– Завтра. Я завтра подойду с другом, – произнёс Шандор и пошёл прочь.
Что-то во всём происходящем насторожило его. «Почему из шатра выходили совсем другие люди, не могли же они там провести больше трёх часов? Или могли? Чего я не спросил, сколько длится вся эта фигня? Завтра я приду с утра и понаблюдаю ещё. Хотя зачем мне эта ерунда? Чего я так завёлся? Но я хочу разобраться. Не то чтобы я хотел попробовать сам, но почему никто из вошедших не появился обратно?»
Шандор пришёл домой немного нервный. Он и сам не мог объяснить себе, почему увиденное настолько его взволновало. В комнате на полную громкость работал телевизор: «Аграрии опасаются, что отсутствие достаточного количества удобрений под сев озимых культур, приведёт к значительному снижению урожайности уже в следующем году…»
– Опять у тебя всякая ерунда болтается, – пробормотал Шандор, убавляя звук
– Ты чего не в своей тарелке? Случилось чего? На работе неприятности? – заметила его настроение жена.
– Ерунда. Всё нормально, – отмахнулся он.
– Ну, как знаешь. Не хочешь, не говори. Посмотри лучше, какой я нашла вариант для отдыха.
– Ха, вариант. И сколько такое удовольствие будет стоить?
– Да не то чтобы совсем дорого, – смутилась Ирма.
Шандор взял в руки буклет и плюхнулся в кресло, разглядывая картинки. Но звук телевизора сильно мешал ему: «Производители предупредили о риске дефицита картофеля из-за засухи и о росте цен…»
– Ну, говори, сколько? – исподлобья взглянул он на жену. – Не думаю, что за такую роскошь не обдерут как липку.
– Там скидка, и акция ещё действует. Можно просто в рассрочку всё оформить, – немного смутилась та.
– Мне вообще почти бесплатно предлагали сегодня любой отдых на мой выбор, – неожиданно произнёс он. – Хоть на сафари, хоть вокруг света на лайнере. Да что угодно.
«Фермеры бьют тревогу… Организация сообщила о возможном росте голода в мире…» – громко вещал теледиктор.
– Да выключи ты это, наконец! – разозлился Шандор.
– Где это тебе, интересно, предлагали? – встрепенулась Ирма, слегка убавляя звук. – Это явно обман потребителей. Такого вообще быть не может, – глаза у неё широко распахнулись. – Денежки заберут, а сами смоются. Я с этими турфирмами уже неделю бьюсь. Ничего лучше не нашла. Откуда ты такое взял? – возмущённо смотрела она на мужа.
– Да это не турфирма вовсе, – захохотал он. – Шарлатаны какие-то палатку в парке открыли и всех заманивают. Говорят, что можно прямо там, у них, получить все ощущения в виртуальной реальности. Всё, что пожелаешь.
«На полях нашествие вредителей. Они уничтожают буквально все посевы на своём пути. Аграрии борются с вредителями и подсчитывают ущерб…» – продолжал нагнетать обстановку ведущий программы.
– А, это, – сразу же успокоилась Ирма, – знаю, подружка ходила. Очень понравилось. Прямо вся под впечатлением. У них там действительно можно разные сценарии выбрать. Она брала вечеринку светского бомонда «Elven reverie». Говорит, полчаса прямо в себя не могла прийти, как всё закончилось. Так понравилось. Жуть! Собирается в выходные в торговый центр идти, там у них головной офис; говорит, там вариантов сценариев больше.
– А чего там с ней было-то хоть, рассказывает?
«Фермеры лишились урожая из-за погодных аномалий…» – Шандор встал и решительно выключил телевизор.
