Однако Пэниан и не думал униматься.
– Мне неудобно столько брать – вмешалась Мила – убери хотя бы половину, нас всего лишь трое, два ребенка и я, мы столько не съедим.
– А я всего лишь один, так что бери и беги скорее к детям – обыденно спокойно ответил Пэниан внимательно разглядывая ее тусклые глаза.
– Спасибо – робко выронила Мила и неуверенно пошагала к выходу, но завидев дверь она вспомнила табличку – Пэниан? – обратилась она – я хотела узнать, за что тебя выгнали из совета?
– Меня не выгоняли, я ушел оттуда сам – тихо ответил Пэниан.
– Почему?
– Потому что они сказали, что ты не самая красивая девушка всех времен – произнес Пэниан, в его грустных глазах отражалась вся та боль, что приносила ему любовь.
Мила искренне улыбнулась и вышла из его дома, она была наслышана, что его часто попрекают за чувства к замужней девушке.
Пэниан упал в старое кресло и начал тяжело дышать, он никогда не испытывал столь сильных ощущений. Все что ему было так нужно, любо и дорого было в этом человеке. Он бы обрек себя на голод, что бы сберечь для нее последний кусок хлеба, лишь бы она за ним приходила. Он без доли сомнения променял бы все, что у него есть и будет на один короткий миг рядом с ней, он бы пешком перешел Горную линию если бы знал, как она там страдала. Любовь, что в нем горела была абсолютна особенной как и та, которую он полюбил. Насытившись эмоциями он встал из кресло и начал трезво оценивать свои действия. За злость Пэниана на самого себя поплатились все стулья в его доме, все они полетели об стену. Он посчитал, что дал слабину сделав комплимент и твердо решил более такого не допускать.
13.Грязный городок 30.01.1000
В крепости Глорина протекала веселая пирушка, громкая музыка и великолепный стол сопутствовали ей. Вино лилось рекой вгоняя всех присутствующих в забытье. Глорин восседал на главной стороне стола рядом со своим правшой Галином, что внимал каждому его жестк и слову. Служанка виночерпий так же находилась возле него угощая его питьем всякий раз как он пожелает. Она стояла не отрывая взгляда от господина, ибо гнев его был ужасен на рабов своих, да на всяких подданных.
– Думаю пора – приклонившись к уху Глорина произнес Галин – самый раз.
Глорин одобрительно кивнул, Галин немедля дал жест менестрелям, от чего те в тот же миг перестали играть на арфах да лить музыку из своих уст.
– Друзья! – обратился Глорин воспарив над своим стулом – давайте отложим не на долго кубки с вином и поговорим о важном. Нашу вотчину ждет доселе невиданное испытание – в зале воцарилась тишина, все сидевшие за щедро накрытыми столами устремили свои взоры на хозяина городка – ослабевшая за время пьяного правления корона сойдется в войне с врагом омерзительным и безжалостным, с безумцем Орминием!
Гости переглянулись, имя Орминия вызывало у многих тревогу, так как слава его была во истину лихой. Чертог, что еще давеча был объят весельем омрачился от одного его упоминания.
– Два врага, один другого хуже. Всякий из них не задумываясь пожертвует тысячами жизней ради заветного триумфа. Лорды, рыцари и простолюдины против собственной воли будут втянуты в эту резню. Междоусобная война искромсает наше королевство, ввергнет его во мрак и все это под боком наших врагов ханвийцев – Глорин сделал паузу внимательно рассматривая своих гостей – я намереваюсь создать третий лагерь, который объединит под своими знаменами всех тех, кто не желает убивать и причинять вред своему брату и стране, мы соберем все силы и объявим нейтралитет – закончил он речь и уселся за стол.
– Друзья.. товарищи.. братья – обратился Галин встав возле стола и делая паузы между словами – вы те, на кого мы рассчитываем, те, с кем мы желаем разделить роль спасителей страны, и те, кому мы можем довериться. В грядущей войне никто из вас не останется в стороне, над вами будут довлеть корона и черные знамена требуя присягнуть им на верность, однако мы хотим, что бы вы были именно рядом с нами, на стороне правды, на стороне народа!
ТурАтун демонстративно поставил кубок на стол, протер губы испачканные жирной свининой, встал и начал речь – я предводитель Туронов, отряда с долгой и славной историей, однако ныне имеющие репутацию разбойников и воров, шанс вернуть былое имя мы не упустим!
