- Ах, если бы моей! Но прекрасная Дарья упорно отказывается продолжать знакомство!
Артем вдруг узнал телочку. Та самая, которую Кит на первый номер выволок, она еще как раз рядом с рыжей девчулей стояла. Вряд ли она что-то знает, но...
- А может, прелестная Дарья предпочла бы продолжить знакомство со мной?
Кит с ненавистью зыркнул, но Даша, как истинная хищница, почуявшая аромат крови, заинтересованно подалась вперед:
- А ты предлагаешь?
- А на что похоже?
- Да ну нахуй, Тема, это похоже на долбаную подставу! Я первый забил эту телку, греби отсюда! - Кит-таки взорвался, и очень зря. Даша сощурила глаза:
- Гвозди себе в пятки забей, поц необрезанный! Я тебе сразу сказала, что не светит!
- А ему, стало быть, светит? - уязвленно просвистел Кит, на что стервозная девка равнодушно пожала плечами.
- Может быть.
- Думаешь, что у него в штанах побольше моего?
Артем мысленно сделал пометку вернуть попозже Кита в берега, но в перебранку не полез, девчонка превосходно справлялась и сама. Улыбаясь, как сытая кошка, она пропела почти ласково:
- Содержимое штанов - приятный бонус. Мы, девочки, давно уже сравниваем мозги.
- Сука силиконовая, - выплюнул Кит и ретировался, не преминув задеть Артема плечом.
- Да называй, как хочешь, проверить все равно не дам.
"Прости, братан, мне нужней", мысленно пробормотал Сизов и, плюхнувшись на освободившийся стул, помахал бармену:
- Максик, повтори нам! Дама угощает.
Даша сузила глаза, еще больше напомнив лесную кошку.
- А ты неплох.
- Спасибо, я знаю.
- Но покупать тебя я не буду. Мне нравятся более плечистые мужчины.
- Например, как та мускулистая обезьяна в костюме охранника? Для девушки, предпочитающей в парнях мозг, у твоего гопника слишком низкий лоб.
Лицо девушки вдруг застыло, мгновенно стало равнодушным:
- Не неси херни, - деланно безразличный тон, насмешливая полуулыбка, чуть дрогнувшие пальцы.
До Артема дошло:
- Да ну нахер! Серьезно? Тебе что, действительно нравится эта быдло-пародия на Рейнольдса?
- Олег не быдло! Ты ему и в подметки не годишься.
- Да конечно, конечно, - язвительно протянул Артем, наслаждаясь гневным лицом Даши. Он забрал у бармена бокалы, передал один девушке, спокойно пригубил из своего, смакуя.
- И как оно?
- Что?
- Любить самосвал?
- Свали, мушкетер.
- Да черта с два. Я только начал веселиться. Горький мартини, общество остроумной леди, занятная беседа. Авось и адресок одной рыжули выменяю.
Даша удивленно нахмурила брови, а потом зло скривилась от понимания.
- Ты про Соню, что ль? Далась вам всем эта простушка, ничего же нет в ней!
"Ага. Значит, гопник тоже положил на козлика глаз. Тем забавней"
- Нас, мужиков, не понять. Так что, подкинешь адресок?
Даша задумчиво смотрела на него, постукивая наманикюренным острым ногтем по губам.
- Допустим, я могла бы найти ее для тебя.
- Но... - Артем всем корпусом подался вперед, наслаждаясь перебранкой.
- Но небесплатно.
- Хорошая попытка. Да только у меня в кармане только хуй да душа, что я могу предложить тебе?
Даша отставила бокал, поднявшись со стула, подошла к Артему, стала между его раздвинутых ног. Приблизив лицо, провела губами по виску, выдохнула в ухо:
- Ну что, смотрит он на нас? Не отстраняйся.
Артем включился в игру мгновенно. Ответил на ласку, потерся щекой о щеку, чуть ощутимо прикусил девичью мочку:
- Смотрит.
Даша провела языком по его губам, прошептала:
- Хорошо смотрит?