– Рассказывает, конечно. В общем, она туда зашла. Там ей сразу прайс. Всё написано, что, сколько стоит и на какое время это всё рассчитано. Она, говорит, не стала сразу надолго брать, я думаю, денег пожалела, она та ещё жмотина. Ну вот типа вдруг не понравится. Ну, посмотрела она, выбрала, что ей захотелось. Договор подписала. Там, говорит, можно даже особые условия прописать, что обязательно чтобы было. Она там платье себе оговорила и что-то ещё, я не запомнила. Ну вот, и в следующую комнатку проводят. Там тебя в такое специальное кресло садят и надевают на руки перчатки такие тоненькие, но странные, с уплотнениями на пальцах, на ноги тоже какие-то башмаки и потом шлем на голову. И всё: сидишь в кресле, свет постепенно гаснет, как в театре.
Сначала, говорит, ты как перед закрытыми дверями в темноте стоишь. И голос такой в голове раздаётся: «Сценарий такой-то, выход и имя твоё». А потом так дверь распахивается постепенно, ты туда шагаешь и всё: дальше уже что прописано, так всё и происходит.
Я, говорит, туда захожу, музыка играет, и люди везде танцуют в таких нарядах, зашибись!
Я на себя посмотрела, а на мне, говорит, платье, ну даже лучше, чем описано в договоре. Ну она, естественно, к зеркалу полюбоваться и платье рукой трогает. И точно: материал такой, ну прямо настоящий, ничем не отличишь. Ну вот, она себя со всех сторон осмотрела, убедилась, что всё хорошо, и начала помещение оглядывать, а тут к ней навстречу прямо идёт этот актёр из фильма знаменитого – Коул… – ну, не помню, как зовут, и с ней говорит, приглашает потанцевать.
Она его за руку взяла – и правда, рука тёплая, ну настоящий живой человек. Нипочём не скажешь, что виртуальный. Ну а там дальше она уже и забыла, что это не на самом деле. Музыка играет. Угощение на столах. Официанты коктейли разносят, и ведь действительно пить их можно, и вкус, и запах – всё чувствуется. Ну она там оттянулась по полной программе, со всеми перезнакомилась. Знаменитостей, говорит, куча была, прямо куда ни глянь, и можно с ними поговорить, и даже автограф она там у кого-то попросила, так потом, когда всё закончилось, он у неё в руках оказался.
В общем, в себя она пришла, только когда время всё закончилось, и она снова за дверь вышла. Теперь жалеет, говорит, чего я оттуда попёрлась; может, если бы в помещении осталась, так и вовсе бы никогда эта вечеринка не закончилась.
Так уж ей там понравилось, жуть!
– Что там понравиться-то могло? – не понял Шандор.
– Ну как ты не понимаешь! В обычной-то жизни она ведь никогда бы такого не увидала и ни на какую вечеринку со знаменитостями её ни в жизнь никто бы не пригласил. А тут все, кто хочешь, просто так ходят, и можно поговорить, поздороваться. Ну, в общем, мечта!
– Да уж, – фыркнул Шандор, – действительно мечта.
– Ну ты не понимаешь, это она на вечеринку эту захотела, а можно ведь что угодно выбрать. Всё, что нравится. Эмилия ещё, знаешь, что говорит? Там разные уровни погружения есть. В этом варианте она помнила, кто она такая, как её зовут, вообще всё про себя знала. А есть такие сценарии, где ты новую жизнь себе выбираешь. Ну, например, захотела и выбрала сценарий, где ты принцесса какая-нибудь и ты уже про себя ничего не помнишь, а все воспоминания у тебя только от твоего аватара.
– Как ничего не помнишь? – изумился Шандор.
– Да, вот так круто. В этом сценарии ты уже никакая не Эмилия. А принцесса какая-нибудь Турандотская, и ты помнишь только то, что она должна знать, и вся твоя жизнь это жизнь принцессы. Ну это чтобы человек не стеснялся. А то Эмилия говорит, что всё время не знала, куда свои руки деть, и есть ничего толком не могла – вдруг, говорит, я неправильно как-нибудь буду делать. И все надо мной смеяться начнут.
– Какая разница, всё ведь не на самом деле.
– Ну да, но она говорит, что в тот момент ты не помнишь уже, что это не на самом деле. Тебе кажется, что ты там и есть. И стыдно что-нибудь неправильно сделать.
