Олег Ткачев
Муся и волшебство флейты
Глава 1. Ошибка старого волшебника
Говорят, что молчание – золото. Говорят те, кто может. Маша не могла говорить с детства. Зато она освоила язык жестов и научилась улавливать малейшие изменения на лицах. А когда старик с соседней улицы подарил пятилетней девочке свою старую деревянную флейту, ее жизнь наполнилась приятными звуками.
Тот же старик согласился бесплатно давать по одному уроку в неделю, если мама будет рядом. Достаточно было взглянуть на детские светящиеся надеждой глазки, чтобы понять – отказать нельзя.
И они ходили на уроки даже в грозу или метель. Пусть не все получалось, Маша очень старательно училась. Ее сердце наполнялось радостью каждый раз, когда мягкие мелодии флейты звучали приятнее, чем голоса некоторых взрослых.
И с соседскими детьми она неплохо ладила. Все потому, что она никогда не спорила и не капризничала, когда другие выбирали игру. Даже когда ей доставалась роль злодейки, которую побеждают герои. А такое случалось чаще всего.
Родителям пришлось поволноваться, когда выбирали школу, но все сложилось не так уж плохо. Маша попала в один класс с двумя уличными подружками. Как только девочка научилась писать, у нее появилась еще одна возможность общаться с друзьями.
Флейту она не оставила. Бедной девочке далеко до тех, кто может позволить себе платить за частные уроки или ходить в дорогую музыкальную школу. Несмотря на это, Маша всегда участвовала в школьных концертах и городских музыкальных конкурсах.
Время шло, навыки игры росли. До призового места девушка ни разу не добралась, но ей хватало похвалы родителей и старого учителя.
Вот и сейчас, в четырнадцать лет, она тратила зимние каникулы не только на развлечения с подружками. Маша очень старалась выучить сложную мелодию к очередному конкурсу.
Легла спать в теплой квартире, а проснулась от холода. «Снова ворочалась во сне и одеяло уронила», – подумала она. Внутри похолодело еще сильнее, когда край кровати нащупать не удалось. Да и самой кровати тоже. Вместо нее девушка находила только колючую хвою и шершавые шишки.
Нет смысла себя щипать, когда все руки исколоты. Маша все же ущипнула и заплакала, думая: «Это не сон. Тогда где я и как сюда попала из запертой квартиры под присмотром родителей? Судя по шуму ветра и крикам сов, я в лесу, но рядом с нашим городом их нет. И почему тут настолько темно? Стоп, а почему снега нет?»
Вопросы оставались без ответа. Зато ночная прохлада все настойчивее проникала сквозь тонкую зеленую пижаму с желтыми бабочками. Мокрые щеки замерзли еще сильнее.
За свои четырнадцать лет Маша не раз бывала в лесу, но только днем и с родными. Лазать по деревьям ей ни разу не приходилось ни в лесу, ни в городском парке.
Утерев слезы и стараясь не думать о голодных волках, девушка нашла единственный способ согреться. Она на ощупь сгребла два бугра хвои вместе с шишками, свернулась между ними и присыпала себя собранным.
Стало немного теплее. Можно бы и уснуть, но мысли о волках заставляли прислушиваться к каждому шороху. Маша принялась вспоминать все, что слышала, читала или видела по телевизору о выживании в лесу.
В это же время в далеком королевстве Типар испуганный офицер докладывал своему правителю:
– Главный волшебник мертв. Ритуал призыва героя провалился.
– Как это случилось? – грозно глянул на него король.
– Поначалу все шло хорошо. В самом конце, когда оставалось произнести всего несколько слов, главный волшебник упал. Его заместитель продолжил за него, но тщетно. Центр круга начал светиться и тут же погас. Никто не появился.
– Да уж, при его возрасте и подозревать некого. Жаль, но есть дело поважнее. Проследи, чтобы все занесли в летопись как можно точнее. Через сто лет, когда наступит следующий благоприятный момент, ошибка не должна повториться.
В подземелье другого замка старуха с довольной улыбкой наблюдала за этим разговором через хрустальный шар и тихо бормотала: «Мои малышки никогда не подводят. И проберутся куда угодно, и укусят в нужный момент. Героем нашего королевства будет мой внук Афанасий! Никто иной не заслуживает такой славы».
Маша уснула незаметно для себя. Едва забрезжил рассвет, ее разбудили трели лесных птиц. Правая рука, которую не удалось присыпать хвоей, совсем закоченела. «Хорошо, что не простудилась, – подумала девушка. – Нужно куда-нибудь идти, чтобы хоть так согреться».
По телевизору бывалые путешественники советовали подняться повыше и забраться на дерево или спуститься пониже и идти вдоль воды. Во мраке это место казалось вполне равнинным. Маша повернулась левым боком к светлеющему участку неба и пошла на юг.
Осторожно ступая босыми ногами, она все равно то и дело наступала на шишки, а это неприятно. Шагов через десять она наступила на толстую палку. Обрадовалась и принялась сметать ею шишки с дороги.
Пары шагов хватило, чтобы понять свою ошибку. Раньше хвоя лежала плашмя, а теперь многие иголки торчали вверх. Девушка вздохнула и пошла дальше, просто опираясь на палку. С каждым шагом все больше хотелось замотать ноги хоть чем-нибудь. Снимать пижаму холодным утром она ни за что не хотела.
Медленно и очень неуверенно, а Маша все же продвигалась вперед. Она быстро сообразила, что стоит немного согнуть колени, а шаги делать короче. Больше всего помогала палка – чем сильнее на нее опираться, тем меньше впивались шишки в босые ноги.
Постепенно светлело, а лес наполнялся туманом. Довольно редким. Никаких причин для беспокойства. Да и какая разница, если все равно, куда идти? Гораздо важнее, что теперь Маша видела, куда ступает, и нашла еще одну подходящую палку.
