Сисар, не в силах говорить, закивал головой и тут же снова напоролся на острое лезвие. Кровь потекла сильнее.
– Не дёргайся, птичка, а то сам себя порежешь, мне и делать ничего не придётся, – зло выплюнул держащий его, но лезвие отстранил.
Грабители вывели его во двор. Сисар сразу же узнал свой двор. «Выходит, они прошли дом насквозь? Ну надо же, никогда бы не подумал, что тут есть такой проход.
– Не стой столбом.
Они шустро поволокли его к подъезду. Со стороны казалось, что трое друзей просто возвращаются домой после гулянки, ну а то, что теперь уже никаких гулянок нет, да и друзей у него не осталось, ну так кто же об этом думает.
– Эй, парни! Закурить не будет? – раздался глухой голос сзади.
Сисар оглянуться не мог, в шею ему опять упёрлось лезвие ножа.
– Отвали, пока цел, – огрызнулся хриплый прокуренным голосом.
– Да мне одну папироску.
Шаги за спиной приближались. Голос был незнаком Сисару. «Сейчас и его прирежут, а потом и меня, или меня сначала?» Он совсем запаниковал и невольно замедлил шаг.
Глухой выстрел, раздавшийся сзади, и громкая ругань его конвоира, неожиданно ослабившего хватку, заставили Сисара оглянуться и невольно отпрянуть.
Один из грабителей лежал у стены здания и с трудом пытался сесть, опираясь окровавленной рукой о стену. Второй же, держащий Сисара, с ножом в руках развернулся и хотел атаковать коренастого немолодого мужчину, пришедшего на помощь. Он, пригнувшись, бросился вперёд, словно пытаясь боднуть того головой, но незнакомец видимо знал какие-то приёмы. Резко отклонившись в сторону, он ударил ногой. Нож, звякнув, выпал на асфальт, нападавший переглянулся с напарником и рванул к двери, из которой только что вывел Сисара. С улицы раздались свистки. Второй, с трудом встав на ноги, устремился за ним, придерживаясь рукой за стену.
– Бегом! – крикнул прямо в ухо его спаситель и бросился к подъезду.
Сисар было задержался, но потом, прихрамывая, ноги всё-таки отказывались повиноваться, побежал за ним.
– Соседний подъезд, – на ходу выдохнул он, – я там живу.
Он с трудом дрожащими пальцами набрал код домофона.
– А ключа нет что ли? Раз живёшь, – вопросительно взглянул на него спаситель, и Сисар только тут заметил, какие у него светлые, будто сделанные из соломы волосы.
– Есть, есть, – Сисар зашарил в кармане, но тут из квартиры, наконец, отозвались.
– Я это, я. Открывай скорее, – выдохнул он.
Они вбежали внутрь и захлопнули дверь. Сисар привалился спиной к металлическому полотнищу и стал тяжело сползать по нему на пол.
– Эй, да я смотрю, тебя сильно поранили. Ты как? Идти-то можешь? А то ведь сейчас патруль все подъезды осматривать будет.
Сисар с трудом поднялся, поддерживаемый спутником.
– Я постараюсь.
– На, прижми, а то по следам вмиг найдут, – тот протянул ему какую-то тряпку.
Сисар только сейчас сообразил, что по шее у него течёт кровь, и чуть не упал в обморок, но, с трудом переборов себя, заспешил домой.
– Да, да. Не нужно чтобы Кира видела. Вы, может быть, зайдёте со мной?
Он, конечно, не хотел пускать незнакомого человека к себе в квартиру, но тот всё-таки спас его от грабителей. Да и сейчас поможет отвлечь Киру.
– Да уж, зайти придётся. Мне сейчас, пока всё не затихнет, без больших вопросов не выбраться.
– Вот и хорошо. Хорошо, – бормотал Сисар.
Кира уже ждала их в дверях на площадке.
– Что с тобой, папа? Что случилось? – она с изумлением смотрела на незнакомого человека рядом с ним.
