Страница 2 из 3
– Мария, для большинства вы известны по вашей эпопее в американской тюрьме. Как вы считаете, что было причиной такого развития ситуации?
– Меня арестовали буквально через несколько дней после окончания магистратуры по обвинению в работе на территории Соединённых Штатов незарегистрированным агентом Российской Федерации. Это было абсолютно надуманное обвинение. Об этом неоднократно заявляла и я, и российское правительство.
Так получилось, что мой арест странным образом совпал со встречей президентов России и США. Очевидно, что целью было не допустить разрядки в отношениях наших стран. Детали моего пребывания в американской тюрьме я описала в книге.
– Как этот драматический опыт повлиял на вашу личность?
– Я научилась не судить людей по одёжке. Когда вокруг тебя женщины в одинаковых тюремных робах, учишься смотреть именно в душу человека. Смотреть в душу и вообще никого ни за что не судить: ни за поступки, ни за дела. Учишься просто любить людей.
Я не вправе это забывать. Поэтому не так давно я создала фонд «Своих не бросаем», который призван оказывать помощь людям, которые, как и я, оказались в тяжёлой ситуации за рубежом.
– Мария, когда я готовилась к интервью, была удивлена тому, что вы столько всего успели, даже занимались собственным делом.
– Меня иногда спрашивают: «Вы, наверное, очень много работаете?» Я отвечают, что совсем не работаю, потому что занимаюсь любимым делом. Это не ноша. Это счастье.
И да, после окончания университета я открыла компанию. Она называлась «Домашний уют». Это была сеть по торговле мебелью и бытовой техникой в разных населённых пунктах Алтайского края. После переезда в Москву мне стало понятно, что конкурировать в этой сфере в столице я не могу.
Не могу в этой, но могу что-то сделать в другой области. Поэтому я стала заниматься информационными технологиями и PR. Нужно заниматься тем, к чему лежит ваше сердце, и смотреть туда, куда другие не смотрят. В этом секрет успеха тех, у кого есть стремление к предпринимательству.
В целом, бизнес – это один из трёх столпов общества, одна из важнейших сфер деятельности, наряду с государством и общественным сектором. Опыт самостоятельного занятия бизнесом помог мне понять своё место, осознать, что для меня всё-таки важней помощь людям. Поэтому сейчас я воспринимаю себя прежде всего как общественного деятеля. Это то, к чему лежит моя душа. Правда, я пока ещё не работала в государственном секторе.
– При всём многообразии вашей деятельности кто сейчас Мария Бутина?
– Я в первую очередь человек, который хочет служить своей стране. Мне очень приятно, что в критический момент моя страна меня не бросила, и сейчас я ощущаю долг перед Родиной, который невозможно погасить. Служение народу и стране – это то немногое, что я могу сейчас сделать в ответ.
Андрей Маури
председатель правления ГК «Маури» (производство упаковки, издательское дело), доктор педагогических наук[1]
– С чего начинался ваш бизнес?
– Бизнесом я начал заниматься во второй половине 1980-х годов. Мы выпускали календари для «Госстраха». Совершенно случайно вышли на эту тему, даже не помню, как это получилось. Встретились с руководством «Госстраха». Они жалуются: «Вот, вроде деньги у нас на эту статью есть, а ничего напечатать нельзя». И мы с Игорем Касьяновым и Андреем Михайловым взялись за подряд и отпечатали календари. Неплохие деньги получили. Помещений никаких не было. Тогда ж не знали, где бизнесом заниматься. Решили всё делать в подвале Института усовершенствования учителей.
– А сколько вам лет было?
– 23 или 24 года. Игорь с Андреем на пару лет постарше. Они работали тогда в горкоме комсомола, а я – в горисполкоме. И не то чтобы денег не хватало, просто хотелось всегда чуть больше и чуть лучше. Взятки брать не умели, поэтому единственное, что было для зарабатывания, – это руки и голова. Голова сработала, правда, потом мне это обошлось боком. Мы сидели на обеде в горисполкоме, ко мне подходит секретарь партийной организации и говорит: «Как тебе не стыдно». А я же ничего плохого не сделал. Честно заплатил партийные взносы из тех денег, которые мы заработали, с 15 тысяч. На минуточку, тогда средняя зарплата инженера была 120–130 рублей, а тут 15 тысяч приходит и с них «налог за бездетность» платишь. Вы такого налога не знаете, он, правда, по-другому назывался, но кто знает – поймёт. Ещё партийные взносы заплатить. Ну, как-то не жалко было, платили.
– Хорошо, это был первый опыт, разовый. А дальше?
– А дальше мы стали с Андреем Михайловым печатать книжки-дайджесты политической литературы. Это сейчас пресса не в почёте, а в то время газеты, подписки просто зашкаливали. Миллионные тиражи были, и многие журналы, газеты невозможно было достать. Мы собирали материалы на одну тему, скажем, на политическую, и печатали брошюрки. Такие своеобразные дайджесты. И они пользовались очень большим спросом.
– Вы продавали их?
– Конечно, продавали. Рубль за штуку. Это как в советском фильме, про апельсины: рубль – штучка, десять – кучка. И у нас так же было. Мы первые в стране начали печатать учебную и специальную литературу для преподавателей, для заместителей директоров школ по воспитательной работе, для пионервожатых и так далее. Мы разместили рекламу во всесоюзной «Учительской газете», что продаём такие-то книжки. И у нас посыпались заявки со всей страны. Наличная выручка в день могла достигать 8–9 тысяч, и это шло месяцами.
Но лавочка закрылась. Во-первых, времена стали потихоньку меняться, а во-вторых, пришла жалоба в обком партии, что кому-то мы там что-то не дослали. Хотя деньги брали только тогда, когда люди получали заказ, работали по отложенным платежам. Но тем не менее, на нас пожаловались.