Вскоре Солнце поднялось над лесом, а туман рассеялся. Маша часто останавливалась и два-три раза била палкой о палку. Как ни прислушивалась после этого, ей отвечало только слабое эхо. Стараясь не сбиться с выбранного направления, девушка шла все дальше.
Около полудня, когда Маша совсем согрелась и сильно проголодалась, она набрела на тоненький ручеек. Вдоволь напившись холодной воды, девушка пошла вдоль течения. К вечеру она, совсем уставшая, добрела до слияния двух ручьев.
Там Маша и решила заночевать. Она заранее расчистила пятачок от шишек и сгребла большую кучу опавшей хвои. Поужинав родниковой водой, девушка зарылась в кучу и уснула.
Утром путешествие продолжилось. На этот раз ей повезло набрести на прибрежные заросли каких-то ягодных кустов. Оттуда поднялась стайка незнакомых птичек, похожих на воробьев. На поверку удача оказалась не такой уж большой – большинство ягод еще совсем зеленые, а из розовых многие расклеваны.
Маша сорвала одну, понюхала и решила: «Птицы едят, значит ягоды не ядовитые. Вот только до спелости им далеко. Как бы живот от такого угощения не обиделся. Соберу, а съем, когда станет совсем невмоготу».
Хорошо, что в пижаме сделали кармашек. Горсть собранных ягод там вполне поместилась. Путешествие продолжилось. Скоро ручей слился с широкой речкой. Немного беспокоило, что до сих пор не попадалось срубленных деревьев или других следов человека.
После полудня Маша вышла к месту слияния речки с другим широким ручьем. Как раз между ними. Плавать она не умела, да и вода холодная, а что делать? Опираясь на две палки, она перешла ручей и кое-как выбралась по скользкому дну на берег.
Выбор оказался не очень удачным. К вечеру она вышла к месту слияния двух широких речек. Снова между ними. «Сил уже нет. Переночую тут, а завтра попробую найти место для брода», – решила она и принялась собирать кучу хвои. Перед сном, просто на всякий случай, она снова громко стучала палками. Никто не ответил.
Утром, как только поднялась, Маша увидела темные круги перед глазами и сразу снова легла. «Это от голода», – сразу сообразила она, немного полежала и медленно встала, опираясь на палку.
Измерять глубину широкой реки, тыкая в нее с берега короткой палкой – занятие не очень полезное. Пока воздух не прогрелся, Маша решила перестраховаться. Она начала собирать хворост.
Набрав две охапки, по одной под руку, девушка едва поднялась и медленно вошла в холодную воду. Присела и немного поджала ноги. Голова осталась над водой. Уже смелее Маша отошла на глубину. Река медленно понесла ее в неизвестность. «Надо как-то грести ногами. Будет совсем не до веселья, если впереди меня ждет водопад, как в фильмах», – решила Маша.
Ноги быстро устали, а никакого видимого результата ее усилия не дали. Зато на излучине течение само принесло девушку ближе к берегу. Достаточно, чтобы достать до дна. Увязая в иле, она побрела к берегу. Выбралась, за прибрежными кустами отжала одежду и кое-как натянула на себя.
К добру или худу, после переправы в кармане осталось всего две ягодки, у которых бочок едва начал розоветь. «Ничего не поделаешь. Может, они и несъедобные вовсе», – постаралась успокоить себя девушка. Мысли о еде сами собой поплыли одна за другой.
Маша вернулась к воде и с надеждой посмотрела вдоль русла. Ни одной, хотя бы тоненькой, струйки дыма. Хотелось отдохнуть, но девушка понимала, что нужно двигаться, иначе в два счета простудишься.
Она заставила себя подняться и пошла вперед, покачиваясь от усталости и дрожа от холода. Сосны перед глазами шатались, но речку от берега Маша пока отличала. Она не заметила, как упала без сознания.
Когда очнулась, Маша не сразу поняла, что случилось. Темно, зато тепло, а исколотые ноги совсем не болят. «Неужели я уже умерла?» – подумала она, но тут крик филина на соседнем дереве заставил ее вздрогнуть.
Рука нащупала густую шерсть. Воображение начало рисовать берлогу с медведем. Маша очень осторожно ощупала все вокруг и с облегчением вздохнула: «Похоже, что кто-то перетащил меня в шалаш и укрыл шкурами. Ноги наверняка целебной мазью смазал. Вот бы еще и накормил. Ой, что это я? Просить большего слишком невежливо. Обязательно поблагодарю его утром».
Впервые за последние дни она спокойно уснула.
Маша проснулась, когда птицы уже вовсю старались. Свет в ее шалаш едва проникал. Немудрено. Попытка нащупать дверь оказалась безуспешной. Осторожно раздвинув ветки, девушка на четвереньках выбралась наружу. А там только остатки погасшего костра. Спасителя и след простыл.
Почему-то стало очень обидно и из глаз закапали слезы. А птицы продолжали весело щебетать, каждая на свой лад. Немного успокоившись, Маша осмотрелась. Шалаш оказался низким, примерно ей по пояс, зато веток строитель не пожалел.
Израненные ступни он смазал растертой травой и обмотал заячьими шкурами. Похоже, что довольно свежими. Вместо одеяла он использовал две волчих шкуры. Маша решила, что столько ценного никто просто так не оставит. Наверняка вернется.
Очень надеясь, что не ошиблась, она подошла к костру и осторожно потрогала золу рукой. «Теплая. Надо попробовать раздуть костер», – подумала она, но потом сообразила, что сначала надо веток насобирать.
Опираясь на палку и ориентируясь по Солнцу, Маша набрала охапку хвороста и благополучно вернулась к стоянке. Найти среди золы красные угольки не удалось, зато серые казались вполне горячими. Девушка насыпала на них кучку сухой хвои и принялась дуть.