Туроны некогда были элитным отрядом, созданным во время Первой Вакхала-Ханвийской войны. В те, первые годы своего формирования туроны шли в бой первыми вдохновляя остальных. Однако, сейчас о былом величии приходилось лишь говорить, в мирные годы яростные воины сменились простыми разбойниками, которые укрывались вдали от короны у подножья Горной линии. Туроны растеряли доверие короны еще при отце Ариана Бриане Добром, который взвалил на них всю вину за сокрушительное поражение от соседей. Однако, даже будучи в опале туроны продолжали представлять значительную и весомую часть армии Вакхалы, носящее название «Эскар». Как многое другое в королевстве, все переменилось со вступлением Ариана на престол. Проиграв войну с короной отряд туронов сильно поредел и оказался на грани исчезновения но зачем то продолжил существование как что то единое и боеспособное. Очевидная и горькая правда заключалась в том, что туроны в настоящее время представляли из себя кучку негодяев, поочередно примазавшиеся к былым заслугам этого славного полка.
– Мы ничуть не сомневались в жителях Великих высот – радостно воскликнул Глорин, так назывались земли граничащие с горным хребтом, большая часть из которых вечно лежали под тенью громадной арки.
Туроны часто селились в пещерах прогоняя из них бледных, самое беззащитное племя в королевстве, в своей слабости они превосходили даже общину кривоногих. Закончив пламенную и довольно лаконичную речь ТурАтун уселся за стол, давая высказаться другим, однако вслед за ним никто не вскочил. Гости сидели безмолвно перекидываясь взглядами, тишина зала затянулась. Глорин разочарованно начал кивать головой.
– Более нет охочих быть причастным к спасению своего народа?! – вопросил Галин.
Из-за стола лениво поднялся рослый мужчина с длинными волосами собранными в толстую косичку. Его обступали столь же хорошо сложенные люди. Из группа сильно выделялась своими размерами на фоне других.
– Мы явились мысля, что едем на пиршество, ведь именно так гласило ваше послание – начал мужчина низким голосом, он являлся сыном вождя племени оборотней и наследником его – мы бы и рады быть в числе тех, кому уготована роль спасителей королевства, однако, нас трагично мало. Каждый из вас должен знать, что с нами сотворил Фауст, этот подлец, до какого ничтожного числа он нас довел, более ни в какие дрязги, крупные или мелкие, мы не влезаем, не то нас просто не станет, ибо воистину нас осталось ужасно мало.
Выходцем именно этого племени являлся королевский страж Ричи, он был младенцем вывезен из селения в миг их кровавого краха учиненного непосредственно королем руками Фауста Сокрушителя. Всякий из их общины мог перевоплощаться в громадного волка, однако только вождь имел сакральную особенность, он обладал пением, что было ужасно для слуха людского но манило волков со всего королевства. Послы из Деревни оборотней оказались не одиноки в своем не хотении вступать в сговор с Глорином. Никто более не изъявил согласия на сомнительное предложение.
Громогласные слова Глорина не впечатлили их, напротив, в них чувствовалось лукавство. Пиршество продолжилось, однако, назвать веселым его было уже нельзя. Лорд Грязного городка вновь потерпел болезненную неудачу.
Проявив великое терпение он вежливо переждал весь пир ненавистно и незаметно для гостей скрепя зубами.
Глорин продолжал пребывать в опустелом чертоге глубокой ночью. Галин присоединился к нему с кислым лицом держа в руках письма с разломленной печатью.
– Совет этого лицемерно вежливого пирата ни стоит ничего, ровно как и его заумные слова – Галин бросил пергамент на стол – иные ответили отказом!
Взгляд Глорина из пустого превратился в стеклянный, а лицо его покраснело от тихой злобы – Галин, швырни ту вазу в эту тварь – повелел он желая выплеснуть свой гнев.
Галин улыбчиво пошагал к сосуду, крепко взял его в руки и со всей дури бросил прямо в голову рабыни, что стояла в ближайшем углу. Ваза рассекла ей чело и сбила с ног, потеряв равновесие она свалилась на пол но тут же вскочила не осмеливаясь лежать. Кровь из ее увечья тонким ручьем потекла по лицу и окропила ее верхнюю одежду. В ужасе перед следующими мыслями Глорина она стояла еле шатаясь от слабости и страха. Боль точно морские волны, то приливала, то отступала на ее лбу. Другие служанки в зале так же были охвачены всеобъемлющем тревогой.