Он прикрыл веки:
- Сейчас треснет от злости.
- Хорошо.
Даша углубила поцелуй, весьма умело обходясь с языком.
- Я тебе позвоню.
На мгновение оторвавшись от губ Артема, бросила взгляд за спину.
- Один вопрос: зачем тебе этот божий одуванчик? Вряд ли она вообще умеет целоваться.
Даша снова прильнула к его рту. Артем позволил ей еще ненадолго перехватить инициативу, затем пропустил в руке шелковистые пряди волос, оттянул назад, заставив приподнять голову:
- Люблю во всем быть первым.
От прохлады кондиционеров тянуло сквозняком и по телу Артема вдруг пробежали мурашки. А может, это была судьба.
Даша 3.2
– Да заткнись ты, – рыкнула я на птичку, верещавшую над ухом, – достала уже.
Раннее утро никогда не действовало на меня отрезвляюще. Последние года четыре мой день начинался ближе к обеду. Каждый божий день. Ничего и никто не могло изменить эту традицию. Даже родители старались приезжать в гости на ужин, чтобы лишний раз меня не тревожить. Ведь с утра им грозила встреча с бездушным монстром, хищником, готовым вырвать их сердца и сожрать на завтрак.
И кстати, о нем. Живот предательски бурчал, разговаривал сам с собой и не собирался молча сносить плохое к себе отношение. Но, милый, я ничем не могу помочь. Придется терпеть. Кто ж знал, что сегодня я поднимусь и умчусь из дома до того, как Кристина поймет, в чем дело.
И ладно, горничная. Я удивила саму себя. Впервые в жизни завела будильник. Можно считать, что я уже взрослая? В двадцать один наконец-то стала самостоятельной? Или это разовая акция и сильно радоваться не стоит? Ух. Да я минимум на памятник заработала. Слепленный с меня, в полный рост, на постаменте. И надпись «Великолепной Дашуле от преданных поклонников». И чтобы цветы на нем никогда не чахли.
И я бы еще поняла, если бы вскочила в такую рань для какой-то высшей цели, не знаю, спасение голодающих младенцев Африки, или туристов с захваченного сомалийскими пиратами судна. Нет же, все намного проще. Криво усмехнувшись, я протянула про себя имя виновника, смакуя каждую букву. «Артемка». Этот гнусный тип, дерзкий нахал, бесцеремонный циник, с такой легкостью вынудил меня изменить своим принципам, будто я сама этого хотела. Он не просто вытащил меня из зоны комфорта, он сам проник в мою и завернул в теплое одеялко, каким-то образом заставив раскрыть душу. С ним не нужно было притворяться и строить из себя хорошую. Я могла быть собой, наглой и бессовестной сучкой, потому что знала: он еще хуже. И это отпускало.
Даже сейчас, стоя на площади в гордом одиночестве, я ощущала его запах в воздухе. Словно он был во всем. Хотя двое суток должны были смыть въевшийся аромат мускуса с тела.
Нет, меня определенно не привлекали парни такого фасона. Ограненный алмаз плохо сочетается с одноразовым пшиком и словом «слишком». А в этом парне все было «слишком». Слишком тощий, остроугольный, самонадеянный, двусмысленный. Но только такой и мог повестись на мой уговор. Моментально войти в игру и даже не уточнить правила. Тот, кому, по сути, было все равно, как и что делать. Лишь бы это вызывало интерес и за это платили. И если с интересом проблем не возникало, то денег я давать не планировала.
Моя оплата предполагала другое. Действие. Артем мог помочь мне с Олегом, а я в ответ пообещала ему Соню. Не специально, случайно. Я вовсе не собиралась спорить на бедную овечку, но танцор сам обозначил условия. И пускай я понятия не имела, где искать эту святую невинность, моя часть договора начала исполняться еще до заключения официального соглашения. И Олег уже получил первую порцию эмоций. Всю пятничную ночь, вплоть до закрытия клуба, мы с Артемом не отлипали друг от друга. Немыслимые танцы сменялись жаркими поцелуями, а выпивка текла рекой. Увлеченные забавой и разгоряченные алкоголем, мы не могли надышаться, прожигали тела и сердца, почти не чувствовали граней. Я позволяла ему вести. Порывистые профессиональные движения в реальности были уверенными, захват – властным, а каждый па, в котором он меня кружил, пульсировал, совпадая с частыми толчками сердца.