Ни огня, ни дыма не появилось, но она не сдавалась. За этим занятием ее и застал бородатый мужик в одежде из шкур. В одной руке он нес копье с наколотой на него крупной рыбиной. Он подошел со спины. Так тихо, что Маша не услышала шагов.
Хорошо, что он обошел девушку шагов за пять, но она все равно вздрогнула от неожиданности, когда его увидела. Незнакомец начал говорить что-то на непонятном языке. Маша встала, сложила руки и поклонилась в пояс, а потом попыталась жестами показать, что не может говорить.
Мужик еще что-то сказал, а девушка в ответ только развела руками. Трудно сказать наверняка, почему он схватился свободной рукой за голову. Маше показалось, что не из сочувствия. Он выглядел скорее разочарованным.
Незнакомец снял со спины вещмешок, достал подобие огнива и присел у костра напротив Маши. У него огонек загорелся с первой попытки. Девушка решила, что должна хоть чем-то заслужить еду. Она показала на дрова, на себя, на лес и встала. Судя по слабому кивку, на этот раз он ее понял.
Когда Маша, пошатываясь, принесла четвертую охапку, мужик показал на место у костра и на рыбу. «Ура! Наконец-то еда!» – обрадовалась девушка и быстро уселась. Ей показалось, что мужик улыбнулся, но лишь на мгновение. Он протянул половинку рыбины на палочке.
Хотелось бы сразу набить рот, а рыба горячая. Маша отрывала небольшие кусочки и старалась поскорее остудить. Жесткая, сухая, с запахом тины, но еще никакая еда не делала девушку такой счастливой.
После завтрака мужик сначала что-то сказал, потом показал знаками, что кости нужно бросить в костер. Иначе придут большие зубастые звери. С большими, а тем более зубастыми, Маше встречаться совсем не хотелось.
Скрыв следы трапезы в огне, она взяла палочку, расчистила немного земли, нарисовала домик и показала на себя, на мужика и на рисунок. Собеседник явно не обрадовался и что-то спросил. Тогда Маша показала на себя, на домик, пальцами прошлась к нему, а затем начала показывать в разные стороны.
Мужик поманил ее к себе, а когда подошла, медленно взял за рукав и долго его разглядывал. Даже вывернул край и ощупал шов изнутри. «Только не говорите мне, что подобная одежда в этих местах в диковинку», – подумала Маша, в свою очередь разглядывая неказистый наряд мужика.
Она уже давно обратила внимание, что наконечники стрел и копья у него железные. Выходит, точно не в каменный век попала. А вот полотна, хотя бы грубого, Маша не заметила.
Незнакомец отпустил рукав, расчистил кусок земли, нарисовал подобие большого сердца, а в нем – зверя. Трудно сказать, какого именно, но клыки выглядели непомерно большими. Мужик ткнул пальцем в рисунок, ударил себя в грудь и протянул палочку Маше.
Храброе сердце? Она не очень поняла, как это относится к ее просьбе. Она тоже расчистила участок побольше у нарисованного домика. Немного подумав, девушка дорисовала дорогу к нему и двух человечков, идущих по ней.
Мужик снова схватился за голову и долго смотрел на догорающий костер. Затем решительно встал, залил костер водой из бурдюка и пошел к реке. Маша сообразила, что он собирается уходить, и поспешила достать из шалаша все шкуры.
Когда спаситель вернулся с полным бурдюком, она уже стояла со свертком под мышкой и с палкой в руке. Он что-то проворчал, забрал шкуры в свой мешок и пошел, не оглядываясь. Маша поспешила за ним.
Замотанные ноги все еще болели, если наступить на шишку. Зато на полный желудок шагать куда веселее. Вдруг девушка вспомнила о ягодах. На привале она отложила палку, достала из кармана и протянула мужику ягоды. На всякий случай другой рукой показала, будто кусает.
Он усмехнулся, замотал головой и начал что-то рассказывать. «Хорошо, что я их не съела», – подумала Маша. Осмелев, она показала пальцами, будто идет, а затем попыталась знаками попросить, чтобы мужик сказал, как у них называется ходьба. Он не понял. Она встала, начала медленно идти и показала те же знаки.
Люди редко задумываются, насколько часто пользуются жестами в дополнение к речи. Совсем без слов – другое дело. Такое движение пальцев могло бы означать и пение птиц, и разговор, и еду, и много чего еще. Маша взяла рогульку и показала ею, будто идет, потом прошлась по руке пальцами и снова сделала несколько шагов.
Мужик почесал затылок, что-то спросил, а потом повторил одно слово трижды. То или нет – кто знает? Несмотря на это, девушка очень обрадовалась и решила закрепить успех. Она легла, положила палку, рогульку и снова знаками показала, что хочет услышать слово. Он кивнул и, на этот раз без вопросов, трижды повторил слово.
Пришло время отправляться дальше. Мужик сказал то, что должно бы означать «идти» и встал. Во время перехода Маша много раз повторяла в уме новые слова. Вдруг она заметила старую сломанную сосну. Она дважды стукнула палками, чтобы привлечь внимание, и пошла отрывать кору.
Мужик замотал головой и показал пальцем, что Солнце еще высоко. Девушка кивнула, но длинный кусок коры все же оторвала, отряхнула насекомых, которые под ним прятались, и пошла за провожатым.
На следующем привале Маша принялась очищать изъеденную насекомыми кору с помощью шишек. Справившись с этим, она постаралась изобразить вкусную еду и услышала подходящее слово.
Чтобы показать яд, она сделала вид, что ест, потом схватилась за живот и, для пущей наглядности, легла и на мгновение прикинулась мертвой. Это мужик тоже сразу понял и сказал, как называет опасную еду. Не только яд, но это уже мелочи.