А потом меня поставили перед выбором. Один из коллег сказал, что нехорошо работать в горисполкоме и заниматься бизнесом. Кстати, закон в то время это позволял. И я принял решение уйти на вольные хлеба. Так появилось наше предприятие.
Первые деньги на предприятии мы получили как раз за педагогическую литературу от нашего пединститута – 15000 рублей. Людмила Ивановна Белозёрова, завкафедрой психологии, сказала, что нужна книга «Цветные матрицы Ровена», мол, её просто на разрыв заберут. Мы её издали. И она ушла очень большим тиражом. Это было одно из первых цветных изданий.
Следующее, на чём мы заработали, – Зинаида Гиппиус, «Последние стихи». Тираж был 25000, а стоимость – 3 рубля. Продали всё.
– Почему вы взяли Серебряный век и из Серебряного века – Зинаиду Гиппиус?
– Мы шли по пути «кого не издавали». Гиппиус – девушка странная всё-таки, и странности её характера отразились на странностях её литературы. Читать Гиппиус непросто, понимать – ещё сложнее. Потом домашние рецепты печатали, естественно, не обошлось без эротики. Мы сделали тираж тысяч 100, влёт ушло. Потом снова стали педагогическую литературу печатать, а дальше – вышли на упаковку.
– А вы печатали это всё в том подвале, или это как-то трансформировалось?
– Нет, подвал остался в 1980-х. Мы взяли переплётную мастерскую, которая загибалась, там из оборудования был только лобзик и бумагорезательная машина, станок старый-старый, допотопный. Два мужика на всю типографию, переплётчик и резчик бумаги, и куча женщин, которые меня в первый же день знакомства научили по-хорошему материться. Я до этого очень скромный был, всё-таки в семье и на работе не принято было ругаться. А тут меня такому трёхэтажному научили, что я долго осваивал эти слова и словосочетания. И самую громкую девушку, которая сказала, где мне надо быть и куда идти (я туда, кстати, не согласился идти), пригласил на следующий день к себе в кабинет.
Кабинет у меня был тогда на улице Горбачёва, а наша так называемая переплётная мастерская, или типография, на Молодой Гвардии. И вот пока она шла ко мне, я понял, как с ней общаться. Из хороших слов мне там единственное было сказано: «Сынок». Дальше всё непечатное. Я ей говорю: «Ты мне, конечно, не мамочка…» А, нет, не так. «Вы мне, конечно, не мамочка…» И подкинул ей трудовую книжку. Всё это было при сотрудниках, и они поняли, что со мной надо считаться. Дальше мы начали развивать производственные процессы, вникать в технологии, поняли, что незачем писать лобзиком по фольге, когда можно купить шрифты. Нашли их в московской типографии, привезли сюда и наладили выпуск.
Сначала у нас стали получаться красивые обложки восстановленных книг, которые нам сдавали в переплёт. Потом появились подряды от банков и государственных структур. Мы переплетали книги, документацию – тогда же всё было в бумажном виде.
– Это было до упаковки? Дальше была фабрика, которая есть сейчас?
– Упаковка появилась случайно. Мы поехали с друзьями отдыхать в Турцию. Все газеты прочитали, пиво пить уже не хотелось. Лежал на солнце, смотрю, у мусорки журнал на русском языке «Тара, упаковка». Почитал – интересно. А в конце журнала небольшая заметочка: «Производится набор группы для поездки и обучения в Италию на предприятие сферы упаковки».
Смотрю, вроде сроки уже прошли. Но послал анкетку. И меня взяли в эту группу. В Италии первый раз увидели микрогофрокартон. Здесь никто ещё не знал, что это за продукция. И в последний вечер я на спор говорю: «Мы сделаем эту упаковку через месяц!» А сам уже думаю: надо эту где-то микрогофру найти.
Нашли! Сделали печать, заламинировали первые в стране – никогда никто не делал верхний лайнер ламинированным. Получилась коробка. У нас она называется «Ерофеич», для Слободского ликёроводочного завода делали. И заказы посыпались как из рога изобилия. Стали потихоньку развиваться. В то время мы были одними из монополистов в этой сфере.
– Почему филфак?
– Там история была простая. Я, когда поступал в институт, подавал заявление на исторический факультет. Но по конкурсу не прошёл. И меня и ещё 11 человек с удовольствием забрали на филфак. Среди нас Александр Перминов, Серёжа Редькин, много других. Все очень неординарные оказались. Про нас даже статья вышла в газете «Комсомольское племя», называлась «Мальчишки с филфака».
Мы как мальчишки с филфака сделали сенсацию не только в филологии – выиграли первенство по футболу. Хотя у нас запасных даже не было. Зато за нас болели! Пришло 400 человек: девочки с филфака, преподаватели. И все кричали: «Филфак, филфак!» После победы взяли акацию, которую нам подарили, и с ней ходили вокруг главного корпуса и кричали: «Филфак – чемпион!». На следующий день меня пригласил ректор и говорит: «Андрей, всё хорошо, но вести себя надо скромнее. Зачем вы поставили лестницу и лезли на третий этаж к девочкам в общежитие?» Объяснить это было сложно, кроме как: «Мы одержали победу, хотелось поделиться радостью». Да, филфак во многом получился случайно, но очень много дал. У нас были хорошие преподаватели. С Аркадием Николаевичем Макаровым, к слову, бизнес первый издательский начал. Гиппиус – это ж с его подачи. Там же познакомился с очень хорошими, интересными людьми: Володя Луков – это проректор МПГУ на Ленинских горах, жена у него – один из ведущих в то время в Союзе дизайнеров. Она как раз сделала товарный знак нашего издательства. Поэтому, я думаю, в том, что в бизнесе получилось, – «виноват» филфак.