– Нет, нет. Ничего не случилось. Здравствуй, дочка. Вот, со мной тут товарищ зашёл. Поговори пока с ним, – он постарался легонько отодвинуть дочь в сторону, чтобы пройти в квартиру.
Внизу хлопнула дверь подъезда.
– Т-с-с, – прижал палец к губам его спутник и быстро прошёл внутрь.
Кира, ничего не понимая, вернулась в квартиру. Мужчина, осторожно стараясь не хлопнуть, закрыл дверь и стал запирать её на все замки.
– Да что произошло? Ты ранен? – Кира заметила, что отец прижимает руку к шее.
– Давайте всё-таки отойдём от входа, – шёпотом произнёс незнакомец, осторожно направляя их вглубь квартиры.
Ничего не понимающая Кира только захлопала глазами и прошла в гостиную. Сисар хотел пойти в ванну, чтобы осмотреть свою рану, но вспомнил, что воды на этой неделе дать не обещали, и пошёл за ней следом.
– Меня Олав зовут, – представился соломенноголовый, помогая Сисару опуститься в кресло и осторожно отстраняя его руку, пытающуюся унять кровь.
– Аптечка есть? – поднял он голову на Киру. – Неси сюда быстро. И вода не помешает.
– Воды у нас нет, – пробормотал Сисар.
– Есть, есть вода, сейчас принесу, – заторопилась Кира, опрометью кинувшись на кухню.
Рана оказалась небольшой, но кровь удалось остановить не сразу. Олав ловко перевязал Сисара и помог ему лечь на диване.
– Так, если не снимать, через неделю заживёт.
– Нож! У него же мог быть грязным нож, – бормотал Сисар. Сейчас, оказавшись дома, в безопасности, он вдруг испугался ещё сильнее. – Как же я завтра пойду на работу? – заплетающимся языком произнёс он. – А продукты? – он хотел вскочить и бежать, но Олав удержал его. – Я же их выронил. Они пропали! Что мы будем есть? – он снова попытался встать.
– Что-нибудь успокоительное у вас есть? – вглядываясь в его суматошно бегающие глаза, поинтересовался Олав. – А то очень уж отец у тебя нервничает.
Кира принесла ему все лекарства. Олав перебрал немногочисленные упаковки и хмыкнул.
– Ясненько, покой нам только снится.
– Снотворное есть, отец мне даёт, когда болит сильно, – кивнула головой девочка.
– Тащи.
– Я не знаю где. Папа прячет куда-то, – она потупилась, – боится, что я много сразу могу принять.
– Ясненько, – Олав помолчал. – А откуда он его обычно приносит? Из кухни, из ванны?
Кира задумалась, вспоминая.
– Не знаю, он обычно, когда с работы приходит, мне делает укол. Наверное, с работы приносит.
– С работы, ну что же, – Олав встал на ноги, – придётся искать. Посиди с ним, – он направился в прихожую.
Через какое-то время Олав вернулся с упаковкой ампул в руках. Он ловко открыл одну из них и сделал укол Сисару.
– Сумку он, кстати, не потерял, стоит у двери, – мимоходом произнёс Олав, усаживаясь в кресло, ближе к одинокой лампочке, с трудом разгонявшей полумрак большой комнаты. – Ты убери там пока с прохода.
Кира закивала.
– А папа как же?
– Я пригляжу. Не переживай. Он сейчас уснуть должен.
Сисар по-прежнему находился в очень странном состоянии. Он бормотал что-то уж совсем бессвязное, иногда старался сорвать повязку с шеи, временами порывался вскочить и бежать. Но ослабевшие ноги не держали его, и он снова опускался на подушку. Однако лекарство начало действовать, глаза у него закрывались, а бормотание становилось всё тише и тише.
– Он уснул? – с тревогой глядя на отца, произнесла вернувшаяся Кира, немилосердно теребя густую тёмную косу. – Что случилось? На него напали?
Лет ей на вид было десять-двенадцать. На широком открытом лице явственно читался страх, и только курносый нос был неукротимо вздёрнут кверху.