Привал на обед устроили на берегу реки. Мужик сказал Маше собирать дрова, а сам зашел по колени в воду с копьем наготове. На самом деле она услышала только одно знакомое слово – «идти», а остальное додумала по его жестам.
После обеда пригодилось слово «лежать». Девушка легла у догорающего костра, чтобы показать, что поняла собеседника. Немного полежав, она достала остывшую обгоревшую веточку и начала писать ею на припасенном куске коры.
Поначалу это совсем не интересовало мужика. Потом, когда Маша показала ему написанное, он снова схватился за голову, что-то быстро спросил и вдруг затих. После долгого размышления он сложил ладони, как сделала при встрече Маша, слегка поклонился, достал нож и приставил к своему горлу.
То же повторилось, если при поклоне сплести пальцы или накрыть кулак ладонью. Затем он приложил правую руку к сердцу, поклонился и погладил себя по голове. Маша кивнула и повторила это движение. На этом урок этикета не закончился.
Мужик показал на свой нож, потом развел руки и показал, что в этом случае нужно кланяться в пояс, тоже с рукой на сердце. «Понятно, это место вроде нашего средневековья. Людям с мечами нужно оказывать достойное уважение», – подумала Маша и тоже поклонилась.
Ее учитель снова задумался, гордо выставил грудь вперед, задрал нос и поднял растопыренные пальцы над головой. Больше походило на лося, но Маша догадалась, что он имеет в виду короля. На этот раз мужик не прикладывал руку к сердцу. Он стал на колени, уперся лбом в землю, а ладони сложил на затылке.
Маша и это успешно повторила, а затем поднялась, отвесила поклон и показала, что хочет услышать слово. Мужик трижды повторил, а она сразу записала на коре.
Так, по одному-два слова за короткий переход, Маша к вечеру выучила штук двадцать. Они едва помещались на коре. Перед ужином девушка знаками попросила копье, чтобы поохотиться на рыбу, но провожатый замотал головой и показал в сторону садящегося за деревьями Солнца.
Утром мужик тоже что-то проворчал и пошел за рыбой один. Зато после завтрака он показал на восток, описал рукой длинную дугу до запада и сказал что-то со словом «идти». Для пущей уверенности он ткнул себя в грудь и показал в сторону леса, затем показал на Машу и на реку. В завершение он протянул ей копье.
Девушка догадалась, что он будет ходить целый день, а она может тем временем рыбачить в свое удовольствие. Так они и расстались. Он быстрой походкой ушел в лес, а она полезла в воду.
Для прилежной ученицы, которая не зевала на уроках о преломлении света, задача казалась не очень сложной. После ряда неудачных попыток Маша смогла попасть по рыбе длиной с локоть. К этому времени ноги совсем закоченели в холодной воде.
Она с радостью выбралась на берег и хотела пойти собирать хворост, но возникла проблема. Как спрятать рыбу от надоедливых мух? Да и муравьев тут тоже хватало. Не придумав ничего лучше, Маша сломала три длинные тонкие ветки прибрежного кустарника и закрепила рыбу над костром, чтобы дым отпугивал насекомых.
Довольная собой, она пошла за хворостом. А пока бродила, ей в голову пришла замечательная мысль. Рыбу ведь можно прокоптить, раз уж все равно целый день на месте сидеть. Она насобирала кучу веток, сделала над костром корявый навес на рогульках и принялась чистить рыбу, орудуя копьем вместо ножа.
Пока эта коптится, девушка пошла в холодную воду за следующей. Так она то мерзла в воде, то отогревала ноги у костра. К полудню навес заняло пять крупных рыбин, а шестую, поменьше, Маша поджарила себе на обед.
Она собрала еще кучу валежника, мысленно повторяя новые слова, а до вечера далеко. Можно бы искупаться и позагорать, но комары настойчиво советовали этого не делать. «Вот бы флейта была с собой…» – подумала Маша и вдруг вспомнила, как учитель делал их из тростника.
Вооружившись копьем, она пошла в тенистую заводь, где рос самый высокий тростник. Измазалась в грязи по колено, чуть не потеряла намотанную на ногу шкуру, зато смогла добыть пучок сухих прошлогодних стеблей.
Оставив материал у костра, Маша пошла отстирывать штаны и шкуры от грязи. Когда вернулась, взялась за дело.
Сухие стебли плохо режутся ножом, зато легко ломаются, стоит придавить чуть сильнее. Именно поэтому учитель использовал не нож, а огонь. Точнее, раскрасневшийся конец прутика. Так же поступила и Маша.
Сначала она пережгла стебель в двух местах, потом выломала тонкий длинный прутик и пробила им перепонки в стебле. Получилась трубочка как раз нужной длины. После многолетних репетиций не составило труда поставить пальцы в нужное положение и отметить, где будут дырочки.
Их удалось прожечь на удивление легко. А вот со свистелкой пришлось повозиться, она ведь должна быть срезана, причем точно и ровно, а копье не очень острое. Далеко до идеала и не с первого раза, но получилось.
С трепетом в груди, будто на конкурсе, Маша поднесла флейту к губам и попробовала играть. В целом мелодия получилась, но к ней примешивался шум, а некоторые ноты вообще не звучали. «Судя по всему, нужно лучше прочистить трубку», – решила девушка. К сожалению, и после чистки звук стал лишь немного лучше.
К закату Маша сделала пять флейт. Только одна из них звучала достаточно приятно. Несмотря на это, остальные Маша тоже не спешила выбрасывать. Просто скучно с ними возиться, если можно поиграть. И она играла все мелодии, которые могла вспомнить.
Ее провожатый пришел уже в сумерках. Он показал на рыбу и одобрительно кивнул. Сразу после еды он пошел спать, не обратив никакого внимания на флейту.
Утром они отправились в путь вместе. Маша играла только на привалах, а все равно дорога стала намного веселее. Иногда останавливаясь ради рыбалки и охоты, через неделю они вышли к лесной заимке, обнесенной высоким плетнем.