Губы Глорина дрожали от немыслимой злости, которая пожирала его изнутри – сожгите ее, так что бы я слышал ее вопли – приказал он чувствуя хоть и слабую но все же удовлетворенность от своей власти, он искал в ней спасение в этот трудный для себя час.
Стража озверело вцепилась в прислугу и уволокла ее вон из зала.
– Столько раз я грезил вновь ощутить на своих плечах руки – скаля зубы начал Глорин – но все эти мечтания меркнут по сравнению с тем, как я желал самолично вырезать сердца всем этим ублюдкам, что явились в мой город, испробовали мое яство, ощутили мою гостеприимность и плюнули мне прямо в лицо.
– С нами Туроны – блеснул оптимизмом Галин садясь за стол.
– Туроны.. – скорбно повторил Глорин – почему именно они, от них прока меньше нежели проблем, они и себе не в силах помочь.
– Полагаю, им союзник нужен был не меньше чем нам – ответил Галин – они находятся в состоянии постоянный войны с пауками переростками и Лесными воинами.
Снаружи начали доноситься четные мольбы о пощаде, рабыню начали обливать маслом.
– Продолжим поиски союзников? – осторожно и неуверенно спросил Галин.
– Продолжим – решительно произнес Глорин – но не столь же рьяно и отчаянно, не то меня сочтут за слабого.
Галин безмолвно покивал головой.
– Собери всех, кто может держать в руках меч и пущай с утра до ночи упражняются на нем – повелел Глорин.
Галин вновь остался молчать, а тем временем мольбы рабыни сменились на душераздирающий рев от немыслимой боли. Всепожирающий огонь нещадно объял ее нежное тело, которое стремительно теряло свою красу. В невероятных муках она бросилась прочь в наивных поисках спасения. Окружавшие ее наемники, а так же простые обыватели городка глазели на нее утопая в истеричном хохоте, данное зрелище оказалось им по душе. И не было в их сердцах никакого сожаления по страданиям невольницы и быть не могло. Обессиленная рабыня свалилась на землю все еще болезненно ощущая огонь, что плавил ее кожу. Однако, одному из наемников не понравилось, что пламя начало стихать, подступив ближе он обдал ее последними остатками масла из урны. Это вызвало настоящий восторг у насельников города. Спустя мгновенье прекрасная дева, блеск которой был способен удивлять полностью обуглилась. В миг перед гибелью она вспомнила своего возлюбленного, что так же рабствовал в твердыне Глорина. Их последняя встреча оказалась мимолетной и они не успели в полной мере насладиться общением. Они отчаянно мечтали о свободе и жизни в дали от безжалостных вакхал, что измывались над ними каждый день.
– Галин? – обратился Глорин – призови наших друзей.
– Братьев смерти? – вопросил Галин.
Глорин молча кивнул, в ту же ночь Галин передал все распоряжения хозяина города своему подручному.
14.Рамбург 01.02.1000
Король Ариан сидел на главной трибуне наблюдая за кулачными боями. Компанию ему составлял его сын Киван, так же, неизменно рядом находились Ричи со служанкой виночерпием. Арена находилась в шаговой доступности от королевского дворца. Путь с верхнего яруса на нижний требовал больше времени чем дорога от врат первого яруса к ристалищу. Король не покидал свой дворец без своих лучших рыцарей. Весь путь, что должен был проделать Ариан надежно охранялся и заблаговременно перекрывался, даже если для этого требовалось на целый день парализовать движение и торговлю в столице.
– Жалкое зрелище – высказал недовольство Киван.
Два брата раба вынужденные биться на потеху публике дрались крайне вяло.
– Может это потому, что не стоит ставить друг против друга родных братьев? – немного недовольным тоном спросил Ариан смакуя вино в своем кубке, его разум был уже помутнен.
Киван ухмыльнулся, именно он являлся инициатором подобной пары. Юный кронпринц поражал своей находчивостью и изобретательностью в унижении и мучении людей. Толпа начала недовольно гудеть призывая бойцов к более яростной битве. Неожиданно на главной трибуне появился Питер.