И тогда я поймала разъяренный взгляд Олега. Затем еще один. И еще. Ликование затмило все остальные чувства. Целый год искала возможности хоть как-то его привлечь и не прогадала, поставив на эту ночь. На нежелающую заканчиваться ночь с витавшими в воздухе электрическими зарядами.
Сегодня же я сонная, с мокрой головой и без грамма косметики на лице стояла на площади и чувствовала себя… Нет, не раздавленной. Не униженной. Я чувствовала себя победившей. И пусть одного раза для Олега могло быть недостаточно, крючок я закинула. Осталось дождаться, когда добыча клюнет сама. А она клюнет. Как бы я ни ненавидела ждать. И все бы терпимо, если бы не эта дурацкая птица. То ли она не вняла просьбе, то ли со слухом у нее проблемы, но она, как назло, продолжала заливисто чирикать на всю округу, раздражая до трясучки.
Переминаясь с мыска на пятку, я сжала виски и закатила глаза, когда заметила под ногами небольшой камень. Нагнувшись, я подхватила его и что есть мочи запульнула в дерево, но особой меткостью я не отличалась и чудом не попала в свой же кроссовер, небрежно брошенный на обочине.
Но птицу я все же спугнула. Распахнув крылья, та взлетела ввысь и скрылась из виду.
– Одной проблемой меньше.
Изящные часики на тонком браслете показывали пять минут девятого. Никогда раньше в такое время я не появлялась в стенах родной alma mater. Но это единственное место, где бы я могла встретить Соню. Хорошо, что в нашем захолустье всего одно учебное заведение, и то – колледж. Иначе пришлось бы мне оббежать несколько мест за день. Уговор же дороже денег, а помощь Артема мне еще пригодится.
Из-за угла дома ко мне бодро приближалась девушка. Навьюченная пакетами и сумками, она несла в руках кипу тетрадей, и при этом умудрялась светиться как стоваттная лампочка. Это в восемь-то утра. Ну не больная? Или же… Прищурившись, я узнала в ней искомый объект. Бинго. Ай да Даша, ай да молодец.
– Привет, – я перегородила Соне, которая даже не взглянула в мою сторону, дорогу.
– Ой, – от испуга она вздрогнула. – Привет. А что ты тут делаешь?
Хотела бы я ответить честно, но лишь ограничилась улыбкой.
– Вообще-то, учусь, – и даже врать не пришлось.
– Серьезно? – искренне удивившись, Соня поправила лямку сумки, так и норовившую соскочить.
– Да, – я безразлично пожала плечами, – на четвертом курсе.
– На дошкольном или в началке?
– Первое, – я кивнула и натянула на лицо выражение безмятежного счастья, – люблю маленьких. Так бы и затискала всех.
– О, – радостно воскликнула Соня, – и я. Правда, я только на втором.
Взгляд сам упал на тетради.
– А почему несешь тетради первокурсников?
Она суетливо прижала их к груди, глаза ее нервно забегали, а рот застыл в безмолвном отчаянии.
– Да ну брось, – я рассмеялась, – я же тоже у Кирилла Геннадьевича.
Облегчение, с которым она выдохнула, передалось и мне. Хотя я в душе не представляла, чем таким Соня занималась с Кириллом Геннадьевичем.
– Ну что, пойдем на пары? – я поднялась на первую ступень лестницы. Как бы меня ни подмывало спросить о том вечере в клубе, я решила, что стоит повременить. Чтобы представить такую особу Артему, просто привести ее будет мало.
– А какая у тебя сейчас?