В общем, для удобства можно про свою жизнь временно забыть, а быть совсем другим человеком. Кем захочешь. Хоть принцессой, хоть киноактрисой, хоть фотомоделью. На любой вкус. И чувствовать ты себя будешь соответственно.
– Да уж, соответственно, – иронично хмыкнул Шандор.
– Да ничего ты не понимаешь! – оскорбилась жена. – Классно же! Можно кем угодно стать.
– Ну-ну.
– Да чем ты недоволен? Не понимаю. Никто ведь тебя не заставляет в этом участвовать. Хочешь, развлекайся, не хочешь – нет. Кто против?!
– Не нравится мне это всё, – стоял на своём Шандор.
– Да чего не нравится? Не понимаю я тебя. Какой тут вред?
– Как какой вред, ты что, дура совсем?! – взъелся он на жену. – Сегодня ты шлем на голову напялила и принцессой стала, завтра ещё кем-то, а обычная жизнь, что же, побоку? В ней можно не жить?
– Да что с тобой, кто же говорит, что не жить? Ты же не всё время в шлеме проводишь. Побыл в нём несколько часов, и всё. Иди, живи обычной жизнью. Кто тебе не велит.
– А потом снова вернёшься, и вновь?
– Ну и что, раз хочется?
– Ага! Хочется! Наркотики, моя дорогая, так же действуют. Привыкание! Никто его не отменял. Сначала твоя Эмилия по два часа в день будет в шлеме сидеть, потом дольше и дольше выходить ей не захочется. Всё бы только принцессой по балам скакать.
– Ну так у неё денег не хватит надолго-то в шлеме сидеть.
– А я о чём! Наркотики тоже денег стоят. И всё заработанное она на эти шлемы просаживать будет, лишь бы подольше в них побыть.
– Да ну тебя. Ты уж из Эмилии какого-то монстра делаешь. Ну подумаешь, один раз в игру поиграла. В чём преступление? Что такого страшного? Не вижу я тут ничего крамольного. Ерунда все эти твои рассуждения.
– Ну, посмотрим, посмотрим. Ты-то тоже с ней собираешься? – он внимательно посмотрел на Ирму.
– Ну я не решила ещё, – она засмущалась и отвела глаза, – может, пойду, может, нет…
– Ну-ну, – не нравится мне это всё.
– Да ладно, что тут не нравится? Ты из мухи слона раздуваешь, – она отмахнулась и снова включила телевизор.
«…растут цены на продовольствие, поскольку производители не могут справиться с воздействием экстремальных условий на фоне высокого спроса, – сказу же возвестил он. – Дальнейшие прогнозы неутешительны».
Шандор плюнул и удалился из комнаты.
***
На следующий день, когда Шандор вышел из дома, первое, что ему бросилось в глаза, это модульный домик на перекрёстке, с яркой завлекающей световой рекламой и призывной музыкой.
«Виртуальная реальность может решить все ваши проблемы!
У нас найдётся всё, что можно только захотеть!
Вы можете оказаться в своём завтра уже сегодня!
Жизнь в виртуальном мире лучше, чем то, что у вас есть сейчас!»
– Что за хрень?! – изумился он. – Ведь ещё вчера тут ничего подобного не было!
«Виртуальная реальность – самое счастливое место!
У нас невозможное возможно!
VR – путь к радости!
Просто позволь себе быть!» – гласили ярко мигающие завлекательные надписи.
Люди останавливались, смотрели, многие заходили внутрь. Здесь уже зазывалы, как в парке, не было, да этого и не требовалось. Ослепительная заманчивая реклама делала всё за него. Шандор торопился, поэтому не мог понаблюдать подольше, но впечатление у него осталось на весь день. Он постоянно вспоминал об этом и всё думал: «Как же они быстро, и неужели так теперь не только у нас на площади, а и в других местах тоже? Как они шустро развернулись! И ведь идут люди! Вот идиоты!»
Убедиться в том, что всё это действительно так, он смог буквально через несколько кварталов. Как только он повернул на центральную площадь, его точно ослепил световой рекламный щит, на котором сменяли друг друга надписи: «Воплощаем ваши мечты в реальность! Извлеки из жизни максимум! Будьте везде, где вы хотели бы побывать! Вы достойны всего самого лучшего!»