– Уснул, – кивнул Олав. – Напали. Да ты не переживай. Всё будет хорошо. Он поправится. Только вот на работу завтра… – он помолчал. – Где он работает?
– В мэрии города.
– В кровать бы его уложить. Что же ему на диване спать?..
Он ловко раздел Сисара и перенёс в кровать. Раздался звонок. Кира вздрогнула и сжалась, серые глаза испуганно замерли.
– Не открывай.
– Нельзя. Если не откроем, они дверь могут выломать. В прошлый раз я уже спала, а папа не услышал, так выломали. Нам потом столько пришлось…
– Подойди, спроси, кто там, только осторожно. Не открывай пока. Скажи, что отец спит, мол, снотворное принял, заболел.
Кира направилась к двери и о чём-то негромко спросила, потом вернулась обратно.
– Требуют открыть. Сказали, что преступник в доме, всё обыскивают.
– Хм. Вот, значит, как, – хмыкнул Олав. – Ты хоть кого-нибудь знаешь из тех, что ломятся?
– Председатель ЖЭКа вроде бы, – пожала плечами Кира. – Что делать? Открывать им? – я сказала, что ключи пошла искать. Отец закрыл.
– Ладно, тогда сделаем так. Шарф неси. Скажешь, у отца горло болит.
Олав замотал горло Сисару толстым шарфом, так что повязку стало не видно. Не раздеваясь, лёг в кровать сам, сверху постарался умостить Сисара, и Кира накрыла их толстым большим одеялом.
– Хорошо, что кровать у вас с сеткой, может, не так заметно будет, – глухо из-под одеяла произнёс он. Проверь, не видно ли чего лишнего, и тогда открывай. Ключами только погреми у двери. Не сразу распахивай.
– Не видно совсем, – она закивала головой, подоткнула одеяло со всех сторон, натянула его повыше и пошла открывать дверь.
В прихожей раздались громкие возмущённые голоса.
– Чего возишься?
– Посторонние в квартире есть? – прозвучал гундосый говорок.
– Ключи искала. Папа болеет. Горло у него. И температура. Снотворное принял, не велел будить. А ключи он спрятал, едва нашла, – бормотала Кира. – Я и сама спала. А чужих нет никого.
– Где он там спит? Показывай, – допытывался противный голос.
Затопали громкие шаги.
– Там он, не будите. Температура и горло у него, – тараторила Кира.
В комнату с шумом вошли несколько человек. Посмотрели на лежавшего на кровати Сисара. Заглянули даже под кровать и в шкаф. Обстановка в комнате была скромная: кроме широкой кровати, стола и шкафа больше ничего не было.
– Документы давай.
– Нет у меня ещё, я маленькая. Никуда не выхожу. Болею я.
– Его документы, – распорядился резкий недовольный голос.
– Сейчас, сейчас, – заторопилась Кира.
– Куда он делся? Здесь нет, вроде спрятаться-то негде? – негромко сказал один из вошедших.
– Все квартиры обошли, эта последняя, – ответил ему говорящий в нос.
– Ты его знаешь? Точно он?
– Он это, бледный как моль, всегда такой, – ответил ему гнусавый голос.
– Вот, нашла. И паспорт, и QR (куар-код), – вернулась Кира.
Пришедшие замолчали и зашелестели бумагами.
– А ты где спишь?
– Там, на диване.
– А почему не разобран? Ну-ка давай, поднимем, заглянем, – они, топая, вышли в другую комнату и загремели, поднимая диван.
Кира что-то им тихо объясняла, но Олав уже не разбирал слова, они ещё побыли какое-то время, затем с шумом хлопнула входная дверь. Он услышал, как девочка запирает её и надевает цепочку. Кира вернулась обратно и осторожно откинула одеяло.
– Как вы там? Я так боялась! – она чуть не плакала. – Даже руки тряслись.
– Чуть не задохнулся, – Олав выбрался наружу. – Пошли в другую комнату. И свет выключи. Ты же сказала, что спишь. Чтобы соблазна у них не было вернуться.