– Благодаря людям?
– Да, потому что главное, чему нас учили, – это коммуникации. Сейчас основная проблема – о чём поговорить. Если филолог зашёл, он мёртвого уговорит. Когда мы газеты печатали, тиражи были большие, не хватало бумаги. А за счёт того, что приходишь «ля-ля, три рубля», что-то где-то достал, где-то вовремя поздравил, зашёл, посидел… Получалось, мы всё, что нужно, находили.
– Ваш имидж – усы и бритая голова – когда появились?
– Усы у меня появились в 7-м классе, как ни странно. У меня же корни итальянские. Почему брить не стал? Сейчас уже не скажу. А когда пошёл в армию, с ними было привычно. Ну а потом уже имидж, а в 90-е годы…
– Бренд.
– Бренд. Когда я пошёл на выборы, был агитационный флажок с солнышком, которому дорисовали усы-щётку. И везде начали над этим стебаться. Креативная команда Никиты Юрьевича[2] тоже сделала своё дело, когда они на меня разные мультяшные образы запускали. Я этого сейчас не боюсь уже.
– Обижало?
– Нет, никогда. На что мне обижаться? Кому-то нравится, кому-то нет… Лысина появилась. Нехорошо же, когда у тебя по бокам лес торчит, а сверху – блестящая поляна. Уж лучше полностью обриться. Да и удобно. Никаких расчёсок не надо – протёрся и всё.
– Есть ли что-то такое, или кто-то, кто может заставить вас сбрить усы? Может ли такое случиться?
– Не знаю такого. Можно, конечно, сказать, если сборная России станет чемпионом по футболу. Можно обещать…
Василий Савиных
генеральный директор производственного холдинга «Здрава» (производство масла, майонезов, соусов)
Первый раз попал на завод, когда мне было 2 года. Отец занимал должность главного энергетика. На время дневного сна мне постелили в шкафу телогрейки, уложили, закрыли дверь, где я в тишине и спокойствии благополучно проспал пару часов. С этого началось моё знакомство с заводом.
Работать пришёл в 1999 году в отдел программирования. Руководящую должность стал занимать с 2007 года.
Первым моим проектом стала реконструкция заводского кафе, в то время ещё столовая, которой на тот момент без малого исполнилось почти 30 лет. За это время многое изменилось: перечень и назначение цехов, санитарные требования, кухонное оборудование, режимы приготовления блюд, и кафе в том его состоянии смотрелось уже сильно устаревшим. В связи с этим решили вместо обычного текущего ремонта провести реконструкцию. Было утилизировано или частично продано всё варочное оборудование, устранены все межкомнатные перегородки за исключением несущих конструкций, составлено техзадание на современное кафе с новой планировкой (вариантов которой было рассмотрено около 30), закуплено новое оборудование, нарисован современный дизайн-проект. Примерно в середине проекта я передал его другому руководителю, который также внёс большой вклад в его реализацию. Результат пришёлся по душе не только сотрудникам завода, но и жителям Кирова: выручка от обновлённого кафе выросла более чем в 4 раза.
В дальнейшем были и другие проекты, в том числе не связанные с деятельностью предприятия, но тот первый с кафе вспоминается наиболее подробно.
Мне очень нравится та деятельность, результаты которой можно оцифровать. Картина художника может быть для одного человека красива, а для другого не очень. Красота – вообще понятие субъективное. Другое дело, когда имеешь дело с цифрами – там всё понятно сразу.
Это как в командных видах спорта: у кого больше результат на табло, тот и победил, и никого потом уже не будет интересовать, насколько красиво каждая из команд бегала. Точно так же и с финансовой деятельностью: результат должен быть оцифрован. От этого напрямую зависит жизнеспособность предприятия.
Мне нравится бюджетная аналитика, из неё можно многое почерпнуть как для планирования будущего, так и для анализа прошлого. Когда идёт разработка нового продукта или модернизация существующего, то самый интересный раздел для меня – финансовый анализ деятельности. Можно придумать вкусный, по вашему мнению, продукт, красиво его упаковать, но если он не даст финансового результата, то и всё остальное не имеет смысла. Из грамотно составленного бюджета можно увидеть всё: затраты, выручку, маркетинговые мероприятия, планы работ с датами и ответственными за это сотрудниками.
А анализ выполнения ранее составленного бюджета позволяет увидеть успехи и неудачи прошедшего периода, а соответственно, и сделать правильные выводы для будущих управленческих решений.
Однозначно не сказать. С одной стороны, это более простое трудоустройство, введение в должность. Но с другой, как говорится, кому многое дано, с того и спрос особый.
Юрий Колышницын
владелец сети клиник «Наедине»
В 9–10 классе стал задумываться, какие у меня способности. Были три профессии, которые, как мне казалось, были мне интересны. Одна из них – повар. Ещё в школе я прошёл кулинарные курсы и получил пятый разряд. Пусть это и приравнивается к посудомойщице, но на всю жизнь я твёрдо усвоил, что рожки при варке увеличиваются в 2,5 раза, а чтобы приготовить суп, надо сначала сварить бульон, а потом закладывать капусту, и у каждого компонента своя очередь. Кулинарные знания пригодились: на первом курсе института, когда ездили на картошку, я был шеф-поваром и кормил 300 человек!
Вторым вариантом при выборе профессии оказался священник. Я был до мозга костей комсомольцем и атеистом, и, думаю, мной двигало желание познать, проникнуться и разоблачить религию.
И всё же – надо было назвать это первым – я остановился на медицине. Мама была ветеринаром, и я видел, как много пользы она приносила односельчанам.