– Питер, ты ли это? – удивился Ариан.
Добродушный принц не сильно жаловал подобные увлечения и в целом был противником нацелено жестокого обращения к рабам.
– Тебя ведь не привлекал мужской спорт – добавил Киван продолжая ухмыляться.
Сидя на удобном кресле в тени он чувствовал себя главным героем сего турнира. Все внимание зрителей, по его собственному мнению было нацелено исключительно на него, будущего короля, что родился и вырос в роскоши не зная ни одного голодного, холодного дня.
– Закрой рот, Киван – ответил Питер – Ваше Величество, я со срочным донесением!
– Излагай – повелел король не отрываясь от вина.
– Глорин Безрукий, узурпировавший власть в Грязном городке усердно ищет союзников, это может быть связано его страхом перед Орминием, мы должны незамедлительно усилить и ускорить переговоры по союзу с Советом.
– Единственным поддерживающим идею альянса с Советом был ты. Усиль и ускорь, что тебе мешает? – проявил привычное равнодушие к государственным делам король.
– Им обещана встреча с королем, Ваше Величество – ответил Питер.
– Мы обсудим это позже, как и твои слова про государя перед скопищем никчемных стариков, «Ариан не войдет в историю как толковый король», так ты сказал перед Советом, верно? – с ненавистью в глазах спросил король.
– Вам приврали – сухо ответил Питер.
– Ступай себе, позже свидимся – повелел король – про угрозы моим гвардейцам тоже обмолвимся.
Питер одобрительно кивнул и повернувшись к нему спиной устремил свой поникший взгляд на арену.
– Это два брата – радостно поведал Киван.
Однако, Питер этих слов не расслышал, его охватила тревога и злость на короля. В этот момент на главную трибуну вышла Элиан. Взгляды кузенов встретились.
– Тебе лучше? – иронично обратилась принцесса, Питер легко улыбнулся.
– А я правда волновалась за тебя – с разочарованной миной произнесла Элиан.
– Извини – кратко ответил Питер покидая трибуну.
В коридоре он встретил Виджена беседующего с командиром дворцовой стражи.
– Принц Питер, приветствую – обратился Виджен.
– Приветствую – ответил Питер внимательно смотря на Флеминга.
– Судя по взгляду вы мне не рады, принц Питер – обратился Флеминг.
– Ты пожаловался на меня королю – предъявил Питер.
– Я отстаивал интересы своих людей – отбился Флеминг.
– Интересы? – удивился Питер – интересы это увеличение жалования и все в таком роде.
– Принц Питер, как я слышал, стражник наслаждался телом рабыни, а не свободной прислуги, насколько мне известно таких и нет во дворце – вмешался Виджен.
– Это прежде всего человек, какой бы статус она не имела – возразил Питер.
– Все знают о вашем великодушии и сердобольности, однако, принц Питер, мы почти сотню лет живем по таким устоям, вы не сумеете изменить все и вся, уж точно не в один миг – ответил Виджен – ваш не столь далекий родственник Гилмер ввез в нашу страну первых невольников и определил норму обращение к ним, народ лишь выполняет наказ давно мертвого короля.
– К тому же стражник не пытал ее, а лишь ласкал – вставил Флеминг.
– Виджен, нужна твоя помощь – резко сменил тему Питер.
– Я всегда рад помочь вам, принц Питер.
– Угроза может исходить не только от Орминия, Глорин собирает силы, я не знаю в союзе ли он с Черными знаменами или нет.
– А в чем заключается моя услуга?
– Король как всегда безразличен, ты должен погрузить его в этот вопрос, не давай ему отвлекаться на бесконечные пиры и бои, убеди его в важности данной проблемы – Питер прекрасно понимал, кто передал его слова на Совете королю, однако это не помешало ему обратиться за помощью к Виджену.
Советник выдержал паузу с многозначительным лицом разглядывая кинжал Питера и ответил – я сделаю все что смогу.
Питер положил руку ему на плечо – сделай это не ради меня, а ради страны, ее ждет хаос.