Глава 2. Боевая музыка
Оказалось, что самого мужика зовут Федором, а дома его дожидались жена Авдотья и три дочки: старшая – Света, лет десяти, средняя – Таня, лет шести, младшая – Леночка, которая едва начала ходить. Все выбежали во двор. Все, как и хозяин, одеты в наряды из шкур.
После бурной радостной встречи Федор попросил Машу сыграть на флейте. Та сразу взялась за дело. Дети прыгали под музыку, а взрослые вошли в низенькую избушку без окон. Закончив исполнять простые мелодии, Маша взялась за сложную, которую готовила к конкурсу.
Воспоминания о доме и эмоции нахлынули сами собой. Порывы ветра все сильнее шумели в кронах, а Маша играла, ничего не замечая вокруг.
Небо потемнело. Будто специально в такт мелодии раздалось три раската грома. Хозяева выбежали из дома. Авдотья приказала дочкам бежать в избу. Федор резко дернул Машу за руку, прервав мелодию. Начали падать крупные капли дождя, а он почти поволок девушку за собой.
Едва успели войти, как снаружи хлынул ливень. Гроза разгулялась не на шутку, а под крышей Авдотья не менее яростно принялась тараторить, то и дело указывая на гостью. Муж лишь изредка успевал вставить пару слов.
Маша так и не догадалась, чем именно рассердила хозяйку. Вот Федора она немного понимала. Он говорил о том, что Маша умеет добывать рыбу, а ее музыка поможет ему на охоте. К тому же, бросить ее в лесу было бы очень плохим поступком.
Гроза снаружи и спор внутри закончились довольно быстро, но во двор никто не пошел. По поводу возвращения Федора жена приготовила ранний ужин. После него хозяева полезли на полати, а гостье выделили для сна широкую лавку.
Маша думала, что они тут надолго. Ведь летом звери не такие пушистые, поэтому на них обычно зимой охотятся. На деле уже утром она получила старые потертые сапоги хозяина, костяной нож и копье с выщербленным ржавым наконечником. «Да уж, железо здесь ценнее золота», – подумала Маша, рассматривая обновки.
Федор и сейчас не отказывался учить спутницу словам, но шел быстрее прежнего, а передышки делал короче. За три дня они дошли до широкого луга. Маша думала, что они пришли за рыбой, но нет.
Там паслось много зайцев. Серых в зеленой траве рассмотреть не так уж сложно. Показав пальцем на одного их них, Федор произнес: «Фью-ю-ить». Далековато, но Маша раньше копье никогда не бросала. Уверенная, что промажет, она все же замахнулась и прицелилась.
К ее удивлению, Федор отобрал копье, показал на флейту и сделал резкий взмах рукой в сторону зайца. «Не бросать же ее!» – подумала Маша и неуверенно поднесла инструмент к губам. Мужик кивнул. Девушка попыталась воспроизвести звук, который он просил.
Ничего не произошло. Заяц совсем не испугался. Федор сжал кулаки, но начал махать ими не в сторону Маши, а в сторону зайца. Слова «охотиться» и «флейта» прозвучали несколько раз, не ошибешься. Смысл остальных пока оставался загадкой. «Неужели он хочет, чтобы я звуком флейты убила зайца?» – подумала Маша.
Она изобразила воинственное выражение лица и даже немного подалась вперед на последней ноте. Вышло намного громче прежнего. Заяц перестал жевать и присел, готовясь спасаться. Федор кивнул, достал из колчана стрелу и изобразил, будто она вылетает из флейты.
Маша в недоумении развела руками. Федор вздохнул и махнул в сторону кустарника. Когда они построили по маленькому шалашу, поели и собрали дров на ночь, до заката еще оставалось время. Федор попытался изобразить игру на флейте, побрызгал немного из бурдюка и показал на спутницу.
Она догадалась, что он хочет услышать мелодию, которую она играла во время дождя. Сама девушка тоже не прочь порепетировать. Когда мелодия закончилась, Федор замотал головой и начал изображать игру вместе со странными движениями.
Наблюдая за ним, Маша почему-то вспомнила учителя. И тут ее осенило: «Они оба хотят, чтобы я играла с эмоциями, а не просто так!» Мелодия зазвучала снова. Вроде бы та же, но чувства постепенно захватили артистку. Она играла очень эмоционально и снова не заметила шума ветра. На этот раз ее никто не остановил. Когда открыла глаза, Маша увидела, что небо затянуто темными тучами.
Глаза Федора сияли от радости. Он гордо показал на небо и на флейту, а затем позвал девушку на опушку и снова показал на зайца. «Неужели он всерьез верит, что моя игра вызывает дождь и может убить зайца? – с тревогой подумала девушка. – Что же делать?»
Ссориться со спасителем ей совсем не хотелось. Она снова повторила атакующий звук, а для успокоения еще и представила молнию, вылетающую из флейты в зайца. Маша чуть не рассмеялась, что занимается такой ерундой в своем возрасте.
А вот Федор выглядел сердитым. Он показал на змею, которой не повезло проползать мимо, и снова решительно произнес: «Фью-ю-ить». Змей Маша не любила. Лягушки или ящерицы – ладно, на них еще можно посмотреть, когда делать нечего. Она снова представила, что из флейты вылетает молния, только на этот раз без улыбки.
Змея замерла. Федор подбежал к ней, потыкал палкой, потом взял возле головы и принялся махать ею в воздухе. Маша понимала, что он ее хвалит, но стояла растерянная. Она не могла поверить, как такое возможно. Ни в одной передаче про природу она не слышала, чтобы змеи боялись звуков.
