Наследство огня

– Я читал, что они могут то, чего не можем мы – сращивать живое с неживым и вкладывать душу мастера в вещь.

– Сила с бесчестьем сливалась в одно,

Жизнь с неживым сроднилась,

Выстоять им все равно не дано

В битве, что там разразилась, –

прочитал Мадор. – Какая разница, что они могут, если они рабы от рождения? Наши рабы, и мы ими будем повелевать!

Весь вопрос, как это сделать, когда в руках даже мыслеизлучателя нет? Но может быть, Мадор знает? Рудоделы были уже рядом, и Геранд ясно увидел черные фартуки, свисающие сзади с поясов у всех мужчин, золотое шитье на их белых кафтанах, черные жилеты и яркие голубые камни в серьгах. На картинке в старом издании «Неукротимого» они были одеты именно так.

– Почему они в белом, Мадор?

– Белы одежды, черна темнота

В шахтах подземных у них,

Не для красы у них та чистота

Светится в недрах земных.

Дети сырых подземелий живут

В страхе пред силою гор,

В белых одеждах под землю идут,

Чтобы во тьме видел взор

Тех, кто на фартуках спустится вниз,

Как малые дети с горы.

Точно! Геранд вспомнил – фартуки нужны рудоделам, чтобы съезжать на них в шахту, а там уже можно и повернуть их вперед для работы. А что они там кричат, почему так волнуются, как бы понять? Вроде бы попадаются знакомые слова, одно даже часто, но в целом ничего не разобрать. Надо бы их успокоить. Геранд протянул вперед руки ладонями вверх – пусть видят, что он без оружия и пришел с миром.

– Ты что – разговаривать с ними собрался? Они же только силу понимают, проклятые!

Проклятые? Так вот что это за слово! Проклинать, проклятие, прокляты… А кто проклят? Это они с Мадором прокляты! Значит, вражда продолжается спустя две тысячи лет! Надо уговорить рудоделов, только как можно спокойнее.

– Мы – мирные путешественники, – медленно заговорил Геранд.

– Проклятый! – крикнул кто-то из толпы, и теперь Геранд хорошо понял слово. Коротышка-рудодел вылетел вперед и замахнулся на Геранда коротким, будто игрушечным, мечом с яркими камнями на рукояти. А это еще зачем? Геранд повернулся к нему, собрал мыслесилу на маломерное оружие, вывернул его из маленькой руки, как палку в драке с хулиганами, и отбросил в сторону. Процессия сбилась в толпу, рудоделы закричали еще громче. Палки, копья и мечи замелькали перед глазами, Геранд отталкивал их мыслью, и оружие отодвигалось от него вместе со своими обладателями.

– Что ты с ними церемонишься, Геранд? – Мадор подхватил мыслью летящий меч, перебросил в руку и замахнулся. – Пусть рабы видят, что повелители вернулись!

Геранд перехватил его руку.

– Да хватит тебе! Просто не давай им себя ударить и объясни, что мы с миром.

– Что им объяснять? У них другая природа! – он вырвал руку и снова поднял оружие. – Разве ты не видишь, это же недоразвитый народ!

Камень величиной с кулак просвистел совсем рядом, Геранд едва успел отвести его вверх мысленным усилием. Внезапно толпа умолкла, расступилась, и появился старик, держащий в руке посох высотой почти в человеческий рост. Посох звенел глубоким красивым звоном при каждом прикосновении к земле. Старый рудодел с головы до ног был одет в белое, только черные брови и глаза темнели на круглом бледном лице, да голубая серьга блестела из-под седых кудрей. Старик остановился перед Герандом и сильно ударил посохом в землю. Снова раздался звон, а за ним мягкий, слегка гнусавый, как у всех рудоделов, голос, размеренно произносивший непонятные слова.

– Мы прилетели с планеты Нимелор, – так же отчетливо ответил ему Геранд и для наглядности показал на небо.

– Ты что с ними разговариваешь, они только обнаглеют! – проговорил Мадор, поворачиваясь к рудоделам. – А ну, молчать!

Рудоделы закричали, зашумели, а из-за их спин появились рослые фигуры воинов в круглых старинных шлемах. Настоящие люди? Соплеменники? Но почему они с мечами и в кольчугах, как будто и не было никогда летающих машин и звездных кораблей? Тяжелые шаги, рычание, звон упряжи – и на луг выехали всадники на ящерах. Но что это были за ящеры! Не серые низкорослые работяги с гладкими спинами, как на Нимелоре, а огромные красавцы с блестящей зеленой чешуей и гребнями на хвостах.

