне очень нравилось следить со стороны. И безумно нравилось, когда Майк сажал меня на байк, и мы неслись с какой-то невероятной скоростью. Может, я бы хотела и сама погонять? Понятно, что мой уровень будет очень любительский и приеду я, скорее всего, последней. Но мне и этого будет достаточно, чтобы почувствовать кайф от скорости, от гонки.
Я удовлетворенно хлопнула в ладоши и решила, что это отличная идея.
“Мой новый план – стать гонщицей?” – удивленно подумала, а потом пожала плечами. Пускай так.
Я достала телефон и написала сообщение Кэт: “Давай встретимся вечером?”
Смена прошла на удивление спокойно. Вечером Артем без лишних комментариев рассчитал меня и даже пожелал удачи. Правда, вместе с удачей, попросил больше не показываться ему на глаза.
Когда я вышла из кафе, то поняла, что очень рада увольнению. Мне нравилось это ощущение, что впереди ждет что-то новое. И удивительно, но это решение помогло немного снять то подавленное состояние, что было у меня после разговора с дядей.
Мы с Кэт договорились встретиться в торговом центре, чтобы поесть мороженого. Это была наша любимая традиция еще с детства. Я всегда ела шоколадное, а Кэт – клубничное. Мы встречались то в кафе, то на фудкортах, то в парках, но неизменным было одно – мороженое.
Мы дружили, сколько себя помнили. Наши родители близко общались, часто устраивали общие семейные посиделки. И так две девочки-погодки сдружились и стали не разлей вода. Мы вместе ходили в садик, потом в школу, учились в одном университете, ходили на танцы. Мы всегда были как две палочки твикс – Кэт и Сэм. Екатерина Власова – красивая, добрая, веселая была инициатором наших бесконечных приключений.
После смерти родителей именно Кэт осталась единственным человеком, с которым я поддерживала контакт. Родственники, друзья – нет. Только Кэт. Наверное, потому что она была действительно мне нужна и важна. Мы так давно были знакомы и близки, что я не представляла, как это – быть без Кэт.
Войдя на фудкорт в торговом центре, я еще издалека увидела приметную макушку подруги. Кэт имела огненную, рыжую, кудрявую гриву, веснушчатое лицо, вздорный, маленький носик. Не заметить ее было сложно, уж очень у нее была заметная и привлекательная внешность. Кэт была очень худенькой. Несмотря на то, что я была достаточно стройной, на моем фоне она выглядела более миниатюрной, даже фарфоровой. При этом имея весьма достойные выпуклости в нужных местах, грудь немного поменьше моей, а вот попа даже более соблазнительная, чем моя.
Я подошла к подруге сзади, обняла ее и чмокнула в щеку. А потом уселась на стул напротив. Мороженое уже стояло на столе и ждало хозяйку. Я с удовольствием потерла руки и взяла ложку.
Следующие десять минут я рассказывала последние события, параллельно поедая мороженое.
– Итак, ты уволилась с работы, и единственный твой план – стать гонщицей? – ковыряясь ложкой в мороженом, резюмировала Кэт.
– Отличный план, правда? – ухмыльнулась я, с удовольствием кладя очередную ложку холодного лакомства в рот. Оно уже знатно растаяло, но я все еще продолжала растягивать удовольствие.
– Можно я не буду комментировать? – спокойно ответила Кэт, продолжая как ни в чем не бывало есть.
Если говорить честно, то, скорее всего, сложившаяся ситуация пугала Кэт. По крайне мере, так мне казалось. Ведь текущие действия и решения были слабо похожи на ту меня, к которой она привыкла за столько лет. Да и сама Кэт, хоть и была заводилой и постоянно находила приключения на свою симпатичную задницу, все же воспитывалась в строгости и была такой же “правильной”, как я… когда-то. Именно поэтому родители никогда не переживали из-за нашего общения, даже если мы влипали в какие-то неприятности. Они знали, что мы обе слишком рациональные, домашние, правильные девочки.
Но мы с Кэт так давно дружили и очень много всего прошли вместе. Поэтому я знала – она не осудит. Поддержит, даже если не поймет. Поможет, даже если не согласна.
– Нравоучений я точно от тебя не жду. Я знаю, что творю достаточно безумные вещи, но чувствую, что сейчас надо именно так.
Кэт задумчиво на меня посмотрела и кивнула. Так, значит так – вот, что говорило ее лицо. И в этом вся Кэт. В этом наша дружба. Просто принять точку зрения другого, даже если не понимаешь, не можешь примерить на себя эту роль и это решение.
Мы доели мороженое, болтая о разных мелочах. Потом решили прогуляться по магазинам.
Кэт сегодня была на удивление молчаливой и даже грустной. Больше слушала и мало спрашивала или комментировала.
– Кэт, у тебя все хорошо? – встревоженно спросила у подруги.
– Да, Сэм, конечно, – слабая улыбка на губах Кэт не внушала доверия.
Но я знала, что Кэт поделится, когда будет готова. Я любила вываливать на подругу все мысли и переживания, в то время как она наоборот, какие-то сложные моменты любила сначала проживать в себе.
У меня зазвонил телефон.
– Крошка, ты где? – бодро спросил Майк.
– В ТЦ.
– Заеду за тобой через полчаса, ок?
– Отлично, – улыбнулась, мы уже как раз собирались с Кэт прощаться.
– Появились планы? – уточнила она, как только я положила телефон обратно в сумку.
– Да, познакомишься с Майком?
Кэт пожала плечами как бы говоря: «Как хочешь». Она знала не так уж много про Майка с моих слов. В целом, я не считала его какой-то важной частью своей жизни, несмотря на то, что мы проводили достаточно времени вместе. Поэтому и подруге не рассказывала о нем много. Хотя… может, я просто и сама не слишком хорошо его знала, да и не интересовалась никогда. Знала, что он работает в автосервисе. Гоняет на байке. Дружит с Тимом. Живет в Аннино. И… кажется, все. Могла еще немного рассказать о его характере. И например, о том, что он предпочитает в сексе.
Через полчаса мы топтались перед входом в ожидании. Кэт решила передать меня Майку лично в руки, заодно на него посмотреть.
Майк приехал не один. Я закатила глаза. Стоило бы догадаться.
– Привет, крошка, – Майк снял шлем и тут же обнял меня, чмокнув в нос.
Я хмуро смотрела за его спину. Тим снял шлем, но даже не посмотрел в мою сторону, не поздоровался.