15.Речная деревня 01.02.1000
Окровавленный солдат Ханвийского королевства протыкал своим клинком одного человека за другим. Речная деревня полыхала ярким огнем. Ее дома загорались один за другим освещая все вокруг. Всюду на улицах проходили ожесточенные бои. Сотни погибших защитников хутора еще теплыми лежали на холодной, ночной земле обильно пропитанной кровью. Мила в ужасе лежала под своей кроватью пытаясь не издавать ни звука. По ее маленькому, убогому дому в две комнаты рыскали три солдата, ведомые алчностью и похотью. Утопая в хохоте они переворачивали все верх дном. Снаружи продолжали доноситься душераздирающие крики растерзанных но еще живых людей и визги женщин подвергаемых насилию.
Мила лежала на груди обмочив пол под лицом своими слезами. В комнату буквально ворвался один из вражеских солдатов и начал обыскивать ее в желании найти что то ценное. Ступив на кровать он сделал по нему несколько шагов и перемахнул на другую сторону дабы проверить старую тумбу. Мила с дрожью в теле пристально следила на его перемещающимся ногами. Ее рука словно чужая так сильно вцепилась в ее же лицо, что делала ей больно. Завершив безуспешные поиски, солдат злобно повалил тумбу на пол и пошагал в сторону от нее. Делая глубокий вдох Мила повернула голову и перевела свой заплаканный взгляд на другую сторону кровати. От увиденного ее охватил небывалый ужас. Усевшись на колени и уперев голову в пол с той стороны кровати на нее глядел солдат с мерзкой улыбкой на лице. Мила в миг закричала и начала дергаться. Солдат встал на ноги, приподнял кровать и опрокинул ее на стену. Мила продолжала биться в истерике. Мужчина подступил к ней, нагнулся и грубо схватил ее за горло. Через миг Мила раскрыла перепуганные глаза, это оказалось очередным ночным ведением. Повернувшись набок она начала тихо рыдать, ее лицо быстро намокло от слез, а нежное сердце продолжало колотиться так, словно весь ужас не остался по ту сторону реальности.
– Ну где же ты?! – произнесла она сквозь слезы обращаясь к мужу.
В эту ночь она еще долго приходила в себя отгоняя все дурные мысли. Лучи восходящего солнца пробивающиеся через щели досок облегчили ей душу. Она была несказанно рада наступлению утра. Ведь теперь она могла не страшиться вновь заснуть. Встав с постели она пошагала в соседнюю комнату к детям. Убедившись, что с ними все хорошо она принялась накрывать им бедный стол, однако, внезапно появившиеся родители забрали их раньше чем было условлено.
Пэниан пробудился от беззаботного сна благодаря петухам Милы. Пытаясь спастись от их шума он накрыл голову подушкой. Однако, это мало помогло. Кукареканье петухов пронизывало подушку делая невозможным возвращение ко сну. Быстро смирившись с прерванными сновидениями он разгневанно вскочил с кровати. По своему обыкновению он вечно спал в одежде, однако сегодня его торс был оголен. Одев рубаху он пошагал к кувшину с водой и застал ее пустой. Ведомый утренней жаждой он вышел наружу и в миг ощутил на своем лице приятные лучи восходящего солнца. Ее волны объяли весь горизонт своим светом, и лишь редкие облака отбрасывали тень еще на холодную землю.
Застыв на крыльце своего дома в голове Пэниана началась настоящая битва жажды и лени. Представив как не близок путь к ближайшему колодцу он направился обратно в хижину, тем самым ознаменовав триумф лени над жаждой. Уже внутри дома он озаботился другой насущной проблемой, деньгами. Заглянув под свою постель он принялся скорбно считать оставшуюся горстку монет. Финансы не внушали уверенности в завтрашнем дне. Оставив свои посты Пэниан лишился единственного дохода. Однако, нередко через него проходили внушительные суммы Орминия направленные на различные издержки готовящегося бунта. В бытность ставленником Орунда он и не задумывался припрятать у себя какую то часть из этих денег. Но сейчас это было первым, что пришло ему в голову. Как ему казалось, он имел полное моральное право на сие действие, так как львиная доля его собственного жалования он растрачивал во благо мятежа подкармливая и оснащая своих сторонников внутри хутора. Несколько раз пересчитав деньги он положил их обратно взяв с собой лишь несколько монет. Через миг он вновь стоял на своем крыльце широко раскрыв глаза. Его дыхание затруднилось словно у немощного, а сердце забилось подобно перепуганному. Виной всему была она, прекрасная, дивная Мила, что снилась ему день ото дня. Даже самый мрачный и трагичный день был не в силах хоть немного сбить ее невероятную красоту. Она была невообразимо красива всегда, когда спала, когда устало пыхтела над хозяйством, когда просто молчала, когда улыбалась, когда всегда!