– А что делать?
– Что тут сделаешь, спать будем. Придётся мне у вас заночевать. У отца-то, похоже, правда температура. Горячий, как кипяток. Завтра я к вам врача приведу. А уходить мне сейчас не получится. Ты не против? Я там у его кровати и лягу. Ты найди что-нибудь бросить на пол.
– Да, я найду. Хорошо. А то мне так страшно! Я так боюсь! – Кира с тревогой вглядывалась в лицо Олава.
– Не бойся. Отца твоего они знают. Документы так, для порядка проверили, квартиру осмотрели, не должны вернуться.
– Да, председатель его знает и меня тоже. Всё равно страшно.
– Не бойся. Страх не эвристичная эмоция.
– Что? – Кира смотрела вопросительно.
– Толку от него нет, – пояснил он. – Давай, действуй. Завтра отец проснётся, всё обсудим.
– А если он правда заболеет? – с испугом смотрела на Олава девочка.
– Завтра. Давай вопросы по мере поступления решать. А сейчас по распорядку дня у нас отдых. Неси мне какую-нибудь… – он сделал неопределённый жест ладонью. – А впрочем, тащи что есть, – Олав махнул рукой. – Как уж устроюсь, ерунда. Давай, ложись спать. Ничего не бойся. Я дверь закрою. Но ты стучись, если что…
Олав тщательно закрыл и даже запер дверь в комнату, уложил возле стены одеяло, принесённое ему Кирой. Посмотрел ещё раз на Сисара, спящего на кровати, и подошёл к окну.
Снаружи доносились обычные, приглушённые стенами звуки города: редкие гудки машин, временами взвизгивающая сирена и отдалённые, а потому казавшиеся совсем не страшными хлопки. На улице уже полностью стемнело. Редкие фонари горели слабо и казались дрожащими блуждающими пятнами, луны на небе не было, только кое-где растекались ещё бледными кляксами окна.
Он осторожно выглянул во двор и, хмыкнув, пробормотал под нос:
– Ну раз уж я так высоко забрался… Пусть думают, что я ушёл по крышам. Олав тихонько, стараясь не шуметь, достал какую-то небольшую металлическую штуковину, похожую на мышеловку с длинным стержнем посередине, отогнул и зацепил его. Укрепил стопку бумажных листков, ещё раз внимательно посмотрел вниз, быстро открыл окно, установил своё приспособление на подоконнике и, резко выдернув железный штырь, тут же прикрыл раму.
В воздух точно взвилась стая белых голубей и, планируя, стала опускаться вниз. Один из листков на миг завис перед стеклом. «Мы живём в обществе, которое стремится нас уничтожить!» – крупными неровными буквами было написано на нём. И дальше уже более мелкий, но хорошо различимый шрифт: «Пусть тот, кто не желает чем-либо помочь городской герилье, не делает ничего против!» Листовка на миг ещё замерла, словно красуясь перед наблюдателем, и спланировала вниз. Воззвания падали не только на двор, но и дальше, за дом, их подхватило ветром, и они, раздуваемые порывами воздуха, затанцевали по улице, улетая всё дальше и дальше. Олав какое-то время наблюдал за светлыми пятнами, которые сдувало потоками на значительное расстояние, затем отошёл и, немного повозившись, устроился на ночлег.
Глава V. Герилья
– Слушай, пропаганда – это хорошо. И я двумя руками за агитацию и пропаганду, но этого не достаточно. Рано или поздно нам придётся уйти в подполье, ты и сам это понимаешь, и мы должны быть готовы к этому, – Олав говорил, нервничая и непроизвольно раскачиваясь с носка на пятку.
– Что предлагаешь? Создать запас продовольствия и воды? – одними уголками губ улыбнулся Халеф, он только что вернулся с улицы и, раскрасневшись от морозца, потирал озябшие руки.
– Это тоже, конечно, но я считаю, нам пора подумать о вооружённом сопротивлении.