– А ведь я был прав – и здесь тоже! Что за хрень такая происходит в городе?!
На работе, в свою очередь, разговоров только и было, что о вдруг появившейся виртуальной реальности. Кто-то уже успел посетить такой салон и вовсю восторгался полученными впечатлениями, кто-то, наслушавшись рассказов, только ещё собирался. И почти никто не обращал внимания на предостережения Шандора. Он злился, ругался, но коллеги только пожимали плечами и потихоньку отходили в сторонку. Некоторые крутили пальцем у виска, мол, ну надо же, странный человек, о чём переживает?
Только Ульри – его напарник по работе – внимательно выслушал все его доводы и, покивав, согласился с ними.
Шандор не понимал, как так может быть и почему это происходит. Его прямо подмывало что-то сделать, объяснить, рассказать, но его никто не слушал. И он не знал, как добиться того, чтобы это изменить, с чего ему вообще начать?
Глава III. Барус Мегли
– Почему мы должны этим заниматься? У нас свой план, график работы в конце концов! Что же, всё бросить и начать новый проект? – возмущению Баруса не было предела.
– Можешь не делать, – устало пожал плечами Иоиль, пожилой мужчина, сутуловатый и несуразный, в словно не по размеру подобранном костюме, – бумага и ручка на столе, пиши заявление и можешь не заниматься ничем вовсе… – он выглядел хмуро и замученно. – Что я могу сделать, если начальство как с ума сошло, – продолжал он. – Можешь что-то предложить, давай, выслушаю.
– Да как ты не понимаешь…
– Всё я понимаю, – оборвал тот, – но и ты пойми – у меня жена, дети, я человек семейный, не могу, как некоторые, заниматься только тем, что мне интересно. Так что решай, – Иоиль устало посмотрел на Баруса. – Я правда не могу ничего изменить.
– И когда нужно приступать?
– Сейчас.
– А как же консервация проекта, ведь мы потеряем все данные, всё, что за эти годы удалось получить, чего добиться?! Ведь потом придётся начинать всё заново! – опять взвился тот.
– Решай, либо ты берёшься за новый проект, либо ты здесь больше не работаешь.
Высохший, словно жердь, Барус с неожиданной для его, казалось, невесомого тела силой стукнул кулаком по столу. Он был зол, не просто зол – разъярён. Обычно спокойный и рассудительный, сегодня он просто кипел от негодования.
– Ты хочешь сказать – тебе всё равно! Это же была твоя идея, твоя работа! И вот так бросить всё ради…
– Всё, что я хотел сказать, я уже сказал, – Иоиль тяжело опустился в кресло. – Пойми же ты, наконец, от меня ничего не зависит. Время, когда мы могли выбирать, что нам делать, прошло. Теперь мы можем только делать то, что нам велели. И не задавать вопросов.
– Да, главное не задавать вопросов! – возмущался Барус. – Это я понимаю.
– Ты посмотри на это с другой стороны. Задача-то ведь интересная. И средств на её решение выделено достаточно, – начал убеждать его Иоиль.
– Вот уж никогда бы не подумал, что до такого дойдём. Куда катится наука! Учёный выбирает объект исследования в зависимости от оплаты.
– Да я не настаиваю, – тяжело вздохнул Иоиль. – Ты подумай. Перспективная тема. Широкомасштабное бюджетирование. Новая лаборатория. Приоритет в выполнении заявок на оборудование.
– Неужели?! Любой каприз за моё согласие, – покивал головой Барус. – Чего же я медлю – вперёд! – иронично хмыкнул он.
– Ты согласен? – обрадованно взглянул на него Иоиль. – Я не сомневался, тебя же всегда интересовала проблема продления существования белковых тел. Можешь любого лаборанта брать в помощники.
– Нет!!! Нет! Я не согласен заниматься исследованиями на таких условиях! – заорал Барус.