– Пэни? – радостно крикнула она заметив у порога его дома – не уходи никуда, я хочу вернуть корзину – оторвавшись от хозяйства она будто ребенок бросилась в хижину.
– Не нужно, оставь себе – ответил Пэниан, он даже не подозревал как ей тяжело далась эта ночь.
– Сейчас, я мигом – проорала она прежде чем пропасть внутри своей хибары.
Через короткое мгновение она выскочила обратно уже с корзиной. Было очевидно, что она стояла где то наготове у входа.
Шаг за шагом она неминуемо приближалась к Пэниану, пока тот стоял влюбленном ступоре. По мере ее приближения его руки начали дрожать, а обессиленные ноги казались вот вот не выдержат его веса.
– Спасибо большое – обратилась Мила протягивая корзину.
– Пожалуйста – с трудом выдавил из себя Пэниан забирая ее – корзину можно было не возвращать.
Мила смущенно улыбнулась и осталась молчать, от этого ее лицо стало еще более обаятельным.
– Ну как там дети? – решил прервать неловкое молчание Пэниан, ему было плевать на этих деток, его волновала лишь она.
– Их еще на заре забрали – ответила Мила, она стояла перед ним не зная куда деть свои руки.
– Получила оплату? – поинтересовался Пэниан, как же обманчив был его спокойный облик
– Нет! – немного возмущенно ответила Мила – представляешь, ни монеты, сказали потом расплатятся, хоть бы предупредили заранее, сволочи.
– Ты знаешь где они живут? – спросил Пэниан с озлобленным лицом, его сильно расстроило подобное отношение к его возлюбленной.
– Да.. а что? – робко произнесла Мила.
– Пошли, покажешь кто это – обратился Пэниан, поставив корзину на крыльцо он шагнул в сторону центра деревни.
Мила не дернулась с места – Пэни, спасибо, мне правда приятно, но..
Пэниан оглянулся, он понял, что хочет сказать Мила.
– Начнутся новые слухи, ты же понимаешь – предсказуемо добавила она растерянными глазами.
– Да, ты права – лаконично ответил Пэниан шагая обратно в дом с лицом полным разочарования.
Пройдя мимо своей любви он поднялся на крыльцо и небрежно закрыл перед ней дверь. Мила грустно потопала домой чувствуя груз вины. Пэниан уперся головой в дверь, как же ему было плохо..
16.Рамбург 02.02.1000
Питер сидел за пустым столом со своим другом и по совместительству командиром личной стражи. Его охрана составляла пять человек из королевской гвардии, однако только ее капитан имел статус первой категории и мог находиться на верхнем ярусе. Но здесь, в обители государя он не выполнял роль его телохранителя и не имел право всюду его сопровождать. На королевском ярусе лишь к Ариан обладал привилегией в виде приставленной личной охраной.
– Не смотря на все известия тяжело поверить, что мятеж Орминия найдет поддержку среди простолюдин, всем известно кто он, убийца матери – выразил сомнение Рэнэ, они находились на кухне казармы
– Народ устал, они могут увидеть в Сопротивлении глоток свежего воздуха, надежду на что то иное – ответил Питер с пустыми глазами.
Рэнэ оглянулся по сторонам – осторожно, Питер, во дворце даже у стен есть уши. Король и так зол на тебя за слова на Совете.
– Я знаю, но я уже не в силах скрыть свое разочарование.
– Это настроение довольно распространено, но не стоит глупить, кара короля будет жестокой.
– Не волнуйся, у меня крамольных мыслей нет на уме. Орминий это человек, которого никак нельзя допускать до власти, я пытаюсь это предотвратить всеми силами, но даже тут я натыкаюсь на равнодушие Ариана. Уже совсем скоро должен начаться второй этап переговоров с Советом, а король даже слушать меня не желает. Я иногда смотрю на свой кинжал и думаю зачем он мне, я ведь не имею полноценной власти правши.
– Я слышал мнение, что переговоры с Советом неизбежно провалятся – поделился Рэнэ.