– Боевые! – проговорил Мадор. – Те самые, из «Неукротимого»! Но на них же не люди, это бездарные! Смотри, у них и бороды, и усы!

Действительно, у воинов, появившихся вслед за толпой, на нижней части лица и над верхней губой росли волосы, да и ростом они были велики только рядом с мастерами-рудоделами. На самом деле самый высокий из них был на полголовы ниже Геранда. Бездарные приблизились, раздвинув толпу рудоделов.

– Грозны бездарные только числом,

Но каждого силы ничтожны.

Рази их без жалости верным мечом,

Вернуться не дай ему в ножны.

Стихи сыпались из Мадора, как из прорванного мешка.

– Ты посмотри только, что за мерзкие рожи! Внизу лохмы, а бровей нет! Противно!

Геранду было не противно, а интересно, да и брови у бездарных были. Правда, куда реже и тоньше, чем у повелителей вещей, поэтому лоб казался каким-то голым. Всадник с рыжеватой бородой и усами, хрипло крикнул что-то, и двое пеших воинов подтащили к нему, держа под руки, еще одного бездарного – тощего и длинного, в широкой синей рубашке. Какие-то бледные, телесного цвета, полотнища покрывали его спину, высовываясь из прорезей на спине рубахи. Воины выволокли беднягу вперед и поставили на ноги. Он покачнулся, полотнища за его спиной резко поднялись, и Геранд увидел, что это кожаные перепончатые крылья. Сказочный летун! Совсем юный, не старше двадцати нимелорских, а точнее – семнадцати здешних лет! Бородатый всадник закричал, один из воинов ударил летуна по лицу, тот утерся рукавом и шмыгнул разбитым носом. У летуна не было ни усов, ни бороды, а брови над прозрачными голубыми глазами такие же тонкие, как у бездарных.

– Глаза, будто бельма у слепого! – проговорил Мадор, брезгливо кривя губы. Геранд отвращения не испытывал, хотя голубые глаза видел впервые в жизни – на Нимелоре даже темно-карие, как у Мадора, считались светлыми, а у большинства, как и у самого Геранда, в черных глазах почти не было видно зрачков.

Летун еще раз шмыгнул носом и задал какой-то вопрос, в котором понятно было только что-то вроде «пришел». Наверное, спрашивает, откуда они.

– Нимелор, – снова произнес Геранд, указывая на небо. Летун что-то сказал рыжебородому начальнику, а тот пнул его сапогом со шпорой в плечо. Что за дикость? Старый горный мастер возмущенно ударил посохом о землю, но торжественный звон только больше разозлил бородатого. Тот что-то крикнул, и из-за деревьев появился на двух ногах дракон ростом втрое выше бездарного воина. Дракон был будто на картинке из «Неукротимого» – те же когтистые руки и ноги, рога на голове, перепончатые крылья и закрученный хвост. Одежды на драконе не было, но на крыльях виднелись следы краски – в легендах драконы расписывали свои крылья узорами. Рядом с ним вприпрыжку бежал молодой бездарный в длинном коричневом балахоне, темноволосый, лохматый и светлоглазый, с кудрявыми усами и короткой бородкой. Дракон встал на четвереньки и вытянул шею, но даже так оказался выше боевого ящера. Бездарный в балахоне подтащил к нему летуна, дракон подхватил крылатого парнишку одной рукой, пристроил у себя на спине между крыльями, и все трое повернули по дороге назад, в ущелье.

Старый рудодел снова зазвенел своим посохом и отдал какую-то команду. Десяток рудоделов с мечами окружили обоих путешественников и повели их следом. Похоже, войско горных мастеров берет их в плен. Ну, ничего, может быть там, куда их ведут, они смогут во всем разобраться?

Глава вторая. Рампер Правого Дела

– Надо бежать! – услышал Геранд над самым ухом. – Эти убогие ничего не забыли, они будут нам мстить! Над нами устроят судилище, или даже без суда казнят.

– А если убежим, так и не разберемся, куда мы попали и что здесь происходит.