Медакадемии в Кирове не было, я решил поступить в Пермь на лечебный факультет, но не хватило каких-то полбалла, и мне предложили пойти на педиатрический, где было мало мальчиков. Я согласился. На последних трёх курсах работал медбратом в реанимации одной из крупных больниц, и после окончания института не возникло никаких сомнений, какой специальности посвящу себя в медицине.
Когда было распределение, пришёл в наш департамент и уверенно сказал: «Мечтаю и хочу быть анестезиологом! Моя фамилия Колышницын». Меня без проблем записали. Как потом выяснилось, приняли за сына одного из главврачей, мы были однофамильцами.
Так и получается, что удача, уверенность в себе и фарт здорово помогают по жизни. Это то, что важно в бизнесе, помимо желания и работоспособности. Считаю себя удачливым. И мои друзья называют меня фартовым.
В 25 лет мне с семьёй предложили переехать из города в район, работать на три ставки – терапевтом, педиатром и анестезиологом. Предоставлялось жильё. Коллеги в отделении отговаривали: «Ты что, с ума сошёл – едешь на село?» Но до сих пор не жалею о своём решении. В то время даже мысль о собственной квартире казалась невозможной – такой мизерной была зарплата. Итак, нам предоставили жильё с земельным участком, куда пришлось завезти почти 100 КамАЗов земли. Кстати, в этом доме я живу до сих пор, и многие бывшие коллеги теперь уже позитивно оценивают мой выбор – жизнь за городом.
Районным врачом я отработал в общей сложности 8 лет. На основной работе зарплату почти не выплачивали. Зато был взаимозачёт. Например, за один год работы мне выдали газосиликатные блоки, из которых я построил гараж собственными руками.
И все 8 с лишним лет ко мне могли прийти в любое время дня и ночи. Позвонить, чтобы я оказал экстренную помощь – зашил рану, вытащил горошину из носа у ребёнка, принял роды на дому. Всё это было. В нашей семье сложилась традиция – в Новый год или какой-то другой праздник в первую очередь кормили меня, потому что знали: в любой момент могла приехать скорая, чтобы отвезти на операцию. Эти 8 лет были очень интенсивными и интересными.
Я был молод, мне нравилось не спать, получать драйв от того, что ты нужен и можешь оказать помощь. Но на девятом году работы в течение пары месяцев произошло два случая. Моего приятеля уголовник пырнул ножом. Меня вызвали на реанимацию, но аорта была поражена, и он умер у меня на руках.
Буквально через месяц на 6-летнего ребёнка моего коллеги упал снег с крыши. Мальчик пролежал под глыбой 4 часа. Когда его привезли ко мне, мама плакала: «Юра, спаси, Юра, я очень прошу тебя!» Но, когда ребёнок 4 часа не дышал, ничем, к великому сожалению, не поможешь.
Я всегда думал, что у меня крепкие нервы и сердце… Тогда я не поехал на автобусе, а пошёл пешком от больницы до дома около 10 километров и потом неделю молчал. Мне не хотелось ни с кем говорить. Я принял для себя решение, что пора внести изменения в свою профессиональную деятельность и жизнь. Мне было 33 года.
Решил ехать работать за границу. Продал свою первую машину «Оку» и на все деньги купил путёвку на 12 дней в двухзвёздочный отель в Ларнаке на Кипре. За это время должен был найти себе там работу, устроиться и потом перевезти жену с детьми.
В Ларнаке провёл полтора месяца и понял, что там мы никому не нужны. Но это время рационально использовал для изучения английского языка и восстановления здоровья после всех этих экстренных случаев, бессонных ночей…
По возвращении в Киров стал работать в фармбизнесе. Сначала 3 года в компании «Нижфарм», затем 7 лет в «Берлин-Хеми». Я был региональным менеджером в Сыктывкаре, Кирове, Ижевске, Перми. Приобрёл определённые компетенции. Там я развил навыки коммуникации, продвижения, маркетинга. Всегда относился добросовестно к своей работе и поэтому, приходя в компании с самых низов, становился одним из лучших. Ещё работа в фармбизнесе научила относиться к своим сотрудникам с участием. Понимать, что такое кнут и пряник. Руководство в одной из фармкомпаний научило анализировать свою деятельность, и мне это очень помогает в бизнесе.
В какой-то момент я понял, что в 40 с лишним лет уже не очень комфортно ходить по поликлиникам и больницам и заниматься продвижением. Должен быть рост. И следующим местом работы стало Федеральное медико-биологическое агентство. Начал с заместителя начальника отдела и в дальнейшем стал начальником службы: там мне повезло с руководителями, я наблюдал, как чётко они ведут дела. Это был отличный управленческий опыт. Но на предприятии прошло сокращение, и я отправился в свободный полёт.
Ещё во время работы в фармбизнесе начал вкладывать деньги в недвижимость, и она стала приносить доход. Поэтому, уйдя с федеральной службы, не остался без средств и мог не спешить устраиваться на новое место. Я понял, что просто хочу посвящать время себе. Полетел в Америку на медицинскую выставку и на обратном пути в самолёте принял решение, что буду создавать что-то своё. Понял, что это будет медицинский центр, клиника мужского здоровья.
У меня был опыт руководителя, продвижения бизнеса, врачебный опыт – три важных составляющих. Плюс два сына, один окончил медицинскую академию и работал урологом, второй начинал там учиться. Первую клинику строил с фундамента. Мы сделали проект, который соответствовал всем нормам. Взял кредиты, и клиника «Наедине» открылась в сентябре 2014 года, когда мне было 48 лет.