– Вы хотите дополнительный грант на исследования? Повышенную оплату? Что-то ещё? – раздался в кабинете новый голос. Он был сухим и дребезжащим, как жестяной лист.
Оба учёных как по команде повернулись к дверям и застыли. На пороге стоял сухощавый человек невысокого роста с маленькими пронзительными глазами и острыми чахоточными скулами.
– Итак? Вы можете огласить ваши требования мне. Я, Сеар Чарну, непосредственно курирую этот проект.
Все молчали. Барус не мог вымолвить ни звука, он лишь смотрел на вошедшего, всеми силами борясь с подступающим отчаянием и стараясь никоим образом этого не показать. Он сжал руки так, что костяшки на кулаках побелели. Иоиль, от природы светлолицый, побледнел настолько, что, казалось, кожа просвечивает насквозь, на виске у него судорожно билась жилка.
Ручка в руке Баруса хрустнула и сломалась, но он, наконец, справился с собой и обратился к Чарну.
– Значит, курируете проект вы?
– Подожди, Барус, – попытался остановить его Иоиль.
Но тот только отмахнулся и, внимательно вглядываясь в Чарну, продолжил. – У меня несколько вопросов, на которые мой непосредственный начальник, к сожалению, не смог вразумительно ответить, – пристально рассматривая вновь вошедшего, продолжал он. – Этот новый проект. Чем вызвана такая спешка? Мы могли бы завершить работу над предыдущим и приступить к нему через, скажем, несколько месяцев.
– Сроки, к сожалению. Сроки! Мне установлены конкретные сроки, и работа должна быть развёрнута немедленно. Прямо скажу, нам рекомендовали вас как крупного специалиста, работающего в этом направлении, и мы заинтересованы в том, чтобы вы приняли участие в нашем проекте.
– Сроки? Но разве их устанавливаете не вы? – пытался поймать взгляд своего собеседника Барус.
– Наш заказчик, – Чарну поднял глаза кверху, – очень значительный человек там, и он хотел бы…
Барус следом за ним тоже посмотрел на потолок.
– Неужели, – произнёс он и замолчал. – Неужели, неужели… – он взглянул на свои ладони и только тут заметил раздавленную ручку.
– Вас что-то смущает?
– Смущает? – Барус старательно стирал с ладони вытекшие чернила. – Ох, йормундганд! – Извините меня, я быстро, – и он выскочил из кабинета в коридор.
Иоиль было дёрнулся за ним, но Чарну остановил его.
– У вас возникли какие-то трудности с подбором кадров? Учтите, мы очень заинтересованы в Барусе Мегли.
– Нет, нет, – тот затряс головой, – текущие моменты. Он согласится. Я его знаю. Он всегда такой: сначала раскричится, а потом…
– Я надеюсь на ваше благоразумие, – покивал головой Сеар, внимательно глядя на учёного. Вы знаете, народное хозяйство велико. А нам нужны только лучшие из лучших.
– Да, да, конечно, – совершенно смутился Иоиль.
Вернувшийся в кабинет Барус прервал их разговор.
– Итак, мы остановились на ваших желаниях, – остро взглянул на него Чарну.
– Неужели, – сказал Барус, – на желаниях, – он передёрнул плечами, как от озноба. – А какие у меня могут быть желания? Желание у меня одно – найти решение проблемы. Ваше предложение, конечно, очень интересно, с научной точки зрения, я имею в виду. И даже, я бы сказал, перспективно, но… Вы поймите и меня тоже, я просто не могу вот так сразу… Мой проект, моё детище, я посвятил ему столько лет, можно сказать, всего себя, и вот теперь, когда мы вышли на финишную прямую, вы предлагаете бросить всё и даже не даёте времени на консервацию работы, – он помолчал.
– Но, с другой стороны, моя работа в этом проекте практически закончена, интерес иссяк. Остались писанина и рутинная работа с документацией. Её может закончить любой лаборант под руководством, ну, например… да, к примеру, Иоиля. А я бы мог заняться чем-нибудь интересным, – он потёр руки, снова посмотрел на ладони: кое-где они ещё были в краске, – тем более, что вы предлагаете такие соблазнительные условия. Или нет? – он посмотрел на Чарну, тот внимательно, не отрываясь, глядел на него и молчал.