Федор хотел дать змею девушке, но она слишком резко замахала руками и начала пятиться назад. Он отнес животное подальше, положил на землю и сказал: «Змея живая». Маша надеялась, что на этом эксперименты закончатся, но он снова показал на зайца. «Ладно, зайцы, трепещите перед моей флейтой», – все еще улыбаясь про себя, подумала Маша.
Собрав всю волю и воображение, она снова сыграла те две ноты. Заяц остался на месте. Федор, стараясь не наступить на змей, пошел к нему и вскоре радостно поднял его за уши.
Маша не могла в это поверить. Она просто стояла с распахнутыми глазами. В голове роились мысли, одна удивительнее другой. Мужик принес зайца и чуть ли не силой заставил девушку прижать руку к его тельцу.
Она почувствовала подобие дрожи, а потом поняла, что это бьется его сердце. «Заяц живой. Пойдем спать», – сказал Федор и осторожно положил зайца под дерево. Забравшись в свой низенький шалаш, Маша подумала: «Похоже, я стала девочкой-волшебницей, как мечтала в детстве. Вот бы найти мелодию, которая научит меня говорить».
Они провели две недели, бродя по лесам и лугам. Маша атаковала всех, на кого показывал Федор. Парализовать или усыпить мелких ей удавалось довольно часто. Один раз даже волка усыпила. А вот Федора не смогла, хотя старалась играть колыбельную очень ласково.
Чаще всего Федор не причинял вреда беззащитным жертвам Маши. Только иногда он, показывая на бурундука, зайца, барсука или змею говорил: «Зло, яд». Таких он убивал без сожалений, а тушки не оставлял хищникам, а сжигал.
Девушка замечала только то, что у них красные глаза. «Наверное, это какая-то болезнь, а Федор старается не допустить ее распространения», – решила она. Хотелось бы разузнать подробнее, но она понимала слишком мало слов.
В этом путешествии Маша сделала еще один интересный вывод. Мелодия не очень влияет на результат. Куда важнее чувства, желания и воображение. К сожалению, несмотря на большое желание и сильные чувства, домой ее ни одна известная мелодия не вернула.
Зато Авдотья, выслушав рассказ мужа, на этот раз встретила гостью куда благосклоннее. Они провели в заимке месяц, собирая ягоды и заготавливая рыбу. По вечерам или в дождливые дни Маша играла разные мелодии, стараясь сделать их лечебными или хотя бы бодрящими. Хозяйка поначалу слушала осторожно, а потом привыкла.
Здесь выращивали на огороде и собирали в лесу много такого, чего дома Маша не пробовала. Среди прочих она отведала и темно-красных ягод, которых когда-то чуть не наелась зеленых.
Федор с широкой улыбкой предложил съесть одну розовую, а другую, чтобы не сомневалась, съел сам. У девушки сразу перестал слушаться язык, такой терпкой оказалась эта ягодка. В тот вечер они оба с трудом поужинали. Играть на флейте Маша не смогла, а Федор получил нагоняй от жены.
Запасы постепенно росли, а дни уменьшались. Однажды Федор решил, что снова пора пройтись по лесу. Большую часть того, что он называл злом, Маша старалась парализовать своей флейтой. Постепенно у нее получалось все лучше.
А еще она на себе заметила, что бодрящая мелодия заметно уменьшает усталость. Хотелось верить, что и Федору она помогает, но девушка не придумала, как об этом спросить знаками. «Ничего, я уже много слов выучила, а впереди длинная зима. Когда-нибудь сам скажет, если заметит», – решила она.
Немного беспокоило, что при таких дальних походах они не встречали ни поселений, ни других охотников. Маша старалась гнать плохие мысли прочь, а вместо этого побольше репетировать.
Лето незаметно подошло к концу. Дождливую осень Федор провел в заимке с семьей. Маша, насколько могла, помогала по хозяйству. А еще она переделала свои флейты и подарила по одной Свете и Тане. Маленькой Леночке, чтобы не обиделась, папа сам вырезал свистульку из дерева.
Их маму это явно не обрадовало, но Федор решил, что им стоит научиться играть. Авось и охотиться смогут. Самые простые мелодии они разучили быстро, а сложные Маша предпочла не показывать.
Время от времени Авдотье этот шум надоедал и она отправляла всех играть в сарай. В остальном она относилась к Маше вполне хорошо. Не как к родной, но попусту не ругалась. И в еде ни разу не обделила.
Как только землю укрыл толстый слой снега, а реки – надежный лед, Федор снова повел девушку в лес на охоту. Играть на морозе очень неудобно. Деревянная флейта не железная, к губам не прилипает, а пальцы мерзнут очень быстро. И это только поздняя осень.
Вернувшись в заимку, Маша знаками показала, что для игры ей нужно сшить перчатки. С помощью толстой костяной иглы, используя тонкие жилы вместо ниток, это не так уж просто. Девушка тратила на шитье все время, когда печь горит достаточно ярко. Ушло несколько дней, зато перчатки получились теплые.
Похолодало еще сильнее. В следующий поход Маша заметила, что быстрые мелодии, где надо резко вдыхать ртом, для зимы совсем не подходят. Несмотря на трудности, долгие походы с волшебными тренировками продолжались.
Прошел еще год. Света и Таня уже уверенно исполняли все простые мелодии. Сама Маша сшила себе волчью шубу с капюшоном и высоким воротником по самые глаза. Просунув флейту между застежками, она дышала внутри шубы, а звук выдувала наружу. Теперь и зимой она могла исполнить любую мелодию, хоть и не так хорошо, как летом.
Авдотья – и та признала, что для походов по холоду такая шуба лучше ее тулупа. И все же, имея зоркий глаз, Маша замечала, что хозяйка каждый раз перед их уходом что-то требует от мужа, а он упирается.
И вот однажды в начале зимы, перед очередным походом, Федор подошел к Маше и неуверенно начал:
– Я гляжу, ты нас уже хорошо понимаешь и охотиться научилась. Теперь я могу вывести тебя к деревне, но путь туда долгий и опасный.