Самое главное – желание помочь. Считаю, это миссия. Когда к нам приходит пациент, пытаемся довести всё до логичного конца и максимально помочь. Если мы не можем помочь, то направляем в специализированные учреждения Кирова или в Москву.
Первые 2–3 года после открытия клиники – это была работа по 24 часа в сутки. А иначе нельзя, когда берёшь ответственность за сотрудников, которых пригласил в команду, и за плечами кредиты. Были брошены все средства на то, чтобы стать конкурентоспособными. Я покупал лучшее оборудование. Думаю, что иногда бухгалтер считал меня безумцем, когда понимал, что это оборудование очень долго не окупится. Но мною всегда двигала мысль: если ты за что-то берёшься, в этом направлении надо быть лучшим!
Всё это время необходимо было учиться, получать знания по управлению деятельностью организации, внедрять их в жизнь. Знать, что делать, как делать, брать и делать. Когда наладились процессы, началась абсолютно другая жизнь. Мне кажется, всё, что было до 50 лет, было не со мной. Иногда спрашиваю себя, почему не стал этим заниматься, когда мне было 30 лет, когда было 40. Но, наверное, всё происходит в своё время. Не известно, хватило ли бы мне тогда опыта, энергии, настойчивости достигнуть поставленных целей.
Самое кайфовое, когда тебе 50 лет. Я где-то читал, что люди, когда выходят на пенсию, быстро умирают, потому что у них нет цели. Они не знают, ради чего жить. А здесь, когда большие цели, когда ты ещё в меру занимаешься оперативной деятельностью, ты испытываешь драйв. И заряжаешься от всех процессов. Видишь, как растёт и крепнет твоё детище.
Артём Пищик управляющий ПАО «Сбербанк» в Кировской области
– В какой семье вы родились и чему научили вас ваши родители?
– Я родился в семье простых людей. Папа и мама из Ростовской области. Папа занимался машиностроением, его распределили в Чебоксары. За время работы он дорос до должности заместителя гендиректора по производству. Когда решали, куда пойти учиться мне, выбрали машиностроение. Но в итоге я поступал на 3 факультета: машфак, эле-тротехнику и экономический факультет. Поступил везде, пошёл на экономический.
Спасибо отцу за то, что он всегда настаивал на том, что нужно быть честным. Приучили к аккуратности, и мои родные и близкие страдают от этого, дети больше всего. Не успели разбросать игрушки, давайте их собирать. Хочешь с этими игрушками поиграть, те сначала убери. Я ловлю себя на мысли, что надо быть проще, но не всегда получается.
– Помните свой первый день в Сбербанке?
– Да, это было 19 января 2000 года. Вообще я начинал ещё студентом 4 курса, работал в банке СБС Агро. Но он в кризис потихоньку схлопывался, поэтому я устроился в «Чувашсбербанк». А там на тот момент был один компьютер на кабинет. Я попросил выделить для себя отдельный. И надо отдать должное, мне его быстро дали. В Сбербанк ушёл ведущим инспектором. К своему удивлению, я был круче, чем старший. Оказывается, меня на хорошую должность приняли.
Блиц-опрос Артема ПищикаКачество, которое больше всего цените в партнёрах.
– Для меня честность важна. Ценю конкретность.
Ваша главная черта.
– Люблю пунктуальность.
Качества, которые цените в женщинах.
– На первый план выходит то, что она женщина. Может обаять улыбкой, глазами. Но не злоупотреблять обаянием.
Главный недостаток.
– Доверяю людям.
Ваше любимое занятие.
– Моя работа. С удовольствием прихожу на работу и с удовольствием ухожу, возвращаюсь к семье.
Фразы, которые вы часто употребляете.
– Всё будет хорошо. Есть над чем работать.
Инна Зыкова
ПАО «Норвик банк»
Я родилась и прожила половину своей жизни в Барнауле. Это хоть и юг западной, но всё же Сибири. Отсюда и мой закалённый характер: с детства была самостоятельной, независимой и довольно упёртой девочкой. Сколько себя помню, мне всегда хотелось стать лучше, получить грамоту или награду. В конкурсах часто побеждала, и, кстати, до сих пор меня это сильно мотивирует, я просто обожаю соревнования. Примерно в 4 классе с подружками во дворе поспорила, что закончу школу с медалью. Думаю, подружки через день забыли о споре, а я решила доказать прежде всего себе, что могу, и сделала это. В общем, физмат школу закончила с серебряной медалью, а университет – с красным дипломом. Учиться оказалось совсем несложно, гораздо сложней найти применение своим знаниям и умениям.
По образованию я менеджер (Экономика и управление предприятием – специальность классического экономфака Алтайского госуниверситета). Параллельно с учёбой начала работать в Управляющей компании чекового инвестиционного фонда «Сибирская земля». Компания была заинтересована в выращивании кадров, меня и нескольких моих коллег направили в Новосибирск на учёбу и получение аттестата по работе с ценными бумагами. Учёба проходила при Новосибирской фондовой бирже, и меня, 20-летнюю девочку, впервые поразил масштаб столицы и самой биржи, я видела, какие профессионалы там работают, хотелось учиться, чтобы дотянуться до их уровня. Экзамен мы с коллегами дружно провалили… Было безумно обидно, но оказалось, что мне не хватило только двух баллов и по правилам экзамена я могла подать на апелляцию, то есть защитить своё мнение по тем вопросам, в которых была права (по моему мнению). Апелляция проходила при многочисленной экзаменационной комиссии, было очень волнительно, но мне удалось отстоять своё мнение и эти недостающие два балла мне засчитали! Аттестат был получен! Это был первый опыт, который показал мне, что своё мнение нужно отстаивать, нельзя сдаваться, успех даётся только в труде, за него нужно бороться. К моменту получения аттестатов, дипломов я уже была замужем, а встретила своего будущего мужа Александра, когда училась на третьем курсе, он – на четвёртом. Конечно, родители пытались нас научить уму-разуму, чтобы хотя бы один из нас получил диплом, а потом уже свадьба, семья…, но было бесполезно! Мы решили и поженились, и вместе до сих пор. Кстати, по случайному (?) совпадению прадедушка моего мужа Николай Логинович Зыков родом из Вятской Губернии, вот такие чудеса бывают в жизни. Жизнь молодой семьи экономиста и программиста в Барнауле была не слишком сладкой. К моменту рождения сына мужу поступило предложение перебраться на работу в Москву. Так наступил день, когда мы собрали горшки-погремушки и поехали с маленьким ребёнком покорять столицу.