Нога неуклюже соскочила с края ступени, но я вовремя подставила другую. И правда, какая у меня сейчас? Я появлялась в колледже только для того, чтобы дать денег директору и проставить в зачетке отметки. Свое расписание я даже на первом курсе не узнавала.
– Давай там разберемся. Хочешь, я тебе помогу? – Я протянула руку к пакетам, и Соня легко с ними рассталась в отличие от все еще прижимаемых к груди чужих тетрадей.
Оказавшись в стенах второго дома, я улыбнулась охраннику так широко, что свело скулы, лишь бы не показать, как внутри все перевернулось. Я ненавидела свой город за ущербность, это здание за убогость, директора за взятки и отца за то, что засунул сюда. Он мог выбрать любой универ мира, но решил оставить под своим крылом, словно без его присмотра я бы наделала непоправимых ошибок. Интересно, а он реально надеялся, что я буду вшивой воспиталкой? Фу, вытирать сопли мелким, слюнявым, писающим в штаны комкам? Да ни в жизнь.
– Алексеева! По тебе можно часы сверять, – перекатываясь как колобок, к нам приближался тот самый директор. Будто действительно ждал у входа. – Все сделала?
– Да, – робко улыбаясь, Соня протянула ему тетради, – правда, только одну группу успела.
– Ай-ай, – он, многозначительно подмигнув, покачал головой, и сходство с неваляшкой виделось еще яснее, – и чем это ты на выходных занималась?
Да ни хрена ж себе! Что тут происходит? На что намекает потный боров? Неужели наша скромница и жиробас того? Вместе? Фу, меня аж перекосило от представленной картины. Но взглянув на смущенную Соню, обнявшую злосчастные тетрадки, я даже присвистнула от озарения.
– Погодите-ка, Кирилл Геннадьевич, родимый, вы что, напрягаете отличников, чтобы они домашку перваков проверяли? А вы-то сам чем на выходных занимались?
Раскрасневшись, он кашлянул и взглянул на меня поверх своих очков-половинок:
– Румянцева? А ты тут каким боком? Раньше сессии я тебя не ждал увидеть.
– Да вот, – я сделала шаг вперед и выпятила грудь, – решила за ум взяться.
– За месяц до диплома? – он хохотнул, но покраснел еще гуще и теперь стал похож на помидор. Видимо, просчитал в уме, во сколько ему обойдется мое рвение. – Не хотелось бы портить тебе оценки.
Да он шутит! Серьезно считает, что меня этим можно приструнить?
– Во-первых, мы с вами на «ты» не переходили. А во-вторых, поищите себе новую рабыню. Соня не обязана заниматься это фигней, – я наступала, он пятился. – Один звонок и вас здесь нет. Не забывайте свое место.
Выхватив тетради из Сониных рук, я сунула их в толстые ладони директора и, пока он раздувался как шар, хотя куда уже больше, я подтолкнула девочку в правое крыло и поспешила покинуть поле боя. Если мне не изменяла память, где-то там была столовая.
– Боже, Даша, за что ты так. Мне же совсем не в тягость, – причитала по дороге Соня, пока я пыталась сориентироваться.
– Даже не сомневаюсь, – буркнула я, и найдя то, что искала, раздраженно фыркнула. Да что ж за день-то, а? Столовая открывалась в двенадцать. – Я сегодня даже кофе попить не успела. А до пары осталось пятнадцать минут, – я продолжала играть, чтобы втереться в доверие, и нет, мне не было стыдно. – Не знаешь, где можно по-быстрому взбодриться?
Соня покрутила головой.
– Кафе рядом нет, но есть палатка с кофе. Через дорогу.
– Составишь компанию?
Возбуждение нервной системы обязательно надо погасить. Иначе не миновать беды. Да и не зря же я приперлась сюда спозаранку?
– А мне до пары еще два с лишним часа.
– То есть? – преодолев половину коридора в обратном направлении, я словно налетела на невидимую стену.
– Мне ко второй паре.