– В целом согласен, – кивнул головой Халеф. – Но как ты себе это представляешь? Ограбим склад боеприпасов? – он криво усмехнулся. – Не хотелось бы так внезапно прекращать сопротивление. Всё-таки нам удаётся многое сделать, что бы ты ни говорил.
– Может быть, и нападём, почему нет. Необходимо только всё как следует продумать. Действовать нужно постепенно. Я думаю, для начала создавать небольшие группы от двух до пяти человек, – продолжил говорить, расхаживая по комнате, Олав, невысокий, крепко сбитый, с быстрыми порывистыми движениями. – Между собой они не знакомы и взаимодействовать не будут, что исключает возможность предательства всей организации.
– Идея неплохая. Но где мы возьмём людей в эти группы?
– На самом деле я думаю, что желающие – не проблема. Главное – провести правильный отбор. А так, многие пойдут. По крайней мере, у меня есть несколько компаний, так сказать, для пробы. Да и у тебя, я так полагаю, найдутся люди. Ну а потом – пример заразителен. В общем, я думаю, если правильно организовать работу – дело может пойти. Я вот тут набросал, чем можно заниматься на первое время: нападения, проникновение на объекты связи и тому подобное, засады, экспроприации, диверсии, освобождение арестованных, похищения, казни, вооружённая пропаганда, психологическая война.
– О, и что ты под психологической войной подразумеваешь?
– Да абсолютная классика: распространение слухов, передача ложных сведений о возможных диверсиях, ну и всё такое прочее. Главное, чтобы у этих в Шпиле не было ни минуты покоя, чтобы они постоянно наших атак ждали и не знали, где они произойдут. Вымотать противника! Издёргать его! Заставить его постоянно ждать нападения! И люди будут знать о нас лучше – и помогать нам. Главное, нам необходимо избегать открытых столкновений. Вся сила в коротком ударе и быстром уходе.
– Да я разве против, что ты меня убеждаешь. Хочешь этим заняться, давай, действуй. Тебе и флаг в руки. Идея мне очень нравится. Вот с оружием, боюсь, придётся повозиться. Где его достать, ты хоть примерно представляешь?
– Представлять-то представляю, – хмыкнул Олав, – главное – напор и натиск, а так, что же, достанем, не проблема, я думаю. Этим мы займёмся в первую очередь, по крайней мере, нам тяжёлого вооружения не нужно, что-нибудь лёгонькое: бластеры, парализаторы, пистолеты, на худой конец. В общем, одной из первых акций будет нападение. Ну не на склад, конечно, как ты предлагал, а есть у меня одно местечко на примете.
– Ух, и они прямо-таки тебе дадут пограбить?
– У нас есть преимущество. Мы знаем о враге, а он о нас – нет, – ухмыльнулся Олав. – Если всё заранее продумать и грамотно составить план отступления, я думаю, что даже с нашими силами шанс есть.
***
Олав обвёл внимательным взглядом сидевших перед ним людей. Пять человек, совсем разных. Некоторые в изодранной грязной одежде, некоторые перевязанные. Всех их он знал лично, со многими долгое время работал бок о бок. Не зря они стали руководителями групп. Проверенные надёжные бойцы. И вот теперь перед ними стоит ещё одна задача, первая по-настоящему боевая. Она-то и расставит всё по своим местам.
Тусклая, засиженная мухами лампочка под потолком была единственным источником света в комнате, по стенам разбегались длинные рваные тени. За маленьким, почти скрытым под землёй окном неутомимо хлестал дождь. Было сумрачно и сыро. Он смотрел на этих людей, сидевших перед ним: кто-то по-турецки, прямо на полу, кто-то – поджав ноги, устроился на ящиках, служивших в этом полуподвале вместо скамеек. Такие разные и такие одинаковые в чём-то – те, кто не смог остаться в стороне, те, кто вступил в борьбу за свою жизнь.
Ближе всех к нему, развалившись на стуле, сидел Роар и исподлобья рассматривал остальных.