В Москве моя карьера началась с нуля – специалиста в департаменте маркетинга в «Бинбанке». Первый рабочий день стал самым скучным в моей жизни. Мне дали регламент и сказали: «Читай, изучай…» Потом 5 лет ещё этот регламент за мной «бегал» – всё это время я оптимизировала и улучшала его.
Через какое-то время мой руководитель ушла, и я осталась одна. Было страшно, но я хотела вырасти. На тот момент уже была старшим экономистом с представлением о том, какие продукты предоставляют конкуренты и что предоставляем мы, чем мы лучше, что можно ещё улучшить в наших продуктах. Пришла к руководству и сказала: «Что мне нужно сделать, чтобы стать начальником отдела?»
Руководство опешило, но мне дали задание – разработать тарифную политику банка, защитить на всех коллегиальных органах. Я тоже опешила, но справилась с задачей. Публично защитила разработку, получила одобрение и вместе с ним первый шок от публичного выступления. Если вы тоже боитесь выступать на публике, просто делайте это чаще! Чем больше инициатив у меня появлялось, чем чаще я получала при их защите щелчком по носу в виде неожиданных и сложных вопросов оппонентов на коллегиальных органах, тем больше узнавала о банковской работе. Становилось всё интереснее, нарабатывался опыт и авторитет среди коллег.
Константин Подвальный
ПАО «Сбербанк»
Могу рассказать о себе за 5 минут. При согласовании на эту должность столько раз написал свою автобиографию и поделился ею на собеседованиях… Чтобы попасть на интервью к Грефу, я, кроме нескольких разговоров с заместителями, прошёл 6 профессиональных тестов на компьютере, оценку компетенции, полуторачасовое тестирование по вербально-числовым тестам, английский сдал… Были полиграф, анкеты в ЦБ и ФСБ. Греф учитывает все результаты. Причём вычисляет людей, которые пытаются ответить так, чтобы показать лучшую картину.
Я родился в Челябинской области, в городе Златоусте, там же окончил школу и поступил в Пермский госуниверситет. Учился в переходное время, капиталистических учебников ещё было мало, а социалистические уже отвергали. Поэтому нас учили то тому, то другому. Когда заходил завкафедрой и говорил: «Мы сделаем из вас менеджёров и дилёров», то хотелось как минимум переставить ударения…
С третьего курса начал работать в коммерческом банке. Начинал с простой должности операциониста, затем кредитный отдел, в том числе межбанковское кредитование, потом занимался сделками на валютном рынке. А в 2000 году покинул банковскую систему, чтобы поставить финансовую службу на производственном предприятии. Главное, что взял из того опыта: финансовые отчеты – лишь отражение действительности. Цифры могут сложиться по-разному, надо всегда погрузиться в процесс, в технологию. Это понимание помогло мне в будущем в инвестиционной работе.
В Сбербанке я 3,5 года. Начиналось всё в Перми, когда мне предложили стать заместителем управляющего и возглавить обеспечивающий блок. Очень запомнился первый день. Приход в Сбербанк и в 2012 году требовал согласования с Центральным банком по такой же непростой процедуре. До утверждения ты гуляешь. Так вот: лето, шорты, футболка, я на реке, в 12 часов дня – звонок: «Тебя сегодня согласовали, в 2 часа выйди на работу». – «Может быть, завтра?» – «Ты нужен сегодня». В тот момент понял, какая жизнь меня ждёт. Успел заехать побриться, надеть костюм, в 2 часа был на работе – и понеслось. Так я попал в бизнес-ритм Сбербанка, и медленнее он не стал, только ускорился…
Мой дед-украинец всегда говорил: «Смотри от людей и учись». Стараюсь. Своим учителем в системе Сбербанка считаю управляющего отделением в Татарстане. В республике только региональных банков 22. И Сбербанк там занимает очень активную позицию. Я научился работать в высоко конкурентной среде и уважать чужую культуру. Но есть и первый учитель, сейчас она управляет отделением в Кемерове. Главный урок – нет безвыходных ситуаций. Надо действовать, причём действовать быстро, и иметь широкую социальную сеть – много знакомств, партнёров, тогда любая проблема будет решена. Есть такая книжка «Никогда не ешьте в одиночку». Она про это.
Леонид Яфаркин
бизнесмен
Я родился в многодетной семье в Татарстане. До 12 лет прожил в деревне. Мама была из семьи крупных сибирских купцов Волковых, отец из богатого татарского рода, который в своё время принял православие. Знаете, не помню, чтобы мама когда-нибудь спала. Мы ложились поздно, она ещё занималась делами. Мы вставали рано, мама уже не спала. Постоянно была в работе… Отец умер, когда мне было 12 лет. С мамой остались я и две сестры. Стало понятно, что ответственность за семью, как только подрасту, ляжет на мои плечи. И я старался оправдать надежды. Мой день в юности проходил примерно так: утром – учёба, вечером – спортзал, а ночью вагоны разгружать. 60 рублей платили за разгрузку одного вагона. Вначале мы вчетвером с друзьями работали, потом вдвоём, затем я один остался, чувствовал, что поддержки у меня нет, и выхода другого не видел.