– Но вы знаете, я мог бы согласиться на ваше предложение, но меня смущает один небольшой нюанс.
Чарну заинтересованно поднял вверх белёсую бровь.
– Конкуренция! Конкуренция, этот бич современного мира. Вы не будете возражать на особые условия для моей лаборатории?
– Ни в коем случае, – он наклонил белёсую, коротко стриженую голову, – а что вы подразумеваете под особыми условиями?
– Я набросаю вам список того, что мне будет нужно на первое время, но прежде всего допуск, допуск в лабораторию строго ограниченного числа лиц. Не люблю, знаете ли, когда у меня стоят за спиной или заглядывают через плечо.
– Безусловно. Я сам проконтролирую, чтобы всё было выполнено наилучшим образом. Кроме того, вы ведь теперь будете работать в Шпиле, а у нас всё только самое лучшее.
– Неужели?! Ну вот, значит, и договорились.
– Что же, я надеюсь на плодотворное сотрудничество, – Сеар Чарну попрощался и вышел за дверь.
– Йормундганд! – выругался Мегли, тяжело опустившись на стул, и обхватил ладонями голову; на своего бывшего начальника он даже не смотрел. Тот стоял в уголке, точно пришибленный, будто не понимая до конца только что произошедшее.
***
– Ну и что же за проект? Скажешь ты, наконец, или так и будешь причитать и плакаться?
– Плакаться, ага, все мы будем плакаться по очереди или все сразу, как получится. Проект, что же, проект называется «Продление срока жизнедеятельности белковых молекул при помощи искусственных белковых соединений в условиях низкотемпературного стресса».
– Ух ты! – Халеф аж замер, престав настраивать свою аппаратуру, и пристально взглянул на Баруса.
– Вот именно, больше и сказать-то нечего.
– И ты согласился?
– Согласился и ещё порадовался, что он мне это предложил, а не кому-нибудь другому. Работу свою недоделанную до слёз жалко, всё-таки я ей почти всю жизнь посвятил, но да что уж теперь, – он тяжело вздохнул. – Теперь не до личного. Кому теперь моя работа нужна. Другие вопросы в повестке.
– Так и чего? Когда?
– А всё, уже сегодня был в новой лаборатории. Прямо в Шпиле. Оборудование – ничего не скажу – серьёзное, и рабочего материала… Одно плохо. В лабораторию-то ко мне никто посторонний не войдёт, конечно, но и я оттуда выйти практически не могу. Так что не знаю, как я теперь смогу передавать информацию. А узнаю я там чего или нет? Кто может сказать? Ну да что-нибудь всё равно придумаю. Я вот предлагаю, может быть, тебя лаборантом ко мне оформить?
– Навряд ли это хорошая идея. Если мы будем меня вводить в твою организацию, мы можем тебя подставить. Сомневаюсь, что в их базе на меня нет никаких сведений; скорее всего, все компьютерщики у них учтены и переписаны; только тебя засветим и больше уже никакой информации получать не сможем. Сеть у вас есть?
– Даже не пробуй. И себя погубишь, и меня. Там только локальная сеть, и любая попытка взлома… В общем, сам понимаешь. Нет, только прямые контакты, никаких электронных вариантов я даже не рассматриваю. Не стоит так рисковать!
– Ладно, ладно, – остановил его Халеф. – Над этим я поработаю основательно. Возможно, я сделаю тебе специальную программу – она проникнет в их систему, скинет мне все их данные до того, как её обнаружат, а потом самоликвидируется. Даже если они засекут, что была попытка взлома, то сделать уже ничего не смогут. И я сымитирую, что попытка была извне, чтобы ты не был под подозрением.
Но у меня есть и другое. Рано или поздно всё равно придётся полностью в подполье перебираться. Ты, надеюсь, дольше всех продержишься, а я… В общем, я заранее хочу базы оснастить. Ну, или по крайней мере подготовить то, что понадобится.