– И какие аргументы приводили люди, от которых ты слышал подобное мнение? – поинтересовался Питер, он сам был довольно скептически настроен, все его старания сходили на нет благодаря безразличию Ариана.
– Не помню что бы были аргументы.
За порог кухни шагнул другой друг Питера Маквин, он являлся командиром судейской стражи. Увидев принца гость направился к нему – приветствую – обратился он.
Питер и Рэнэ ответили взаимностью, Маквин уселся за стол рядом с другом.
– Не ожидал увидеть тебя во дворце – обратился Питер.
– Еще утром я и не предполагал, что попаду сюда – ответил Маквин – и признаюсь, я думал здесь все вылито из чистого золота, а тут все стены из холодного камня.
– Мы скромные – сострил Питер.
– Наш Дом правосудия все же намного скромнее.
– Что тебя привело? – поинтересовался Питер.
– У Бонильи личная встреча с королем – ответил Маквин.
Бонилья являлся верховным судьей королевства, одним из так называемых кинжальников. Питер удивился такой новости, являясь правшой короля и будучи вхожим во все его дела он ничего не знал про оную аудиенцию.
– А как тебе позволили свободно расхаживать по дворцу? – негодовал Рэнэ, они были слабо знакомы.
Маквин показал отметку на предплечье свидетельствующую принадлежность к «доверенным семьям», Рэнэ имел такую же.
Отметка представляла из себя рисунок с жирным кругом и крупной короной внутри. Поверх круга была повторяющаяся надпись «присягаю короне на веки вечные». Все мужчины из таких семьей носили подобные отметки.
– Тебе известна причина встречи? – заинтригованно спросил Питер.
– Насколько я знаю, это связано с известием, что на встрече с Глорином Безруким замечен адепт «Вселяющих ужас» – ответил Маквин.
«Вселяющие ужас» являлись кланом держащим в страхе всю Вакхалу. Они занимались выдачей кредита и перекупкой долгов для его последующего взыскания. Корона традиционно попустительствовала закрывая глаза на все проделки преступной общины. И лишь верховный судья Бонилья пытался как то противостоять им.
– Известно смогли ли они договориться? – продолжал расспрашивать Питер.
– Мы не знаем, информатор резко перестал отправлять голубей – ответил Маквин.
– Наш тоже, Глорин убивает всякого заподозренного в шпионаже, но.. мы не были информированны, что на той встрече присутствовал представитель клана.
– Я полагал Глорин ненавидит вождя – вмешался Рэнэ, главаря клана называли вождем – он же превратил семейные имения Глорина в свою крепость.
Данное поместье находилось в четырех-пяти днях пути от столицы внутри Проклятого леса.
– Он не в том положении, что бы отказываться от потенциального союзника, он боится, что Орминий доделает работу Ариана и отрубит ему голову – ответил Маквин.
– С такой отметкой и ты не останешься с головой на плечах в случае победы Орминия – вбросил Питер утопая в своих мыслях.
– Я хотя бы смогу себя защитить в отличии от Глорина – с довольной ухмылкой ответил Маквин.
– Ну да, ну да – произнес Питер, он даже не услышал ответ друга, его охватило негодование.
– О чем задумался? – спросил Маквин.
– Я скоро вернусь – взволнованно ответил Питер вставая со стула, быстрыми шагами он направился в зал для встреч, жадно желая узнать, почему от него скрыли визит Бонильи.
На выходе из кухни он наткнулся на подозрительно стоявшего там Флеминга – приветствую, принц Питер – обратился он.
Питер кивнул головой не сбавляя ход.
– Принц Питер? – бросил ему в след Флеминг, Питер обернулся – я хотел загладить ту неприятную ситуацию.
– Потом поговорим, я тороплюсь – ответил Питер уже разворачиваясь.
– Я не займу много времени.
Питер вновь оглянулся и бросил злой взгляд – ни слово более, Флеминг! – повелел он, после чего продолжил свой путь, ему показались сомнительными попытки Флеминга задержать его.
Поднявшись на несколько высоченных этажей и пройдя несколько длинных коридоров он наконец добрался до зала для встреч что бы застать его пустым. Злости Питера не было предела, ему стало очевидно, что его присутствие на встрече нежеланно. Он стоял в пустом зале с непреодолимым желанием перевернуть все верх дном.