После армии в 21 год приехал в Кировскую область и начал заниматься строительством: свинокомплексы, коровники, жильё, спортивные комплексы. В те времена государство отпускало на это большие средства. В 1989 году в разных районах области у меня было около 40 строительных бригад. Первые финансы я заработал именно так. Мы много трудились и получали серьёзные по тем временам деньги. Это был чистый бизнес. В 26 лет я стал миллионером. В Зуевке, где тогда жил, меня так и прозвали – Лёня-«миллионщик».
В 90-е я создал первое советско-американское предприятие, открыв 17 филиалов по всей стране с головным офисом в Ростове-на-Дону. Занимались разными направлениями: цветные металлы, продажа машин… Затем появилось российско-германское предприятие и небольшой бизнес, связанный с яхтами в Испании. Знаете, ни в одном месте мира вести бизнес непросто: везде свои законы… Дальше было открыто более 20 предприятий разных направлений в Московской области: винно-водочное и мукомольное производство, сигаретные фабрики и продажа таможенных терминалов… Сейчас занимаюсь строительством: в Подмосковье работает несколько компаний, которые возводят коттеджные поселки и другое современное жильё.
Я человек подвижный, меня не пугают другие регионы. Считаю себя человеком России. Мне всё равно, в Ростов приехать дела начинать, или в Татарстан, или в Москву. Было бы желание. А возможности вместе с ним появляются.
Марина Вылегжанина
врач-невролог, владелица салона
Я всегда говорила, что буду доктором. Но никогда не мечтала стать косметологом. Моя мама была медиком, и я знала, что врач – это больница, помощь людям, спасение. Дома я видела бесконечные консультации, и мне это очень нравилось… После окончания мединститута долгое время работала детским неврологом. Таких специалистов было в городе только два, и это были очень востребованные доктора.
Мне всё нравилось в своей жизни, кроме одного дня в месяц – дня заработной платы. В 90-е годы семья из двух докторов с двумя сыновьями месяцами сидела без денег. Но я благодарна этому времени, которое поставило в такую ситуацию, когда ты либо остаёшься просто доктором, либо становишься доктором с какой-то историей успеха.
Тогда я поняла, что бедность лечится не деньгами, «Галерея красоты», создатель бренда косметики DR.MARVIK а знаниями. Сказала себе: доктор в тебе остаётся всегда, просто нужно поменять направление медицины, много учиться и стать высококвалифицированным специалистом. А потом всё складывалось так, что в нужный момент появлялись люди, которые давали рекомендации, так я оказалась в косметологии.
Ещё работая в госклинике, я очень много занималась озонотерапией с целью похудения, коррекции фигуры. У нас были отличные результаты: клиенты просто таяли, был большой интерес, незатронутые темы, этим никто не занимался. Я начала изучать тему, много ездила на международные конференции, печаталась в иностранных журналах. При этом продолжала работать неврологом и сняла кабинет для частной практики. Я была состоявшимся доктором, кандидатом медицинских наук, у меня была масса пациентов, мне хотелось им помогать. Но в один момент работать в двух направлениях стало невыносимо.
Для того чтобы быть настоящим косметологом в плане правовой формы, пришлось кардинально менять образование. Становиться дерматологом, дерматовенерологом, дермато-косметологом, потом косметологом. Но и это не всё. Нельзя получить только одно образование, которое тебе даёт медакадемия. Косметология развивается с огромной скоростью, исследуются методики, новые оборудования, препараты, техники. Я до сих пор каждый месяц езжу на семинары и открываю для себя что-то новое.
90-е были благодатной почвой для начала бизнеса. Это сегодня на рынке есть всё: и грамотные специалисты, и абсолютно безграмотные. А тогда была талонная система в госучреждениях, и вообще никто не понимал, что такое косметология. Вдруг на этом пустом рынке появляется высококвалифицированный врач, который предлагает свои услуги, да ещё и за небольшие деньги! Это было время, когда я стала говорить: мне нравится всё, и даже день заработной платы. У меня была любимая работа, этот труд оплачивался, я могла купить себе автомобиль, поменять квартиру, поехать за границу, позволить что-то детям. Накрыло ощущение полного счастья.
Карен Калайджян
владелец ювелирной мастерской
С первого дня в ювелирной мастерской стало понятно, что это та работа, которой я буду заниматься всегда. Не ошибусь, если скажу, что это главное дело моей жизни. В нашем ремесле с первых шагов становится ясно, пригоден ты или нет. Если да, то ты будешь создавать шедевры и у тебя будет заработок. Если нет, то даже при гигантских усилиях вряд ли что-то получится.
Всегда нравилось делать что-то сложное, необычное, в простом для меня мало вдохновения. Самым первым изделием было оригинальное кольцо – три в одном. Увидел, что в коллекции Картье есть похожее. Тогда для меня, неопытного мальчика, который учился ювелирному ремеслу в мастерской у родственников, это была целая головоломка. Я её разгадал и подарил украшение сестре.
Я родился в Абхазии. Но в начале 90-х, во время военных событий, вся семья переехала в Сочи. Вот там я впервые увидел, как работают ювелиры, мои родственники. Процесс завораживал. Я сказал, что хочу попробовать, и меня взяли учиться в цех к мастерам, которые посвятили этому делу всю жизнь.
С давних времен мастерству обучались в семейных артелях, ювелиром мог стать только самый способный из сыновей. И тогда, и сейчас довольно сложно попасть в подмастерья к именитому умельцу. Из-за специфики бизнеса и сложных профессиональных требований здесь мало людей со стороны. И сейчас это вполне так, хотя, конечно, люди приходят к этой профессии самые разные и разными путями.