– Знакомить я вас не буду, – в ответ на его взгляд начал Олав. – Для соблюдения нашей конспирации это ни к чему. Достаточно того, что все вы знаете меня. А лучше всего каждому придумать себе позывной.
Он ещё раз обвёл своих людей тяжёлым взглядом. Командиры сидели напряжённо. Только Тухке, будто ему было абсолютно безразлично, разглядывал свои кулаки, лишь изредка бросая косые взгляды на других из-под пепельной чёлки, почти скрывавшей лицо.
Даже великан Торни заметно нервничал, Олав его хорошо знал – тот не привык тратить время в пустых разговорах, предпочитая всему остальному действие. Уми и Иван насторожённо переводили взгляд с одного на другого.
– Все вы со своими людьми лазали по крышам и раскидывали листовки, – продолжал Олав. – Это у нас получается уже просто отлично. И, значит, прекрасно видели город с высоты и хорошо ориентируетесь в нём. Далее герилья планирует новые акции по разным направлениям. Действовать вы по-прежнему будете в рамках своих команд, и только изредка для масштабных операций несколько групп будут объединяться вместе. При необходимости я буду координировать действия и помогать в осуществлении совместных акций. Далее с каждой группой будем работать уже по собственному плану. Акции будете проводить в тех районах города, которые вам наиболее известны.
Самое главное, что должно стать вашим лозунгом: «Бойцы герильи всегда действуют!» Если нет приоритетной цели со стороны руководства, то группа сама решает, чем она будет заниматься в ближайшее время: нападения, засады, экспроприации, диверсии, саботаж, пропаганда, психологическая война, ну и тому подобное, – и тщательно планирует свои акции, при необходимости получая помощь от руководства.
Главное, группа должна всегда действовать.
– Хм. Это как? – поинтересовался Уми, бородатый, смуглый и курчавоволосый.
– Да очень просто. Сегодня вы готовите акцию и, значит, изучаете пути подхода, отступления, ремонтируете оружие, готовите взрывчатку, ну и тому подобное. Завтра, допустим, нападение на банк. Деньги-то нам нужны. Послезавтра опять перерыв, изучаете местность для следующего нападения и разбрасываете листовки, потом, допустим, похищение одного из главных работников Шпиля. Ну и так далее.
– Если мы, всегда изучая местность перед нападением, будем там разбрасывать листовки, то они моментально поймут: где сегодня были листовки обнаружены, завтра будет нападение, – снова встрял Уми.
– Ну это же я так, примерно, – не смутился Олав. – Не придирайся к словам. Много же чего можно придумать. Оружие делать, взрывчатку мастерить. Технику ремонтировать, это я уж так, чисто чтобы было понятно, что я имел в виду, сказал. Конечно, подряд так делать не нужно, да и не получится, я думаю. Я просто говорю, что постоянно в действии должна быть группа, а не почивать на лаврах. После удачно проведённой диверсии, к примеру. Надеюсь, всем понятно?
Наши действия должны носить агрессивный, наступательный характер, тактика нападения и отступления. Нам важно измотать, деморализовать и отвлечь вражеские силы.
– Я чё-то не понял, конкретно-то чего делать будем? Нафига мы тут сидим, лабуду слушаем. Вроде всё хорошо говоришь, но фишка-то в чём, никак не просекаю? – опять заговорил Уми. Вот я понимаю, банк грабануть – класс, а ты какую-то пургу гонишь! Опять по крышам, как пауки, ползать будем.
– А конкретно я буду говорить с теми, кто со мной на эту операцию пойдёт, – Олав яростно взглянул на Уми: «Мало мне одного Роара, теперь ещё и этот!»
– А, всё ясно, чтобы ты в свою группу взял, из шкуры вылезть да наизнанку её на себя напялить надо.
– Это ты к чему? – не понял Олав. – Прежде всего нам нужно оружие, это значит, мы должны его добыть. Взять можно в нескольких местах.
– Ага, вот так прийти и просто взять, – громко фыркнул Роар, – ну да, конечно.
Олав не обратив внимания на высказывание, пощёлкал пультом, и на стене появилась интерактивная карта города с ярко выделенными точками. Народ оживился и завозился, разглядывая рисунок.