– Принц Питер? – обратился голос сзади, это был Виджен в компании Ричи, телохранителя короля.
– Что происходит, Виджен? – обратился Питер – что все это значит?
– Принц Питер, вам нужно на время покинуть столицу – сухо ответил Виджен.
В зал вошел Флеминг с двумя стражниками.
– Я правша короля, я могу выезжать за пределы столицы только с его поручения.. или.. так желает Ариан? – разочарованно спросил Питер.
– Его Величество так повелевает и вы больше не правша – поправил Виджен.
– Из-за того, что я сказал на Совете? – ухмыльнулся Питер.
– Это стало последней каплей, вы ставите себя выше всех, единолично принимаете решение о необходимости союза с Советом, понукаете короля для осуществления своих целей..
– Я всегда объясняю свои мотивы – прервал Питер – разве мне одному нужен сильный союзник против Сопротивления?
– Его Величество принял решение отказаться от идеи союза с кучкой узурпаторов, в Хосинг еще утром направлен голубь, союзник будет обретен через брак принцессы Элиан – ответил Виджен застыв холодный взгляд на Питере.
– Надо думать, это та самая услуга для народа, которую я просил вас оказать? – спросил Питер с голосом полным осуждения – метишь на пост правши?
– Его Величество желал, что бы вы знали, что данный отъезд лишь на время – промолвил Виджен игнорируя вопрос Питера.
– Куда меня отправляют?
– Последняя дошедшая до нас информация из Грязного городка свидетельствует о больших надеждах Глорина на племя безносых. Вы отправитесь в их деревню с отрядом солдат, поместите под арест главу хутора и проведете расследование возможного предательства приняв на себя все бразды управления над селением.
– Я хочу обратиться к королю перед отъездом, организуйте нам аудиенцию – спокойным тоном обратился Питер.
– Исключено – отрезал Виджен – ваш дядя любит вас, Питер, ему безрадостна необходимость таких перемен.
– Я нуждаюсь в ваших утешениях, не больше чем червяк в молоке, избавьте меня от вашей фальши – разразился Питер – вы давно примеряете в своей голове кинжал правши на свою талию, я вижу вас насквозь.
Виджен лишь ухмыльнулся
– Когда я убываю?
– Послезавтра.
Племя Безносых сильно отличалось от всех остальных своим нравом и отношением ко всему. Оное племя строго соблюдало свой собственный кодекс чести, который включал в себя довольно причудливые правила. Одним из самых диковинных законов являлось обязанность всех мужчин хутора самолично лишать себя носа по истечению двадцатилетия. Дабы скрыть свои увечья они носили серебрянные протезы. Подобная изуверская традиция началась еще сотню лет назад, после несдержанного обещания главы. Он не сумел защитить женщин сбежавших из Дикой деревни и попросивших убежище у безносых, тогда еще носивших другое название. Начавшаяся резня между иными и безносыми длилась пол дня и обернулась крахам для последних. Женщины оказались схвачены своими беспощадными соплеменниками и обезглавлены в центре селения, деревня защитников испепелена, а львиная доля мужского населения пала в бою. Однако жителей волновало лишь несдержанное слово главы, именно после этого, невероятно ужасного дня них позора они и обязались отрезать себе носы до той поры пока не уничтожат Дикую деревню и не возродят свое славное имя. Между племенами возникла ненависть передающаяся из поколения в поколение, но в последние годы открытых конфронтаций меж ними не было. Безносым было тяжело тягаться с иными, которые имели преимущество военном деле и многократно превосходили их числом.
17.Речная деревня 02.02.1000
Арсу и Парин сидели за столом друг на против друга. Злостный взгляд Арсу пронизывал Парина.
– Слушай, я тебе что то должен? – сострил Парин.
Они находились в ратуши деревни ожидая нечала совета.
– Нет, я тебе должен – Арсу выждал паузу – отрубить голову! – со времен последнего совета он держал злобу на Парина за оскорбительные слова.
– А что же она еще на моих плечах? – вопросил Парин – столько времени уже прошло с того дня, заметь. Не в силах сделать то, что должен?
– Еще раз назовешь меня трусом она слетит с тебя, можешь мне поверить.
– Еще раз в шутке адресованной другому принизишь меня и я повторю свои слова.
– Эти слова станут последними, что выльются из твоих уст, можешь мне поверить.