А тогда я подсматривал, как создаёт свои уникальные вещицы мой учитель, гуру, и узнавал понемногу всё больше и больше. Весь наш цех работал в основном на розницу, для оптовых покупателей, производили цепи, кольца, браслеты. Мне всегда хотелось делать эксклюзивные серьёзные вещи. И я делал. Оставался после работы, брал индивидуальные заказы на дом, иногда работал по ночам. Но этот труд приносил удовольствие и первые деньги, которыми я расплачивался за учёбу.
Сегодня стоимость обучения простым вещам типа изготовления цепочки в мастерской у ювелира начинается от 10 тысяч долларов. Но считаю, что ни в одном институте работать руками не научат так хорошо, как на практике. И уж точно я не знаю ни одного учебного заведения, где учат придумывать и создавать эксклюзив.
Вы удивитесь, но процентов восемьдесят мастеров-ювелиров не обучались ни в каких специализированных заведениях. В нашей отрасли такое – норма. Даже при найме на заводы далеко не всегда руководство интересуется профильным образованием. Чаще просто просят сесть и показать, что умеешь. Если ты окончил колледж, вовсе не значит, что ты уже ювелир. У профессионала должны быть опыт и навыки. Сегодня лучшие ювелиры живут и работают в Израиле и Италии. Если представится возможность, я бы с удовольствием поучился месяц-другой в мастерских у Картье. Всегда отслеживаю их коллекции, выписываю оригиналы каталогов и только там черпаю вдохновение. Луи Франсуа Картье всегда отличался от других умением предвидеть моду на многие годы вперед. И это объясняет, почему сегодня люди охотно покупают часы и украшения, сделанные ещё по его старым эскизам.
Итак, сработало сарафанное радио, посыпались заказы, и мы с другом решили открыть собственный цех, как и большинство из тех, с кем я начинал. Но нам нравилось не просто заниматься ремонтом, а разрабатывать уникальные вещи, начиная с бриллиантовой категории, заканчивая рубинами, сапфирами и платиной. Кстати, некоторые клиенты остались со мной с того времени, и я отправляю им заказы уже отсюда. Когда делаешь что-то самозабвенно и с любовью, люди это замечают и ценят…
Через некоторое время мы выросли до того, чтобы открыть торговую галерею в самом центре Сочи, которая, кстати, до сих пор работает. Предлагали изделия только собственного производства. Меня никогда не привлекает ювелирка, которая продаётся в магазинах, она вся одинаковая. Конечно, можно иметь и такие украшения, но пара вещей должны быть уникальными, которые не встретишь нигде.
Анастасия Грицина
основатель логистической компании «Империя авто»
Чувство ответственности, упорство и настойчивость с детства считаю двигателями на пути к успеху… Я родилась в Казани, но, когда мне было 2 года, мы вместе с мамой переехали в Кировскую область. Закончила районную школу и уехала в Киров учиться. Выбрала платный институт при условии, что на учёбу, жильё и питание буду зарабатывать сама: мама воспитывала меня одна, и на всё это у неё просто не было средств. Итак, в 17 лет я оказалась за кассой в «Данар». Днём училась, ночью работала. Долго так продолжаться, конечно, не могло, стало понятно: нужно всё менять.
Однажды подруга спросила, не хочу ли пойти поработать логистом. Конечно, хочу! Я не знала, что это такое и что надо делать. Но раз позвали, значит, надо идти. Первые три месяца вообще не понимала, что происходит вокруг. Абсолютно не умела строить разговор, о деловом этикете никогда не слышала. Было сложно и страшно, но мне нравилось. И так как характер упёртый, ответственный, а склад ума логический, понемногу стала добиваться результатов в продажах.
Чуть позже – обучать новичков. Я знала, что моими козырями всегда будут опыт работы и личные качества. Так и получилось. Где бы ни работала, везде становилась лидером.
Елена Топорова
директор сети оптик «Виктория»
– Вы начинали работу «с низов»? Или сразу сели в кресло замдиректора?
– С низов. В прямом смысле слова. Сначала я мыла пол.
В 2006 году закончила экономический факультет в родном ВятГСХА. Начала работать в оптике маркетологом. В то время поняла, что у меня мало знаний. В течение трёх лет училась рекламе, маркетингу, PR, подбору персонала.
Одновременно поступила в аспирантуру, преподавала маркетинг, писала научные статьи, выпускала методические пособия, а затем поймала себя на мысли: мой характер и темперамент противоречат работе в госучреждении. После декретного отпуска в 2010 году уже не вышла на работу в академию. Хотя до сих пор с теплотой вспоминаю коллектив кафедры и опыт преподавания. Наверное, поэтому раз в год, в декабре, прихожу читать лекцию по стратегическому маркетингу в ВятГУ.
– Стойте! Вы еще и оптометрист?
– Да, это специалист, который имеет право проверять зрение населению с 14 лет. Врач с высшим образованием может лечить, а оптометрист – подбирать очки и линзы. Такой подход к работе – уже сложившаяся мировая практика, но Россия отстаёт в этом плане, и сегодня многим врачам приходится переучиваться, чтобы иметь навыки подбора очков и контактных линз.
Более того, я сама надеваю халат и встаю за «станок», чтобы изготовить очки: делаю разметку на линзах, на современном оборудовании в лаборатории их обтачиваю и собираю очки как конструктор.
В Школе медицинской оптики и оптометрии таких выпускников, как я, называют «плеядой детей оптиков» – бизнесменов, которые в 90-е начинали этот бизнес.