– Мы вдвоем сильнее всей этой толпы! Прорвемся! – Мадор вырвал мыслесилой меч у одного из низкорослых бойцов и бросился вперед. Несколько рудоделов бросились на него, Геранд мыслью перехватил мечи и отбросил далеко в траву. От напряжения желтый туман поплыл перед глазами, но он видел, как Мадор рубит мечом пожилого рудодела в черном жилете, и тот падает на траву. Двое молодых бойцов набросились на Мадора со спины, у одного из них в руке блеснул нож, и Мадор, вскрикнув, упал на колено. Его левая штанина потемнела от крови, Геранд прыгнул к нему, загораживая собой от рудоделов и отталкивая мыслесилой оружие.

– Не трусь, прорвемся! – Мадор попытался вскочить, но тут же упал. Над головой Геранда взлетела в небо сеть с крупными ячейками и упала, опутав его руки и ноги. Веревки сами собой обернулись вокруг запястий и затянулись так, что Геранд не мог двинуть даже пальцем. Геранд попытался разорвать сеть мыслесилой, и чуть не потерял сознание от боли – сеть и веревки приросли к коже. Так вот как мастера соединяют живое с неживым! Его подняли на ноги, обшарили карманы и все складки штанов и рубашки, потом подтолкнули в спину, и он поплелся за четверкой рудоделов, тащивших Мадора. Белая пыльная дорога несколько раз повернула между горами, и уперлась в огромные черные ворота, окованные металлом. В них, пожалуй, мог бы войти даже дракон, встав во весь рост и раскинув крылья. Хорошо бы разобраться, зачем низкорослым рудоделам такие ворота? По обе стороны ворот стояли караульные башенки, крытые пластинками из камня-сланца, от них расходились высокие каменные крепостные стены с обходными путями, накрытыми такой же крышей.

За воротами оказался маленький старинный городок, будто созданный для детской игры или сошедший с картинки к «Неукротимому». Маленьким было все: круглая площадь с часами на круглой каменной башенке, дома, построенные вокруг нее в несколько ярусов, черные кованые двери, ведущие куда-то под гору. Все в городке было чем-нибудь украшено. Стены домов выбелены и расписаны узорами из листьев и цветов, по башенке с часами вились бесконечные ряды белокаменной резьбы, на всех окнах – узоры из цветного стекла и резные каменные наличники. Из открытых окон глядели круглые черноглазые лица рудоделов и взлетали по ветру вышитые занавески.

Часы на резной башенке зазвенели и дважды повернули свои блестящие медные круги, украшенные с разноцветными цифрами. Стрелка из зеленого металла приблизилась к надписи «Утро» на одном круге и цифре «два» на другом. На Нимелоре в общественных местах везде были такие же часы, только металл был белый, а стрелки черные. Мадор оказался прав, корни народа повелителей вещей именно на Живом Огне!

Старик рудодел с посохом что-то сказал своим воинам, и процессия с пленниками двинулась к одной из черных дверей в горе. Закругленный верх и украшенные зубастыми драконьими головами, столбики доставали Геранду только до пояса. Как он сюда войдет? Тут и рудоделам приходится наклоняться!

Кто-то сильно ударил его по затылку, в глазах снова поплыла желтизна, он согнулся пополам и каким-то чудом пролез в низкую и узкую дверцу. В тесном и темном проходе за ней невозможно было ни выпрямиться, ни обернуться, и он, согнувшись, поплелся вперед. Рядом с его плечами мерцали на стенах желтые светильники, их света явно не хватало для такого длинного прохода, который шел то вверх, то вниз. Постепенно глаза привыкли к полутьме, и Геранд различил неровные черные стены, потолок и грубые каменные ступени и пороги под ногами. В последнюю дверь ему пришлось вползти на четвереньках, вслед за ним охранники-рудоделы бросили Мадора. Он повалился на остро пахнущую подстилку из жесткой травы, громыхнул пустым ведром в углу, а рудоделы захлопнули дверь. Стало совсем темно и тихо.

Может быть, попробовать разорвать веревки мыслесилой, она наверняка здесь больше, чем дома? Геранд сосредоточился, желтый туман поплыл в глазах, сросшиеся веревки так врезались в кожу, что он закричал от боли. Оттуда, где лежал Мадор, раздалось сопение и стоны – видимо, он тоже пытался освободиться. Нет, так просто это не получится, надо подумать.