– Например, здесь или здесь. Это ответственная операция, и её подготовке нужно уделить максимум внимания. Заодно и решить, чья группа будет в этом участвовать, а чья помогать, а кто по-прежнему хочет заниматься чем-то полегче, – он ещё раз обвёл всех внимательным взглядом. Никто их собравшихся не отвёл глаза, только Уми как-то нервно заёрзал на стуле.
– Что, казармы штурмовать будем? Там захочешь пролезть – поломаешься, – цыкнул Роар и сплюнул на пол через выбитый зуб.
– А кто сказал, что это будет легко! – осадил его Олав. – Я такое и не предполагаю. Я говорил только, что это возможно. И предлагаю совместно обсудить операцию. Я расскажу обо всех вариантах наших действий. Как вы знаете, у нас есть преимущества, которые помогут нам добиться успеха.
– Это какие же, – нагло улыбаясь, смотрел ему в глаза Роар, – хотелось бы знать?
– Во-первых, мы владеем ситуацией, да, мы более слабые по сравнению с нашим врагом, но мы нападающие. Во-вторых, мы берём врага неожиданностью. Мы знаем, когда и где будет нападение, а наш враг – нет. В-третьих, мы должны обеспечить себе бо́льшую скорость и подвижность, чем у врага. Ну и, наконец, у нас лучше информационная служба, чем у них. Мы знаем про их действия. А они про наши – нет.
– Ага, не знают. Как же. Надейся, – опять встрял Роар. – Откуда тебе известно, что они там, в Шпиле, знают, а что нет? Вон, говорят, уже и прибор специальный придумали. Мысли читает, как орешки щёлкает.
– Придумали, – согласился с ним Олав. – Мы такой прибор имеем, изучили все его возможности.
«Так! Может, не нужно было всё это затевать? Поговорил бы один на один. Хотя… так лучше виден каждый из них. А Роар, что же, он всегда такой, тут уж ничего не поделаешь. Ладно, теперь уже поздно что-то менять», – подумал про себя Олав.
– Он сканирует мозг только на близком расстоянии.
– А, ну типа того, что мы вот тут сидим, обсуждаем, они там пока не знают?
– Если ты не донесёшь, то нет.
– Я! Да за кого ты меня принимаешь! – вскочил на ноги Роар.
– Сядь! – рявкнул Олав. – Поорать захотелось, иди на улицу. Там и поорёшь, и подерёшься, а здесь не стоит.
– Что ты себе позволяешь, – неразборчиво бубнил под нос Роар, – да я… – продолжал он ворчать уже почти совсем не слышно, но обратно сел.
Олав, наконец, отвёл от него тяжёлый взгляд.
– Итак, продолжим, – вновь заговорил он. – Далее, мы должны знать место, где планируется нападение, лучше, чем наш враг. Вот этим нам и предстоит заняться в первую очередь.
Как вы сами понимаете, эту операцию мы можем провести только совместно. Несколько групп будут выполнять отвлекающий манёвр, одна осуществляет нападение на склад или на казармы. Ещё кто-то прикрывает отход. Как решим. Вашим людям обо всём плане знать ни к чему. Им вы расскажете только то, что сочтёте нужным. Но вам, руководителям, нужно представлять общий план операции. Давайте обсудим, где нам удобнее осуществить нападение. Против казарм у нас один уже высказался. Ещё кто-то имеет что сказать? – он обвёл всех сидевших тяжёлым взглядом.
– Склад тоже охраняется нехило, – выступил Уми, – мы туда пытались поближе подобраться, так еле ноги унесли, – он опустил голову. – И вообще, ты вот очень складно говоришь: тут и деньги-то нам нужны, и заложники, а оружие у тебя есть? Или мы с кулаками на Шпиль полезем, авось, они там смилостивятся да, глядя на наши мучения, нам отстегнут от щедрот своих. Так я на такое не согласен. Ищи других дураков; правильно говорю, мужики? – народ загомонил, разгорелся спор: кто-то поддерживал Уми, другие были на стороне Олава.