– Но ты пришла к первой…
– Ага.
Виноватое лицо девчонки откликнулось нервным смешком у меня.
– Ладно, не дрейфь, верну тебя ко второй, – я снова направилась к выходу.
– А ты правда появляешься здесь только на сессию? – еле поспевая за мной, выкрикнула Соня.
Боже. Наивная простота. Ребенок.
– Да, точно, ты из Лосево, – проворчала я и поймала себя на мысли, что понимаю, почему мальчишки на таких ведутся. Вот только свои чувства я совершенно не понимала. С какого рожна мне стала интересна эта мышка? С чего я была готова броситься на защиту божьего одуванчика? Мне-то какая разница, чем она занимается в стенах вуза и за его пределами? Я просто должна привести ее Артему. Все. На этом моя роль заканчивается. Вот только, что-то мне подсказывало, что не так-то просто это будет сделать. Так, Дарья Алексеевна, тебе нужен кофе. Срочно.
Соня 3.3
Все выходные я плутала в воспоминаниях. Биты, отстукивающие ритм на коже, прохладный вкус пьяной мяты, девушка, на мгновение показавшейся такой родной.... Артем.
Я говорила себе, что это просто один вечер. Повторяла снова-снова, что больше никогда его не увижу. Что он, наверное уже уехал и не сможет меня найти, даже если захочет. Стоя перед зеркалом строго внушала, что только в сказках заезжие принцы влюбляются в серых мышек, а потом живут с ними долго и счастливо, но тут же возражала сама себе - пусть. Мне все равно. Даже если только одна волшебная ночь суждена нам - я хочу запомнить ее навсегда. Его руки не лгали в том танце, его глаза смотрели только на меня. Я закрывала свои, и сразу бархатная темнота окутывала сознание, в ушах мурлыкало медовое "не обижайся, синеглазка", пальцы начинало ломить от фантомного ощущения гладкого тела, ноздри трепетали, вспоминая горьковато-цветочный аромат кожи.
Гора итоговых контрольных, которые я обещала Кириллу Геннадьевичу проверить, молчаливо меня укоряла. Я, измученная виной и предчувствуя разочарование преподавателя, просидела над работами первокурсников весь вечер, но смогла одолеть лишь половину. Когда мои руки помимо воли нарисовали на полях чужой тетради два соединенных сердца с буквами С и А, пришлось признать, что голова моя способна думать лишь об одном.
Артем.
Я злилась на себя за то, что так глупо сбежала. Воображение дорисовывало, как он мог подойти бы ко мне позже, после танца и что бы сделал...
Правда, на этом моя фантазия смущенно стопорилась, и я стыдливо уворачивалась от собственных мыслей, в которых фигурировали чувственные губы Артема.
Ужасно хотелось поделиться своими переживаниями, хоть как-то освободить себя от захлестывающих эмоций, но Таня ко мне не заходила. Я решила, что она стыдится и переживает, и, не выдержав молчания, в воскресенье пошла сама сказать, что я не сержусь и понимаю, но мой робкий стук остался без ответа. Постояв немного под дверью, я ушла.
Утро новой недели я встретила протяжным вздохом. Ужасно не хотелось выбираться из сладкого сна, возвращаться из розовых грез, в которых моя любовь с Артемом была так прекрасна, но…. Я любила учиться и точно знала, что из кружащего голову наваждения меня вытащит колледж. Да и солнце светило ярко-ярко, а небо, умытое чистотой, слепило глаза синевой. Чем не счастье? Шагалось легко, сердце мое подпевало музыке весны и света, звучащей в воздухе, уверенность в том, что я стою на пороге чуда, переполняла меня. И оно действительно ждало меня на пороге.
- Привет.
Расслабленно покачивающаяся на пятках, одетая в короткий темно-синий топ, розовую жилетку и голубые шорты Даша напомнила мне фею Винкс Музу. Сходство усиливали красные браслеты на руке и волосы, собранные в небрежный хвост. Даже готовая ко всему, меньше всего я ожидала увидеть случайную знакомую здесь, в стенах родного колледжа. Я поняла, что пялюсь на девушку, прежде чем смогла собраться с мыслями и ответить:
- Привет. А что ты здесь делаешь?