– Что с меня? – развёл руками Барус.
– Понадобится: продовольствие, топливо, оборудование, оружие, боеприпасы.
– И?..
– Ты бы мог предложить нам какой-нибудь не очень сложный вариант для очистки или получения воды.
– Ну вот так с ходу…
– Я не прошу с ходу, время пока есть, я же говорю, заранее готовлю пути отхода. Ну и еды. Хотя бы простейшей, пусть невкусно, но калории-то нужны, мало ли как пойдёт дело.
– Что же, это, я думаю, смогу, – потёр руки Барус. – Лёгкое, питательное и совершенно невкусное. Чтобы много не съели. Всё как доктор прописал!
– Вот и тайная кличка у тебя такая и будет.
Барус невесело рассмеялся.
– Тогда уж – Профессор.
– Нет, слишком очевидно, – покачал головой Халеф. – Ладно, это я у тебя спрячу, если что, сигнал пойдёт прямо ко мне.
– Да я же говорю, в ближайшее время и не появлюсь в квартире.
– Вот поэтому и оставляю. Всё-таки надёжнее, что никто к тебе без ведома не сунется и ничего тут не понаставит. Ладно. Бывай. Встречаемся как обычно?
– Я постараюсь предупредить заранее, но в ближайшую неделю меня не жди. Говорю же, не выбраться.
– Главное, что забраться смог. Глядишь, всё не зря.
Они попрощались и расстались.
***
Длинный коридор, словно бесконечная змея, заглотившая внутрь не только его, но и нескончаемое множество стеллажей, оборудования и непонятных пока устройств, вытянулся на, казалось, беспредельную длину. Неяркое освещение не давало возможности рассмотреть, где же он заканчивался, и заканчивался ли вообще или так и тянулся в вечность, матово блестя многочисленными хромированными поручнями и приборами неясного назначения. Здесь было довольно холодно, изо рта шёл пар, и Барус невольно передёрнул плечами.
– Вы можете работать здесь, можете забрать интересующие вас материалы к себе в лабораторию, – сухо говорил невысокий плотный мужчина с узким недобрым прищуром глаз. – В вашу лабораторию я вас сейчас проведу.
– Я не совсем понимаю, – Барус раскачивался с пятки на носок, – а материал для исследования я должен искать сам?
– Нет. Конечно же, нет. Материала у вас будет предостаточно. Вот, посмотрите. – Коренастый мужчина, имя своё он Барусу не назвал, подошёл к стене и набрал код на панели управления. С одного из окружавших коридор стеллажей в проход выдвинулся контейнер.
В нём, точно в большом цинковом лотке, находился человек. Кто он, Барус рассмотреть не мог, его голова была помещена в какое-то устройство, а лицо закрывал непрозрачный плексигласовый экран.
– Он жив? – невольно переглотнув комок в горле, спросил Барус.
– Конечно, он жив, – усмехнулся его проводник. – Иначе зачем бы вы нам понадобились, – иронично хмыкнул он, – нас как раз и интересует, чтобы он был жив, и как можно дольше. Как видите, питанием мы его обеспечиваем, – сопровождающий показал на многочисленные провода, опутывающие бледные, точно обесцвеченные, руки. – Но вы ведь сами понимаете, что одного питания недостаточно.
– А вот эти провода? – Мегли ткнул в довольно толстый гофрированный шнур, отходящий от шлема на голове человека.
– Это вас не касается. Вы можете получить какие угодно данные о состоянии его организма. Всё будет отображаться на вашем компьютере. Мы можем предоставить вам все сведения, которые вам только потребуются. Естественно, доставать тело из ложемента нельзя. Но если вы хотите работать в своей лаборатории, мы можем оборудовать там необходимые условия.
– Да, я думаю, так будет лучше, – ещё раз с трудом переглотнув в горле было сухо, закивал головой Барус.
– Я так и предполагал. Сколько вам нужно экземпляров для начала работы?
Барус смешался.
– Давайте несколько человек, чтобы я мог сравнить их показатели и определиться с дальнейшими направлениями для исследования.