Он молча слушал и думал про себя: «Эх, неправильно я всё начал, надо было не так. А как, как тогда надо? Первая операция – и действительно, с чем идти? И, главное, с кем? Необстрелянные, не бывавшие в деле, некоторые вообще оружия в руках не держали. Тут впору не акции проводить, а центр повышения квалификации боевиков герильи открывать».
Он поднял руку вверх.
– Так, все высказались? Вот и теперь, когда вы знаете, какие перед нами стоят задачи, я предлагаю вам подумать.
– Чё думать-то, – опять встрял Уми.
– Подумать, а надо ли тебе всё это? А если надо, то что ты, – он ткнул в него пальцем, – готов сделать для удачного проведения акции?
– Так ты же не сказал, какой акции. Чего проводить-то будем? Банк грабанём? – Уми хохотнул.
– Я сказал достаточно, – отрезал Олав, – сам подумай.
Все замолчали и переглянулись.
– Ну-у-у, – протянул наконец Иван, – ну если внутрь казарм лезть, то конечно, ну а если… Тогда можно оружие-то и достать. Чего же не достать-то…
– Ха, – фыркнул Роар, – «внутрь лезть», а что ж, у них оружие за пределами хранится, что ли, и внутрь лезть не надо? Ну ты сказанул.
– Ну, так я и говорю, – не смутился Иван, – если внутрь лезть, то охраняют, конечно, не без того, а если снаружи достать, то тогда-то, что же…
– Поясни, не понял народ, – внимательно смотрел на него Олав.
– Ну, так ты же говоришь, с отвлечением. А в казармах солдат много. Если их наружу вызовут, то внутри-то никого не будет.
– И тогда напасть?
– Ну да, зачем внутрь-то лезть, – опять затянул свою песню Иван.
– Так что же тогда?
– Так к караулке подойти и забрать.
– А охрана? – не понял Олав.
– Так они же уйдут. Ну что вы не понимаете, – тянул Иван. – Там обычно две смены. Мы тоже наблюдали долго. Одна дежурит, одна отдыхает в запасе. Если вызывают на помощь, то та, что в запасе, уходит, тогда остаются те, что дежурят. Если ещё будет вызов, то они половину своих отправляют. И тогда только охрана остаётся.
– Ну, охрана, – а ты говоришь…
– Охрана внутри, на воротах и в будках, а в оружейне-то никого нет.
– Молодец, а оружие там есть, – одобрил его Олав. – Оружейка у них вот здесь, – он отметил кружочек на схеме.
– И добраться от стены недалеко. Будем пробовать, – хищно прищурился Роар.
– Нет, не пробовать. Брать будем, – внимательно обвёл всех взглядом Олав. – Давайте так: сегодня проведём рекогносцировку на местности, доработаем отвлекающие моменты, вечер на проверку и подбор снаряжения, а завтра осуществим нашу небольшую акцию. Так, твоя группа, – он ткнул пальцем в Ивана, – берёт на себя караулку.
– А чего это его группа? – как всегда встрял Роар.
– А то, что ты, кажется, сразу был против нападения на казармы. Будешь обеспечивать отступление. С вас техника и коридоры отхода, – он пощёлкал пальцами и ткнул в Уми и Торни. – Вы готовите отвлекающие действия. Подумайте, что лучше сделать. Нам нужно, чтобы солдаты из казармы ушли по максимуму.
***
«Как ни странно, оружие они добыли сравнительно легко. Ну не то чтобы прямо оружие-оружие. А так, пара парализаторов, с десяток бластеров, ящик гранат – больше-то там ничего и не было. Солдат-то они из казарм выманили, так ведь те не без оружия ушли. Но, по сравнению с двумя их пистолетами до этого, теперь они были действительно вооружены».
После вчерашнего Олав жутко устал и едва держался на ногах. «Но цели своей мы достигли. Оружие у нас теперь есть, а дальше пойдёт легче».