– Негоже молодой девушке весь век в лесу куковать, – добавила Авдотья с видом победителя.
Маша закивала. Федор продолжил:
– Если хочешь, можешь старую одежку с собой взять, но я не советую. Тебя наверняка за шпионку примут, когда узнают, что ты из богатой чужеземной семьи, еще и писать умеешь.
– А лучше – в печку. Нам тоже лишние тревоги ни к чему, – снова вмешалась его жена.
Маша снова кивнула, хотя расставаться с последним напоминанием о доме ей совсем не хотелось. Оказалось, что самое главное еще впереди. Федор окинул взглядом присутствующих и сказал:
– Очень давно, когда мы еще жили в деревне, нашего старшего сына убили разбойники. И моего брата с женой, и еще многих. Сам я не рискнул бы, а с твоей флейтой мы сможем с ними справиться. Подумай. Если откажешься, я настаивать не буду.
На этот раз Авдотья молчала, а взгляда с девушки не сводила. Девочки тоже притихли. Маша грустно подумала: «Похоже, девочке-волшебнице боя со злодеями не избежать». Она кивнула и все сразу засуетились, продолжая готовиться к долгой разлуке.
Обычно охотники брали с собой лишь немного еды на крайний случай, добывая остальное в лесу. Сейчас Авдотья дала каждому по кожаному мешочку сушеных ягод и вороху сушеной рыбы.
А вот копье, которое Маша привыкла считать своим, Федор велел оставить дома. Вместо него он дал прочный посох с привязанными снизу палками, чтобы не проваливался в снег. Тонкую широкую дощечку, на которой рисовала, чтобы общаться с Авдотьей, девушка повесила на шею под шубу.
За месяц, потратив всего несколько дней на охоту, они добрались до гор. Там, пока еще есть возможность отказаться, Федор рассказал о том, что именно произошло в его деревне. То, что он не хотел рассказывать при дочках.
Узнала Маша много нового и о королевстве Сикор, в котором даже после такого солдат на поимку этой банды не послали. Оказывается, они таким вообще не занимаются. Разве что в городе могут злодея схватить. Обычно такие задания поручают гильдии авантюристов. Чем сложнее и опаснее, тем больше надо заплатить. А откуда разграбленной деревне взять столько денег?
Самих гильдий по несколько штук в каждом городе. Одни занимаются только лечением, другие берутся за все, третьи немногим лучше бандитов. Разумеется, они соревнуются между собой за славу и богатство. Как водится, не всегда честно.
Чтобы взять задание, нужно вступить в гильдию. С другой стороны, если повезет, в гильдии можно быстро заработать. Другим способом найти хорошую работу довольно сложно, а тут выбор за тобой.
Именно поэтому Федор настойчиво советовал девушке в деревнях скрывать свою флейту, а в городе вступить в гильдию авантюристов. А ради этого, чтобы не отказали, он предупредил, что всех разбойников, кого сможет, она должна убить лично.
Она очень хотела спросить, есть ли здесь волшебники, но не решилась, а Федор о них не упоминал. После всего услышанного Маша надолго задумалась: «Одно дело – охотиться, а совсем другое – убить человека, хоть и разбойника. Если этого не сделать, пострадает множество невинных жителей. Хотя, если я усыплю, а убьет Федор, разве их кровь все равно не будет и на моих руках?»
Осталось совсем непонятным, почему Федор не хочет своими руками отомстить за родных. Такое не каждый спросит, даже умея говорить. Маша уже много раз убеждалась, что Федор убивает животных только по необходимости. «Может, он тоже, как и я, не уверен, что сможет убить разбойника? Или боится впасть в ярость? Не зря же вся семья верит, что злоба собирается из людей и вселяется в животных», – подумала она.
В конце концов Маша все же согласилась атаковать разбойников по его плану. И за рассказ поблагодарила.
Еще две недели ушло, чтобы перебраться на ту сторону горного хребта. Федор показал вдаль, где вилась едва заметная струйка дыма, и напомнил: «Зло может захватывать не только животных, но и людей. Если увидишь кого-то с красными глазами, сразу атакуй, но не злись».
Ночевать зимой без костра, чтобы себя не выдать, очень холодно. Федор решил, что лучше охотиться, подбираясь к логову разбойников. Авось не заподозрят, что всего два человека собираются на них напасть.
Следы на снегу видно прекрасно. Опытный охотник выбрал те, которые ведут в нужную сторону. За три дня накопился десяток заячьих шкур и мешок мороженого мяса. Охотники остановились за пару коротких переходов от развалин крепости. Именно в ней засели разбойники.
Судя по ночным огням, их там собралось намного больше десятка. Поэтому Федор решил напасть под утро. Он разбудил девушку среди ночи. В слабом свете Луны они тихо подошли к развалинам.
У входа горел костер и дремало двое часовых. Маша достала флейту и начала играть колыбельную. Сначала – едва слышно, пряча флейту под шубой. Второй раз – громче. Потом они с Федором подошли вплотную и она сыграла очень громко, всеми силами стараясь охватить всю крепость.
Федор молча протянул девушке копье. Она прицелилась, ударила со всей силы, но в последний момент зажмурилась. Когда открыла глаза, враг лежал мертвый. Федор вынул копье и снова вручил девушке. Сердце так бешено колотилось, что его стук отдавался в ушах. Маша копье взяла.
Расправившись с часовыми, она снова сыграла колыбельную. Так они обошли всю крепость. Все пятнадцать злодеев расстались со своими испорченными жизнями. Федор не убил ни одного из них.
Он только отрубил голову уже мертвого главаря, положил в заранее заготовленный мешок и сказал, что ее нужно обязательно отнести в гильдию. А вот брать деньги или хотя бы нож он строго запретил. Правда, факел взял.