Геранд привалился спиной к стене, ощутив холод камня и неровные бороздки от инструментов, которыми его рубили. Неровности есть, но перетереть о них веревки не удастся. Резать нечем, складные ножи и прочие инструменты рудоделы вытащили у них из карманов еще на лугу. Мыслью веревку не разорвать, руками тем более, но ее можно пережечь! Кожа, конечно, пострадает, но другого выхода нет. На Нимелоре зажигать огонь на пальцах умеет каждый школьник, этому и учиться не надо, только дождаться, когда мыслесила достаточно подрастет.

– Мадор, я придумал!

Ответа не было. Морщась от боли и сжимая в руках, связанных за спиной, клок сухой травы, Геранд отполз на голый пол. Вперед! В глазах поплыла желтая пелена, волна мыслесилы пробежала по ладони, собралась в раскаленную точку на сжатых концах пальцев, и трава вспыхнула, рассеяв темноту. Запахло гарью, отчаянная боль разлилась по коже – как жжется, а он-то надеялся! Но отступать было некуда, и он только крепче сжал догорающую траву. Ну, наконец-то! Снова наступила темнота, веревка натянулась – и лопнула, в последний раз рванув кусочки кожи с запястий.

Боль сразу стала меньше. Геранд пережег веревку еще в нескольких местах, и руки окончательно освободились. Обгоревшие обрывки, конечно, еще оставались на коже, но с ними можно будет разобраться потом. А теперь освободить Мадора! Вздыхая и постанывая, родственник вытерпел всю процедуру, не пытаясь помочь. Ну, это было понятно, он ведь ранен, да и старше по положению и по возрасту! Наконец, руки Мадора освободились, и Геранд упал на траву, борясь с болью в обожженных пальцах.

– Ну, что ты сидишь! – услышал он голос Мадора. – Руки свободны, так надо бежать скорее! Не дожидаться же, пока нас убьют!

– Сначала надо разобраться, как это сделать, – пробормотал Геранд, прогоняя остатки желтого тумана в глазах.

– Что тут разбираться! Дождемся ночи, откроем дверь – у них на замках не может быть большой мыслесилы, ты в один миг взломаешь. Или дверь разобьем мыслесилой – дерево старое, уже давно не живое. А потом оглушим часовых, выбежим наружу …

– Но ты ранен в ногу, как ты побежишь на одной ноге?

– Ты меня понесешь на спине!

– На четвереньках, не зная дороги, я донесу только до первых часовых, – возразил Геранд.

– А ты что, сидеть тут хочешь до конца жизни?

Мадор заворочался, шурша подстилкой, и принялся постукивать обеими руками по стене.

– Что ты ищешь? – Геранд подполз ближе, ощупал стену. Бороздки от инструментов, отвесная стена – это не просто пещера, это нарочно вырубленное помещение. Запахов никаких нет, сухо и чисто. Должно быть, когда-то рудоделы здесь жили или работали.

– Щель! Здесь всегда жили наши предки, эти стены наверняка от них остались, а где-то здесь рядом – Голый камень, память народа, его сила и святыня!

– А это что за камень?

– Мадор Неукротимый ударил рампером по этому камню, и из него изошла великая сила. С тех пор она передавалась всем истинным людям, которые приходили поклониться святыне.

Силы великие он пробудил,

Те, что в горах разлиты.

Час победный славу родил,

Славы дни не забыты!

Геранд так и не понял, что именно изошло из Голого камня, но сейчас все камни вокруг были голые, и из них не исходило ничего. Он принялся прощупывать стену сам. Вот угол, а вот другая стена, ровная и гладкая, будто сложена из обтесанных каменных плит. Где эти плиты соединяются, может быть, между ними есть швы? Геранд повел руками вдоль стены, крепко прижимая к ней ладони и сосредоточившись на мысли об отверстиях и швах кладки. Мадор пополз за ним. А вот и шов! Руки Геранда замерли, стена дрогнула, мелкая пыль посыпалась из-под ладони, и один палец провалился в щель с ровными краями, а из нее потянуло какими-то нежными благовониями. Как это она так легко открылась, ведь там не было ни замка, ни дверного притвора? Должно быть, священный Голый камень действительно близко! Геранд просунул в щель сначала одну ладонь, а потом другую, раздвигая ее края. Что там, дальше? В глубине открывшейся щели мутно засветилась узкая полоса, он приник к ней глазом. Что там? Высокая, освещенная комната, и в ней никого нет, во всяком случае, не слышно ни голосов, ни стука оружия. Он сосредоточился, перед глазами снова поплыла желтизна, и щель превратилась в широкую низкую дверь. Геранд выбрался в нее и оказался в большом круглом зале, освещенном мягким серебристым светом. Мадор, волоча за собой раненую ногу, вылез за ним следом и мыслью закрыл дверь за собой.