***
Да, она здесь учится. На четвертом курсе, тоже на дошкольном, тоже потому, что любит малышей. Невероятное чувство родства, которое я и без того испытывала к этой невообразимой девушке, разрасталось с каждой секундой, а уж когда она так яростно, хоть я и не просила, защитила меня перед Кириллом Геннадьевичем...
Наша встреча на крыльце казалась случайной, и когда мы спустя четверть часа запросто, как подруги, стояли и пили кофе, ощущение нереальности, до сих пор не отпустившее меня, усилилось.
- Я спать хочу, сейчас откинусь. И как ты только умудряешься выглядеть такой сияющей? Чем ты пользуешься? Метеориты?
Я недоуменно переспросила:
- Не поняла. Про что ты говоришь?
- Емое, цветочек, красишься, говорю, чем?
Растерявшись, я пожала плечами:
- Ничем.
- Да уж, могла бы и сама догадаться, Дарья Алексеевна - даже бурчала Даша мило, и я не могла перестать улыбаться, глядя на нее. - Господи, как же вы бесите-то с утра, такие жизнерадостные. Все, я больше не могу. Поехали.
Она скомкала стаканчик и бросила его мимо урны, затем, не оборачиваясь, двинулась вперед в полной уверенности, что я последую за ней. Острое дежавю накрыло меня - вот так же было и в клубе - и на мгновение я замерла, чувствуя внутренний протест.
- Ну где ты там? - весь вид Даши выражал крайнюю степень нетерпения, но я колебалась.
- У меня же пары...
- Да кому нужны эти пары! И вообще, я тебя похищаю. Давай, Соня, не спи.
Я всегда считала себя примерной. Не из тех девушек, которые прогуливают занятия и курят с парнями в соседнем дворе. Но сейчас в моей голове мелькнула мысль, что может, я просто не встречала никого, с кем это хотелось бы делать? До этого момента не встречала.
У меня не было никаких предчувствий, ничего. Просто смотрела на Дашу, раздраженную и уже подергивающую ногой, но все равно продолжающую ждать именно меня, и понимала, что поеду с ней, куда угодно поеду.
Подняв стаканчик, жалобно лежащий на земле, я отправила его в мусорку, а потом подошла к Даше.
- Поехали.
***
Спустя три дня мне все еще продолжало казаться волшебным сном. Даша больше не покушалась на мое право посещать пары, объяснив это тем, что "один фиг так рано никогда не встает", но каждый день ее Kia уже ждала меня напротив колледжа, нахально припаркованная под запрещающим знаком.
В среду мы поехали в "Ермак", Даше нужно было новое платье, чтобы в пятницу впечатлить любимого и мы, обойдя за два часа все магазины, в итоге купили то, которое она примеряла в самом начале.
- Мы справились бы быстрей, если б ты не говорила на каждую вещь: "О, Даша, тебе так красиво!", - оторвавшись от своего салата с курицей и сыром фета, девушка беззлобно передразнила меня, смутив.
- Тебе ведь и правда все идет. Ты как модель. Даже ешь так, как они.
С легким отвращением Даша уставилась в тарелку.
- Ну да, ну да. Кето-салат, как же. Знала бы ты, как я мечтаю о стакане колы и тарелке спагетти, которые ты уплетаешь так запросто!
Я виновато посмотрела на фетуччини с грибами в сливочном соусе.
- Прости. Я не знала.
- Снова прости? У тебя там встроена функция самоуничижения? За что извиняться-то. Мне вон полезно... силу воли тренировать.
Я, покраснев, проглотила еще одно "прости", и просто смущенно кивнула, но судя по ершистому взгляду подруги, ни капли ее не провела.
- Ну а ты что наденешь в пятницу? Только прежде чем ответить, убедись, что в предложении нет слов "джинсы" и "водолазка".