С огнем они вместе обошли развалины и с облегчением убедились, что ни одного пленника здесь нет.
Начало понемногу светать. От входа в крепость открылся вид на бескрайнюю равнину. На ней то тут, то там поднимались струйки дыма. Среди лесов проглядывали проплешины полей. Если присмотреться, на горизонте можно рассмотреть стены города.
Федор показал, как обойти деревни, разделил зайчатину пополам, а на прощание сказал: «Думаю, мы видимся в последний раз. Но, если станет невмоготу, приходи. Ах да, обо мне и о нашей заимке никому не говори. Мы слишком привыкли к свободе».
Он поклонился в пояс, как рыцарю или дворянину. Маша ответила тем же. У нее из глаз сами собой закапали слезы. Чтобы не разреветься, она резко развернулась и ушла быстрыми шагами. Пришлось очень постараться, чтобы не оглянуться.
Маша шла по бездорожью целую неделю и еще день по дороге. Вечерело, когда она подошла к воротам города-крепости. А там за вход брали плату. К счастью для бедняков, не только деньгами, но и едой.
Можно бы отдать одного из трех оставшихся зайцев, а потом искать гильдию. Говорящий так и сделал бы. Маша решила по-другому. На требование платы она достала из мешка замороженную голову разбойника. На всякий случай она знаками показала, что сама его убила.
Стражник позвал командира. Тот велел Маше идти за ним. В маленькой холодной комнатке командир сначала нашел рисунок разбойника и убедился, что похож. Затем принялся расспрашивать, кто она такая и откуда.
Девушка знаками показала, что не умеет говорить. Потом достала свою деревяшку и нарисовала на ней горы и человечка с мечом. Чтобы наверняка, она перечеркнула человечка копьем и показала на мешок.
Командир, похоже, понял, но не поверил. Он недоверчиво спросил: «Ты из какой гильдии?». В ответ Маша замотала головой, потом нарисовала на дощечке щит и пальцами показала, что идет к нему. «Вот уж не было печали. Ты пришла, чтобы разбойники тебе не отомстили?» – спросил командир.
Маша замотала головой, нарисовала на дощечке доску с объявлениями и начала показывать то на рисунок, то на мешок. «Ты в гильдию хочешь вступить?» – наконец догадался командир.
Девушка радостно закивала. «Ну а крыша над головой или деньги, чтобы заплатить за нее, у тебя есть?» – продолжал командир. Она замотала головой, потом достала из вещмешка и показала тушку зайца. «Ладно, раз уж за него награда назначена, дам тебе провожатого, – решительно объявил командир и тут же добавил: – одного зайца оставь в качестве платы. Порядок есть порядок. Кстати, а где деньги разбойника?».
Маша махнула в сторону двери, нарисовала на дощечке горы и показала на них. Командир выглядел недоверчиво. Она показала на голову, на себя и подняла один палец. «Хочешь сказать, что ты взяла только это? Ладно, мы пошлем людей проверить», – протяжно произнес командир и взял со стола колокольчик.
На его звонок прибежал молодой солдат. Командир приказал ему проводить девушку в гильдию «Ласковое Солнце» и проследить, чтобы ей выдали награду. Он еще что-то тихо добавил, когда девушка со своими мешками вышла наружу.
Маше казалось, что теперь все наладится, только приказ проследить немного тревожил. Стражник обогнал ее и бодро зашагал по хрустящему снегу.
Глава 3. Место под Солнцем
Для местных деревенских и город, и двух-трехэтажные дома в нем показались бы большими. Маше они больше напоминали декорации к какому-нибудь фильму. Она вертела головой по сторонам и старалась не упустить провожатого, который шагал, не оглядываясь.
– Вот она, гильдия, – показал парень на трехэтажный каменный дом.
– Кого это ты к нам привел? – насмешливо спросил выходящий из соседней лавки упитанный мужик в добротной медвежьей шубе.
– Пойдем, сам увидишь, – весело ответил провожатый. – Потом пожалеешь, если такое пропустишь.
Их тон девушке совсем не понравился, но она не собиралась упустить свою возможность. Они вошли в гильдию вместе. Там, в просторном зале с толстой колонной посредине, по бокам от входа стояли длинные столы с лавками. За ними собралось человек десять. Разбившись на группки, они спокойно болтали.
Прибывшие сразу привлекли всеобщее внимание. Особенно Маша. Двое местных сразу начали соревноваться в остроумии, сравнивая ее с ходячим волком, попрошайкой, преступником под стражей и даже снежной тучей.
Администратор за стойкой тоже повернулся в сторону гостей. Стражник громко объявил:
– Вот она принесла голову разбойника и пришла за наградой.
– Она? Девчонка, что ли? – раздался позади удивленный голос.
– Давай сюда, проверим, – сказал администратор и добавил: – А что это ты за нее говоришь? Неужели в подземелье ведешь?
– Немая она. Если все подтвердится, хочет к вам в гильдию вступить, – беззаботно ответил стражник.
Тем временем Маша выложила голову на стойку. Администратор принялся листать бумаги. Местные начали обсуждать новость. Самые любопытные подошли поближе, чтобы посмотреть на разбойника.
– Да, это главарь одной из горных банд. Десять серебряных, – громко объявил администратор и выложил монеты.
– Погоди-ка. Вы что, всерьез верите, что мелкая девчонка смогла пробраться в банду, убить главаря и незаметно скрыться? И ее по следам не нашли? – возмутился бравый парень с мечом на боку.
– Плата за голову, – грозно напомнил администратор. – Где и как ее добыли – нас не касается.
– Очень даже, если она к нам лыжи навострила.
– Ты бы еще на поединок ее вызвал, – усмехнулся весельчак.
– А вот и вызову. Эй, ты, тихоня, доставай меч. Если продержишься хотя бы три моих атаки, я тебя признаю.