Что это за место? Просторный зал со сводчатым потолком был не меньше восьми локтей, то есть двух человеческих ростов, в высоту. Посередине зала стояла невысокая загородка с белокаменной резьбой, за которой в полу темнел провал. Резьба была такая же, как на башенке с часами. В нишах у стены стояли засушенные цветы светосбора, они освещали зал таким приятным светом и давали едва заметный нежный запах. Между нишами помещались сундуки из черного дерева с коваными замками и резьбой на боках. Над ними на стенах виднелись картины, созданные то ли из цветного стекла, то ли из самоцветных камней, а может, из того и другого вместе. Стены между картинами были расписаны красными цветами, синими листьями и желтыми птицами. Краски картин были ярче, росписи на стенах выглядели фоном для картин, подобранным с отменным вкусом, и все это искрилось и переливалось в нежном свете светосборов. Картины рассыпали искры, но это разноцветье и сверкание не резало глаз, а только придавало выразительности изображениям

– Вот что создали здесь наши предки! – в полный голос заговорил Мадор. – Помнишь, как в «Неукротимом»?

И победил он тогда мастеров,

Предателей покарал он.

Дом их стал домом его сынов,

Славы народа началом.

– Тише! Но сначала это был дом рудоделов! – шепотом возразил Геранд. Конечно, рудоделы не особенно человеколюбивы, но все же расписать этот зал могли и они. Во всяком случае, несколько дверей, окованных черным металлом, в разных концах зала были явно сделаны рудоделами, а узоры из цветов и листьев, идущие по наличникам и широкому засову, были точно такие же, как на стенах. Но что там изображено на картинах? Если разобраться в этом, сразу станет ясно, кто их создал!

Геранд пригляделся к одной из картин. На ней малорослый, но коренастый, рудодел с голубой серьгой в ухе ковал молотом на наковальне что-то раскаленное, с двумя длинными зубцами, а рядом стоял высокий воин в шлеме и кольчуге, с мечом на поясе и длинными волосами, заплетенными по-старинному в четыре косы. В ухе воина тоже блестела ярко-голубая серьга, а лицо его с яркими черными глазами и широкими черными бровями сразу показалось Геранду знакомым. На кого-то он похож, этот древний воин! Геранд присмотрелся. Нет, ни на кого знакомого он не похож, просто это повелитель вещей, такие лица Геранд каждый день видел на Нимелоре – в училище, на улице, и по утрам в зеркале тоже!

– Смотри, Геранд! – снова громко заговорил Мадор. – Двурогий рампер! Это же предатель Гавор кует рампер Правого Дела, а ждет его сам Мадор Неукротимый!

Грозный рампер мастер сковал,

Во славу правого дела.

А для бесчестия силы не дал,

Рука чтоб подняться не смела.

И завершая тяжелый свой труд,

Сказал он: служи народу,

Новые силы из бездны придут,

Хватит их людям на годы!

Ну да, стихи были известные, «Неукротимого» проходили в школе, Геранд еще тогда удивлялся, как оружие отличало правое дело от неправого. Наверное, кузнец вкладывал в него свой собственный взгляд на вещи, хотя какой именно, никто, кроме него, не знал. Не хотел бы Геранд воевать оружием, у которого есть собственное мнение!

На других картинах виднелся городок рудоделов, рядом – всадники на ящерах и горы, покрытые синим лесом. На картине из стекла, выложенной в середине потолка, Геранд снова увидел рампер, но теперь оружие было в руках горного мастера. Что там у них в книге случилось? Мадор начал читать стихи во весь голос, и Геранд не стал его останавливать.

– Мастер вложил в тебя мысль свою,

Чтобы за правду ты бился,

Сил придавал господину в бою,

Годами чтоб не тупился.

Славный рампер, верный в боях,

Как ты с героем расстался?