С трудом прожевав ставший поперек горла кусочек шампиньона, я отрицательно помотала головой:
- Я не пойду.
- В смысле "не пойду"? Нет, такой ответ меня не устраивает.
- И меня.
Мы подскочили.
- Тема, а если бы я сейчас подавилась и задохнулась? Нельзя так подкрадываться! - Даша звеневшим от мгновенного испуга голоса ругалась на подошедшего к нашему столику парня, в то время как я...
В то время как я пыталась удержать в руках свое сердце.
Артем. Он шутливо извинялся, на Дашином лице уже появилась благосклонная улыбка, а время вокруг меня превратилось в мед, растягивая звуки и ощущения. Я вдруг почувствовала все свое тело: грудную клетку, раскрывающую ребра сильным вдохом, тазовые кости, касающиеся неудобного сиденья, ступни, готовые сорваться в бег. Кончики пальцев, горячие от предвкушения.
- Я снова его вижу. Такого красивого. Такого ненастоящего.
Надо что-то сказать. Они оба на меня смотрят. ОН на меня смотрит. Скажи уже что-нибудь, дуреха!
- А вы знакомы, да?
Сухие губы, сухое горло, сухой голос.
Я схватила колу, с трудом сдерживаясь, чтобы не выпить залпом, сделала несколько небольших глотков.
Даша небрежно ответила:
- Ага, мы поболтали немного после их выступления. Артем, а ты какими судьбами здесь, я думала, вы уже на подступах к столице, как ты и рассказывал?
Артем отодвинул стул, перевернул, сел на него верхом, улыбнулся сразу нам обеим.
- Глубокоуважаемый директор "Жары" предложил гадким мушкетерам задержаться еще на две недели. Вот, осваиваюсь на новом месте. Изучаю, так сказать, достопримечательности, увидел вас и решил подойти. Ты в прошлый раз так быстро убежала, Соня, - мягко добавил он.
Когда эта кола успела закончиться? Нервно облизав губы, я промямлила:
- Я....мне надо было домой.
- Кажется, я напугал тебя. Я долго думал об этом и понял. Ты обиделась?
- Я....Я нет.... - запинаясь, я нервно теребила косу, выпутывая волоски, в висках крыльями голубки билось: "он думал обо мне, думал". - Я тоже думала о тебе и... Я понимаю, что ты артист... Мнеоченьпонравилсяваштанец! - выпалила я, захлебнувшись словами и покраснев, умолкла, продолжая еще яростней потрошить злополучную косу.
- В пятницу будут абсолютно новые танцы. Ты ведь передумаешь и все-таки придешь? - Артем смотрел прямо на меня, растворяя мои кости кипучим, как горячий шоколад, взглядом - Я искал тебя в прошлый раз.
- Искал меня? - воздух вдруг превратился в стекло, перекрывая доступ к легким.
- Да. Хотел пригласить на танец. На настоящий танец.
Господи, как же жарко в этом ресторане! Я подергала ворот блузки, освобождая горло. А Артем продолжал, обнимая меня своими ласковыми глазами, легкая хрипотца в его мальчишеском голосе обжигала кожу.
- Ты придешь, Соня?
И я сказала:
- Да.
Он расцвел, как будто мое согласие и правда было для него важным. Легонько дотронулся до моего виска, убрал прядь волос, выбившуюся из косы, заправил за ухо. Это ничего не значащее прикосновение заставило меня вздрогнуть, застыть от напряжения.
Артем снова улыбнулся. Поднявшись, отвесил церемонный поклон, послал воздушный поцелуй Даше, подарил мне еще один долгий взгляд, обронил "я жду вас в пятницу, принцессы" и исчез, как мираж.
Задыхающаяся, красная, я посмотрела на Дашу, та насмешливо протягивала свою воду.
- Охладись.
Жадно схватив стакан, я таки выпила его залпом.
- У-у, - протянула Даша. - Кажется, кто-то влюбился.