Глава IV. Сисар Ральф
Последнее время город словно вымер. Людей на улицах стало совсем мало. Народ предпочитал выходить из дома только по необходимости: на работу, в магазин за продуктами, по каким-то неотложным делам и всё. Сисар тоже старался особо не бродить по улицам. Не то чтобы он действительно верил в распространявшиеся слухи о надвигающейся катастрофе. Но в городе стало как-то небезопасно находиться. Шайки грабителей могли поджидать в любом месте. От этого не спасали ни многочисленные патрули, буквально наводнившие город в последнее время, ни введённый комендантский час, ни постоянные проверки, ни другие меры, на которые вынуждено было пойти правительство. Он торопливо шёл от остановки к своему подъезду.
«Хорошо, что хоть общественный транспорт по-прежнему работает, а то бы…» – додумать он не успел.
Ему осталось только завернуть за угол, но из подворотни на него выскочили двое, и тут же, он даже закричать, дёрнуться промешкал, как рот ему заткнули чем-то вонючим, руки заломили за спину, и вот его уже волокут по каким-то тёмным проходам.
«Да откуда у нас тут такие тупики-то взялись?» – уж свой-то район он знал, как ему казалось, хорошо. Его затащили в тёмный глухой закуток.
– Жить хочешь?! Деньги давай! – прямо в ухо раздался хриплый прокуренный голос, изо рта пахнуло чем-то тухлым и гнилым.
– Нет у меня, – еле слышно прошептал он.
– Громче говори. Никто тут тебя не услышит, – собеседника Сисар не видел, лицо у того было замотано какой-то тряпкой, так что снаружи оставались только глаза, маленькие и злые.
– Нет денег, – он попытался вывернуться, но держали крепко.
– Не дёргайся, птичка, отлеталась, щас крылышки-то порежем.
Его уже жадно ощупывали. Из-за пазухи вытащили телефон, кошелёк. Хрипло выругались, видимо содержимое карманов не устраивало грабителей.
– Отпустите меня, правду ведь говорю, нет у меня ничего, – выдавил он из себя.
– Нет, так будет, – что-то острое упёрлось Сисару в горло, – к тебе щас пойдём. И не дёргайся. Лучше будет.
Сисар совсем ослабел, ноги у него тряслись и подгибались. Он почти терял сознание.
«Да за что же такое мне? Что же делать?» – мысли панически метались в голове.
– Да я…
– Знаем всё про тебя, не дёргайся, я сказал, – почувствовав, что перепуганный Сисар пытается осесть вниз, держащий его плотнее прижал нож к горлу, по шее потекла тоненькая тёплая струйка.
– Жить хочешь? Тогда шевели ножками. На себе не потащим.
– Я закричу, – так же шёпотом произнёс Сисар.
– Кричи, если на жизнь насрать.
– Тогда тебе уже даже шлем на башку не поможет. Отделим, и все дела, – подал голос второй его похититель.
– Ну как, согласен или прирезать тебя?
– Да-да. Только денег и дома нет, – захлёбываясь забормотал Сисар, – зарплату задерживают.
– Без тебя знаем, что задерживают. Шагай.
«Что им надо? Что делать? Нельзя их вести домой. Там дочка, да и что они там со мной сделают, если не найдут деньги. Вообще, зачем им деньги? Сейчас почти все продукты можно только по талонам купить. Или талоны они уже у кого-то отобрали? Ох, дома ведь лежат полученные на неделю талоны. Массаракш! Что же делать? Что делать-то?!» – паника в голове у Сисара нарастала.
– Шагай, шагай, не подгибай ножки. Прямо иди.
Его подхватили с двух сторон и шустро потащили по скрипучей ржавой лестнице наверх.
«Откуда они знают, где я живу? Неужели следили? Что делать? Хоть бы помог кто. Да кто тут поможет».
Они подошли к неприметной осевшей двери. Один из грабителей осторожно выглянул наружу.
– Дёрнешься, порежу. Не будешь рыпаться, поживёшь ещё, – сипел ему на ухо противный вонючий голос.
